Молитва грешника

Тони хорошо умеет держать людей бодрыми и энергичными в том, что считается скучной службой. Его голос гулко отдается от высоких стен храма, а смех кажется очень искренним. Он шутит с Джоном и тремя другими священниками, которых я не знаю, и просит одного играть на пианино, пока он руководит людьми во время молитвы. Одни поют гимны, другие танцуют, а дети бегают вокруг скамей и выкрикивают слова песен, гоняясь друг за другом. Я сижу впереди, как велел Тони, и смотрю, как он поет гимн без книги. На далеком холме возвышается старый тяжкий крест — Символ страдания и позора. И я люблю этот старый крест, где самый дорогой и самый лучший Был распят за всех грешников в мире. Поэтому я буду лелеять этот старый тяжкий крест, Пока не сложу под него свои подношения. Я прильну к этому старому тяжкому кресту И когда-нибудь обменяю его на корону. Когда гимны заканчиваются, Тони подходит к алтарю и улыбается. - Всем доброе утро, - начинает он. Все в комнате повторяют то же самое в ответ, и я чувствую себя глупо из-за того, что не сделал так же. Тони жестом обводит комнату из-за алтаря. - Я бы хотел, чтобы все нашли время поприветствовать человека рядом с вами. Мне все равно, если вы никогда в жизни не видели этого мужчину или женщину, или если он ваш лучший друг. Скажите "доброе утро". Благословите их. Спросите об их семье. Мы все должны распространить эту любовь сегодня утром. И в этот момент мысли покинули меня. Зал разражается оживленной болтовней: прихожане приветствуют друг друга. Я сижу на передней скамье, и единственный ближайший мне человек-маленькая девочка в розовом платье, разговаривающая со своим отцом. Семья находится в нескольких футах от меня, так что я не прерываю их и позволяю им говорить. Я подхожу ближе к краю скамьи и чувствую, как чья-то рука хватает меня за плечо. Я поднимаю глаза и вижу, как Тони ободряюще улыбается мне. - Я бы не стал заставлять тебя говорить с кем-то, кого ты не знаешь. Я здесь, Питер. Все будет хорошо, - говорит он. -Итак, что же будет дальше?- спрашиваю я. - Мы будем передавать чашу для подношений по кругу, пока я снова всех приветствую. Затем мы начнём причащаться, и после этого я буду непрерывно проповедовать какое-то время. Позже любой, кто почувствует себя склонным говорить у алтаря, может сделать это. Затем я закончу всё молитвой. Довольно просто. - Причащаться? А это еще что такое? - Это особая церемония, когда любой желающий может съесть кусок хлеба и выпить из кубка вина. Это означает есть плоть и пить кровь Христа, метафорично, разумеется, - усмехается Тони. Я съеживаюсь и качаю головой. -Э-э, пожалуй, я откажусь. - И хорошо. Потому что хлеб черствый и ужасный. Но мне приходится есть его каждую неделю, иначе я выгляжу как еретик, - продолжает шутить Тони. Я смеюсь вместе с ним и думаю: а может, это не так уж плохо. Люди кажутся милыми, а Тони так счастлив, когда говорит о своей вере. Музыка очень интересная, и меня еще никто не призывал исповедоваться или креститься. Тони уходит, возвращаясь к алтарю, где он начинает причастие. Я наблюдаю, как около дюжины людей стоят в очереди, чтобы взять кусок хлеба у одного священника, а затем выпить из большого стакана, который держит Преподобный Джон. Через десять минут все снова садятся, чтобы Тони мог приступить к своей настоящей службе. Я чувствую внезапное прикосновение к своему плечу и понимаю, что на этот раз это не Тони. Я поспешно оглянулся и вижу мужчину, может, лет тридцати, который улыбается мне. - Ты ведь сын отца пастора Старка, верно? Я видел тебя на собрании на этой неделе. Просто подожди, пока он не начнет проповедовать. Такое ощущение, что он колдует над словами самого Бога, - утверждает мужчина. Я киваю и притворно улыбаюсь. Как только я устраиваюсь, Тони начинает говорить. - Сегодня, в этом святом месте Господа, мы хотим поблагодарить нашего Всемогущего Бога за чудесные благословения на нашу жизнь. Мы благодарим его за ту любовь, которую он проявил к нам через своего сына Иисуса Христа. Аминь. - Аминь - эхом отзываются люди вокруг меня. - Я хотел бы посвятить время, которое у нас есть сегодня, не только Богу и его милости, но и нашим близким. Людям, с которыми вы, вероятно, уже разделили свою жизнь. Людям, ради которых вы бы сделали что угодно. Людям, ради которых вы бы умерли, чтобы защитить. Людям, которые бы умерли, чтобы защитить вас. Но Бог не всегда оставляет будущее для ваших близких. Божий план может заключаться в том, чтобы забрать их домой, на великое Небо над нашим миром, задолго до того, как наступит ваше время. Тони делает паузу, и тяжесть его слов давит на церковь. Я чувствую, как люди смотрят на него, наблюдая, как он расхаживает по алтарю во время проповеди. - А когда у нас отнимают любимых, мы показываем страх. Мы плачем, мы проходим через боль, невообразимую для любого другого существа, даже живущего и не на этой Земле. Мы несем бремя. И для многих из нас болезненная тяжесть этого бремени рушится так, как мы никогда не хотели. Мы проклинаем Его имя. Мы сомневаемся в Его милости, в Его плане. Мы взываем к Богу, который, как мы верим, не любит нас. Мое горло сжимается от судорожного глотка. Тони говорит о своем горе и в каком-то неясном смысле - о моем. - Но ведь Бог любит вас, дети! Бог любит каждого из нас. Но в своей боли мы этого не чувствуем. Мы не чувствуем, что Его любовь пытается защитить нас. Мы слепы к чувству Всемогущего. Нам слишком больно. И я это знаю, потому что уже проходил через это раньше. Я уже чувствовал эту боль. Я сам нес это бремя. Я позволил ему рухнуть вниз и задушить меня в неверии и чувстве вины. Я уже однажды проклял Бога. Когда-то я Его ненавидел. Но не теперь. Тони стучит ногой по алтарю. Несколько человек, в основном пожилые женщины, подскакивают от неожиданного звука. - Я позволил Его любви проникнуть в меня. Я позволил Ему снять с меня это бремя. В конце концов, я отдался во власть Божьей любви. Я нашел в Нем спасение. Я нашел вознесение. Я нашёл славу! - Аллилуйя! - Церковь ревет. - Вы все обладаете внутренней силой, чтобы найти Его. Вы все можете видеть сквозь темноту. Вы все можете поверить. Друзья мои, люди с Богом и люди без него - все мы одинаковы. Ибо и в невежестве, и в поклонении Бог любит всех нас. Мы все находимся на пути к нашему собственному спасению и славе. Он проведёт нас туда. Его любовь не знает границ. Аминь. - Аминь. - Ловлю я себя на том, что отвечаю ему.