-8-
26 апреля 2020 г., 19:53
Из панорамных окон офиса на предпоследнем этаже фешенебельного небоскреба открывался потрясающий вид на западный Коулун.
Хэ Тао смотрел на людную набережную и паром, только-только отчаливший, с толпой радостных туристов, вооружившихся фотоаппаратами. Он понимал их восторг: в Гонконге было на что посмотреть. Когда они с Сюин только переехали, очарованные свободой и дыханием Запада, после удушающей атмосферы коммунистического Китая, всё казалось таким волшебным!
Тао неспроста расположил главный штаб именно в этом месте. На набережной внизу они с Сюин частенько прогуливались и разговаривали обо всём, с восторгом обсуждая совместное будущее. Они были молодожёнами, но Сюин уже носила под сердцем Чэна. Оба узнали об этом спустя пару недель, окрылённые результатами УЗИ, ведь до того девушку забрали в больницу с болью в животе. Тао переживал за первую беременность жены, почти не выпуская ту из-под надзора врачей. Но всё обошлось, и старший сын появился на свет здоровым.
Тогда западный Коулун представлял собой обширный, незастроенный пустырь, местами покрытый густой растительностью. Теперь же здесь вовсю шло строительство музеев и галерей в рамках какого-то культурного проекта. Новенькие здания из стекла и бетона сияли многочисленными огнями и приводили в восторг и коренных жителей, и многочисленных туристов.
Это место было для него сакральным. Он до сих пор слышал её заливистый смех, слова о том, как они обустроят дом, планы на дальнейшую жизнь…
— Господин Хэ, — дверь открылась почти бесшумно. — Ваш сын ожидает в приёмной. Пригласить его?
— Да, спасибо, — он не обернулся, пряча руки в карманах брюк. Ногти впились в кожу ладоней, пальцы, сжатые в кулак, были единственным свидетельством его состояния.
На большом столе лежали результаты анализов. КТ головного мозга, биохимия крови, а также многочисленные медицинские заключения. Ему впервые по-детски наивно не хотелось смотреть на это. Словно, если он закроет глаза, всего этого не станет.
Хэ Тянь вошёл в кабинет немного удивлённый, однако, сосредоточенный и серьёзный, что немного успокоило Тао. Он надеялся, что разговор закончится мирно.
— Присядь, — попросил мужчина, кивая на стул.
Сын послушался, едва заметно осматриваясь. Его взгляд ненадолго задержался на фотографиях, стоявших на столе в аккуратных деревянных рамках. Там были Тао и Сюин на их свадьбе, Тао и Чэн, когда тому только исполнилось шесть. И ещё сам Тянь с матерью: мальчишка улыбался на камеру без двух передних зубов. Жена очень любила это фото и рассказывала, что сын в тот день с кем-то подрался, получил в нос и лишился двух шатающихся молочных зубов. Однако он совсем не плакал, и Тао очень им гордился.
— Я хочу поговорить с тобой о текущем положении дел, — мужчина сел, не глядя сдвигая бумаги с результатами анализов в сторону.
— В чём проблема? Я уже принял присягу, если ты об этом, — сухо и сдержанно ответил Тянь.
Тао облизнул пересохшие губы. Чэн доложил ему о том, как младший прошёл посвящение в Триаду. Он справился с устной частью, выучив все клятвы и правила, дал правильные ответы на иносказания, заданные ему Цзянь Чжимином. Последний отозвался о нём, как о чудесном, подающем надежды молодом человеке. Слышать такое от Владыки Воскурения было лестно, и он гордился сыном.
Однако кое-что никак не давало ему покоя.
— Я знаю, ты всё сделал верно, Тянь. Но разговор пойдёт о другом.
Сын посмотрел ему прямо в глаза, и на мгновение Тао вздрогнул, ловя на себе взгляд Сюин.
— Мне доложили, что ты продолжаешь общаться с этим мальчиком. Мо Гуаньшанем, верно?
— Что ещё тебе «доложили»? — в голосе Тяня послышались ядовитые нотки. — Сколько раз в день я на него передёргиваю?
Тао сорвался и стукнул ладонью по столу. От громкого хлопка его голову словно разорвало изнутри от нового, острого приступа боли. В глазах жгло, по всему телу прошли волны дрожи: он сдерживался изо всех сил, чтобы не потерять лицо.
— Я не буду воспитывать тебя, Тянь, поскольку с недавних пор ты официальный член Триады и взрослый парень. Как мужчина мужчине, — он постепенно восстановил дыхание, — я скажу тебе, что твои помыслы отвратительны матери природе.
— Давай обойдемся без «ты мне больше не сын», поскольку родителем ты был весьма посредственным.
— Чего не скажешь о маме, верно? — Тао сохранял спокойствие, не считая пульсации в левом виске, от которой, кажется, дёргался глаз. Он представлял, как метастазы в данную минуту распространяются в клетках его мозга с новой силой.
— О чём ты? — Тянь на секунду опешил.
— Сюин была лучшей матерью, верно? — мужчина позволил себе слабость и помассировал виски пальцами. — Лучшим родителем, чем я. Проводила с вами больше времени, играла в игры, учила иностранным языкам…
— Какого чёрта ты приплетаешь к этому мою мать?! — сын резко поднялся.
— Ты ещё многого не знаешь, Тянь. Молодость и гормоны играют с тобой, заставляя закрывать глаза на очевидное. Мой родительский долг заключается в том, чтобы направлять тебя на истинный путь и отводить от опасности. Семья Мо, да будет тебе известно, имеет весьма печальную репутацию.
— Я в курсе, что они находятся в долгах. Какого чёрта ты вплёл в это мою мать? — сын принялся нетерпеливо мерить комнату шагами.
Он не ушёл, а значит, ему всё же было интересно, к чему клонится разговор. Это радовало, Тао, по крайней мере, мог донести до него хотя бы небольшую часть общей картины.
— Отец Мо, Юнкан. Когда-то он был нашим другом.
— Что? — Тянь замер, как вкопанный.
— Наши семьи были дружны в самом начале пути. Его жена хотела открыть сеть ресторанов в Нанкине, куда мы перебрались после Гонконга. И мы дали Юнкану средства, поскольку его талант повара был неоспорим.
Сын вернулся к столу, напряжённо вслушиваясь в каждое слово. Тао сцепил в ладони в замок перед лицом и продолжил.
— Твоя мать очень любила приходить к ним. Мы устраивали совместные вечера, где принимали многих членов Триады. И однажды Чжимину пришла в голову идея устроить вечеринку на яхте. Это событие решили приурочить к открытию десятого ресторана Мо в городе.
— Где его отец сейчас? — Тянь нетерпеливо упёрся ладонями в стол и перегнулся вперёд.
— Юнкан находится в тюрьме, Тянь. Отец твоего Гуаньшаня убил твою мать и гниёт в тюрьме. За то, что он сотворил, его семья будет в долгах всю оставшуюся жизнь, и я не позволю, чтобы мой сын унижался до общения с сыном убийцы!!! — Тао повысил голос в конце и ему стало плохо. Боль накинулась с новой силой, перед глазами потемнело, и он схватился за переносицу, не в силах сдержать стон.
Тянь молчал, до сих пор нависая над ним: мужчина увидел его дрожащие ладони и кровь, капающую на стол из собственного носа.
— Что с тобой? — сын среагировал первым. — Что происходит?!
Тао хотел было ответить, но почувствовал слабость, граничащую с невозможностью управлять собственным телом. Единственное, на что его хватило: протянуть руку и нажать на кнопку вызова охраны.
Тянь в ужасе обогнул стол и схватил его за плечи, помогая отклонить голову и прикладывая к носу неизвестно откуда взявшийся носовой платок. Комнату наводнили сотрудники службы безопасности. Они растерялись, не понимая, зачем их босс нажал красную кнопку, ведь в кабинете находились лишь он и сын, а последний, по их мнению, не представлял угрозы.
— Ему плохо! — воскликнул Тянь. — Вызовите врача! Срочно! Что вы стоите?!
Тао видел только слепящий свет люминесцентных ламп. От этого слезились глаза и раскалывалась голова. Он с трудом мог пошевелиться и находился в панике, напоминающей помешательство. Злость на собственную беспомощность и на глупость сына поднималась из глубин души, но не находила выхода.
— Что с тобой? — лицо сына загородило раздражающий свет. — Что за бред ты нагородил? При чем здесь Гуаньшань?! Почему ты так уверен, что его отец убил мою мать?!
Его кто-то оттащил в сторону. Тянь вырывался, послышалась нецензурная брань и возмущенные крики врачей. Тело Тао бережно подняли и поместили на носилки.
— Не совершай глупости… — прошептал мужчина, однако, сын его уже не слышал.
***
Лицо парня перед ним напоминало маску. Вырезанный на бледной коже рот, две дырочки ноздрей, глаза, сузившиеся в тонкие щёлки, и слюна, брызжущая каждый раз, когда он кричал. — ХОТЕЛ ПРИСТРЕЛИТЬ МЕНЯ? ПРИСТРЕЛИТЬ? Тянь вырывался и брыкался, как мог, но цепкий хват чужих пальцев держал, словно в тисках. Пистолет валялся рядом, заряженный, с возведенным курком, но до него было не дотянуться. — УБЛЮДОК НЕДОНОШЕННЫЙ, ГНИДА, Я ТЕБЕ ВСЮ БАШКУ ТВОЮ РАСКРОЮ! Тянь отворачивался, чувствуя капли слюны и испытывая при этом максимальное отвращение и злость. Брат находился в соседней комнате и вёл беседу с двумя поставщиками порнографии. Это были индонезийцы. Маленькие, юркие, но до чёрта сильные ребята, один из которых сейчас восседал на нём, и орал, как ненормальный. В нём было, наверное, метр шестьдесят роста, но силы, хоть отбавляй. Тянь понятия не имел, как оказался прибитым к полу этой скотиной. Однако ярость окончательно застелила тому глаза, и он не услышал шума, доносящегося из-за закрытой двери. Тянь успел увидеть Чэна, вваливающегося в помещение, а затем раздался оглушительный выстрел и ему на глаза попала тёплая, густая кровь. — БЛЯДЬ! — закричал Тянь, скидывая с себя обмякшее тело. — ТВОЮ МАТЬ, БЛЯДЬ! Его чуть не вырвало, когда он вытер лицо рукавом рубашки. Кажется, там была не только кровь, но и мозги, и глаза, и ещё какие-то жидкости, о происхождении которых парень мог только догадываться. — Планы изменились, поднимайся! — Чэн склонился над ним протягивая руку. — Где твой пистолет? Тянь огляделся и всё-таки не сдержал рвотного позыва. Перед ним лежал человек с черепом, внутренние составляющие которого превратились в кашу. Такое зрелище, показанное в кино, не шло ни в какое сравнение с реальностью. В кино не передавались запахи, он не слышал звуков, всё было красиво и зачастую под динамичное музыкальное сопровождение. — Вытри рот, — Чэн подал ему салфетку и ногой подтолкнул оружие. — Не забудь разрядить. Пальцы не слушались. Тянь выполнил указание, дрожа и с трудом поднимаясь на ноги. Ударить в грязь лицом не хотелось, но, кажется, он уже облажался. — Что случилось? — он приблизился к брату, замершему возле большой железной двери. — Подстава. Там перебили нескольких наших, и они собираются на улице. По спине пробежалась стайка мурашек. Тянь никогда не видел брата настолько напряженным, тот был натянут, словно струна. — Пойдешь строго за мной. Увидишь кого, стреляй сразу же. Понял меня? — он глянул на него мельком, будто оценивая состояние. — Сможешь? В голове билось только: «Это стандартный обход, ничего не случится, рядовой выезд для сбора дани на принадлежащих им территориях». А на деле у Тяня болели плечи и затылок, которым он ударился, когда этот сраный индонезиец повалил его на пол. На деле он был весь забрызган чужой кровью и мозгами. На деле всё это было куда страшнее, чем казалось на первый взгляд. — Тянь, сфокусируйся. Смотри на меня, — брат щёлкнул перед его лицом пальцами. — Мы выходим. Ты запомнил, что снаружи, как я тебя учил? — Два мусорных контейнера, — с трудом выговорил Тянь. — Верно. Два места для укрытия. Это даст нам преимущество. — Где остальные, Чэн? — Забудь о них. Мы должны выбраться отсюда и доложить о сопротивлении. Тяня передёрнуло. Он повернулся, не в силах сдержать себя, и ринулся в комнату, из которой вышел брат. — Не стоит, — Чэн перехватил его за локоть. — Нам нужно выбираться отсюда. С улицы послышались шум моторов, крики и чья-то ругань. — Как можно быстрее, Тянь, — брат до боли сжал его предплечье. Парень кивнул, вытаскивая пистолет и судорожно вытирая вспотевшие ладони. — За моей спиной, понял? Если кого увидишь, стреляй. Он закусил губу, глядя на то, как брат осторожно привалился плечом к железной двери и напряженно прислушался. Наверное, пытался сосчитать, сколько их там? Тянь помнил все уроки, но применять знания на практике приходилось впервые. Труп посреди коридора то и дело перехватывал его внимание, притягивая, как магнитом. Он дёрнулся за Чэном с отставанием в доли секунды, и сразу же потерял слух под целой канонадой из выстрелов. Пули свистели, отскакивали от железных мусорных баков, на них посыпались искры, запахло чем-то горелым. — ЗА МНОЙ! — крикнул ему в ухо Чэн. И Тянь побежал, на ходу удерживая перед собой пистолет. Он ни хрена не видел, оступался и бесконечно потел. Солёные капли попадали в глаза, заставляя щуриться и с трудом огибать препятствия вслед за братом. Он не разбирал, чьи выстрелы слышит. Крики, шум, топот, – всё слилось в один бесконечный, жуткий, пробирающий до костей гул. Но среди всего этого безумия в голову просочилась одна единственная, назойливая мысль, не дающая покоя. Гуаньшань. Его отец, Мо Юнкан. Убийца матери. — ТЯНЬ! ТЯНЬ, ЖИВЕЕ!!! Чэн надавил ему на плечо, заставляя пригнуться и стреляя прямо поверх макушки. Кажется, пуля обожгла волосы и запахло палёным. Он зажмурился, а когда открыл глаза, увидел несущегося на них мужика с автоматом наперевес. Тот перезаряжался на ходу, что-то крича. Тянь сглотнул, наблюдая за движениями, как при замедленной съемке. Однако рефлексы оказались сильнее страха, и он с удивлением обнаружил собственные ладони с пистолетом перед глазами. Пальцы сняли оружие с предохранителя, он зафиксировал, как нападавший вставил в автомат полный магазин и выстрелил прежде, целясь куда-то в грудь. Мужик замер, как вкопанный, и Тянь завороженно смотрел на пятно, расцветающее на его белой майке алым цветком. — ПОДНИМАЙСЯ! — крикнул Чэн, потянув его за плечо. — УХОДИМ! ЖИВЕЕ! Парень, спотыкаясь добежал до машины, брат толкнул его на сиденье вперёд, обогнул капот и успел вставить ключ в зажигание, прежде чем над крышей просвистели несколько выстрелов. — Я убил человека… — едва слышно прошептал Тянь. — Убил... Брат не слышал его, вдавливая в пол педаль газа. Раздался визг шин по асфальту, парня приложило виском об боковое стекло: он забыл пристегнуться. Они набрали скорость и вырулили на шоссе, но Чэн периодически оглядывался, видимо, опасаясь погони. — Ублюдки! — взревел он, ударяя ладонями по рулю. Тянь впервые видел брата в таком состоянии. Тот выругался ещё несколько раз, а затем выдохнул, восстанавливая дыхание, и набрал кому-то по громкой связи. — Хуа Би, срочно вышли отряд на третий порт Кеннеди-Таун, Сайвань! — Обстановка? — бодро отозвался тот. — Хуёвая обстановка! Со мной Тянь, и они решили устроить моим людям настоящую бойню! — Вы в порядке? — в голосе Цю Гэ послышались тревожные нотки. — В полном, блядь, порядке! — отозвался Чэн. — Мы будем на твоей квартире. Свяжись со мной, как только закончишь чистку! — Принято. Собираю людей и выезжаю. Цю Гэ отключился и в салоне воцарилась мёртвая тишина. Хотя тихо было скорее потому, что Тянь до сих пор чувствовал себя оглушённым. Сердце стучало, выстрелы где-то в ушах грозились расколоть барабанные перепонки. — Ты как? — наконец, поинтересовался Чэн. Тянь не ответил, вглядываясь в шоссе перед собой. Они молчали всю дорогу до квартиры Цю Гэ. Парень не стал спрашивать, откуда у его брата ключи, и тот лишь молча указал ему в сторону душа. Он действовал на автоматизме. Мыло, горячая вода, полотенце. Движения, заученные наизусть с самого детства, не вносили в его мысли ясности, они лишь отсрочивали неизбежный хаос. Одежда лежала на кровати, и он принял её, не раздумывая. Чистая футболка и треники оказались на пару размеров больше и немного висели, но это было лучше, чем отвратительный металлический запах крови, который до сих пор был на языке несмотря на то, что Тянь почистил зубы. — Выпей, — Чэн сидел за барной стойкой в просторной кухне. Он подвинул к нему стакан с какой-то золотистой жидкостью. — Успокоит нервы. Парень влил его в себя не раздумывая. — Сейчас полегчает, — Чэн уже сидел без рубашки и брюк, в одних боксерах. Наверное, ему тоже хотелось принять душ и сменить одежду. — Я сейчас приду. Посидишь тут? Тянь кивнул и устроился на высоком барном стуле. В поле его зрения попала бутылка с этикеткой, на которой была изображена индюшка. Wild turkey, — прочёл он название и, не раздумывая, плеснул себе в стакан ещё. Хотелось забыться. Мысли грозились расколоть голову, пальцы дрожали. Он даже не чувствовал вкуса виски. В квартире было тихо, шум воды в душе и тот едва звучал. «ХОТЕЛ ПРИСТРЕЛИТЬ МЕНЯ? ПРИСТРЕЛИТЬ?» Тянь закрыл лицо руками и крепко зажмурился. Перед глазами расцветали алые пятна, он видел лицо того мужика, будто в ступоре. Такое, словно он собирался спросить: «Какого хрена?», но вместо этого повалился на асфальт. — Блядь, — прошептал парень, кусая губы. — Блядь-блядь-блядь… Он никогда не задумывался, как это? Лишить кого-то жизни — как это ощущается? Прилив сил? Радость, что остался в живых? Торжество собственной власти над чужим телом? Ни хуя подобного. Тяня словно разрывало откуда-то изнутри. Тупая боль, сводящее с ума состояние собственного бессилия. Хаос в мыслях. — У тебя мобильный звонит! — крикнул Хэ Чэн из-за приоткрытой двери ванной. Парень вспомнил, что в спешке оставил телефон в грязных брюках. При мысли, кто именно мог звонить в такое время, засосало под ложечкой. Когда-то он был бы счастлив услышать, что Гуаньшань набрал ему сам. А сейчас он с трудом мог взять эту чёртову трубку. «Отец твоего Гуаншаня убил твою мать и гниёт в тюрьме. За то, что он сотворил, его семья будет в долгах всю оставшуюся жизнь, и я не позволю, чтобы мой сын унижался до общения с сыном убийцы!» — Тянь, возьми, — брат передал ему мобильник. — Ты так уверен, что мне стоит ответить? — хрипло поинтересовался он. — Думаю да, — вдруг ответил Чэн. — Давай. Парень неверяще принял телефон у него из рук. Ситуация, казалось, вышла из-под контроля, но теперь грозилась добить его своей абсурдностью. — Эй, какого хрена ты пропадаешь куда-то на три дня! Сдох ты там, что ли?! — раздалось по ту сторону, когда Тянь нажал кнопку. — И молчишь ещё, блядь, рот тебе, что ли, наконец-то зашил кто? Парень проследил взглядом, как Чэн подхватил бутылку с виски и удалился на балкон. Там располагался пластмассовый столик и пара стульев. — Сука, ну и чего ты пыхтишь мне в трубку?! — Привет, — наконец, вяло отозвался Тянь. Ему, наверное, сейчас подошло бы пошутить что-нибудь в духе «Скучал по мне?», но на стёб не тянуло. — Привет? Ёб твою мать, ублюдок, ты куда пропал? — Были кое-какие дела… — Дела у него были, я думал ты коньки в своём Гонконге отбросил! Я звонил, чтобы убедиться, надеялся, трубку снимет кто-то другой! — Шань, — оборвал его Тянь. — Можно тебя кое о чём спросить? Наверное, рыжий действительно читал его мысли. Он давно убедился в том, что они превосходно чувствовали настроение друг друга. — Что случилось? — сразу же куда более серьёзно поинтересовался он. — Когда ты последний раз видел своего отца? Повисла пауза. Тянь слышал, как дыхание парня прервалось, и он шумно сглотнул. — Пару месяцев назад, а что? — спокойно поинтересовался рыжий. Он не смог ответить. Наверное, следовало рассказать о подозрениях отца. Спросить, в курсе ли об этом Гуаньшань? А его мама? Ему не верилось в происходящее. В то, что их судьбы оказались переплетены так тесно, в то, что он всего какой-то час назад убил человека и был весь вымазан в чужих мозгах… — Ничего. Я видел своего пару дней назад. И оказалось, мой старик серьёзно болен… — Что с ним? — Рак, кажется, только не понял, какой именно… Брат говорит, ему назначили срочную операцию. — Чёрт… это… — Хуёво? — вяло откликнулся Тянь. Алкоголь немного расслабил его, одновременно сделав каким-то совсем уж вялым. — Не знаю, Шань. Мне будто всё равно… Как думаешь, это плохо? — Я не знаю в каких вы были отношениях. — Почти ни в каких с тех пор, как мне исполнилось шесть… — То есть, не общались? — Не-а. Рыжий замолчал, и Тянь услышал шорох одеяла. Ему вдруг захотелось зажмуриться и оказаться там. Просто лечь рядом, закрыть глаза. И попросить Шаня погладить его по голове, как это делала мама… — Я по тебе скучаю, — прошептал он, смаргивая слёзы. Хорошо, что никто его сейчас не видел. — Когда ты вернёшься? — тихо спросил рыжий. — Я хочу прямо сейчас… — Эй, надо же покупать билет на самолёт и всё такое… — Я хочу к тебе, блядь, — Тянь не выдержал и шмыгнул носом. Ему было стыдно и страшно, что рыжий может подумать. Но тот отличился неожиданной тактичностью, от которой только хотелось разрыдаться ещё больше. — С тобой… всё в порядке, Тянь? У него не было ответа на этот вопрос. Слёзы, текущие по щекам, мешали нормально думать. Брат, вышедший в этот момент с балкона, выразительно изогнул бровь и кивнул на входную дверь. Разговор пора было прекращать.
