memento salutem

Тэхён нашёл новую работу, спустя два месяца абсолютного безделья и бесконечного самокопания, тело скиталось по ночным улицам и старым вокзалам, от которых веет духом дальних дорог, где беспрестанно раздаются взволнованные голоса людей, кто боится опоздать на последний уходящий поезд. На следующий день Тэхён завернул в маленький магазин в конце безлюдной улицы, без дорог и домов в округе. Жёлтый свет неприятно бьёт по глазам, но со временем можно привыкнуть. Тэхёну даже показалось, что это место и богом забыто, пока мимо не проскользнули люди с большими пакетами в руках. Он прошел дальше и руками упёрся в деревянную стойку. Глаза блуждали по маленькому помещению, здесь и зацепиться не за что, всё до жути просто и непривлекательно. Тэхён пальцами стучит по деревянному покрытию, привлекает хоть чьё-то внимание, и позади слышит чуть хриплый голос и ощущает невидимую борьбу. Из маленького помещения напротив показался кучерявый парень, он ногой оттолкнул коробку, которая минуту назад свалилась прямо на голову, а следом упала ещё одна, к тому же ему удалось запутаться в нескольких пакетах. Он вырывается из плена коробок и пакетов и движется к кассе. На нём зелёная униформа, состоящая из фартука с надписью чуть ниже кармана на груди и бесформенная кепка с большим козырьком. Кучерявый парень с большими круглыми очками в волосах встал напротив Тэхёна и протянул руку. Тэхён руку пожимает. — Вы по поводу работы? — парень осматривается вокруг, наклоняется, достает блокнот, но сразу же отбрасывает его в сторону, будто осознает его бесполезность, — Тэхён, верно? Тэхён покачивается на носках и кивает. Парень жестом указывает, чтобы Ким шёл следом. Два шага по деревянному полу, и они переходят в маленькое помещение, которое вдоль и поперек уставлено коробками. — Работа здесь несложная, берёшь товар здесь, — он указывает на коробки внизу, — и расставляешь соответственно схеме. — Чёрт, забыл представиться, — парень поправляет очки, — я Хосок. Хосок приветливо машет руками, словно они только что увиделись. Его глаза блестят, огнём ярким горят, на губах его красных, вишнёвых постоянная улыбка, она не сходит ни на секунду. Бесконечной надеждой окутано юное, молодое сердце, сопровождает его громкими фанфарами, уже давно стала верным другом и в шаге быстром не отстает, иногда на бег срывается, бежит, дороги не разбирает, Хосок только догоняет, чтобы в шаге снова сравняться. Чтобы спутниками вечными оставаться. Тэхён вздыхает, ему бы хотелось также возбужденно смотреть на мир, он своими чёрными глазами поблекшего однажды янтаря уставился на Хосока, осматривая его, а в ответ руки тянутся, в них лежит такая же зелёная форма. Тэхён крутится возле зеркала, хмурится, потому что форма на нем смотрится по-дурацки, зеркало не отпускает его, он всматривается в свое отражение, подходит ближе и вновь отдаляется. Крупные кудри не позволяют полностью натянуть кепку, и они смешно торчат из-под нее. — Хорошо, выглядишь просто потрясно, — Хосок выровнял кепку на тэхёновой голове, — тебе идёт. Ким только улыбается. Потому что в этой глупой форме просто невозможно выглядеть хорошо. В ней можно выглядеть нелепо, странно, чудаковато, но не потрясно. Хосок роется в широких карманах достает измятый лист и протягивает младшему, настоящая удача, что он еще сохранился здесь, на нем букв почти не видно. Тэхён внимательно всматривается в написанное, на лбу появляются чуть заметные складки, он отталкивается от стены одним рывком и обращается к Чону, который уже приступил к разбору коробок и погрузился в свои глубокие мысли. Тэхён хлопает его по плечу, и Хосок слегка вздрагивает.  — Мне в этой схеме ничего не понятно, — Тэхён указывает на лист, пальцем проводит по каждой строке и понимает, что самостоятельно он в этом не сможет разобраться. Чон встряхивает лист, со лба стаскивает круглые очки и слишком близко подносит бумагу к лицу, он словно тоже не может ничего разобрать. — Позже распечатаю новый, — возвращает бумагу в карман и потирает уставшие глаза, — я тебе сам всё расскажу, проще будет. — Давно у нас не было новых работников, я привык справляться один, вот и не забочусь о таких мелочах, — он указывает на карман, — знаю магазин как свои пять пальцев. Хосок горд собой. И гордость свою не скрывает, улыбается. Грациозно идёт вперёд с тяжёлыми коробками, а Тэхён плетётся за ним следом, и всю дорогу слегка подбрасывает коробку, чтобы она удобнее лежала в руках. Он забирается по невысокой лестнице к верхним полкам, на носочках поднимается, чтобы расставить товар в дальний угол. Хосок тянет к нему руки, подает бутылки с моющим средством. У Тэхена в фартуке карманы оказались не слишком глубокими, а ткань была скользкой. Телефон выскальзывает и с грохотом падает на пол. — Экран разбился, — Хосок разочарованно вздыхает и всматривается в глубокие трещины. Но Тэхён на это даже внимание не обращает, безразлично осматривает разбитый телефон. — Я им практически не пользуюсь, почти бесполезная вещь, — пожимает плечами. Он идёт за остальными коробками, нужно расставить товар на нижних полках. Хосок бежит за ним. — Звонит. — Что? — Телефон звонит. — Посмотри, кто там, — Тэхён выходит со склада с тремя коробками, из-за которых его почти не видно, заметны только выбивающиеся кудри из-под бесформенной кепки. Хосок в шаге замедляется, теряется в стеллажах, мешкает, вчитывается в буквы на экране, но продолжает молчать, сомкнув губы в тонкую белую полоску. Он так и зависает над вибрирующим телефоном. — Не могу это прочитать, — дрожащими руками засовывает телефон в тэхёнов карман, отворачивается от него. — Ничего не видно? Экран так сильно пострадал? — Тэхён сам тянется к телефону, но он уже перестал звонить. Сообщение оповещает о нескольких пропущенных от Чимина. — Я не про это, — руки Хосока дрожат сильно, он эту нелепую дрожь контролировать не может, голос также внезапно ломается. — А что тогда? — Не могу прочесть, я ничего не могу прочесть, — Хосок бросает коробки, все, что внутри — разбито вдребезги, он кричит, крик смешивается со слезами, быстрыми шагами направляется в сторону склада и захлопывает дверь. Тэхён только взглядом Хосока безмолвно провожает. И подходит к двери. Соскальзывает вниз по стене, садится на пол, собирая всю грязь на белых штанах. Тэхен полубоком сидит к двери и держится за ручку. Он не понимает совсем, почему Хосок так внезапно сорвался с места и так быстро изменился в лице. Улыбка покинула его лицо. На смену пришла грусть. Печаль вытеснила былую безмятежность. Хосок сидит с противоположной стороны, и с Тэхёном их разделяет дверь. Он головой утыкается в колени, и плечи содрогаются в коротких судорогах. Его тело безвольным становится, мягким. — Случилось что-то плохое? — Тэхён начинает разговор. — Я ужасно глупый, мне так стыдно, — он переводит дыхание, — я никак не могу с этим справиться, сколько бы не пытался. Это борьба длинною в жизнь. — С чем ты не можешь справиться, Хосок? — Ким всем телом облокачивается на дверь. — Буквы, слова, предложения, я не умею их складывать, — хлопает себя по раскрасневшимся щекам, — читать и писать — это так сложно. Я могу сложить две или три буквы, но целые предложения — это непосильная, невыносимо трудная задача. Я пытался делать больше, правда пытался, брал книги в библиотеке, записывал каждую букву в отдельности, но ничего не выходит. Слова однажды стали врагом Хосока. Он так громко кричал, потому что не мог справиться с таким простым заданием, бил себя по щекам, заламывал руки. Не подпускал к себе никого, закрывался в комнате и бесконечно долго плакал. Ему было так обидно, что он не такой, как все. В три года Хосок рассматривал большие буквы в азбуке. В четыре увлеченно обводил контур букв. В пять неуверенно держал ручку. В шесть ему поставили диагноз. Хосок из-за диагноза не мог писать и читать, и это его великая тайна. Это его вечная борьба, в которой он всегда будет проигрывать. Тэхён же по своей воле отказался составлять буквы в предложения, отказался прикасаться к бумаге. Он бы с радостью заявил всему миру о том, что разучился писать и читать. Он бы громко прокричал, что сегодня ночью разучился говорить. Чтобы не мучить себя больше. — У этого есть свое название, — Тэхён шепчет. — Дислексия, диагноз поставили в шесть. — Откроешь дверь? — Тэхён несколько раз дергает дверную ручку, и на третий слышит щелчок, она открывается. Хосока он находит прямо на пороге, опускается на колени, сжимает его руки и смотрим в глаза напротив, которые наполнены слезами. — Я тупица, и магазин — это единственное, что я смогу получить от жизни. Бесконечно долгие смены, расставлять продукты на полках и выбрасывать мусор — вот, что я получу в итоге, — Хосок грустно усмехается и освобождает руки из тэхёновых, — но я уже будто смирился, ничего другого ждать не имею права. В Хосоке Тэхён видит себя. — Знаешь историю про звезду, которую никто не замечал? Хосок отрицательно мотает головой. Тэхён упирается в стену, складывает руки на груди. — Много лет назад звёздам было запрещено появляться на небе. На небе не было звёзд. Но однажды, очень внезапно, им разрешили явить себя миру. Одной звезде особенно сильно хотелось показаться людям. Она выскользнула из-под плотных облаков с большим надеждами. Но в первый день ее никто не заметил, не заметил на следующий, и даже через месяц. Звёзды гасли, если не находили человека, для которого будут светить. И она почти погасла, горела из последних сил. Но внезапно мальчик с пристани указал на звезду маленьким пальчиком, и звезда стала светить ярче. С этого дня она приобрела надежду. Звезда горит до сих пор, и является самой яркой в мире звездой. В непроглядную ночь корабли могут найти дорогу домой благодаря ее свету. — И какова суть твоего рассказа? — Хосок встает, утирает слёзы фартуком. — Не жди от жизни слишком много, — Тэхён выходит следом за ним, — звезде понадобилось много времени, чтобы приобрести счастье, возможно, однажды ты станешь чьим-то спасением. — Чушь, громкие слова — Хосок отмахивается от слов, стягивает неудобную кепку и отбрасывает в сторону, — терпеть её не могу. Тэхён смеётся. — Это бунт? — Настоящий бунт, революция. Тэхён достает из холодильника мороженое и протягивает Чону, он с радостью его принимает, с удовольствием начинает облизывать. Фисташковое, Хосоку такое нравится. — Только никому не говори, не хочу, чтобы меня уволили в первый же день, — Тэхён становится рядом с Чоном, который сидит на лестнице рядом и болтает ногами, как маленький ребенок в зелёном фартуке, оставляет следы зубов на рожке мороженого. — Можешь не волноваться, я здесь почти главный. Тэхён после этих слов усмехается, что-то про себя подмечает и достает две бутылки пива из холодильника, ловко открывает одну и делает первый глоток, который для него является спасением. Мысли собираются с разных уголков разума с каждым последующим гладком, а тело расслабляется. — Директор знает о твоей болезни? — Я давно здесь все выучил, руки выполняют работу автоматически, — Хосок облизывает пальцы, на которые начинает капать тающее мороженое, — даже не задумываюсь, но директору об этом знать не обязательно. Ближе к девяти утра Хосок сдает свою смену, и вместе с Тэхёном уходит из магазина. Бредут по длинной песчаной дороге, с обеих ее сторон растут полевые цветы. Чуть дальше, настоящее поле гибискусов, розовые и красные цветы повсюду, их много, они переплетаются между собой. Тэхён останавливается, его со всех сторон окружают цветы. — Почему-то они мне очень нравятся. — Не знаю, я привык проходить здесь каждый день и красоту их уже не замечаю. — Хосок останавливается рядом, поправляет старую куртку, которая ему велика, — Розовый цвет кажется невинным, красный сопровождает отвагу. Составить тебе букет? — Не нужно, пусть растут, — Тэхён отмахивается и ещё несколько минут любуется цветами, которые тянутся к утреннему яркому солнцу. Недалеко от песчаной тропы, стоит маленькое, наполовину скошенное деревянное здание. Маленькая обветшалая церковь, которая ограждена почти повалившимся забором. Она одинокая здесь стоит, в округе почти нет домов и зданий. К ней с разных сторон подбираются люди, отпирают калитку и поднимаются по кирпичным ступенькам. — Мне туда, — Хосок указывает на деревянную церквушку, — воскресная утренняя молитва, нельзя пропустить. Он уже отошел дальше, перешёл на тропу, которая ведёт к церкви. — Не хочешь зайти со мной? — Я в это не верю, — Тэхён сутулится в плечах. — Во что это? — В Бога не верю, — он опускает голову, стыдясь своих слов, потому что находится под пристальным взглядом Хосока, но он лишь улыбается. Хосок не удивляется. — Я в него тоже не верю, Тэхён, потому что однажды, вера моя была предана. Я видел расставание двух влюбленных душ, — он сильнее кутается в куртку, — я упорно и долго молился о живых и мертвых, но я видел страдания одного в то время, и я вижу боль второй души сейчас. Мои молитвы не были услышаны. Хосок веру свою давно потерял. Его глаза ненадолго меркнут.  — Тогда зачем туда идёшь? — Тэхён не понимает. — Я продолжаю молиться о душах и людях, потому что в людей я верю. Хосок забавный. Он в тёмном мире пытается увидеть свет. Найти свет в добре и справедливости не так уж и сложно. Но ты попробуй увидеть свет в хаосе, в его глубинах, в самом тёмном дне. Хосок нашёл свет и тянется к нему изо всех сил. Он, как и Тэхён, в разрухе видел искусство. В бедности — спокойствие. Хаос становился светом. Беспорядок в целом становился порядком. — Хосок, ты замечательный, — Тэхён машет на прощание, — помни об этом, свети ярко, пой громко, будь надеждой. — Я буду надеждой для самого себя. — Верно. Хосок устремляется вперёд, ускоряет шаг, потому что ему не хочется опоздать. Оборачивается на ступеньках, чтобы ещё раз попрощаться с Тэхёном, но его уже не видно. Он вялой походкой проходит мимо автобусной остановки. Ему домой совершенно не хочется. Чимин уснул с недочитанной книгой в руках, он крепко её сжимает и заминает страницы. В каждой из его книг можно обнаружить несколько замятых страниц где-то в центре, потому что он постоянно так засыпает, а на утро хмурит брови. Пак уткнулся лицом в подушку и сладко посапывал. Раздается негромкий телефонный звонок, пальцы, лежащие на телефоне, вздрагивают. Чимин ворчит, когда свет телефона резко бьёт по глазам, одним глазом он всматривается в цифры, которые не может разобрать, и указательным пальцем нажимает на кнопку принятия звонка. Он слышит незнакомый голос. Чимин полностью прячется под одеялом, потому что холодный воздух неприятно щекочет разгоряченную после сна кожу. — Ваш номер был единственным в списке контактов, — голос на той стороне кажется агрессивным, — наш бар закрывается, не могли бы вы забрать своего друга? Чимин усаживается на кровати и зачёсывает челку назад. Его мозг всё ещё не подает никаких сигналов о понимании происходящего. — Мой друг? — Он что-то бормотал про вторник, какое-то тайное общество и, кажется, что-то говорил про защиту животных. Чимин резко подскакивает, прижимает телефон к уху в поисках одежды. Он понимает, о ком идет речь. — Чёрные кудри и потёртый коричневый свитер? — Я вам адрес сейчас вышлю. Теперь Чимин понимает: в голосе не агрессия, а самая настоящая усталость. Он носится по квартире, пытается собрать и себя, и вещи в кучу. Телефон несколько раз падает из рук, потому что Пак пытается натянуть футболку и джинсы одновременно. Набирает знакомый номер, когда стоит в коридоре. — Могу я взять твою машину? — Чимин спускается по лестнице, не дождавшись утвердительного ответа. — Что-то случилось? — голос совсем бодрый, несмотря на поздний час. — Мой друг нуждается в помощи прямо сейчас. Когда ветер коснулся кожи, когда мурашки смело начинают по ней разгуливать, Чимин понимает, что забыл взять кофту. Пак понятия не имеет, испугал ли его это звонок. За последние годы он привык к внезапным звонкам, к странному поведению своего друга. Чимин пытался протянуть руку помощи, но её только отталкивают. И помощи Тэхён никогда не просил. Он со своей тоской один на один. В неравном бою. Чимин оборачивается на звук подъезжающей машины, она не въезжает плавно и тихо. Она резво врывается на ночные улицы. Кажется, что прямо сейчас эта старушка развалится, разрушится. Но машина останавливается рядом, она скрипит, шатается и сильно пахнет машинным маслом. Чимин осматривает её так, будто машина дорога его сердцу. Дверь поддалась не сразу, Пак приложил не мало усилий, чтобы её открыть, и чтобы при этом никто из них не пострадал: ни Чимин, ни машина. — Она ещё жива, — он усмехается, — я подумал, что ты её на металлолом сдал. — Не смей так говорить, она может обидеться, — Чонгук выезжает со двора и Чимин больно ударяется о жёсткие сиденья, — с этой машиной слишком много связано. — Ты кажешься бодрым для такого времени, опять не спал? — Не спал. — Вы с Тэхёном чем-то похожи, какие-то одновременно потерянные и странные, — Чимин собирает фантики, оставшиеся на сиденье и скидывает на пол, — вечный у тебя здесь беспорядок. Чонгук при упоминании Тэхёна теряется. — Случилось что-то серьёзное? — Чонгук от дороги не отвлекается, смотрит вперёд. Ночь ещё заявляет о своих правах, отгоняет утро. — Нужно забрать Тэхёна из бара. Чимин первый заходит в помещение, в котором уже нет людей, кроме бармена, который сидит за одним из столиков, подперев голову рукой. Он поднимает руку, как бы подзывая к себе. Чонгук проходит следом. — Я вам звонил, — бармен протягивает руку, и парни поочередно ее жмут, — Я Намджун. Чонгук от них отдаляется сразу, бродит между столов, ищет Тэхёна, он под каждый стол заглядывает, но здесь его нет. — Он в туалете, — Намджун указывает в сторону тёмного коридора и толкает в сторону Чимина стакан с виски, Пак благодарно кивает и осушает стакан одним глотком. Чонгук Тэхёна находит только в последней кабинке. Он беспомощно лежит на полу, спиной упирается в грязную, до ужаса безобразную плитку. Его кудри спутаны и в целом находятся в ужасном беспорядке. Белая футболка вся грязная, рядом лежит коричневый свитер. Чонгук не сразу осмеливается подойти к нему, делает первый неуверенный шаг, садится рядом. Дотрагивается до мягкой белоснежной кожи. Чонгуку больно смотреть на такого Тэхёна, но на него он никаких прав не имеет. Потому что Тэхён и не его вовсе. Он лежит грязный, в грязном помещении, в собственной рвоте без сознания. В проеме останавливается Чимин, отталкивает Чонгука и салфетками вытирает губы и шею Тэхёна, убирает со лба выбившиеся пряди. Он уже знает, что делать, потому что Тэхёна он видит таким уже не первый раз. Тэхён перед ним. И одновременно его здесь нет. — Почему Тэхён так беззаботен по отношению к своей жизни? — Чонгук ставит Тэхёна возле раковин и стягивает с него грязную футболку, бросает в рядом стоящую мусорку и натягивает на парня свитер, он потертый и весь в заплатках, которые по цвету и вовсе не подходят. Свитер будто отражение Тэхёна. — Потому что он её ненавидит, — Чимин Тэхёна к себе на спину закидывает, крепко держит под коленями, чтобы он не соскользнул. Чонгук им все двери придерживает, чтобы проще идти было. Они бармену на прощание вялое спасибо кидают и тот также вяло отвечает, меняет табличку на «закрыто» и движется в противоположную сторону. Чимин вместе с Тэхёном садятся на задние сидения. — Куда едем? — Чонгук заводит машину. Утро окончательно сменило ночь, рассвет нежными волнами разливается по небу. В окна задувает холодный утренний ветер. — Поедем к Тэхёну, — Чимин наблюдает за рассветом, он ему нравится, мягкий, красивый, — ещё немного и он окончательно сведет себя с ума. Чимин к себе друга сильнее прижимает, его своим телом согревает. Голова Тэхёна покоится на чиминовых коленях, он пальцами перебирает крупные отросшие кудри. Кажется, Чимин давно привык к такому Тэхёну, потерянному и странному. Но каждый чертов раз, когда ему звонит незнакомый номер, каждый раз, когда звонят из полиции или больницы, сердце Чимина пропускает удар, и сам он уже несётся спасать друга из очередной неприятности. Он однажды смирился с тем, что Тэхёна спасти не сможет. Но малая часть его души всё ещё верит, что он сможет помочь Тэхёну. — Он так сильно страдает? — Чонгук наблюдает за ними и крепче сжимает руль. — Наверное, он и сам не знает, — Пак дотрагивается до бледной щеки друга, — он ужасно злится, когда его пытаются изменить, хоть сам себя принимать так и не научился. Машина останавливается возле небольшого дома в пять этажей и протекающей крышей там, где живет Тэхён. Дверь открывается без кодов. Чимин закидывает Тэхёна к себе на плечи и проходит первый, поднимаясь на пятый этаж пешком, потому что лифта здесь никогда и не было. Чонгук плетётся за ними, заставляет себя искать следующую ступеньку. Чимин внезапно останавливается, а Чонгук врезается в тэхёнову спину, но тут же отскакивает и пытается заглянуть за спину Пака. К лестничным перилам привязан поводок Хоуп, а сама она сладко спит на верхних ступеньках, чуть дальше стоит несколько коробок с вещами, в них книги, тетради и совсем немного одежды. — Придержи его, — Чимин указывает на Тэхёна, он ставит его к стене и передает в руки Чону, сам вставляет ключ в замочную скважину, но он не проворачивается: ни на первый раз, ни на десятый. Пак прижимается лбом к холодной металлической двери, — он так и не заплатил за квартиру. — Чертов Ким Тэхён, когда ты, блять, будешь брать ответственность за свою грёбаную жизнь, — Чимин резко оборачивается и с силой пинает коробку, которая отлетает дальше и катится вниз по лестнице, — люди вокруг волнуются, почему ты просто не хочешь это понять? Почему ты не хочешь принять тот факт, что у тебя есть друзья. Ты, чёрт возьми, не должен быть таким сломленным. Чимин будто с пустотой говорит, потому что от Тэхёна он ответа не слышит, а Чонгук наблюдает за другом в немом недоумении. — Ёбаный Тэхён, не относись к жизни так легкомысленно, она у тебя одна, — Чимин спускается, собирает в коробку выпавшие вещи, его плечи опускаются, сердце бьётся часто, потому что он зол на друга, очень зол, — ко мне никак нельзя, родители возвращаются послезавтра утром. — Тогда поедем ко мне, — Чонгук уже проходит мимо, он подхватил Тэхёна, и он, наверное, неосознанно руками обвил шею Чона и уткнулся носом в грудь, — собери вещи, мы подождём тебя внизу. Чимин складывает оставшиеся вещи, лохматит шерстку Хоуп и опускается на ступеньки. Теперь Тэхён остался и без жилья. Чимин Тэхёна совсем не понимает. — Пойдем, дорогая, твой хозяин снова проебался, — Хоуп сразу подрывается, потому что чувствует запах знакомого человека. Чимин закидывает коробки в багажник и вместе с Хоуп садится на заднее сидение, но Тэхёна здесь уже нет, он сидит вместе с Чонгуком, впереди. Чимин смотрит на друга и недовольно ведет бровью. Чон замечает. — Он так сильно вцепился в мою руку, я не смог его отпустить, — и, подтверждая свои слова, кивает на сплетенные руки. Чимин скрещивает ноги и устало откидывается на спинку сидения. — Вы с ним точно не знакомы? — гладит Хоуп, которая развалилась рядом. — Что? — Чонгук насторожен, машину повело в сторону, но он тут же взял управление в руки и надавил на педаль газа сильнее. — Обычно он незнакомых людей не трогает, за три километра от них держится, от друзей тоже два шага назад делает, — Пак заглядывает к Тэхёну, убедиться, все ли с ним в порядке, — так почему он взял тебя за руку? — Чимин-а, я не знаю, — Чонгук поглядывает на Тэхёна и их переплетённые руки. Чонгук не хочет отпускать руку Тэхёна, он заявляет о своих правах на него и в этом мире, только Тэхён и него вовсе. Тэхён же руку Чонгука ухватил совсем бессознательно, сам того не признавая, он искал поддержку. Сама того не подозревая, он всю жизнь искал Чонгука. Поэтому душа и выла, поэтому душа и страдала. Но теперь, когда он нашел свою родственную душу, должно стать легче. Теперь все должно измениться в лучшую сторону. Однажды Чимин сказал: «Будь уверен, однажды, две блуждающие души найдут друг друга, и сольются в величайшем танце, и никто их уже разлучить не сможет. Потому что слишком долго они блуждали. Слишком долго были одиноки и потеряны». Тэхён только посмеялся, но слова эти держит в голове до сих пор. Потому что верит. Потому что чувствует. Чонгук здесь, но Тэхён не узнаёт, не вспоминает, не шепчет имя своего принца, которого любил однажды так сильно. Может, высшие силы промахнулись и Тэхён незаслуженно получил наказание. Тэхён стал ничем. Машину начинает трясти сильнее, когда Чонгук давит на газ, желая поскорее добраться до дома. Картина за окном перестает быть чёткой, становится одним пятном без людей и неба. Когда они наскакивает на кочку, Чонгук рукой Тэхёна к спинке кресла прижимает. — Прошу, только довези нас в безопасности, — Чимин хватается за переднее сидение, на его коленях Хоуп, он ее второй рукой к себе прижимает, чтобы не упала. — Это самая безопасная машина в мире, — Чонгук улыбается и крепче сжимает руку парня. Тэхён в безопасности.