memento salutem

Чонгук прогуливается по городу, узнает точное количество продуктов на рынках, всего ли достаточно. В прошлом году ему довелось видеть много смертей, когда люди банально гибли от голода, иногда падая прямо на улицах от сильного обезвоживания. Год был неурожайным и многие пострадали в то время. Дети призраками разгуливали по улицам в поисках «чего бы пожевать», но в итоге ничего не находили. Чонгук часто отправлял продукты в дальние деревни, где люди страдали особенно сильно. Он часто спорил с отцом и шёл против его воли, выносил из кухни тяжёлые мешки с картофелем, и лошадиными повозками отправлял их в дальние деревни. Одну и таких повозок Чонгук неизменно посылал в дом Тэхёна, которым также требовалась помощь. Но за прошедшую зиму они использовали лишь один мешок с овощами, уверяя, что этого вполне достаточно, а остальным делились с нуждающимися соседями. Их гордость не позволяла взять даже то, в чём они так сильно и отчаянно нуждались голодной и до невозможности холодной зимой. Этот год сильно отличался от предыдущего, еды на рынках было предостаточно. На всех парáх к Чонгуку летела знакомая девочка, ветер запутывал её волосы, и песок попадал в глаза, потому что мимо то и дело с частой периодичностью пробегали лошади в одном и том же направлении. Она едва успела остановиться, чтобы не врезаться в парня. Девчушка схватила его руку и зажала между своими потными ладонями, и потащила его в ту сторону, откуда прибежала, она шагала очень быстро, бормотала что-то невнятное. Злобно поглядывала на Чона, чтобы тот соответствовал ее шагу и торопился. Времени совсем мало. — Оппа, на площади происходит что-то нехорошее, — Чонгук не видел её глаз, но по дрожащему голосу понимал: происходит неладное, рядом с ними толпой шли люди и о чём-то разговаривали, — там люди связаны, один мальчик так громко плачет и просит у людей о помощи. Оппа, ты его спасешь, как спас меня тогда от злого аджосси? Чонгук ничего не понимал, но продолжал идти за девочкой. Из-за большого скопления людей не было видно, что же все-таки происходит в центре, пробраться через людей было непосильной задачей, тела плотно прижимались друг к другу, не оставляя просвета. Их заинтересованные взгляды были направлены в самый центр, периодически они, словно сговорившись, смотрели вверх. Его руку больше не сжимали детские ладони. Может, ей удалось продвинуться вперёд или она и вовсе убежала отсюда. Былое спокойствие Чонгук растерял через мгновение, когда его взгляд скользнул по знакомому телу, чьи глаза смотрели в неизвестность. Чонгук с ужасом смотрел на его лицо, по которому градом катились слёзы, а сам Тэхён что-то кричал, но с такого расстояния было трудно разобрать, что именно. Инстинкт толкнул Чона вперед, и он сделал шаг. Но разум заставил стоять на месте. К одному из столбов привязан Ким Тэхён. Он плачет. Кричит. Вырывается. Но поделать со своим положением ничего не может. Только на него сейчас и смотрит Чонгук. Люди рядом перешёптываются, передают сплетни от одного к другому, коллективно указывают в центр. Несколько парней поодаль Тэхёна уставились в пол, не вырываясь и не крича о пощаде. В их глазах читалось какое-то безразличие и желание побыстрее расправиться со всем этим. Будто сейчас, когда всему придет конец, они скинут с себя веревки и легкой походкой отправятся домой, попутно разговаривая и смеясь над всей ситуацией, разговаривая о том, как всё забавно вышло. Но Тэхён кричал из последних сил, которых почти не осталось. Он вырывается их крепких веревок, прижимающих его к мертвому дереву так сильно, что дышать было больно. Дыхание рваное. Он устал, чертовски устал, а ещё Тэхён напуган. Страх окутал его. Он кричал не один час, и ещё одной пыткой было стоять под палящим солнцем. Капли пота скользили по телу, впитывались в хлопковую ткань. — Пожалуйста, я ни в чём не виноват, это глупая ошибка. Его никто не слушал, молитвы не были услышаны ни одним человеком из тех, кто стоял на высоком балконе. Люди в чёрной одежде величественно смотрели вниз, наслаждаясь своим превосходством, а в их руках были луки. Только один человек отличался своей яркой одеждой, он также жадно смотрел вниз, и взглядом искал лишь того, кому уже давно так сильно хотелось причинить боль. Через несколько минут он сделает это. Когда Чимин приходил в дом Сонхвы, он оставил там украденные украшения. Он сделает Чонгуку больно. Он заберет Тэхён. Слезы катились беззвучно, омывая бледное лицо с покрасневшими щеками. Чонгук молчал, а его сердце нет. Выпрыгивало из груди, пыталось сообщить, что прямо сейчас он совершает самую большую ошибку в своей жизни. Но продолжал стоять. Сейчас он просто не может здраво мыслить. Чонгук, у тебя осталось ещё немного времени. Иди, черт возьми, и спаси свою любовь. Чонгук был слабым и глупым. Его отвлекает хриплый голос. — Черт возьми, Чонгук, почему ты здесь стоишь? — на него налетает Джин с обезумевшим взглядом, к нему обращены карие глаза, в которых звучит немой крик, — почему ты здесь, когда Тэхён нуждается в тебе там, — Джин мертвой хваткой вцепился в чонгуково плечо. — Иди и забери его оттуда. Чонгук не двигался. Не вышел в центр. Ничего не сказал страже. Не спас Тэхёна. Чонгук не видит, но позади бежит взволнованная Сонхва рядом с Хосоком. — В глазах всех людей тебе хочется быть замечательным, добрым Чонгуком, который всем помогает, а Тэхёну, ему ты сейчас не можешь помочь? — Джин хлопает его по щекам, пытается привести в чувства, но все безуспешно, — глупый, глупый. Чертов эгоист! — Хорошо, тогда я сам его спасу. Джин отворачивается от него, его вечный союзник, отворачивается от него, наверное, уже навсегда. С какой-то глупой самоуверенностью Джин начинает пробираться через людей, грубо распихивая их. Ему казалось, что он подойдёт к Тэхёну, освободит его от верёвок и они спустятся с этого пьедестала смертников. Тэхён приветствует его теплой улыбкой, которая лишь на мгновение появляется на лице. Но жизнь подставляет подножку и Джин спотыкается, падает на спину, так и не успев подобраться к Тэхёну. Рукой дотрагивается до груди, и она мгновенно окрашивается в красный. Он чувствует невыносимо-адскую боль по всему телу, меч оставил глубокий след, начинающийся от левого плеча и заканчивающийся внизу живота. Ткань окрашивается в красный и больше не может впитывать быстро вытекающую кровь, которая огромной лужей растекается под Джином и в которой Сонхва окрашивает колени, когда оказывается рядом. Она озлобленной кошкой шипит, когда его тело грубо оттаскивают в сторону, оставляя кровавый след, люди расходятся и с сожалением разглядывают юношу. Он хрипит, когда Сонхва отрывает большой кусок грязной ткани от своего платья и прижимает к ране. Но не знает, куда именно нужно положить ткань, потому что рана располагается по всему телу. — Джин, о нет, Джин, — Сонхва задыхается в собственных слезах и продолжает рвать платье, грудь немного оголяется от резких движений и Джин спешит прикрыть её, но Сонхва только отталкивает его руки. В безумном порыве спасти Джина, она даже не замечает своего брата, который находится совсем близко. — Оппа, сегодня такой хороший день, — Джин проводит ладонью по щекам девушки, утирая слёзы и размазывая собственную кровь по щекам, — я позову на помощь, крови так много, что я не могу её остановить. Джин возвращает её на место резким движением и прижимает к себе, гладит по спине и не отпускает. — Не помню, когда ты плакала в последний раз. — Когда ты разбил мамину вазу. На дрожащих ногах Сонхва встает, аккуратно кладет голову парня на землю и показательно отряхивает насквозь пропитанное кровью платье. Она тянет его за плечи и неосознанно причиняет ещё больше боли. Сонхва не может его поднять, потому что Джин слишком тяжелый. И снова возвращается к нему. — Пойдем домой, оппа, только вставай, я не могу тебя поднять. — Джин, я выйду за тебя замуж, хочешь? Перееду во дворец, хочешь? — она наклоняется над ним и убирает челку, которая постоянно спадает на лоб. — Сонхва, посиди минуту спокойно, и я обязательно встану. Он дарит последнюю улыбку Сонхве: — Оставайся прежним протестом миру. Обхватывает теплые ладони и прижимает к щеке, из последних сил прощается с Сонхвой, но слова остаются так и не озвучены. Потому что Джин не встает ни через минуту, Ни через две. Сердце перестает биться. Джин умер как-то внезапно, быстро, без предупреждения. — Не оставляй меня, оппа, я так сильно тебя люблю, — она обхватывает бездыханное тело и не желает его отпускать. Так и не сумеет опустить его сердце до конца своей жизни. Джин был мертв. А Сонхва жива. Вместе с ней плакал и Тэхён, он так сильно боялся, что сестра его заметит, переставал дышать на некоторое время, спасаясь запасенным в легких воздухом. Чонгук все видит. Снаружи непреклонен. А в душе волком воет. Джин умер от его бездействия, и близится смерть Тэхёна. Она подбирается незаметно, то замедляет шаг, то вновь ускоряет, предвкушая заполучить сегодня не одну душу. Только смерть была не в чёрном плаще и без косы в руках. Смерть — Пак Чимин. Смерть — стрела с золотым наконечником, которая летит в сторону Тэхёна, пробивает кожу и кости ниже сердца и остается в теле. Прижимает его к столбу, созерцает его беспомощность. Перед тем, как окончательно сойти с ума, Сонхва подняла глаза вверх и заметила человека, он опустил лук, обогрел ее своей невозмутимостью, учтиво поклонился и скрылся из виду. Сонхва сошла с ума. Когда увидела брата со стрелой в сердце. Золотой наконечник поблескивал на солнце, насмехаясь над жалким положением людей. Она не подошла к нему, когда все разошлись. Не подошла, когда дождь ливнем обрушился на нее. Смерть сворачивала на другую улицу и шептала «до встречи». Когда до Чонгука дошло всё произошедшее, он неимоверно быстро оказался рядом с Тэхёном, наконец, освободил его от жёстких верёвок, укутывая в свой чёрный плащ. — Ты пришёл, — он улыбнулся, показывая кровавые зубы, изо рта мощной струей сочилась кровь. — Я тут, Тэхён-а, я тут. Чонгук притянул Тэхёна к себе, согревая его плащом, только глупая стрела не позволяла натянуть плащ до самой шеи, спрятать содрогающееся тело в плаще. — Они сказали, я что-то украл из вашего дома и притащили меня сюда, я и слова сказать не успел, привязали меня к этой штуке и оставили на несколько часов. Сейчас Чонгук так отчаянно жмётся к Тэхёну, вытаскивая из рук смерти, только прав у неё на Тэхёна больше, чем у принца. В этот день произошло несколько убийств, погиб: Твой друг Джин. Твоя любовь Тэхён. Душа Сонхвы. И твоё сердце — Если я попробую достать стрелу, тебе станет легче? — Чонгук уже потянулся к наконечнику, но Тэхён тут же оборвал его. — Нет, Чонгук, так органы пострадают ещё больше. Тэхён умирал. В руках Чонгука. И не было ему спасения. Оба сидят в крови, пытаются последнее тепло друг другу подарить, только вот тепла ни в одном из них не осталось. Первые капли дождя заставляют вздрогнуть от неожиданности. Предупреждение. Потому что следом на землю беспросветной стеной обрушивается дождь. — Не страдай слишком долго, не плачь слишком громко, в следующей жизни я обязательно тебя отыщу, — руки Тэхёна слабеют и безвольно опускаются на землю, а Чонгук крепко держит его за плечи, только он этого уже не чувствует. — Не позволь мне безвозвратно сойти с ума, — Чонгук шепчет, — Тэхён, сколько стихов ты ещё не написал, сколько рассказов так и остались не записаны, о красивых полевых цветах и бескрайних синих морях, я ведь обещал научить тебя читать. — Запоминай самые красивые цветы, самые холодные и теплые дни, а позже ты мне об этом обязательно расскажешь, — Тэхён хотел бы его обнять, но руки больше поднять не может. Смерть уже в его ногах. — Ты так и не узнал, как сильно я тебя люблю, — Чонгук наклоняется, целует Тэхёна, хочет всю его боль забрать, но она держится за маленькое тело и в нём остается. — Я познал, клянусь, я познал твою любовь. — Какая глупая, нелепая жизнь, — больше Тэхён не дышит. Он оставляет Чонгука здесь. Совсем одного и без всяких шансов на спасение. Какая глупая, нелепая жизнь. Тэхён пытался всего лишь жить, не требуя слишком много, находя счастье в простых вещах. Какая глупая, нелепая жизнь. Чонгук не плачет, только отодвигается немного в сторону, когда Сонхва подходит к ним, кровавыми ладонями закрывает тэхёновы глаза и целует в лоб. — Прощай братец, прости, что не позаботилась о тебе лучше. Она поднимается и идёт в непонятном направлении, пиная края мокрого, заляпанного кровавыми следами платья. Сердце разрывается, потому что с одной стороны лежит неподвижное тело брата, а с другой стороны лежит Джин. Наверное, Сонхва и жалеет, что была груба с ним большую часть времени. Но сейчас она уходит, оставляя всё позади, еле перебирая ноги, и скрывается в потоке дождя. Хосок встает с колен, всё это время он молится об умерших душах. Он молится о душах живых. Хотя в Бога уже давно не верит. В этот день Чонгук не спас Тэхёна. И себя не спас. Он почему-то не плачет, слез совсем нет. И уже, словно привыкает к мертвому телу, когда сидит с Тэхёном неподвижно несколько дней. Целует каждую царапинку на мертвецки-бледном лице. Душа его на части уже разорвана, и кусками на земле лежит, а ее топчут люди, которые пытаются Тэхёна у Чонгука забрать. Но тот не позволяет. При себе его оставляет. Руки переплетая. Тэхён был его воздухом, и сегодня он разучился дышать. На третьи сутки Чонгук валится без сил. Но даже в тот момент, когда он лежит без сознания, а придворные дамы поднимают его тело, им с трудом удается их руки расцепить. Чонгук жалеет, что вообще проснулся, потому что горе волной накатывает, и Чонгук в собственном горе захлёбывается. Когда он поймет, что Тэхёна нет рядом и уже никогда не будет. И нещадно завоет. Закричит. Будет руки в агонии ломать, Потому что Тэхёна больше нет. В руках только записка, написанная им, с последним напоминанием о мальчике с глазами янтаря, пшеничными волосами и с огромным сердцем. Сонхва сошла с ума. Без души человек мгновенно становится ничем, бездушным, едва ли движущимся телом, которое спотыкается о собственные ноги и, упав на землю, не хочет подниматься. Так себя и ощущала Сонхва. Когда на её руках умер Джин, истерика сама вырвалась наружу, показывая себя миру, с гниющим нутром, которое ничем не было наполнено, кроме этой жуткой темноты. Но, когда Сонхва увидела брата, связанного верёвками, крик не вырвался из неё, только подал руку и затянул девушку с собой в никчёмную, никому не нужную пустоту. И Сонхва охотно согласилась и нырнула в нее с головой. В омут погрузилась. На дно опустилась. Спасения не будет. Она смотрела на Тэхёна, маленького неживого Тэхёна, лицо которого всё ещё светилось, но в объятиях Чонгука он казался совсем беспомощным, потому что Чонгук его безжалостно тряс, а Тэхён не отзывался, молчал. Отойдя от брата, Сонхва отправилась дальше, никуда не сворачивая, без конца шагая вперёд. Почему-то она вспомнила, как мама рассказывала про человеческую жизнь: она говорила, что у каждого человека есть четыре жизни: для посадки, полива, сбора урожая и его использования *. Поэтому каждый день каждой жизни нужно принимать с благодарностью. Забыть предыдущую жизнь, её подлость и предательство — это благословение для каждого. Не помнить, кем ты был в прошлой жизни, что ты делал — это подарок высших сил, которые дарят новую жизнь, забирая старые воспоминания. Несколько дней Сонхва блуждала по улицам, просто не в силах была вернуться домой, теперь возвращаться было не к кому. Пару раз даже пыталась стащить немного еды на проходящей ярмарке, но тут же получала несколько ударов от злого продавца, дико смотрела на людей, никого не подпускала к себе. Кто пытался подойти и спросить о ее странном нынешнем положении, на тех она злостно кричала, убегала и пряталась за деревья, выжидая, когда все уйдут. Дождь шел то же количество дней, сколько и блуждала девушка, оплакивая ее горе. Казалось, он был готов разделить с ней её печаль, но она упорно держала её в себе. На пятый день Сонхве почудилось, что рядом с ней идут Джин и Тэхён, как всегда, смеются и поочерёдно дразнят девушку. И в этот же вечер она проснулась дома, укутанная в теплые одежды с приятным фруктовым запахом, но в себе она долго не пробыла, сразу же вернулась в долгий сон ещё на несколько дней. В это время к ней приходил Чонгук. Расчесывал длинные волосы и просто приглядывал за ней. Несколько раз заходил Намджун, который уверял: через некоторое время ее эмоциональное состояние улучшится, когда боль пройдет чуть дальше, чем её сердце. Но лучше ей не стало: ни через день, ни через неделю, ни через несколько лет. Она мучилась, заточенная в собственном разуме, теряясь в бесконечных лабиринтах, убегая от навязчивых мыслей. Постоянно что-то шептала, настолько тихо, что кроме неё понять никто и не мог. Может, спросив у Сонхвы, что же она имеет виду, она и сама бы не сумела ответить. И лишь дважды зашел Чимин. Сонхва набросилась на него, забралась руками в густые темные волосы и уставилась в его глаза, немым вопросом задаваясь, в чём был виноват Тэхён. И почему Тэхён мёртв. Из последних сил била его в грудь, по всему телу била, удары прилетали к Чимину на протяжении долгих минут, а он лишь беспомощно глядел на девушку и не знал, что спросить, чем помочь. Пару раз Сонхва пыталась его укусить. Но Чимин не позволил и сделал шаг назад. Тогда Сонхва убегала в угол комнаты, натягивала на голову какие-то тряпки и в последующие дни содрогалась в громком плаче. Когда Чимин пришел во второй раз, она не обратила на него никакого внимания, раскачивалась на высоком стуле и катала по столу несколько персиков, собирала в кучу, и снова раскладывала по разным углам стола. — Сегодня я сходила в сад, забралась на дерево и сунула в карман несколько персиков, чуть с дерева не свалилась, — лицо по-прежнему совсем грустное, — Тэхён был бы без ума, они ему так нравились. Она протянула Чимину один персик и на мгновение уперлась взглядом в его руку, и снова увлеклась своим занятием. — Сегодня мы отправляемся на войну. — Не возвращайся, никогда больше не приходи ко мне. Твои глаза, твоя жалость и твое желание забрать меня к себе — мне всё противно. Уходи. Продолжает перекатывать персик по столу, из которого уже течёт сок. Теперь, когда Сонхва достигла предела своего сумасшествия, с Чимином они бы составляли идеальную пару. Но даже в таком тяжёлом состоянии Сонхва мягким телом не упала в руки Чимина. Её боль, страдания, и глубокое отчаяние верными спутниками вели к обрыву. Чимин вскочил на лошадь и одним движением направил её в нужном направлении. Для Чимина эта война оказалась последней. Забрала его последний вздох, потому что сердце Чимина пронзила стрела. Не метафорическая. Его действительно пронзила стрела. Он так радостно скакал на лошади под градом свистящих стрел и только лишь через мгновение понял, что одна из них попала в него, оказалась прямо в сердце. Оказалась тяжелым камнем и свалила его с лошади на сырую землю, где трава была полностью примята людьми и копытами животными, где трава уже давно потеряла свой естественный оттенок и была пыльной, серой, ужасно некрасивой. Мимо пробегали люди, они что-то кричали, ругались, падали и снова забирались на лошадей, но совсем не обращали внимание на Чимина. Он беспомощно лежал среди мёртвых людей и животных. Солнце беспощадно грело его, на лице появилась испарина, и все тело заходилось в сумасшедшей агонии. Судороги периодически накатывали на плечи, руки и катились дальше, вниз к ногам, и снова все по кругу. Стрела прибила его к земле, обращая в безмолвную могилу. Чимин лежит так до самой ночи, балансируя между жизнью и смертью. Когда смерть приглашает к себе, а жизнь упорно оттягивает назад, снова и снова проникая в него. Наверное, он даже рад, что хоть и таким способом, но отошёл от титула наследного принца. В какой-то степени он смог освободиться. Получил долгожданную свободу и оказался наедине с собой на высоком обрыве уныния. Сердце упорно продолжало биться, хотя, казалось бы, остановилось уже давно, предоставив дешёвую подделку в виде камня, который не продать и за копейки. Ночь пришла, и он проникся ей, втягивая в себя запах мёртвых тел, сырости и окончания своей жизни. Первая капля упала на лоб, а после пришел нескончаемый дождь, смывающий всю кровь. Его наказывают, и он это чувствует. Мучаясь от невыносимой боли, начинающейся в груди. Но она пустила корни и расползлась по всему телу, превращая любое движение парня в сущий ад. Он был наказан. Ему не позволяли умереть. Но он сумел найти в себе силы и поблагодарить судьбу за то, что может насладиться звёздным небом, мучаясь в беспросветной агонии. Пытается поднять руку, но та остаётся на месте. Он вообще пошевелиться не может, может только вот так беспомощно лежать. Когда он падал на спину, стрела повторно пронзала грудь. Сначала боль не была такой сильной, но спустя несколько часов, стало хуже некуда. Но он не издал ни единого звука, стон не покинул его губы, снова отправляясь в гортань, даже когда захлёбывался в слюнях и крови, которая ручьем вытекала из его рта, перемешиваясь с кровью, сочившейся из раны. В эту минуту он думал обо всем и ни о чем одновременно. Но когда вновь возвращался в сознание, молил судьбу о том, чтобы она сжалилась над бедной Сонхвой, которая волком выла от потери своего любимого. Если бы он только знал, что Сонхва умерла сегодня утром, когда выпила большую дозу яда, точно бы закричал. Закричал бы так сильно, как только мог из последних сил. Но ему хотелось думать, что с девушкой всё будет в порядке и со временем она восстановится, отпустит брата и Джина, может, найдёт друзей и заживёт счастливой жизнью. Но Сонхва была не в порядке, потому что была мертва. На последнем издыхании шептала имя брата, лежа на полу, когда почти мёртвое тело содрогалось в неистовых судорогах, в руке она сжимала подаренное братом кольцо. Они умерли в один день в ужасном одиночестве. Только Чимин опоздал на несколько часов. Одиночество девушке было предоставлено не по собственной воле. А Чимин добровольно обрек себя на одиночество. Он ненавидел и благословил жизнь одновременно. Чимин сумел сказать жизни «прощай» ближе к рассвету, когда солнце почти появилось на горизонте. Шелест листвы провожал его в последний путь, а в голове парня пару раз мелькали мысли и, возможно, сожаление о том, что тело его не будет оплакано, а в последствие слишком быстро забыто. Он был наказан. И наказание он принял с высоко поднятой головой. Только не знал, что выглядел жалко, утопая в крови и безмолвном крике. Он умер в предрассветный час с прежней недоброй улыбкой, посылая эту никчемную, жалкую жизнь к чертям, встречая смерть как близкого друга. Чонгук потерял себя. Со смертью Тэхёна погибало всё внутри. Днём и ночью в его руках находился смятый лист, смятый и влажный от слёз. Стих Тэхёна был прочитан сотни тысяч раз и выучен наизусть: «я так счастлив, что любил в свои девятнадцать, мы бежали по бесконечным дорогам, только в конце пути возьми мою руку. и не уходи в предрассветный час, не развейся поутру, оставаясь росой на цветах в саду». Чонгук боялся, что Тэхён так и не почувствовал его любовь, не проникся ею. А вдруг он подумал, что и вовсе был безразличен принцу. Несколько дней Чонгук пролежал без слов в кровати, крепко держась за любимый образ в голове, наслаждаясь приятными воспоминаниями, которые через мгновение превращались в бесконечное мучение, заставляя кричать от ужасной тишины в себе и раздирать руки в кровь, лишь бы душевная боль ушла, уступая место физической. Но она привязалась к нему. Не уходила, Вцепилась крепко. И со временем Чонгук привык к ней. Стал называть верным товарищем, не забывая про него ни секунду. На протяжении нескольких лет Чонгук заглядывал к Сонхве, они вместе сидели за деревянным столом и ни о чем не говорили, Чонгук поглаживал волосы девушки, пока она рассказывала ему забавные истории, которые совсем не были похожи на правду, но перебивать не смел. Помогал с уборкой и как можно чаще приносил продукты. Но за всё проведённое с Сонхвой время, Чонгук так и не сумел извиниться перед ней, прикрываясь помощью. После обеда они обычно ходили к тому месту, где похоронены их друзья. Это поле, усеянное красными и розовыми гибискусами. Порой они достигали такой высоты, что равнялись с человеком. Чонгук шел первым и протаптывал дорогу для Сонхвы, которая по пути собирала букеты. В самом конце стояло два камня без подписей и имен. — Уверена, прямо сейчас они улыбаются. Мне бы так хотелось, чтобы они были счастливы. Они ведь это заслужили? Сонхва кладет голову на плечо Чонгука и обнимает за руку. — Тэхён, ты хороший брат, помни меня всегда, а я взамен буду хранить тебя в своем сердце до тех пор, пока оно будет биться. — Оппа, вспоминай обо мне как можно чаще, а я буду продолжать любить тебя. Красный букет Сонхва вручала Джину. Ярко-розовый — Тэхёну. — Каждый бессмертен в вечности**, только я понятия не имею, благословение это или чёртово проклятие, — Сонхва не прощается, просто отправляется назад, сорвав один цветок, кладёт за ухо и недолго наслаждается васильковым небом, прощаясь с ним. Через несколько недель она выпьет отраву, которую сумела достать через Намджуна, без сожалений попрощается с жизнью, к чертям посылая её. Чонгук остаётся на месте, мысленно извиняется перед Джином и двигается ближе к Тэхёну. Бесконечно много раз он извиняется перед ним в надежде, чтобы хоть одно из извинений было услышано. До конца жизни Чонгук не простит себя, терзая тело и душу страданиями. Ночью будет просыпаться от кошмаров, поэтому каждый раз со страхом будет закрывать глаза. Со временем сердце только черствеет, камнем становится, носить его тяжело и больно. Но Чонгук сам себя наказывает, не подозревая, что будет наказан высшими силами. Оплакивает Тэхёна до конца своих дней, сидя на троне наследного принца, который был передан ему после смерти Чимина. Спустя много лет Чонгук отдает себя воспоминаниям о Тэхёне, мальчике-весне, у которого в руках безумная жажда жить и молодостью сполна насладиться. Сонхве, чья гордость была похожа на острые шипы роз, но красота заставляла людей ранить руки, только бы дотронуться до прекрасного цветка. Джине, чья мудрость и одновременная глупость переплетались в непомерное желание любить. Чимине, безумном и жестоком, но хранившим любовь всю свою жизнь, умирая с её именем на губах. В конце, когда Чонгук пришел к черте безволия собственного разума, он улыбнулся. Впервые за долгое время, которое тянулось бесконечным днем, он улыбнулся. Искренней, неподдельной улыбкой, разум дал ему всего минуту, чтобы вспомнить своих друзей. Жизнь казалась ему совсем неинтересной и скучной без Тэхёна. Чонгук наказал себя, обрек на одиночество. И до самой смерти оставался верен своему выбору, не позволяя никому войти в свое сердце, оставаясь одиноким с того дня, как ему сообщили, что Сонхва умерла, а тело Чимина было найдено среди сотни тысяч таких же мёртвых тел. С этого момента Чонгук перестал выходить в город и навещать друга и свою любовь. И теперь в конце жизни, он почти свихнулся, совершенно слетел с катушек, но в тоже время оставался в здравом рассудке. — Тэхён, я найду тебя в каждой из тысячи вселенных. В каждом из миров услышу твой голос, вспомню твоё имя, — он смотрел на чёрное небо без единой звёзды. Если бы он знал, что в ту ночь высшие силы услышат его слова и обрекут на вечные муки в последующем. Чонгук был наказан. И свое наказание впервые в жизни, он принял, не убегая и не прячась. Чонгук проснулся в своей квартире от шума проезжающих по мокрому асфальту машин. Просыпаться совсем не хотелось, потому что настал новый день. Такой же, как был вчера, и такой же, как будет завтра. Он смотрел на белый потолок, который также уставился на него, насмехаясь над его внешним видом. Выглядел Чонгук, и правда неважно. По большей части его разбудил кошмар, нежели проезжающие машины, потому что обычно они не доставляли дискомфорта. Наверное, огромное количество выпитого алкоголя повлияло на появление нового кошмара. Но предложение друга отдохнуть вечером в пятницу, Чонгук принял с огромной радостью и даже предоставил свою квартиру для алкоголя и незнакомых людей. Универ забирал много сил, поэтому ему требовался отдых, и он с головой ушёл в развлечение, наслаждаясь музыкой и людьми вокруг. Чонгук перестал искать себе компанию для выпивки после третьей бутылки пива. В конце смешивал то, что лучше не мешать, стоя у подоконника, наблюдал за вечеринкой, из которой он как-то незаметно выбился. Пальцами стучал по столу, выстукивая играющую мелодию. И незаметно перешел к нашептыванию недавно услышанного стихотворения. На днях Чимин зачитал ему чудесное стихотворение, но забыл упомянуть автора.