-12-
7 мая 2020 г., 17:58
Рыжий, видимо, ушёл на работу рано утром и решил не будить Хэ Тяня. А тот впервые за долгое время уснул так крепко, что проебал чужой уход и почти всё время до обеда.
Поэтому в данную минуту он лежал, слегка обалдело уставившись в потолок.
Это было прекрасно и одновременно немного страшно. Тянь находился в его кровати, погружённый в его мир, мог наслаждаться запахом и уютом безо всякого зазрения совести. Потому что рыжий позволил.
В небольшой комнате радовала каждая мелочь. При свете дня Тянь с какой-то почти ребяческой радостью прижимал к себе подушку и часть одеяла, зажав последнее между ног, и с любопытством разглядывал обстановку. Почти крохотная в его понимании комнатка разделялась на жилую и кухонную зоны небольшой перегородкой-ширмой, на которой висела толстовка Гуаньшаня. На приоткрытой двери в ванную было наброшено полотенце (наверное, ещё влажное после душа?). В углу около окна стояло кресло с гитарой и какие-то книги.
Хэ Тянь всё же заставил себя вылезти из уютной постели и прошёлся к кухне. Он предполагал поставить чайник и выпить кофе, а потом позвонить рыжему и поинтересоваться, где ключи. Не мог же этот засранец бросить его взаперти, как принцессу в башне? Его развеселило такое сравнение.
На маленьком кухонном столике внезапно обнаружилась тарелка, прикрытая салфеткой. Тянь осторожно приподнял край ткани и его улыбка стала ещё шире. Там лежала половинка сэндвича с ветчиной и салатом. Никакой записки, но посыл и так был ясен…
— Спасибо, — в очередной раз пробормотал растрогавшийся парень и щёлкнул кнопкой электрического чайника.
Ему нужно было рассказать рыжему очень многое, и предстоящая беседа пугала вариантами развития событий. На дворе Рождество, а он собирался огорошить Шаня таким количеством деталей и подробностей, что, наверное, было бы проще свалить из его жизни навсегда.
Гуаньшань был хорошим. Слишком хорошим для такого ублюдка, как он.
Хэ Тянь вспомнил ночной кошмар. Новый, в копилку к остальным, включающим пожар на яхте, собаку, которую он так и не смог спасти из горной реки, своё первое убийство… В этот раз снилась пуля, пущенная ему прямо в грудь, когда он уже прощался с жизнью.
Шань понятия не имел обо всём этом, но волшебным образом успокоил его.
«По моим вещам не лазай, руки оторву. Если надо куда-то пойти, ключ в корзинке возле входной двери», — прочёл он в уведомлении на экране смартфона.
«И тебе доброе утро, малыш», — Тянь закусил сэндвичем и усмехнулся, представляя, как рыжий покраснел. Наверняка слился с цветом своих волос, и кто-нибудь из поваров уже поинтересовался, в чём дело.
«После работы надо в магазин, у меня в холодильнике пусто», — игнорируя предыдущее сообщение, написал Шань. — «Ты надолго приехал?» — прибавил он следом, словно сомневаясь.
«Надеюсь, что да», — оптимистично ответил Хэ Тянь. — «Я могу тебя встретить возле работы. В какой магазин пойдём?»
Всё казалось глупым и волнительным одновременно, но улыбка не сходила с его лица. В их общении исчезла агрессия, хотя подколы остались. Тянь не помнил, когда наступил переломный момент, и рыжий начал беспокоиться за него, выражая эмоции в открытую? Они сблизились: оба почувствовали это и теперь немного смущались. Шань сильнее, но Хэ Тянь не меньше, потому что впервые в жизни понял, насколько сильно привязан к другому человеку.
Они договорились встретиться возле супермаркета в четыре часа. Рыжему повезло: перед Рождеством некоторых работников ресторана отпустили пораньше и он, как новичок, оказался в числе счастливчиков, получивших двухдневный отгул.
Религиозный смысл Рождества в Китае почти выветрился. Здесь это никогда не было тихим семейным праздником, как в голливудских фильмах, скорее, походило на настоящий разгул: нечто среднее между Новым годом и Днём святого Валентина. Народ бродил по ресторанам и ярмаркам, по кинотеатрам и караоке, выпивал и закусывал, где только мог. В парках было битком, люди катались на коньках, закупались шмотками в торговых центрах, искренне полагая, что Рождество для того и было придумано, чтобы лишний раз повеселиться.
Шань заметил его возле дверей магазина и подошёл, недовольно кутаясь в лёгкую куртку.
— Чего не оделся теплее? — проворчал он, разглядывая кожанку Хэ Тяня и шарф.
— На себя посмотри, уши красные, — усмехнулся тот и поспешил за ворчуном в недра продуктового рая.
Бродить за ним, сосредоточенно толкающим тележку, было одно удовольствие. Хэ Тянь бесил, отвлекал, прикалывался с продуктами, дёргал его за куртку… Прямо как с цепи сорвался. Возможность прикасаться к рыжему, чувствовать его запах, слышать голос вживую, всё действовало, как наркотик.
Тянь на мгновение задержался перед полкой с пивом в алкогольном отделе.
— Бери это, — он сунул ему в руки упаковку с любимым хейнекеном.
— Ты охерел? Дорого! — проворчал рыжий.
— Я заплачу, Шань, ну оно же лучше того пойла…
— Мне твои деньги не нужны! — возмутился парень.
— Мне они тем более не нужны! — заржал Хэ Тянь. — Давай всё потратим, а?
Гуаньшань что-то фыркнул, но упаковку из тележки так и не убрал. Пользуясь случаем, Хэ Тянь потянулся к бутылкам с виски. Он заприметил ту, с индюшкой, которую пил Хуа Би и которую пробовал он сам. Рыжий скептически изогнул бровь, указывая на ценник.
— Это как подарок, — улыбнулся Тянь.
— К тем, ультратонким? — вдруг прямо спросил Шань, и парень не нашёлся с ответом.
Наверное, это было дерзко и глупо, и ему стоило дважды подумать, прежде чем представлять презервативы в качестве подарка на Рождество. Он раскрыл было рот, как вдруг заметил, что рыжий уже ушёл вперед, оставив Хэ Тяня в лёгком замешательстве.
В его вопросе не прозвучало упрёка или ему показалось?
Они поделили покупки на кассе, и Гуаньшань запретил платить за продукты, отодвинув в сторону только алкоголь. Им повезло, в спешке кассир даже не попросила у них удостоверений личности, хотя Хэ Тянь был готов показать фальшивое, купленное в Гонконге на первые заработанные деньги.
Уже дома рыжий загрузил его работой, и Тянь, немного ошарашенный тем, что его запрягли чистить картошку, лишь молча выполнял рутинную деятельность, прислушиваясь к какому-то рождественскому шоу по телику.
В квартире царила странная атмосфера: он никогда не чувствовал себя так раньше. Было уютно и тихо, они изредка сталкивались локтями и бёдрами из-за тесноты, но Гуаньшань был слишком занят нарезкой и тушением мяса. Хэ Тянь периодически поглядывал на него и замечал, как тот улыбается шуткам из телевизора.
— Как мама? — тихо спросил он, когда рыжий ополоснул руки и потянулся к открытой банке пива на кухонном столике.
— Нормально, я навещаю её каждую неделю.
— Хорошо, и куда тебе столько картошки? — он уставился на кастрюлю, заполненную очищенными клубнями.
— А ты, что ли, жрать не будешь? — Шань кивнул на плиту. — Разрежь каждую напополам и поставь вариться.
У Хэ Тяня не нашлось возражений. Ему было восхитительно спокойно рядом и хотелось, чтобы этот вечер вообще никогда не заканчивался. Он и не помнил дней, когда мог заниматься подобной хернёй, не испытывая при этом ненависти ко всему живому. Разумеется, дело заключалось в человеке рядом: именно с ним он был готов заниматься чем угодно.
Шань потрясающе готовил мясо. Он вообще много чего делал потрясающе, и Тянь понял это только сейчас. Спустя полгода вынужденного общения онлайн, он начал видеть, чего не замечал раньше, и ценил каждую прожитую в этот день секунду.
— Вкусно, — он улыбнулся, а затем рыгнул и рассмеялся, отодвигая от себя пустую тарелку.
Шло уже третье по счёту пиво. Ему было хорошо, но немного жарко, из-за того, что они сидели слишком близко к плите.
— Можно одолжить у тебя футболку? — поинтересовался он.
— На фиг? — Гуаньшань вытер рот тыльной стороной ладони.
— Могу и без одежды сидеть, если что, — Тянь принялся стаскивать с себя водолазку.
— Ладно-ладно! — рыжий пулей вскочил и унёсся к шкафу. — Что за херня? — он бросил в него что-то чёрное. — Ты приехал без чемодана!
— Ага, — Хэ Тянь поймал ткань и не без удовольствия отметил, что Шань рассматривал его плечи.
— И остановиться тебе было негде?
— Так точно, — он улыбнулся и замер, так и не одевшись. Шань нахмурился, видимо, собираясь что-то сказать.
— Повернись, — тихо попросил он. — Ну, посмотреть… татуировку.
— А, точно! — радостно отозвался Тянь, подорвавшись со стула и больно ударившись коленкой об угол столика. — Блядь! — выругался он, но рыжий ничего не ответил, приблизившись.
— Ничего себе, — Хэ Тянь услышал, как тот сглотнул, а затем ощутил восходящий поток тёплого воздуха.
Неужели собирался коснуться?!
— Больно было? — пальцы прошлись по линии рисунка, исчезая на лопатке.
Тянь резко повернулся, и рыжий отпрянул.
— Неприятно, но терпимо, особенно, когда в последний раз.
— Несколько раз кололи? — переспросил он, уставившись парню куда-то в плечо.
— Конечно, это же сложный рисунок. Сначала наносится контур, потом раскрашивают. Усиливают яркость цветов…
— А это? — палец рыжего замер возле шрама на ключице. Он тяжело дышал и, почему-то Хэ Тянь был уверен: боялся. Какой-то частью разума Гуаньшань понимал, что знать обо всём этом ему не следовало.
Вздохнув, Тянь спокойно отошёл в сторону и оделся. Счастливый момент омрачился воспоминаниями, он сел обратно на стул и потянулся к пакету из супермаркета.
— Для этого нам понадобится кое-что покрепче.
Наверное, это прозвучало слишком пафосно, но Хэ Тяню крепкий алкоголь был необходим по многим причинам.
***
Цзянь И смотрел по сторонам и хмурился. Веселая встреча одноклассников обернулась для него кошмаром, причём добровольным. Смотреть на улыбающиеся лица тех, кого он давно уже успел забыть, было сущей пыткой. Отвечать что-то, выпивать, закусывать и вести себя, как ни в чём не бывало, — Цзянь чувствовал себя роботом на супер высокотехнологичном выступлении. То ли дело Чжань Чжэнси! Сдержанный, в меру жизнерадостный, дохуя привлекательный молодой человек, с не менее симпатичной подружкой, на которую пускали слюну практически все сидящие вокруг лица мужского пола. Ему было противно, но что поделать? С тех пор, как Цзянь И вернулся в Нанкин, прошло три месяца, и многое изменилось. Хэ Тянь связался с ним через Чжэнси, запретил светиться на публике, велел залечь на дно и ждать вестей от старшего брата. Цзянь был только рад, ему нужен был повод сбежать из квартиры, в которую он, по горькой иронии так стремился попасть. Смотреть на Сяо Хой, мечущую в его сторону настороженные взгляды в их первую встречу, было невыносимо. Лучше самому. Цзянь И думал, одному станет легче, ведь он почти привык к одиночеству на том острове. Но побыть наедине с собой не дали. Появился Цю Гэ, возобновились тренировки. Парень переехал жить к нему на служебную квартиру. Фактически здоровяк появлялся здесь лишь по выходным, забить холодильник продуктами. В остальные дни он заезжал за ним на мотоцикле, и они выдвигались в спортзал. Иногда это был бассейн, иногда какой-нибудь центр боевых искусств. Но везде всегда было безлюдно, как после апокалипсиса. Чжань Чжэнси почти перестал с ним разговаривать, лишь изредка писал, но диалог не получался, выходило лишь слабое «Как ты?» и разговор о погоде. Цзянь И подал документы в университет, где учился Чжань, но сделал это под вымышленным именем. Хэ Чэн передал ему новенькие, самые настоящие документы. Однако посещать учебное заведение не дали и пришлось довольствоваться подготовкой к занятиям онлайн. Эта рождественская встреча стала первым побегом Цзяня, и он честно надеялся, что она принесёт ему хоть какое-то расслабление. Однако парень не учёл, что в присутствии человека, которого любишь, ощущения не сравнимы с теми, которые испытываешь в одиночестве. Казалось, он начал забывать, но стоило увидеть эти глаза и улыбку, услышать глубокий, будто обволакивающий изнутри голос… Цзянь И не выдержал и решил, что пока его не хватился Цю Гэ, собиравшийся куда-то к родственникам, лучше всего в данной ситуации тупо напиться. Хотя бы залить мозги алкоголем и не думать обо всей этой херне… Ему объяснили, чьим сыном он являлся и почему его родная мать не может его видеть. Хэ Чэн старался быть откровенным, однако, Цзянь И видел: тот скрывал самую важную часть информации, ограничиваясь лишь просьбой отнестись к ситуации с пониманием и извлечь выгоду из тренировок. Они его берегли. Охраняли от ужаса, который, якобы, собирался учинить над ним отец. Цзянь И было плевать, он никогда не видел этого человека: ни единой струны в душе не было задето при его упоминании. Однако, когда Хэ Чэн заметил, что общение с Чжань Чжэнси следовало свести на нет, Цзянь вздрогнул. В груди заболело, а в лёгких будто резко исчез весь воздух, но он решил, что, может, это и к лучшему. Ведь любимый человек уже нашёл своё счастье и обустроил быт. Его ждало светлое будущее и счастливая семья… А Цзянь И ждало хер знает что. Полная непредсказуемость событий и жалкие попытки объясниться Чжань Чжэнси провалились на корню. Они были как из разных миров. Два противоположных полюса, которым было хорошо вместе без забот, когда они были детьми. А теперь… Он и не заметил, как все начали расходиться, только напрягся, ощущая твёрдое прикосновение чужой ладони к плечу. — Пошли, — голос принадлежал Чжэнси, и парень на мгновение вынырнул из «пьяной комы», оглядываясь. Сяо Хой рядом не было. В зале кафешки, где они расположились, остались лишь пара официантов и уборщики. Пахло хвоей, кругом мерцала рождественская иллюминация, от которой почему-то заслезились глаза. — Она уехала, — ответил Чжань на ещё толком не сформировавшийся вопрос. — Идём, провожу тебя до метро. Цзянь подчинился, потому как соображалось ему весьма хреново. Худшее, что могло бы с ним случиться в таком состоянии, — если бы он заснул пьяным в метро. Тогда его бы обворовали какие-нибудь бомжи. Вряд ли Цю Гэ будет рад искать его наутро по всему городу. Только поэтому парень, шатаясь, следовал за Чжэнси. Сознание то и дело ускользало. Он бормотал сумятицу, задевал прохожих и двери магазинов на улице, то и дело зачем-то норовясь попасть внутрь. Затем закрывал глаза и вдруг обнаруживал себя в другом месте. Чжэнси дергал его за капюшон и направлял, как маленького. Какую-то часть сознания подобное возмущало, но противиться не было сил. А потом он почувствовал, как Чжэнси коснулся его губ кончиками пальцев и позвал так ласково, что на глаза невольно навернулись слёзы. В метро он уснул, с трудом сообразив заранее сказать адрес. Лишь доля секунды ушла на понимание, что это всё, возможно, огромная ошибка, и Цю Гэ будет не рад узнать, кто побывал на его служебной квартире… — Ещё раз так напьешься — не буду брать тебя на вечеринки, — разобрал он, когда они переступили порог. Затем потолок с полом поменялись местами, и он, вроде бы, завалился на диван. Наверное, нужно было рассказать обо всём ещё раз? По крайней мере оправдаться, чтобы не быть говнюком в глазах Чжэнси и выслушать его. Надоело это неведение… — Ты мне не веришь… — прошептал Цзянь И. — Пусти, схожу за водой, — Чжань попытался встать с дивана. — ТЫ ДОЛЖЕН МНЕ ВЕРИТЬ! — парень обхватил его поперёк живота и, не рассчитав силу, потянул на себя. Чжэнси упал на подушку рядом. Шапка сползла Цзянь И на нос, и стало очень жарко. Он сообразил, что они так и не сняли верхнюю одежду. — Не трись об меня… — пробормотал Чжань. Парень отодвинулся, не отпуская его. Он боялся даже одной рукой поправить шапку, чтобы Чжэнси ещё немножко полежал рядом. — Останься со мной… Пожалуйста, — промычал он, проваливаясь в сон. Он не знал, возымели ли его слова хоть какое-нибудь действие, когда проснулся от дичайшей жажды и головной боли. Последняя заставила свесить ноги с дивана и согнуться пополам, пережидая приступ. Он дышал очень осторожно, борясь с распирающей пульсацией где-то в висках и пытаясь оценить происходящее. Кто-то раздел его. Он лежал в одних трусах под пушистым пледом, рядом с диваном стояли пустой тазик и бутылка воды. На кухне раздался шорох. Цзянь И, всё ещё немного не понимая, что произошло, тихо поднялся на ноги. Рефлексы взяли своё. Не зажигая свет, он прокрался к арке, ведущей из кухни в гостиную, и вытянулся по стенке, напряженно прислушиваясь. Кто-то сидел за столом и пил воду. Ему вдруг стало жутко. Он оценил расстояние до полки шкафа, где Цю Гэ держал пистолет. Оружие было в квартире повсюду, если знать, где искать. Едва слышно ступая, Цзянь И прокрался к шкафу и нащупал нужную коробку. Вытащив пистолет, он аккуратно вытер пот со лба тыльной стороной ладони: из-за похмелья и нервов с него начало лить градом. Когда ушёл Чжань Чжэнси? Запер ли он квартиру? Мог ли кто-то за ними следить? На кухне кто-то тихо прокашлялся. Зашумела вода, звякнула какая-то посуда. Цзянь И пересек коридорчик, разделяющий гостиную и кухню в три шага, удерживая пистолет на вытянутой руке. Он вступил в арочный проём, одновременно с этим возводя курок, готовый выстрелить в любую секунду. — Цзянь И… — прошептал Чжэнси, замирая посреди кухни. Стеклянный стакан, который он только что помыл, выскользнул из рук и со звоном разбился о каменный пол. — Твою мать, — парень выдохнул и опустил пистолет, только сейчас соображая, как у него всё это время дрожали руки. Он бы попал куда угодно, но не во врагов. Головная боль немного стихла, он сфокусировался на осколках, разбросанных по полу, чтобы немного перевести дух. — Какого чёрта? — вдруг подал голос Чжэнси. — Что прости? — Какого чёрта ты угрожаешь мне пистолетом, когда я дотащил тебя до квартиры в полубессознательном состоянии?! — Я не угрожал, — устало ответил Цзянь И. — Что это было, блядь? Откуда у тебя оружие?! — Я же говорил, что меня похитили! Это для самозащиты! — огрызнулся парень. Объяснять что-либо расхотелось, горло захлестнула горькая обида. Чжэнси затих, а затем сел на корточки и принялся собирать осколки тряпкой. Цзянь достал веник и совок, но парень отверг его попытку помощи. — Ну и катись! — вдруг взвился Цзянь. — Весь такой правильный! Я сам убрать могу! Иди к своей драгоценной Сяо Хой! Катись к чёрту! Живи своей жизнью!!! Чжань поднялся и швырнул тряпку в раковину. — Я уйду! — процедил он. — А ты продолжай скрывать всё, что происходит с твоей жизнью! Для меня же так будет лучше, правда? — Я ничего не скрывал! — глаза Цзянь И стали горячими от подступающих слёз. — Я всё тебе рассказывал, а ты не верил! Я говорил только правду! Я ВСЕГДА ГОВОРИЛ ТЕБЕ ПРАВДУ! Чжэнси тяжело вздохнул и посмотрел на него в замешательстве. Цзянь опустил взгляд и вдруг заметил, что парень порезался об осколок. — У тебя кровь! — он схватил его руку и пустил холодную воду, подставляя ладонь под струю. — Дебил, и как умудрился, — пробормотал он, сглатывая ком в горле. — Это же ты написал письмо перед тем, как исчез? — Какое к чёрту письмо? — прошептал Цзянь И. Он выключил воду, когда кровь прекратила течь из пореза. А затем, повинуясь сиюминутному порыву поднёс палец Чжэнси к губам и осторожно поцеловал. — Письмо, в котором ты попрощался… — Чжань ошарашенно следил за его действиями. — Я ничего не писал, Сиси. Меня забрали. И я уже говорил, где я был… И если бы ты прислушался с самого начала… — он всё еще не отпускал его ладони. Кровь пошла снова и на этот раз попала Цзянь И на пальцы. — Когда ты исчез в первый раз, — вдруг едва слышно начал Чжэнси, — помнишь, что я тебе сказал? — Что не простишь, если это произойдёт ещё раз, — ответил Цзянь, глядя на кровь. Он хотел обнять его. Прижать к себе и поцеловать крепко-крепко, а потом убежать вдвоём далеко-далеко. Но реальность била в лицо… — Сиси, — он поймал взгляд Чжэнси и сделал шаг ближе, крепко стискивая его ладонь. — Если бы я мог… Я клянусь. Всё это время… я хотел сбежать и оказаться рядом с тобой. Я нашёл способ… и первым, кого я увидел, когда вернулся, был ты… — Идиот, — глаза Чжэнси тоже покраснели, он смотрел на него, не мигая. — Какой же ты идиот, Цзянь И. — Я знаю, — ответил тот, глотая слёзы, а затем потянулся вперед и обнял парня так крепко, как мог. — Прости меня… — Давно простил, — ответил Чжэнси, с силой прижимая его к себе. — Расскажи мне всё, Цзянь И. Расскажи всё, что с тобой происходило.
