Конвейер

Пока я готовила, старалась подобрать все же реальную причину ее вдруг возникшей ярости. Конечно, отрицая то, что Командующая могла меня приревновать. Это глупо в контексте наших отношений. На ум пришло то, что она принадлежит мне, а я – ей. Не в романтическом смысле, а в стиле «треснуть ее по попе (не увлекаясь), затащить за галстук в темный уголок и хорошенько вытрахать», словно она была моей игрушкой, куклой, и я не должна была играть в другие. В японской мифологии куклы, обладающие душой, очень преданны и могут привязаться к своему владельцу, а после и полюбить дорогого хозяина. Теряя его, куклы умирают. А еще они могут ненавидеть. Все как у людей. А мне нужно меньше читать, ибо я все больше становлюсь похожей на больную. Если бы Лекса услышала, что я ее сравнила с игрушкой, то я бы была незамедлительно «кастрирована». Вопрос теперь состоял в том, что мне делать дальше. Родители отказались от меня, и это факт. Попроситься жить к бабуле? Вариант. Но помощь нужна мне, а она ничем не сможет помочь. Помогать нужно будет ей. Если только вариант с жилплощадью был решен. Не сказать, что я боюсь этого мира... Вот поэтому я до сих пор глупа. Рей, Никки, Белл боятся, а я нет. Конечно, это не что иное, как глупость. Время придет, там и подумаю. Неожиданно раздается трель мобильника. Перепачканными в муке руками подхватываю аппарат и провожу по сенсору, даже не всматриваясь в экран. — Кларк? Ты где? Почему вы поссорились с отцом? Это мама, обеспокоенная мама. — Мам, успокойся, — прошу ее, так как могу оглохнуть, а ее голос, думаю, слышен даже на втором этаже. — Он тебе и так все рассказал. Чем моя история будет лучше его? — Дорогая, его ярость пройдет, утихнет, а тебе стоит попросить у него прощение. Я поговорю с ним, Джейк простит тебя. Не знаю, просила ли Кейт прощение у мужа, а если и да, то он ее не простил... Мой случай, конечно, другой. Я – дочь, он – отец, но разве сегодня для меня не было уроком то, что несмотря ни на что я для Джейка – простой агент и солдат. Он даже меня не растил, чтобы испытывать ко мне какое-то родное и теплое чувство. Впрочем, как и я ничего не испытываю к нему, кроме ненависти после сегодняшней встречи. — Нет, мам. Я не буду извиняться. Он сказал, что вы умерли для меня, и выгнал из дома. Он мне родной отец или кто? — Кларк, он просто разозлился. Я просто уверена, что Джейк не хотел этого говорить. — Нет, мам, только не сейчас, — замечаю, как передо мной уже сидит брюнетка, озадаченно всматриваясь в глаза. — И мне пора. — Ты упрямая, в своего деда, Кларк. Надеюсь, ты примешь правильное решение и вернешься домой. Пока. Не успеваю ответить, как слышу обиду и гудки, и глубоко вздыхаю. Лекса забирает у меня телефон, который находился между ухом и плечом, откладывая его на стол. — Так это был твой отец? И он выгнал тебя из дома? — Не важно, — отворачиваюсь и возвращаюсь к готовке. Я не хотела вдаваться в такие подробности. Зачем ей вообще знать, если завтра мы разбежимся и забудем друг друга? Пусть все останется, как есть: мы и секс, и больше ничего. — Если бы это было так, то ты бы абсолютно не переживала и не избегала ответов. А так я вижу лишь то, что ты находишься в полном дерьме, пытаясь забыться сексом, — непринужденным тоном произносит брюнетка. — Секса? — Не помешало бы... — отвечаю на автомате и пугаюсь. — Что? Нет! — Что и требовалось доказать. Может, все же расскажешь? — Не думаю, что это будет уместно в твоем доме. — В моем доме неуместно врать, — сквозь зубы процеживает полковник. — Остальное – нормально. — Думаю, что не стоит волноваться. К моему окончанию учебы в ЦРУ мы еще не раз помиримся и поссоримся, — все же сливаю ответ, вымученно улыбаясь. — Ладно, — смиряется Лекса. — Если что, можешь ночевать здесь в выходные. Хмурюсь, не понимая, с чего такая доброта, но она быстро добавляет: — Готовить мне кто-то должен. На секунду я все же поверила, что меня оценили за что-то, а не за секс и кулинарию. — Хорошо, — соглашаюсь. Готовить люблю, а вот проводить выходные в ЦРУ – нет. Неосознанно прикусываю губу, замечая, как брюнетка переводит взгляд на мое лицо. — Нам пора что-то делать, или ты останешься без губы. Прекрати кусать ее! — Я не осознаю это, — пожимаю плечами. — Не осознаешь того, что сводишь меня с ума этим сексуальным жестом? Что как только я это вижу, то готова так же или сильнее укусить ее, — мое дыхание учащается даже от ее слов. — А ты своими глазами, когда закатываешь их! Так и хочется тебя выпороть, — предлагаю аналогию, только бы не впасть в темную бездну забытья. Нас прерывают дверным звонком. Испуганно смотрю на полковника. А вдруг это мой отец? — Не открывай! — прошу, забывая сразу о своей похоти, которая летала только что в воздухе. — Успокойся, Кларк, — смерив меня удивленным взглядом, Командующая идет открывать. Я слышу голоса, кто-то вошел в квартиру. У меня в прямом смысле началась паника. Нас никто не видел вместе, даже Октавия только слышала. — Расслабься, — шепчет брюнетка, возвращаясь и доставая лишние столовые приборы, — либо это сделаю с тобой я. Лекса негромко хмыкает, а я слышу уж очень знакомый голос. — Кларки-и-и! — фальшиво тянет Рейвен, так же с фальшью улыбаясь. — И что же ты здесь делаешь? — То же, что и ты, Рейес: собирается пообедать, — защищает меня полковник, иначе я точно бы не знала, что ответить. — Добрый день, Кларк, — здоровается со мной официально и не совсем Анья. — Добрый, майор... — Нет, нет, нет, — останавливает меня Лекса. — Мы не в ЦРУ, так что без званий. И я бы разозлилась, вспоминая первый день у нее, как она пыталась заставить обращаться к ней по званию, но не могу: все-таки паника сильнее меня. Как я объясню Рей, что тут делаю? Да, она спит с преподом, но не с начальником... Прям ощущаю, что меня осудят. — Пойдемте к столу, — приглашает всех Лекса и уходит, а следом за ней и Анья. Я чувствую, что Рей специально задержалась. — Ты научилась врать? Поздравляю, — с сарказмом произносит она. Мне же кажется, что ее голос пропитан желчью. Ну зачем Лекса им открыла? Или зачем я вообще поехала сегодня с ней? Только все больше проблем наживаю... Полковник нас рассаживает. Сама садится с Рейвен, а нас с Аньей сажает напротив, похоже, ощущая нарастающее напряжение между нами. Нельсон начинает рассказывать что-то о работе, и Лекса увлеченно слушает. Я же в то время ловлю взгляд карих глаз сестры, мечущих в меня молнии. Даже есть не могу в таком напряжении. Но спустя пару минут застываю и больше не ковыряюсь вилкой в тарелке. Чья-то нога скользнула вверх по моей пижамной штанине. К слову, ткань была настолько тонкой, что я все прекрасно чувствовала. Перевожу свой взгляд на полковника, замечая, как она мне невинно улыбается прям ангельскими глазками. Либо я сама это сделаю с тобой. Вспоминаю ее монолог о расслаблении. Не могу поверить, что она это делает. Лекса трогает меня, не прерывая беседы со своей подчиненной и подругой. Я смотрю на ее губы, сжавшие вилку. Когда ее язычок медленно прошелся по ней, убирая следы соуса и приправы, мои мышцы тотчас же напряглись. Стараясь не забыться, с кем нахожусь в одном помещении, я чуть слышно кашлянула и поднесла салфетку к губам. Мое лицо сейчас полыхало, а я пыталась смотреть на Рейвен, которая давно уже влилась в беседу, но моя отстраненность быстро увяла, когда нога Командующей нащупала мою ширинку. Затем сквозь ткань она надавила мне ниже лобка, прижимая половые губы к внутренностям. Не сильно. Я опять закашляла, прочищая горло вином. — Все в порядке, Кларк? — спросила меня Анья. — Выглядишь, словно еще не поправилась. А как мне еще выглядеть в такой ситуации? Киваю, свирепо уставившись на Лексу. Она усмехнулась и переключила свое внимание на подругу. Носком она продолжила нежно меня поглаживать, и мне пришлось следить за дыханием, чтобы сохранять абсолютное спокойствие. Ну уж нет, я не дам ей одной потешаться надо мной! Опустив левую руку под скатерть, я ощутила под пальцами гладкую кожу ее щиколотки. От прикосновения она чуть вздрогнула и покосилась на меня. Делая легкие круговые движения, я провела большим пальцем по ее своду стопы и ощутила немалое удовлетворение, когда она попросила Анью повторить вопрос. Моя ладонь накрыла ее ножку, сильнее прижимая к промежности. Лекса ухмыльнулась. — Кларк, ты же не против? — хмурюсь, совсем не понимая, о чем шел разговор, из-за чего я могу быть против, по словам Нельсон. — Быть моим ассистентом во время практики, — неспешно произносит Лекса. Смотрю на брюнетку, ощущая, как мыщцы на ее ноге напряглись, и она медленно сглотнула, ожидая моего ответа. Есть ли правильный ответ на этот вопрос? И что, в конце концов, делает ассистент? — Я могу, — влезает Рейвен. — Хорошо, — соглашаюсь. — Я думала ты.. вы... — не идет у меня никак, но Вудс мне помогает. — Ты. — Ты не ведешь практику. — На днях решила взять, после того, как преподаватель ушел в отпуск на n-нное количество дней. Едва сдерживаюсь от крика, когда Лекса сильнее прижимает ногу ко мне. Я ответила неправильно, или стоило это место отдать Рейес? Надо было слушать... Да и вообще, кто дома решает рабочие вопросы? Будет у меня жена... муж, я не позволю за столом обсуждать работу. Продержав меня так секунду, Лекса извинилась и покинула нас. Догадываюсь, что в туалет. Меня отвлекает плаксивый голос сестры, которая никогда себя так не вела. — Я тоже хочу быть ассистентом. Великая должность или за нее хорошо платят? — Рей, я тебе объясняла. Все постепенно... И ты все возымеешь, — спокойно отвечает препод. Кажется, Рейес веревки вьет из кого-то. — А я хочу сейчас! Не могу это слушать, специально проливаю на майку воду. — Ох... Извините, я только переоденусь и вернусь, — кажется, меня не особо слышали из-за своего сыр-бора. Это так называемые отношения? Ну уж нет. Поднимаюсь на второй этаж, услышав, как из общей ванной комнаты шумит вода. Заглядываю, замечая, как Лекса упирается ладонями в раковину и неровно дышит. Надеюсь, у нее приступ астмы, и она поймет, что не стоит идеваться так надо мной, при этом ставя в неловкое положение. — Почему нельзя было быстро согласиться?! — командным голосом спрашивает она. Круто, я еще и виновата, что меня под столом лапали. — Если бы меня кто-то не трогал, то, возможно, все так и было бы, — вхожу, закрывая за собой дверь на ключ, чтобы наши крики не донеслись до первого этажа. — Может, мне совсем тебя не трогать? — насмешливо произносит Вудс. А я замечаю, что она хоть и старается быть собранной, но ее грудь слишком часто поднимается. Стерва возбуждена не меньше меня. — Может, и так, — вторю ее словам. Лекса удивляется моему ответу, но быстро пытается меня оттолкнуть, чтобы пройти к двери. И у нее это получается, вот только я наваливаюсь всем телом на дверь, наклоняюсь к ее ушку, едва касаясь мочки, и шепчу: — Только я так не думаю, что ты хочешь того же самого. Лекса вздрагивает. — Ты принадлежишь мне, — произношу властным голосом, похоже, превращая в реальность одну из своих грез. Окидывая меня яростным взглядом, полковник отвечает: — Никто и никому в наше время не принадлежит! А теперь пропустила меня! — Ты можешь так думать и даже верить в это... — шепчу, проходясь губами по ее шее. — Но твое тело, — продолжаю, запуская руку в ее спортивные штаны и прижимая ладонь к влажному шелку трусиков между ее ног, — считает по-другому. Лекса закрывает глаза и гортанно стонет, когда мои пальцы принимаются уже медленно кружить вокруг ее клитора. — Отвали, Гриффин, — она принимает отчаянную словесную попытку, чтобы я убрала руку. — Нет уж, — коварно смеюсь ей в шею, поворачиваю к себе, прижимая к двери спиной, чтобы поцеловать. Полковник слабо сопротивляется, пытаясь доказать мне обратное, но я все больше верю своим словам. Она сама начала эту игру, теперь пусть пожимает свои же плоды. — Позволь мне, — шепчу, опуская ее руку к своей промежности, показывая, насколько я намокла от нее. — Боже, — вторит она, открывая мне больше доступа к своей шее. Провожу губами по ее ключице. Нащупывая края толстовки, стягиваю ее с Лексы. Целую плечи, шею, и меня вознаграждают видом соскользнувшего на пол кружевного черного лифчика. Губами начинаю скользить к ее обнаженной груди, ощущая внутреннее наслаждение и одухотворение. Я словно вновь под гипнозом, хочу и властвую. Беру в рот коричневый сосок, Лекса стонет. — Тихо, — негромко приказываю. — Еще. Сильнее. Она быстро избавляет меня от майки и лифчика. Наши тела прижимаются друг к другу теснее, соприкасаясь грудью. Казалось, соски возбуждались именно от тепла наших тел. Руками ласкаю ее грудь, ощущая, как внутри меня продолжает просыпаться собственник. — Хоть кто-то тебя заставлял чувствовать такое? — мои пальцы вновь скользят под ее штаны, ныряя в трусики. Хрипло выдыхая, ощущая, как там влажно, вхожу в полковника. — Хоть кто-нибудь мог заставить тебя так течь? Лекса стонет, прижимаясь ко мне, сдается моему влиянию. — Нет... — Скажи мне, чего ты хочешь? — шепчу. Я не раз задавала ей этот вопрос, но, кажется, ни разу не услышала удовлетворяющий меня ответ. — Я не знаю... — Нет, знаешь, — продолжаю неспешно двигать пальцами внутри нее. — Я хочу... трахни меня, Кларк. Это опять не то, но не могу это не сделать, когда она так чувственно и нежно просит. Стягивая спортивки до колен вместе с трусиками, заставляю встать ее на колени, нажимаю ладонями на спину, устанавливая Лексу на четвереньки. Это было чудесное зрелище: она стояла на полу с выставленной напоказ великолепной задницей, и от алых рассечений ягодицы не теряли своего великолепия. Я сразу глубоко вошла в нее, и мы обе застонали. Не могу поверить, каким океаном она омыта внутри. Кажется, выделения готовы были просочиться сквозь мои пальцы. И они это делают, когда я начинаю двигаться, усиливая свои толчки с каждым хлюпом ее промежности. Приглушенные стоны заставили меня улыбнуться, ибо я была уверена, что она сдерживается, как может. Ускоряю темп, а так? Мысленно коварно спрашиваю с усмешкой. — Почему ты меня трогала под столом? — шепотом спрашиваю. — Я пыталась расслабить тебя... — Ничего себе расслабила... — с изумлением произношу, но переключаюсь. — Тебе нравится, когда я тебя так трахаю, как зверь: сильно, грубо? — Да... — подавленно отвечает она. Когда я начинаю двигаться быстрее и сильнее, она умоляет меня о большем. Добавляю ладонь на ее клитор, одновременно лаская его с такой же скоростью. — Ты создана словно для меня, — выдаю, готовая в скором времени сама забиться в неудержимых конвульсиях. Слышу, как Лекса всхлипнула, и сразу понимаю, что осталось недолго. Переношу руку с клитора, мягко прикрывая ладонью ее рот, и она сразу что-то приглушенно выкрикивает, не разбираю, напрягается всем телом. Из нее опять хлещет, и она плотно зажимает мою руку между своих бедер...