-9-
29 апреля 2020 г., 15:41
— Мам, — лениво начал Шань, когда они сели завтракать. — Как бы ты помогла человеку в беде?
— А что случилось? — прозорливо поинтересовалась та.
— Да что ты сразу начинаешь?! — взъелся ещё сонный парень. — Просто спросил, что бы ты сделала, зная, что у человека неприятности, в которые он тебя посвящать не хочет?
— Если бы посвятил, нашла бы, как помочь, — женщина поджала губы и затем осторожно отпила чай. — С твоей резкостью иногда так сложно, Шань! Даже если кто-то в беде, ты придёшь на помощь с кулаками прежде слов.
— Что плохого?! Я привык делать дело, а не болтать!
— Иногда полезно выслушать. Наберись терпения! — возмутилась мама. — В конце концов, ты даже с утра без ворчания не можешь! Полчаса назад глаза продрал, а ведешь себя, словно рисовое поле пахал с рассвета!
Шань отодвинул тарелку, нахмурив брови, и с трудом проглотил едва пережёванный кусок омлета. Она, как всегда, была права: он перегибал палку. Эту вспыльчивость было очень сложно контролировать, хоть он и пытался.
Они продолжили завтрак под звуки новостей.
Шёл август, жара в Нанкине не думала спадать, впрочем, не прекращался и сезон дождей. Если за окном не тарабанили капли, над городом всё равно висели тучи, тем самым превращая крупный мегаполис в самый настоящий парник.
Гуаньшань чувствовал себя неплохо: повезло устроиться помощником повара в ресторанчик неподалеку от центра. И пускай на побегушках он был по счёту девятым, а поваров в заведении работало аж пятеро, он всё равно хорошо себя зарекомендовал и стремительно улучшал кулинарные навыки. Беспокоило только совместное проживание с матерью, но парень надеялся исправить это в ближайшее время.
Одним словом, рутинная часть жизни шла своим чередом. Но другая, накрепко связанная с человеком за полторы тысячи километров от него, была покрыта мраком тайны и с каждым днём изводила и бесила всё больше.
— Извини, — буркнул рыжий, наскоро собирая тарелки и чашки со стола. — Мне на работу надо пораньше…
— Шань, я понимаю, что ты не любишь говорить о себе, — мама вздохнула. — И я уже смирилась, лишь надеюсь, о настоящих неприятностях ты молчать не станешь.
— Мам, я просто спросил совета, ладно? Одному человеку сейчас очень плохо, хоть он и молчит, — он резко запнулся и добавил: — так же, как я не любит говорить о себе.
— Для начала не лезь с расспросами, и дождись, пока он созреет к разговору. Если вы близкие друзья, это неизбежно произойдет.
Шань вздохнул, намыливая посуду и складывая уже чистую в сушку. Как понять, друзья ли они? Близкие? Он мучился, размышляя, но всё не находил ответа.
Казалось, он знал Хэ Тяня достаточно. По крайней мере, нутром чуял, куда ветер дует, и когда с этим засранцем что-то не так. Но в то же время он не мог назвать его другом. Их общение не подходило ни под какие критерии!
Тянь писал, звонил почти каждый день, интересовался, как дела. Иногда они говорили о всякой ерунде, иногда о жизни, но как-то косвенно и ни разу о личном. Будто ходили вокруг да около. Было очень тяжело признать, что он к нему привязался. Каждый взгляд Тяня, каждая улыбка, тихий смех с хрипотцой, звук тлеющей сигареты, тревога в голосе и та новость о болезни его отца, — всё въелось в память и буквально изводило каждый день.
Рыжий бесился, потому что не мог подобрать слов, кроме как:
«Что с тобой не так?»
Он сотни раз представлял, как задаёт этот вопрос и слышит такой знакомый, лёгкий смешок.
«Всё так, малыш Мо, переживаешь за меня?»
— Шань, я вчера заходила к тебе в комнату, и мне на глаза попалась газета с объявлениями, — вдруг начала мать. — Ты ищешь жильё?
Он замер, и чашка едва не выскользнула из рук. Новость, которую рыжий собирался озвучить лишь к концу лета всплыла слишком рано.
— Я собирался, если найдётся подходящая комната…
Мама поднялась из-за стола, но, к его удивлению, вовсе не выглядела расстроенной.
— С работой всё хорошо?
— Ну да… Пока помогаю на кухне и мою посуду, но, если повезёт, вскоре буду замещать одного из поваров. Мам, ты только не обижайся, с тобой здорово жить, но я…
— Хотел бы сам, знаю, Шань, — она подошла к нему и приобняла одной рукой. — Ты мой единственный сын, я рада наблюдать, как ты становишься взрослым. И приму любое твоё решение.
— Спасибо, — искренне, всё ещё не отойдя от шока, ответил он.
На душе потеплело. Парень никогда толком не мог выразить в словах, что чувствовал, но изо всех сил пытался компенсировать это поступками. Мама ценила его неуклюжие проявления заботы, а он обещал, что ни в коем случае не оставит её и будет помогать по мере сил.
В конце августа Гуаньшань наконец сменил место жительства и вдохнул полной грудью. Небольшая комната нашлась в получасе езды от ресторана. Он приобрёл себе подержанный мопед, чтобы быстрее добираться до работы. Это был, конечно, не Kawasaki Ninja, на котором катался стрёмный телохранитель Цзянь И, но парень радовался и тому, что по городу больше не приходилось передвигаться на своих двоих.
Сперва было немного непривычно возвращаться домой в тишину, без весёлого приветствия и вкусной еды в холодильнике, но он справлялся с хозяйством и звонил матери каждые два-три дня. Слегка нервировал напряжённый рабочий график: из-за приличной арендной платы Шаню пришлось взять больше смен. В выходные он приползал домой после одиннадцати и едва находил в себе силы, чтобы принять душ.
В один из таких вечеров от Тяня почему-то не было вестей. Рыжий ждал, пока тот напишет, но когда телефон радостно блямкнул о новой смс, он с досадой обнаружил сообщение от Чжань Чжэнси. Однако разочарование быстро сменилось любопытством: Шань не слышал об этом парне с выпускного. Времени на общение с бывшими одноклассниками не находилось из-за работы, к тому же Хэ Тянь занимал всё оставшееся, не считая сна.
Чжэнси приглашал выпить: таким образом Гуаньшань неожиданно обнаружил себя вечером в питейном районе, ожидающим старого приятеля.
Они договорились встретиться возле станции метро и пропустить где-нибудь по паре стаканчиков. Рыжий не был уверен, что разговор сложится, ведь они и раньше не особо общались. Однако кое-что связывало их обоих крепкой нитью, и Шань гадал, не эта ли тема заставила Чжэнси дать знать о себе?
— А ты работаешь? — они расположились в уютном тихом уголке, подальше от основного зала.
— В ресторане, устроился помощником повара.
— А я пошёл в полицейскую академию, — Чжэнси лениво отпил из запотевшего бокала. Прохладное пиво в этой забегаловке оказалось неожиданно приятным на вкус.
— Ого, — вырвалось у рыжего. — А как сестра?
— Учится, как ненормальная. Хочет стать архитектором и построить нам дом.
— Вам?.. — осторожно уточнил Шань.
По взгляду Чжаня стало понятно, что эта тема его не очень радует. Он едва заметно нахмурился и покосился на мобильный.
— Мне и Сяо Хой.
— Так вы вместе…
— Пару месяцев, ага.
Какое-то иррациональное ощущение неправильности происходящего преследовало Гуаньшаня на протяжении всего вечера. У него не было опыта отношений, однако, даже без того с таким равнодушием говорить о своей девушке казалось странным. Чжэнси сам был воплощением какого-то неиссякаемого внутреннего пофигизма. Ему только не хватало повесить на лоб бегущую строку: «Мне похуй». Это выражалось и в жестах, и в голосе. В нём изменилось что-то, пусть парень и раньше был не особенно громким, теперь же он начал походить на свою высушенную копию.
— Слушай, — Гуаньшань прикончил пиво и кивнул официанту, чтобы тот повторил. — У вас же было что-то с Цзянь И, да?
— Нет, — отрезал Чжэнси так резко, что рыжий непроизвольно вздрогнул.
— И ты не знаешь, куда он пропал?
— Уехал.
— Куда? — Шаню казалось, он подбирался к какой-то страшной тайне, но в глазах Чжаня выражалось лишь презрение и жалкая попытка скрыть собственное болезненное разочарование.
Алкоголь немного развязал им языки, и разговор потёк чуточку легче.
— Он оставил записку. Утром меня разбудил Цю Гэ, все вещи были запакованы, я даже не понял, как проспал так много времени. На оторванном клочке бумаги было написано, что они с матерью уедут из города.
— И всё?! — Шань невольно подался вперёд.
— Нет, ещё «прощай» в конце.
— Блядь, но это же какой-то бред!
Чжэнси отклонился назад, когда официант сменил их напитки. Гуаньшань скоропалительно извинился за ругательство.
— Ты же понимаешь, что это чёртов бред! Цзянь И просто не смог бы так поступить!!! — на полтона тише продолжил он.
— Я уже не знаю, Шань, — Чжэнси вздохнул. — Прошло пару месяцев. Я искал его, все дворы окрестные облазил, всматривался в автомобили, мотоциклы. Везде выглядывал Цю Гэ и жалел, что в то утро, спросонья, не успел спросить, что произошло. А потом как-то смирился… Ведь если по правде, то… что я могу?
— И поэтому ты пошёл учиться в полицию, — заметил Шань.
Брови Чжэнси поползли вверх, рыжий убедился, что попал в самую точку.
— С чего ты… — начал было парень, но он не дал ему договорить.
— С того, что вы знакомы с самого детства, и надо быть круглым идиотом, чтобы не заметить, как он тебя любил!!!
Пальцы Чжэнси стиснули бокал. На запотевших стенках отпечатались следы: он какое-то время тупо смотрел на оседающую пену, не произнося ни слова.
— Я не знаю, любил ли я его так, как ему бы хотелось, — наконец, начал он. — Я не мог дать то, чего он желал, Шань. Я не гей.
У Гуаньшаня не нашлось ответа. Он заткнул рот сигаретой, шумно затянулся и посмотрел в другой конец зала.
— Я скучаю по нему, думаю о нём, и это отравляет мою жизнь.
Чжэнси, видимо, дошёл до стадии откровений или же у него просто накипело. Рыжий вдруг решил последовать совету матери и принялся слушать.
— Вспоминаю тот день, когда последний раз его видел. Мы смотрели кино, ели какую-то лапшу из бумажных коробочек, и всё было так… правильно. С ним всегда было сложно, ты знаешь, он шумный, громко смеётся, постоянно суетится и что-то делает… Но я так привык, что в отсутствии всего этого вдруг оказался будто в вакууме.
Чжэнси закусил губу, отводя взгляд. Гуаньшань задумался и провёл в голове несколько параллелей. Без привычного звонка и глупой болтовни ни о чём он чувствовал себя похоже. Фотография, присланная рано утром, какая-нибудь глупая шутка — что будет, если Хэ Тянь тоже исчезнет из его жизни? Как он поведёт себя тогда? Сможет жить дальше?
— Извини, что вывалил это.
— Да перестань, — Шань нахмурился, раздумывая, сказать ли? Он не имел на это права, ведь Тянь настоятельно просил молчать. — Знаешь… Думаю, у Цзяня есть очень веские причины, из-за которых он не связывался с тобой всё это время. Ты же ему доверяешь?
— Да… — пробормотал Чжэнси, вдруг взглянув на него с робкой надеждой.
— А то письмо — чушь собачья. Кому-то было нужно его забрать. И я не знаю кому, но уверен, что он бы тебя так не бросил.
— Ты изменился, Шань.
— Чего?! — рыжий едва не поперхнулся пивом.
— Не бери в голову, — Чжань попросил счёт у проходящего мимо официанта. — Я был очень рад увидеться.
***
Он брёл вдоль набережной, лениво скользя взглядом по ярким витринам магазинов и разглядывая гуляющих. Домой не хотелось. От Хэ Тяня не было ни звонка, ни смс. В голове немного гудело, и от жары очень хотелось нырнуть прямо в реку, но тогда бы его забрали в полицию. Гуаньшань подумал, как было бы здорово сейчас оказаться здесь вчетвером. Пройтись, пожрать чего-нибудь, пошутить о какой-нибудь херне. — Как же всё было просто, — пробормотал он, находя телефон в кармане. На этот раз сомнения одолели его лишь на долю секунды. — Ай, к чёрту! — он закусил губу и нажал на кнопку вызова. Хэ Тянь ответил с десятого гудка, когда рыжий уже собирался сбросить. — Что делаешь? — весело полюбопытствовал Шань. — Во мне три стакана пива, и я шляюсь по набережной. — Рад за тебя, — тихо отозвались на том конце. — Эй, ты спал, что ли? — Во мне три порции обезболивающих, и я валяюсь на королевском траходроме, — в тон ему попытался пошутить Тянь. — Переключи на видео, — рыжий остановился возле пешеходного моста через один из каналов. — Смотри, что тут устроили. Гуаньшань увидел тёмный квадрат на экране: видимо Хэ Тянь не зажёг в комнате свет. Он быстро вставил в ухо наушник, чтобы лучше слышать, и навёл телефон на уличную иллюминацию, из-за которой на набережной было светло, как днём. — Красиво, — отозвался Тянь, и рыжий вернулся к фронтальной камере. — Твой траходром в заднице у нигера? Одна чернота, свет бы хоть врубил, — смеясь, пожаловался Шань. — Секунду, — на улице было довольно шумно, но в наушнике всё равно послышалась возня и тяжелое дыхание. Наконец, над головой Тяня зажглась какая-то лампа. Рыжий уставился на лицо в кадре и даже завис на долю секунды, впрочем, быстро оценив круги под глазами и бинты, покрывающие плечо и часть грудной клетки. — С лестницы упал, — пробормотал тот, быстро прикрываясь одеялом. — Не пизди, — рыжий нахмурился, останавливаясь на мосту. Прикурив сигарету, он ещё раз мельком глянул на парня. — Говори, как есть. — Шань, мне сейчас правда хуево. — Ты мне доверяешь? — вдруг спросил он. Хэ Тянь запнулся на полуслове и замер с полуоткрытым ртом. — Доверяешь или нет? — Доверяю, — наконец, выдохнул тот. — Так какого хуя ты пиздишь, что упал с лестницы? Он боялся услышать, зачем эти бинты. Если бы этот засранец что-то сломал, то там бы находился гипс. Перевязка была аккуратной и плотно прилегала к телу. Такое делают после операции или ранения… — Это сложно, Шань. По телефону не объяснить. Я постараюсь приехать в декабре. — В декабре? — окончательно растерявшись, переспросил рыжий. В груди что-то ёкнуло, он не ожидал эту нахлынувшую волну негодования. — Ты хер знает где, и хер знает в каком состоянии, обещаешь приехать и объяснить мне что-то в декабре?! А пораньше никак?! Может, запланируем встречу через пару лет? Он повысил голос и несколько человек обернулись, проходя мимо. Сигарета истлела до половины, Гуаньшань забыл, что надо затягиваться. — В меня стреляли, — вздохнув, спокойно ответил Хэ Тянь. — Что ты, блядь, несёшь?! — рыжий сжал телефон так сильно, что тот едва не выскользнул из вспотевшей ладони. — Я же сказал, не по телефону… Прости. Шань, я еле соображаю. Давай потом поговорим? Гуаньшань раздражённо рыкнул, скидывая звонок, и с трудом отговорил себя от идеи забросить телефон куда подальше в реку. Злость и досада будто пожирали его изнутри. На то, что этот придурок так далеко, и, судя по всему, в глубокой заднице. На то, что рыжий понятия не имеет, что у него там происходит. На собственные эмоции, которые сейчас били фонтаном. Он докурил, пялясь на экран: Хэ Тянь всё не перезванивал. А ведь раньше было иначе! Стоило сбросить, он набирал снова. Стоило послать, и этот придурок приклеивался к нему, будто магнитом. Через пару минут стало совестно. Как бы там ни было, у Хэ Тяня своя жизнь. И пусть они поддерживали связь на расстоянии, он имел полное право не посвящать рыжего в свои планы. Гуаньшань ведь даже не сообщил ему, что переехал. Мог ли он требовать чего-то большего? «Извини. Я вспылил», — написал он, затушив бычок об собственную кроссовку. Выбрасывать мусор в такой красоте казалось кощунством и потому он спрятал его в карман. «Всё нормально, поговорим завтра. Спокойной ночи», — спустя три минуты пришёл ответ. Рыжего так и подмывало спросить. Растормошить. Узнать что-то. Стереть эту кислую мину с аристократичного лица. Неужели он не заслуживал ответов? «Я правда тебе доверяю, Шань», — Хэ Тянь снова прочёл его мысли. От последнего сообщения бросило в дрожь, и ему захотелось написать что-то важное. Наверное, эти мысли были обусловлены разговором с Чжэнси. Или пивом. Или и тем, и другим. Ему не хотелось стать таким же. Роботом, живущим без радости, надежды и близкого человека, похоронив все мечты. «Не держи всё в себе. Я умею слушать», — напечатал он дрожащими пальцами. «Я знаю. Спасибо, что ты рядом». Он вчитывался в строчки ответа до тех пор, пока не начали слезиться глаза. Это было важно. Охуительно важно, и что-то новое появилось в груди после. Гуаньшань на мгновение испугался полёта собственной мысли. Острого желания оказаться рядом. Увидеть. Почувствовать. До декабря оставалось ещё три месяца, и рыжий подумал, что ещё никогда не ждал наступления зимы так сильно.
