Мой личный доктор

      Ночь такая прелестная, но что-то давит на талию Маринетт, от чего она проснулась, а её сон о прекрасной жизни в один миг испарился, оставив некую горечь от идеального будущего. Прикоснувшись рукой к предмету, что прервал её дивный сон, девушка поняла, что это мужская рука. Повернувшись в сторону парня, Дюпен удивилась. Он так мирно спал, будучи таким красивым. От него то и дело исходило тепло, манящее в эти крепкие объятия.       Но в голове проносились мысли о том, каким же боком он здесь оказался? Зачем пришёл в её комнату посреди ночи? Неужели своя кровать не по вкусу?       На лице синевласки проскользнула улыбка, наполненная нежностью. Проведя рукой по его волосам, она притронулась ко лбу, щекам, губам...       Он слишком милый во сне. И даже нельзя подумать, что этот парень на самом деле грубый и наглый хмырь, не заботившийся о себе.       Внезапно Агрест открыл глаза, хитро улыбнувшись. Эти ядовитый очи были схожи с кошачьими, словно светясь в темноте. Его рука покоилась всё так же на женской талии, а эти русые волосы разбросаны по подушке. - Соблазнить меня решила? - произнёс он, пододвинувшись к Маринетт. - Что ты делаешь в моей кровати? - проигнорировав его вопрос, девушка легко ускользнула от темы, которую поднял блондин. - Во-первых, это мой дом - где хочу там и сплю, во-вторых, что можно делать на кровати? Что за глупая женщина... - его спокойный голос совсем не напрягал, а лишь позволял расслабиться ещё больше, ощущая его нежные касания. - Но ты дистанцию соблюдай, - девушка слегка отодвинулась, щёлкнув парня по носу. - И вообще, ты нарушитель моего сна, за это понесёшь наказание, - ещё один щелчок. - А за то, что из-за тебя я не досмотрела свой сон о прекрасном будущем, ты получаешь шлепок по своей сексапильной заднице, - этот щелчок у Дюпен не удался, так как Адриан перехватил её руку, рывком притянув к себе. - Да Вы что, о наипрекраснейшая миссис Дюпен-Чен... О, да Вы нарушили дистанцию, какой грех Вы хотите совершить? Неужели... - если бы ему дали роль в театре или кино, то он бы идеально сыграл её. - Заткнись! - синевласка отвернулась в сторону, ведь смотреть в его глаза опасно, а держать губы на одном уровне ещё хуже, потому что всё может перерасти в нечто грешное для неё, но никак не мешающее ему. - Это ты грубо нарушил дистанцию. Лучше иди к себе, а то у меня парень есть, единственный, кто ко мне прикасался, а ты, Адриан Габриэлович, сюда ну никак не вписываешься. - О каком парне может идти речь? О Кутцберге что ли? Не смеши меня, этот неудачник тебя просто не достоин, милая. Если бы не я, то он просто бы рвал свой зад в поисках работы, ведь кроме внешности ничего не имеет. И чтобы больше он с тобой не виделся, тебе ясно? - строгость пронизана в каждом словечке, в каждой паузе, словно он дорожит тобой и не хочет делить с кем-либо. - Такого в контракте не было, а значит я делаю то, что посчитаю нужным, дорогой мой Агрест, - высвободив руку, девушка потёрла запястье. - А что на счёт того, что в контракте был пункт чётко выполнять мои требования? - он приподнялся на локтях, всматриваясь в черты этого миловидного личика голубоглазой. - Надувательство, сплошной обман, - состроив печальную мину, синевласка театрально вздохнула. - Нет, я серьёзно, Адриан, ты запрещаешь мне видеться с моим Натом? - Маринетт последовала за парнем, приподнявшись. - Запрещаю! - он навис над Дюпен, медленно приближаясь к её лицу. - Это всё теперь моё... - буквально вдавил женское тело в кровать, вцепившись в её губы, жадно сминая их. Та и пискнуть не успела, оказавшись под парнем, ведь такой грубой силе она противостоять просто не может.       Они целовались долго, трепетно, страстно. Их сердца, души были в умиротворённом состоянии, словно они обрели тот покой, о каком пишут в кигах про любовь.       Кто бы мог подумать, что сердце Агреста оттает при знакомстве с этой девушкой. Она мудрая и справедливая, но рядом с ним совершенно беззаботный ребёнок, жаждущий внимания. Маринетт... Это имя словно новая нота, нежная и возбуждающая каждую частичку его души. Один её взгляд подчиняет тебя, а улыбка радует. Уверенная походка, серьёзный взгляд, смелость в своих действиях, сильный характер - это то, что Агрест заметил в первый день прибытия этой докторши.       Он твёрдо решил заполучить её. И пусть весь мир подождёт. Адриану чертовски хорошо с Дюпен-Чен, а такого он чувствовал лишь будучи ребёнком. - Адриан, телефон... - устремив взгляд на гаджет, девушка отодвинулась от парня. - Дай сюда, - он выхватил телефон. Увидев имя рыжеволосого, Адриан решил набрать его номер, что он и сделал в следующую секунду. В трубке послышался голос Ната. - Слушай меня! С этого дня ты прекращаешь любые связи с Дюпен-Чен, а иначе почувствуешь вкус настоящей жизни, мальчик мой, - ядовито прошипел он, отключив телефон, но перед этим удалив номер Ната. - Ты... ты что сейчас сделал, а? - такими решительными действиями Адриан удивил девушку до такой степени, что она не могла вообще осознать всё происходящее. - Ты что ему сказал? - Тс, - прошептал зеленоглазый. - Ты принадлежишь только мне, - припал к шее, покрывая поцелуями. Его руки уже блуждали по её телу, задирая пижаму всё выше, дотрагиваясь до сокровенных мест, но Чен совсем не сопротивлялась. Она резко упала в пучину безмятежной страсти, а выхода просто нет...       Томные вздохи голубоглазки эхом разносились по комнате, руки только притягивали Агреста ближе, а тело давно жаждало тех самых ласк любви. И почему с Кутцбергом она не чувствовала всего этого?       Адриан был уже в боксерах, впрочем, Мари тоже была лишь в кружевном белье чёрного цвета. Он грубо целовал её, оставлял отметины. Да, конечно, пусть каждый знает, что эта обаятельная девушка теперь только его...       Сил сдерживаться не было. Адриан стянул последнюю вещь с женского тела, медленно и аккуратно войдя. Это точка того самого предложения о собственности Агреста, только его и ничья больше.       Маринетт изгибалась словно змея, царапая спину парня. Они чувствовали удовольствие друг от друга. Им определённо хорошо... - Адриан, - томно произнесла Маринетт, притягивая лицо блондина, нежно целуя в губы. - Агрест...       Адриан рычал словно лев, вторгаясь в её тело с новой силой всё глубже и глубже. И плевать что без защиты, он примет ребёнка, если эта новая жизнь зародится после жаркой ночи...