-10-
1 мая 2020 г., 22:45
В стране с высокоразвитой репрессивной культурой, богатыми криминальными традициями и жесткой миграционной политикой может случиться всякое. И если тебя крадут, а затем незаконно удерживают на необитаемом острове в компании сумасшедшего старика — наверное, ты нужен кому-то очень влиятельному. А самое главное, при всех прочих условиях, если тебя не морят голодом и не угрожают, то ты, скорее всего, нужен ему живым.
Цзянь И догадывался: убивать его пока что не будут, даже если найдут. Но сдаваться не собирался никому. Когда моторная лодка причалила к берегу, парень уже едва чувствовал руку, которой удерживал кол возле горла одного из браконьеров. Он потребовал отвезти его в самое людное место. Мужики растерялись и, последовав настоятельной рекомендации, прямо из лодки пересели в старую машину. По дорожным указателям Цзяню удалось понять, что он, по крайней мере, всё ещё в Китае. Но где конкретно — вопрос оставался открытым.
Браконьеры своё слово сдержали: то ли решили, что он из мафии, то ли приняли за копа под прикрытием. Хотя, чтобы стать последним, он не очень-то подходил по возрасту.
В конечном счёте Цзянь И вышел из тачки на площади перед каким-то автобусным вокзалом и быстро смешался с толпой. Он выглядел как бездомный: в едва высохшей одежде, очень грязный и уставший от пятикилометрового заплыва. Ему срочно требовалось где-то перевести дух и прийти в себя.
Помощь пришла от тех, кому она, казалось, требовалась прежде всего. Бездомные под мостом возле грязного берега реки пустили его передохнуть. Он успел расспросить нескольких, где находится, и обнаружилось, что его чудом занесло на один из самых туристических островов Китая, в провинции Хайнань. Лучше, чем незнакомая страна, и ещё лучше, что не настолько далеко от дома. Парень сослался на то, что был похищен и у него нет при себе никаких документов. Ребята посоветовали купить.
Самый простой, по их словам, «переклей» стоил от двадцати тысяч юаней, цена варьировалась от количества посредников при покупке. Цзянь уточнил, что это такое. Оказалось, если кто-то терял паспорт или его крали, к примеру, вместе с сумкой, то такой документ потом доставляли за пару тысяч «умеющему человеку», и он вклеивал туда любое фото по желанию заказчика. Разумеется, продавая при этом в двадцать раз дороже.
Цзянь И полюбопытствовал, что он с таким документом сможет делать? Оказалось, не много: в связи со сложностью в изготовлении, новый паспорт будет выглядеть настоящим лишь внешне и более серьезную проверку не пройдет. Следовательно, билет на поезд или на самолет по нему не купить и на нормальную работу не устроиться. Зато по такому паспорту некоторые из бездомных подрабатывали грузчиками, отправляли своим семьям посылки, а кое-кто даже изредка снимал жильё.
Оставалось решить самую серьезную проблему. Где раздобыть двадцать тысяч юаней?
Цзянь И помылся в реке: от удушающей жары помогло, но на голову, чтобы не схватить солнечный удар, пришлось повязать какое-то тряпьё. Бездомные порекомендовали ему пойти к некоему Ли. Дав адрес, они сказали, что там он получит все необходимые средства.
Разумеется, Цзянь не верил ни в сказки, ни в добрых самаритян, направо и налево раздающих деньги несчастным беженцам. На проверку Ли оказался бандитом, который держал бордель и увлекался подпольными боями без правил. Проституткой Цзянь И быть не согласился, в пылу своего отказа сломав двум охранникам руки. Драка вышла стремительной и удачной в отношении другого предложения. Тем же вечером он получил койко-место в бараке, возможность помыться и дату первого боя.
Всё это пугало лишь поначалу, но Цзянь И вовремя «отключался» и начинал наблюдать за собой будто со стороны. Один бой сменялся другим, он дрался, получал своё, зализывал раны, проводил вечера с местной шпаной и ужинал в каких-то уличных забегаловках. Каждый день был похож на предыдущий и вскоре происходящее стало напоминать ему дни, проведённые на острове.
Среди ребят, которые входили в команду бойцов хозяина борделя, встречались самые разные личности. Некоторые стали бесплатно учить «малого», что и как. Экспресс-курс с погружением помог ему разобраться, как обращаться с оружием, как драться в замкнутых помещениях и как правильно лечить раны от всякого колюще-режущего.
Через пару недель Цзянь И составил для себя план.
Помимо белья и одежды на деньги с боёв, которые не забирал хозяин, он приобрёл себе пару телефонов: недорогой смартфон с GPS и обыкновенную звонилку, а также пару левых сим-карт.
В смартфон через общественную сеть Цзянь И закачал карты и программу по поиску попутчиков, решив, что передвигаться таким образом куда безопаснее, чем общественным транспортом. Пришлось ещё раскошелиться на довольно мощную портативную зарядку. Из одежды он приобрел стандартный комплект школьной формы государственного образца и сумку. Шампуни, зубные пасты и всё прочее и так продавались в любом ларьке.
С первой частью плана, касающейся подготовки мелочей, было легко, он продолжил работать. Но вторым шагом стояло накопление средств на приобретение документов и оружия, а это заняло определённое время.
Ему нужно было держаться в форме, побеждать и не дать себя покалечить. Цзяня обзывали шустрым малым или красавчиком: из-за последнего он периодически воевал не только на ринге, но и возле собственной койки ночью, когда парочке похотливых громил приходило в голову лечь спать рядом.
Подобная жизнь его быстро измотала. Он стал нервным и раздражительным, спал по четыре часа, частенько глотал обезболивающие и боялся, что такими темпами скоро заработает себе нервное расстройство. Однако при всём этом Цзянь И по-настоящему прочувствовал смысл выражения «человек ко всему привыкает». Не иначе, как чудом, он неизменно шёл на ринг после полуночи, а затем, в зависимости от исхода боя, на осмотр к медсестре или в душ.
На документы удалось наскрести только через полтора месяца, в течение которых Цзянь дважды прощался с жизнью. Один раз его избили до бесчувствия, и он с трудом пришёл в себя на кровати, в ужасе ощупывая тело в поисках следов изнасилования. Но помимо извращенцев среди команды бойцов были и простые люди, пришедшие в бизнес от нелегкой жизни. Его защищали, часто в обмен на другую помощь, и Цзянь усвоил правила игры.
Таким образом, услуга за услугу, парень выяснил контакт человека, занимающегося подделкой паспортов, и получил-таки заветную бумажку. У него появился шанс бежать, но неожиданно встал вопрос: куда?
Больше всего на свете хотелось домой, но он понятия не имел, какая там обстановка и что произошло со всеми друзьями, которые к тому времени уже должны были закончить школу и сдать вступительные в какие-нибудь университеты.
Цзянь И, само собой, больше беспокоил один единственный человек, к которому рвались и душа, и тело, но он чётко осознавал, что между тем веселым и беззаботным дурачком, которого запомнил Чжэнси, и человеком, которым он стал теперь, лежала поистине бездонная пропасть.
Однако лишь ему он мог по-настоящему довериться, и потому было решено возвращаться в Нанкин.
Путь от острова Хайнань до материковой части Китая пролегал через паромную переправу. Там проверяли документы, но Цзяню удалось дать взятку одному из охранников и пройти контроль без особого внимания. Он прибыл в Хайкоу, а оттуда через приложение нашёл попутчика до другого небольшого города. Передвигаясь такими несложными маршрутами, он напропалую врал, что является школьником на каникулах и направляется к родственникам в такую-то провинцию. Большинству водителей было насрать, другая половина активно участвовала в разговоре, тщательно расспрашивая о том, кто и где живёт, видимо, подозревая неладное. До Нанкина оставалось полторы тысячи километров, когда один из таких «сознательных» граждан чуть было не увёз его в отделение полиции. Цзянь чудом бежал, уговорив мужика высадить его на заправке под предлогом отлить. Он выскользнул через окно туалета и какое-то время отсиживался в заброшенном подвале, гадая, как долго он сможет так жить?
Близился конец августа. Врать о каникулах стало бессмысленно, и парень немного сменил легенду, прикидываясь, что едет от родственников домой. Маршруты с остановками отнимали время, но только так Цзянь И мог передвигаться, не вызывая особых подозрений. Во время дороги и кратких остановок было время подумать, и парень решал, каким образом выяснить личность того, кто его похитил? Из всех возможных кандидатов в помощники он сразу выделил Хэ Тяня, его старшего брата и Цю Гэ. Однако полностью доверять было можно только Тяню, остальных требовалось хорошенько проверить.
До Нанкина он добрался лишь к середине сентября. Лишённый сил, мучимый бессонницей и периодическими кошмарами, с сумкой, в которой под двойным дном хранился пистолет, он вышел на знакомую аллею возле реки Янцзы и неожиданно почувствовал, как плачет. Слёзы катились по щекам, он щурился, вглядываясь в отражения фонарей в тёмной воде, и гадал, не пройдёт ли сейчас где-нибудь вся их компашка?
На секунду представились четыре знакомых силуэта, среди которых был и его собственный. Другой Цзянь И, живущий счастливо со своей мамой, влюблённый в лучшего друга и окрылённый надеждой на светлое будущее шёл с ребятами и от души заливисто смеялся.
По голове дали чем-то тяжёлым, сумку резко потянули из рук, замечтавшийся Цзянь рефлекторно наклонился вперёд и едва не упал, если бы не предшествующие многочисленные тренировки. К удивлению незадачливых грабителей, парень не потерял сознание и даже не ослабил хват, с разворота впечатывая подошву кроссовки в чужое лицо. Другой нехороший человек успел дать ему в глаз и по касательной задел бровь. Из потасовки удалось вырваться, когда кто-то крикнул: «Полиция!».
Цзянь И дохромал к воде вниз по лестнице, переждал шумиху, смыл кровь с рук и лица. Он был живой, сумка лежала рядом. Болело вывихнутое в пылу драки плечо, немного дрожали руки и хотелось кричать, но парень уже умел подавлять в себе эти проявления слабости.
Ему оставалось совсем чуть-чуть.
Ещё на Хайнане он добыл данные о месте проживания Чжэнси. За это тоже пришлось порядочно заплатить, но информация того стоила. Цзянь И остановился возле жилого дома, кряхтя, задрал голову и посмотрел наверх, высчитывая нужный этаж. В комнате горел приглушённый свет, наверное, ночник.
Он немного напугал своим видом консьержку и та, кажется, решила проследить, куда это направлялся странный побитый школьник? Однако на разборки с ней уже не было сил.
Цзянь осторожно постучал и принялся отсчитывать секунды. До катастрофы или спасения?
Дверь довольно быстро распахнулась, и он, неожиданно для себя, не осмелился даже поднять взгляд, вместо этого уставившись на бордовые спортивные штаны и белые тапочки. Затем, ощутив, как стремительно покидают силы, Цзянь И сделал несколько шагов и уткнулся в плечо Чжэнси подбородком. От запаха, ударившего в ноздри, давно забытого и такого родного, подкосились колени, и он замер, не до конца веря в происходящее.
Чжань не произнёс ни слова, но его дыхание прервалось и Цзянь ощутил прикосновение к больному плечу. Лишь после этого он робко обнял парня в ответ.
Цзянь И наконец-то был дома.
***
— Все мы желаем жить, и поэтому неудивительно, что каждый пытается найти оправдание, чтобы не умирать. Но если человек не достиг цели и продолжает жить, он проявляет малодушие и поступает недостойно. Мы не должны забывать о нашей роли, однако иногда может показаться, будто мы пренебрегаем этим. Получается, что, задав вопрос: «В чём состоит истинное значение нашего пути?» — редко встретишь человека, который сможет дать на него быстрый и точный ответ. Сегодня Цзянь Чжимин, кажется, находился в ударе. Тянь редко слышал его речи на общих собраниях, и это была третья по счёту, однако, не менее зажигательная, чем предыдущие две. На этот раз общий сбор был экстренным, Хэ Чэн выдернул парня из постели, где он намеревался провести весь остаток вечера и думал предложить Гуаньшаню посмотреть какой-нибудь фильм. Ключица, из которой месяц назад извлекли пулю, отвратительно ныла и не давала спать по ночам. Он подсел на обезболивающие, которые иногда заменял алкоголем, благо над ним сжалились, удостоив долгим больничным. — Это происходит из-за того, что в наших умах не укрепились твёрдые принципы. Отсюда и небрежное отношение к упомянутому мной пути, — отец Цзянь И резко развернулся к слушателям. — Помните, друзья, ваш путь — это смерть. Когда дело доходит до неё, выбор быстрый и простой. Это не так уж и трудно. Будьте решительны и идите вперёд. Хэ Тянь пытался хоть немного вникнуть в суть, хотя давно понял, что Триада под руководством этого фанатика всё больше напоминала секту. Формально управление в ней было чётко поделено на сектора: его отец возглавлял часть, касающуюся охраны и силовых операций, старший брат и Цю Гэ входили в одну из групп контроля и захвата. С недавних пор в ней же числился и сам Хэ Тянь. Ему не поручали серьёзной работы, но брат взялся за его обучение. Иногда им помогал здоровяк, но после таких встреч болели все мышцы в теле разом. Раньше Тянь думал, что обладает хорошей физической формой, но, пару раз потренировавшись с Цю Гэ, он взял свои слова назад. Его отношения с братом из холодных плавно перетекли в нейтральные. Причиной тому стала болезнь отца и его нахождение в госпитале, а также то неожиданное предложение Чэна позвонить Гуаньшаню после первой перестрелки. Несмотря на гнев главы семейства, брат общению с рыжим никак не препятствовал. Он не стремился подлизываться, не пытался наладить общение и укрепить семейные узы. Но отчего-то в глубине души Тяня крепла уверенность: Хэ Чэн его понимал. Иногда в голову закрадывались подозрения: особенно в день, когда они переночевали на квартире Цю Гэ. Проснувшись утром, Тянь обнаружил их двоих, беседующих на кухне за чашкой кофе, и обомлел от того, каким расслабленным и живым выглядел его брат. Чэн смеялся чужим шуткам, и парень видел ямочки на его щеках, о которых забыл с самого детства. Лишь после он заметил, как на него всё это время смотрел Цю Гэ. Чэн называл его А-Цю, и они были знакомы больше пятнадцати лет. Почти половину жизни. Это было много, и оба наверняка немало пережили, но тут скрывалось и что-то другое. Эти двое заботились друг о друге, доверяли и хранили какую-то общую тайну. Однако Тяню ни разу не удавалось увидеть хоть одно подтверждение, что его брат с Хуа Би были вместе. Поэтому он берёг разоблачение до лучшего случая. — Господа! Вы собрались здесь ради одного! — тем временем, повысил голос Цзянь Чжимин. — С грустью сообщаю, что недавно я потерял своего единственного сына! Кто-то злонамеренно похитил его и удерживал на острове. Последний раз мальчик был замечен в Хайкоу, сошедшим с парома из Хайнаня под вымышленным именем. Его сейчас прячут, но, будем прозаичными, со стопроцентной вероятностью где-то в Нанкине. Ваша цель: доставить сына целым и невредимым в мой офис. От скорости будет зависеть сумма, которую я выплачу в качестве вознаграждения. Из деталей: парень семнадцати лет, светлые волосы, серо-голубые глаза, отзывается на имя Цзянь И. У Хэ Тяня вспотели ладони. Говорящий обо всём этом отец Цзяня смотрел ему прямо в глаза и сладко улыбался. То, с какой деловой хваткой он рассказывал о собственном сыне поразило, однако, не меньше удивил факт, что Цзянь И, по всей видимости, умудрился сбежать и скрывался! Он и не думал делать ставку на подобное! Когда Чжимин отвлёкся на чей-то уточняющий вопрос, Тянь ощутил легкий толчок в спину. Позади стоял брат. Чэн не выглядел взволнованным, хотя в его лице читалась какая-то озабоченность происходящим. Когда собрание закончилось, он отозвал его в сторону и быстро склонился к уху, чтобы прошептать. — У тебя очень мало времени. Принимай решения с умом. — О чём ты?! — Хэ Тянь вздрогнул. — Хочешь, чтобы твой друг остался в живых? — рядом с ним оказался Хуа Би, они окружили его с двух сторон, направляя к выходу. — Пойдём на улицу. На открытой парковке возле мотоцикла не было машин, Хэ Чэн остановился, пропуская друга вперёд к любимому транспортному средству, и достал пачку из кармана. Он по-прежнему не угощал Тяня сигаретой, недобро нахмурившись, когда тот потянул было руку. — С чего вы решили, что отец убьёт родного сына? — слегка обиженно пробормотал парень, чувствуя себя третьим лишним в компании старших. — А ты думаешь, наш босс отличается добрым нравом и сентиментален в отношении ребёнка, которого не видел с рождения? — Хэ Чэн невесело усмехнулся. — Ты говорил, что Цзяня спрятали на том острове! — Ну да, но почему именно отец? — Хуа Би уселся на байк, уперев локти в руль. — Это была его мать. — Какого чёрта? — Хэ Тянь окончательно запутался. — Она хотела спрятать его, потому как мальчик — очень ценный козырь для отца. Одно время тот хотел воспользоваться его присутствием для заключения выгодной сделки, но Цзыи смогла его спрятать. Теперь он в ярости, Цзыи в бегах, а сын неизвестно где, — Хэ Чэн стряхнул пепел на асфальт и замер, вглядываясь в лица выходящих из здания. — Ты можешь с ним связаться, чтобы предупредить, — начал Хуа Би. — Каким образом, если я даже не знаю его номера?! — парировал Тянь. — Зато номер Чжэнси тебе известен, — заметил Хэ Чэн. Тянь замолчал, уставившись на асфальт. Курить хотелось невыносимо: брат иногда раздражал этой своей взрослой правильностью, однако сейчас ситуация немного сглаживалась выказанным доверием. Он чуял, эти двое затевали что-то, хотя в основную часть планов его посвящать пока не собирались. В Нанкин хотелось очень сильно, а таким образом подвернулся бы повод. — Я свяжусь с Чжэнси, — кивнул Тянь. — И ещё… Брат, мне нужны билеты в Нанкин на Рождество. Хэ Чэн смерил его скептическим взглядом, затем быстро посмотрел на Хуа Би. Оба размышляли с минуту, но последний улыбнулся. — Дай ему шанс, Чэн? Брат не ответил, едва заметно хмурясь. — Эй, — Тянь слегка толкнул брата плечом. — Ладно. Билеты достану, но мне нужно время, чтобы утрясти ситуацию с отцом и как-то объяснить, почему ты едешь в Нанкин. Хэ Тянь улыбнулся, нащупывая телефон в кармане. Эта новость была самой лучшей за последнее время. После этого они поехали ужинать, и Хэ Чэн весь вечер буравил его взглядом. Под конец, перед тем как вылезти из машины возле своего дома, парень откинулся на спинку сиденья. — Я пытаюсь думать о тебе лучше, брат. Пока у меня выходит, но я не очень понимаю твои мотивы. Почему ты препятствуешь воле отца? Почему позволяешь мне общаться с Гуаньшанем? — Не ты ли говорил, что любишь его? — тихо, но твёрдо произнес Хэ Чэн. Тянь растерянно покосился в его сторону. — Не замечал в тебе сочувствия. Как и в отношении с Цзянь И, тебе, очевидно, нужно что-то, раз ты собираешься пойти в обход отца, направляя меня в Нанкин. — В чём-то ты, несомненно, прав, — согласился он. — Мы так и будем ходить вокруг да около или начнём взаимовыгодное сотрудничество? — Каковы же твои условия? — брат вдруг искренне рассмеялся. Его выражение лица напомнило Тяню дни, когда они ещё жили вместе. — Ты не трогаешь меня и Мо. Взамен, я помогаю тебе. При условии хотя бы частичного посвящения в ваш план, — парень не удержался и достал из кармана пачку сигарет. — А ещё никогда больше не запрещаешь мне курить. Потому что я всё равно не брошу и это тупо, не давать мне делать этого в твоём присутствии. — Идёт, брат, — Хэ Чэн повернулся к нему и протянул ладонь. Наверное, оба улыбнулись друг другу впервые за десять лет. И было что-то странное в этом рукопожатии: предчувствие перемен, радость от предвкушения встречи с Гуаньшанем и страх. Страх, хватающий за горло всякий раз, когда он думал о деле, которое собирался начать по прибытии в Нанкин. Он поклялся, что найдёт того, кто убил его мать.
