Мой личный доктор

      Говорят, если конец плохой, то это совсем и не конец, ведь должно царить счастье... У каждого действия, поступка должно быть какое-то объяснение, пусть даже нелепое, нецелесообразное, но должно. По другому просто не бывает...       Частенько наш мозг выдаёт такие глупые решения, которые, к счастью или даже сожалению, могут решить поставленную задачу, но вопрос в другом. Будешь ли ты винить себя за содеянное после или же это будет правильным, по твоему мнению, поступком? Решать тебе...

***

      Адриан рвал и метал. Да, он осознаёт тот факт, что его жена совсем не виновата в произошедшем, но ревность закипала, хотелось кричать именно на неё. Он стиснул зубы и кулаки, вымещая злобу на вазах, книгах, картинах, - всём, что только находилось в зале ресторана. Его не беспокоили расходы за ущерб, было плевать.       Перед глазами то и дело мелькала рожа Кутцберга с надменной улыбкой. Фантазия вырисовывала неприличные сцены в постели, где главными героями будут Маринетт и Натаниэль. От этого он бесился в тысячи раз больше, агрессия на высшем уровне. Сейчас Адриана можно посчитать за психа. - Адриан Габриэлович, - Лила положила свою руку на его плечо, слегка сжав, а после прижалась к спине мужчины. - Не нужно так нервничать. Я могу вам помочь расслабиться, - сладко прошептала брюнетка, развернувшись к блондину.       Агрест смотрел на неё убивающим взглядом. Но какой-то секунды ему явно хватило на отключение разума, после чего он жадно впивается в губы Росси, прижимая её к себе. Что двигало им в этот момент может сказать только сам Адриан.       Лила нежно, но так по собственнически, прижимала лицо Агреста к себе, одновременно расстёгивая рубашку, скрывающую за собой сексуальное тело. Она постанывала, привлекая больше внимания, приподнимая ногу и задевая его достоинство.       Он жадно сминает губы. Нет, не такие сладкие. У его Мари куда мягче и вкуснее. Он прижимает её к себе, а та податливо тянется навстречу. Мерзость. Его Маринетт куда скромнее, покрывается румянцем и изредка отталкивает от себя, нежели эта... выскочка. Он сжимает ягодицы, упругие и большие. У Маринетт тело намного аккуратнее.       Твою налево! Да он даже не возбудился! - Твоё тело... - так пошло шепчет он ей на ушко, расстёгивая молнию платья, - ужасное... - резко отталкивает в сторону, от чего девушка в ужасе и недоумении падает на пол. - Пытаешься соблазнить? У тебя ни капли сексуальности, шлюшка... - поправляя рубашку блондин пафосно уходит, оставляя Лилу наедине со своей злобой и слезами.       Мысль о том, что он почти изменил Маринетт ударяла по сердцу. Если он сам испытывает угрызения совести в такой форме, то что будет чувствовать его любимая, узнав об этом? Да её порвёт от обиды...       Придурок.       Отмазка о том, что поцелуй не измена убивает все законы любви, которых, конечно, и без этого не существует. Поцелуй та ещё измена, ведь ты уже прикоснулся к губам другой, обследовал её рот, прикусив губу. Ты, буквально, сравнил этот поцелуй с тем, которого так жаждешь от своей второй половинки.       Ты мудак, Агрест.       Он, конечно, отлично понимает ситуацию, но не себя. В порыве ревности к жене он готов ей изменить? Нет, слишком низкий поступок. Адриан обязан поговорить с Маринетт открыто, без сокрытия своих тайн, чувств и притязаний. Ведь она его смысл жизни, подарившая чудесную дочурку Эсму...       А Мари сидела за одним из столов в ресторане, смотря на белоснежную скатерть без капли эмоций. Она не понимает его. Совсем. Неужели он ревнует? Бесится?       Всё кажется слишком сложным, но на самом деле легко и просто, нужно лишь нырнуть глубже, сделать шаг навстречу.       Хотелось спать и мозг уже совсем не думал, размышлять было бесполезно. На неё давят, жутко давят родители, пытаясь разузнать причину ссоры, но девушка бестактно их игнорировала.       Сабина и Том, конечно, хотели как лучше, но лишь мешали, накаляя атмосферу. Всячески прикасаясь к рукам, плечам дочери, они пытались вывести её из транса, но и это бесполезно.       Когда до их сознания дошло то, что сейчас абсолютно без толку допекать синевласку допросами, они удалились к Агрестам, оставив Мари наедине со своими мыслями.       Её уставшие веки плавно закрывались, голова стала жутко тяжёлой, сил не было ни на что. Лишь сердце разрывалось, мучая тело Агрест изнемождённое сокрытыми тайнами. Он всегда говорил загадками, но сейчас это неуместно. Хотя всё элементарно...       Не имея никаких сил, Маринетт плавно кладёт голову на руки, лежащие на столе одна на другой, покидая этот мир с досадой и болью. Ей приснится кошмар, который она, увы, будет помнить всегда.       Адриан издали заприметил её, спускаясь по лестнице с молниеносной скоростью. Такая хрупкая когда спит.       Удар, другой... Сердце жалобно стонет.       Маринетт... Для него это тот самый рай, белая полоса жизни, счастье в дни горечи и печали. Она появилась в его жизни в виде яркого луча солнца, но ему совершенно не понадобились солнцезащитные очки. Она и есть его защита, да, пусть это глупо, но именно она спасла его сердце, запечатанное слоем камня и льда. Она его огонь.       Мирно сопя, она подрагивала, хмуря брови. Слеза покатилась по её щеке.       Адриан взял жену на руки, целуя в висок, что она так любит, спокойно дыша, она продолжала сопеть, но мурашки бегали по её беззащитному телу. А разум ворошит прошлое, дополняя его своими сюжетами ужаса любой девушки, любящей всем сердцем. - Прости, - шепчет он, садясь в автомобиль.       Когда солнце одарило город своими первыми тёплыми лучами, Маринетт проснулась. Она не пила много алкоголя, всего один стакан шампанского, но голова жутко болит. Ужасное чувство. Не было сил даже потянуться и зевнуть. Ресницы слипались от слёз, а сама синевласка уже представляла свой внешний вид после кошмарной ночи. - Адриан, у нас ведь семья, - говорила она, изнемогая от нахлынувших слёз, нервно хватаясь за рукава пиджака мужа. - Ты не можешь нас оставить, - громкий всхлип.       Маринетт никогда не думала о том, что привяжется к человеку настолько сильно, что будет так унижаться перед ним, чувствуя адскую боль предательства со стороны любимого. Она падала на колени, притягивая его к себе, но он лишь кинул взгляд полный опасности и гнева. - Убирайся! - эти глаза не могут так смотреть... - Пока даю шанс на жизнь используй его. Катись с глаз моих к своему Натаниэлю, - произнёс он с неким ехидством, удаляясь от жены. - Дочь остаётся со мной, - заключительная фраза окончательно добила сердце Мари.       Темнота, окутавшая её, и тишина, пугали, но было плевать на всё это. Счастливая жизнь канула в лету, растворившись в сладких воспоминаниях, тянущих её на самое дно. Трагично.       Его слова эхом разносятся в этой тьме, от чего слёзы текут ручьём. Это раны её бескорыстной и доброй души. Теперь они открыты...       "Убирайся"... Одно слово, а столько боли, убивающей морально, но, кажется, тело тоже страдает: контроль потерян, пальцы импульсивно тянутся к венам, расцарапывая кожу. - Мне не нужна жизнь без тебя, - последние её слова...       Взяв воды, Маринетт залпом осушила стакан, жутко хотелось избавиться от гнилых мыслей, но чем больше мы хотим о чём-то не думать, тем больше думаем об этом. Ирония.       Посмотрев в зеркало, брюнетка подметила бледную кожу и круги под глазами. Уставший вид. Но... она точно помнила, что заснула в ресторане. А сейчас в своей комнате и рубашке мужа. Нельзя не подметить то, что даже будучи в таком состоянии она идеальна. - Милая, - послышался хлопок двери и в комнате очутился Адриан в одних спортивных штанах. Окинув его взглядом, Агрест вновь повернулась к зеркалу. Взгляд стал ещё печальнее. - Ты плохо спала этой ночью, - он приблизился, прикоснувшись к её руке. - Не бери в голову, просто сон... - хотелось плакать, но она стойко сдержала эти предательские солоноватые капли. - Прости за вчера, - подошёл вплотную, слегка наклонившись к её лицу. - Я был не в себе... - Я заметила, - шаг назад. Ей было трудно глядеть в его малахитовые очи, но так хотелось увидеть в них раскаяние.       Внезапно Маринетт почувствовала жуткую тошноту. Что за чёрт... Резко закрыв рот ладонью, она побежала в ванную комнату, прильнув к унитазу.       Адриан опешил, последовав за любимой. - Тебе плохо? Вызвать врача? - начал он, приземлившись на корточки рядом с ней.       Секунда, две, три...       Обморок.