-14-
19 мая 2020 г., 07:03
Хэ Тянь проснулся от дикой головной боли. Такое с ним творилось впервые: виски сдавливало, словно кто-то ежесекундно стягивал его черепную коробку позади стальным обручем. Из-за малейшего движения тело отзывалось ноющей болью, и на секунду даже стало по-настоящему страшно, вдруг он умрёт?
Открыв глаза, парень сощурился от яркого солнечного света, падающего из окна прямо на подушку.
— Тише, не дёргайся, — сказал кто-то слева. — У тебя жар.
Хэ Тянь узнал знакомый голос и с трудом восстановил картину вчерашней ночи.
— Выпей, — Гуаньшань поднёс к его губам чашку. — Это от температуры.
Дождавшись, пока Тянь слегка приподнимет голову и сделает несколько глотков, рыжий аккуратно промокнул его губы мягким полотенцем и отошёл к кухне. Послышался шум воды и звон посуды.
— Я тебе другую футболку одолжил, — зачем-то сказал он, вернувшись.
— Из-за тебя, придурок, стирки только прибавилось, — передразнил его Тянь и слабо улыбнулся.
— Именно, а теперь спи.
Он не был уверен, но, кажется, в голосе рыжего не прозвучало недовольство.
— А ты? — парень осторожно повернул голову, приоткрыв один глаз.
— А я поеду к маме. Сегодня обещал, — ответил Шань, встав с кровати. — Буду вечером. Если надо, пульт от телека где-то под кроватью. И убирай за собой, не разводи срач…
— Хорошо, малыш, — Тянь улыбнулся, с облегчением прикрывая глаза, и улёгся поудобнее. Тёплое, сладко-кислое лекарство приятно согрело горло.
Кровать снова прогнулась под чужим весом. Рыжий резко наклонился в его сторону: в нос ударил знакомый аромат (Хэ Тянь зачем-то вспомнил, как нюхал его дезодорант после душа и с извращенным удовольствием мазал им подмышки).
— Хватит меня так называть! — от него пахло мятной жвачкой. Крышесносный коктейль, Тяню вмиг захотелось, чтобы прошли слабость и головная боль.
Открыть глаза, увидеть его таким: красивым в любимой жёлтой олимпийке, с аккуратно уложенным ёжиком рыжих волос. Притянуть к себе и стиснуть, упиваясь запахом до умопомрачения. А потом целовать всего, от макушки до кончиков пяток, вылизывая в особо чувствительных местах…
— Как тебя звать ласково? — шёпотом поинтересовался он, сокрушаясь, что не может даже толком пошевелиться.
— Очень просто, — прошипел он. — Гуаньшань… У меня имя такое.
— Ма-лыш, — по слогам произнёс парень и усмехнулся в ответ на чужое тихое рычание.
— Придурок, — рыжий фыркнул и аккуратно коснулся его лба, забирая волосы пальцами назад.
— От придурка слышу, — Тянь успел мазнуть губами по чужому запястью, и парень резко одёрнул руку.
— Спи, — серьёзно велел он, вставая.
Хэ Тянь послушался хотя бы потому, что начало действовать лекарство. Однако ему то и дело мешали беспокойные мысли: он то проваливался в подобие дрёмы, то выныривал от воспоминаний о ночном разговоре. Вздрагивал от шорохов, которые издавал старый дом. Где-то этажом выше слышался оживлённый смех, рождественские попойки, видимо, находились в самом разгаре.
Наверное, это было хорошее Рождество. С учётом того, что Хэ Тянь по-прежнему лежал в его постели, закутанный в его одеяло, даже несмотря на температуру. Последним, что он услышал перед тем, как окончательно забрал сон, был хлопок пробки из-под шампанского и чей-то свист.
— Тянь, — кто-то легонько потряс его за плечо. — Надо поесть. Вставай.
— К-который час? — он с трудом разлепил пересохшие губы. — Пить хочу…
Хрустнула пластиковая бутылка воды: он ощутил гладкую поверхность под пальцами. Гуаньшань подтолкнул его со спины, помогая сесть.
— Одиннадцать уже. Ты всё это время спал? — на нём уже была домашняя одежда. В комнате вкусно пахло, кажется, на плите что-то готовилось.
— Ага, — Хэ Тянь отпил почти половину и перевёл дух.
— Как самочувствие?
— Лучше, — утвердительно ответил он, пересекаясь с рыжим взглядом. — Как прошло у мамы?
— Нормально. Я поговорил с ней и завтра могу поехать к отцу. У неё было право визита, но я уломал передать его мне.
Тянь дёрнулся, как от удара током. Он слабо помнил последние детали разговора, но Шань совершенно точно просил рассказать обо всём ещё раз.
— Слушай, — начал было рыжий, но парень его прервал.
— Я не верю, что это сделал твой отец.
— То есть? — он замер, удивлённо распахнув глаза.
— Не верю, что он виноват. Я хочу вытащить его из тюрьмы.
Гуаньшань нахмурился, комкая в руках что-то: Тянь разглядел кухонное полотенце. Одновременно с этим на плите забулькала и зашипела кастрюля, прикрытая крышкой.
— У тебя там кипит, кажется, — Хэ Тянь указал направление, и рыжий выругался, метнувшись к кухне.
Он встал следом за ним, разминаясь. Тело будто кто-то набил ватой: ноги еле передвигались, в голове гудело, а в груди было странно пусто. Тянь уселся за кухонный стол, уперев подбородок в ладонь и на секунду задумался.
— Ты же сказал — мой отец был последним, кто видел твою маму на яхте, — начал рыжий, не поворачиваясь и колдуя у плиты.
— Я не успел договорить, — мрачно ответил Тянь, рассматривая плитку на полу. — Есть кое-что, не вписывающееся в историю моего отца. Он обвинил твоего во всех смертных грехах, само собой, ослеплённый горем и ревностью. Он вспыльчивый, этого не отнять, — парень горько усмехнулся, проводя параллель с самим собой. — Однако, когда я расспросил об этом Хэ Чэна, тот поведал мне кое-какие детали…
— Что именно? — рыжий поставил перед ним на стол тарелку с дымящейся лапшой в ароматном бульоне.
— Твой отец и моя мать… они дружили.
— Дружили, — недоверчиво повторил Шань.
— Ага, по словам брата, мама очень интересовалась готовкой и часто обращалась к нему за рецептами…
— Ты делаешь вывод на основании слов брата? — Шань нервно закусил губу. — Не было даже расследования! В один прекрасный день в ресторан ввалились какие-то люди, начали всё крушить… А потом приехала полиция, и отца увезли. Я был там, Тянь, — он встретился с ним взглядом. — Прятался в подсобке и дрожал от страха. А потом мама увезла меня в больницу, потому что я поранился о разбитую посуду, пока убегал.
— Это, вероятнее всего, были люди моего отца. После событий на яхте последовали похороны. У него было время всё обдумать, накрутить себя. Возможно, послушать кого-то… плохого.
— Почему ты так уверен в невиновности моего отца? — возмущённо выпалил рыжий. — По твоим вчерашним словам и не скажешь, что всё было так сказочно!
— Потому что я верю своему брату, — отрезал Хэ Тянь. — Мне нужно во всём разобраться, но он не посвящает меня в детали. После того случая… ну, когда в меня стреляли… Он и вовсе замолчал. Однако на вопрос об отношениях твоего отца и нашей матери Чэн дал однозначный ответ. Нет. Мо Юнкан непричастен к её смерти. И я в это верю, тут что-то ещё…
Гуаньшань прекратил хмурить брови и кусать губу. Вздохнув, он посмотрел на нетронутую тарелку.
— Поешь.
— Я правда хочу во всём этом разобраться, Шань, — парень взялся за палочки и осторожно втянул в себя небольшую порцию лапши. — Опять вкусно… Блядь, как же охренительно ты готовишь!
То ли из-за лекарства, так быстро поставившего на ноги, то ли от двенадцатичасового сна, — Хэ Тянь ощутил прямо-таки зверский голод. Он настолько увлёкся едой, что не заметил, как Гуаньшань встал и открыл холодильник.
— Завтра утром поедешь со мной? — спросил он наконец отвлекая Хэ Тяня от божественной на вкус пищи.
— Ефтественно! — ответил он с полным ртом.
— Правда, они нас двоих внутрь не пустят, — рыжий вернулся за стол с банкой пива. — Э! Тебе нельзя! — буркнул он в ответ на заинтересованный взгляд Тяня. — Нужно решить, что я буду у него спрашивать.
— Имя корабля, — Тянь вытер рот салфеткой. — И порт, откуда они выплывали.
— Думаешь начать с этого? — Гуаньшань сделал несколько глотков.
— Нужно узнать про всех, кто там был. Списки пассажиров, свидетели. Я постараюсь ещё потрясти брата или Цю Гэ. Может, мне дадут хорошего информатора. В Триаде все до хуя скрытные, но я докопаюсь до правды.
— Вдруг это действительно мой отец? — рыжий поёжился. — Всю жизнь считал его хорошим человеком. Ставил себе в пример и…
— Он хороший человек, Шань. Как и ты, — серьёзно заметил Хэ Тянь. — И я хочу это доказать.
— Спасибо… — выдохнул парень, неловко отведя взгляд.
Повисла пауза, которую Тянь решил заполнить, шумно допив остатки бульона из миски. Было неудобно ляпнуть что-то лишнее, а при воспоминании, что вчера он признался ему в любви, стало не по себе. Всё их общение бесконечно балансировало на грани. Иногда Хэ Тяню даже начинало казаться, что рыжий его просто терпит, и что никакого намёка на дружбу не было никогда…
— Как насчёт кино? — вдруг подал голос Гуаньшань.
— Я согласен! — Хэ Тянь с готовностью закивал.
Они опять оказались в одной кровати. Правда, перед этим рыжий загнал его в душ и выдал очередную чистую одежду. Это было даже смешно: его боксеры немного жали, а футболки смотрелись так, словно Тянь участвовал в конкурсе на самое лучшее обтягивающее бельё. Но он с радостью мирился с таким положением дел. От мысли, что Гуаньшань заботился о нём из элементарной вежливости становилось совсем тоскливо.
— Ты тоже это ненавидишь? — спросил вдруг рыжий, когда начались вступительные титры.
— Ненавижу что? — парень сразу же оценил разделявшее их расстояние: вроде, лежал не слишком близко.
— Неловкое молчание. Почему людям обязательно нужно сморозить какую-нибудь херню, лишь бы не чувствовать себя не в своей тарелке?
— Не знаю. Хороший вопрос, — Тянь усмехнулся. — Я не особенно люблю разговаривать с кем попало.
— Когда можешь просто заткнуться на минуту и с наслаждением разделить с кем-то тишину, тогда и понимаешь, что нашёл по-настоящему особенного человека… — пробормотал Шань, делая звук чуть погромче.
— Я тебя понял, — Тянь рассмеялся и довольно замолчал.
Они смотрели фильм, ни о чём не разговаривая и даже не переглядываясь. Впервые так тихо и спокойно. С рыжим всегда было по-своему уютно, хотя раньше это выражалось в другом, ведь они срались на чём свет стоит. А теперь вот, могли просто быть вместе.
Это было здорово. Вместе.
Хэ Тянь не особенно следил за сюжетом, прокручивая в голове случившееся за последние несколько дней. Кажется, он уснул, потому что, прикрыв глаза, в следующую секунду очнулся, а герои фильма находились уже в другом месте.
— Спишь? — рыжий повернулся к нему: в квартире царил полумрак, и потому на его лицо падал лишь свет от телика. В глазах отражались блики от многочисленных выстрелов.
— Засыпаю, — Тянь улыбнулся ему ласково, понятия не имея, как уместить во взгляд всю нежность, которую он в эту минуту испытывал?
— Я досмотрю, ничего?
— Хорошо, — он сполз по подушке ниже, укладываясь.
Рыжий поёрзал, не зная, куда деть руку, а затем осторожно, будто боясь обжечься, коснулся ею плеча Хэ Тяня. Тот замер, сгоняя с себя всякий морок и не зная толком, что последует дальше. Возможно, это был их последний спокойный день перед тем, как начнётся расследование. Хотелось впитать в себя всё до капли.
Он подвинулся, утыкаясь носом в чужое бедро, позволил себе коснуться его кончиками пальцев, а сам едва ли не задрожал. ТАК близко он ещё никогда не был.
Ладонь рыжего не исчезла, напротив, Тяню показалось, что она расположилась увереннее. Тепло передавалось через одеяло, и его плечо уже горело, но он бы отдал что угодно, лишь бы пролежать так весь остаток ночи.
— Спи уже, — услышал он чуть охрипший голос. — Хватит ёрзать.
Улыбка была готова разорвать его лицо напополам.
***
Ему стало тяжело дышать. От буквальной близости Чжань Чжэнси плыло в глазах, а бедное сердце и без того заходилось, в который раз сбиваясь с ритма. — П-поцелуй, который был в коридоре? — заикаясь, уточнил он. — А были другие? — Чжэнси тихо хохотнул, не разрывая зрительного контакта. — Может, в моих мечтах, — Цзянь И нервно усмехнулся и собрал волю в кулак, пытаясь если не сосредоточиться, то хотя бы не расплыться перед Чжанем счастливой лужей. Между ними явно происходило что-то. Впервые за столь долгое время Сиси начал разговор сам, без единого намёка со стороны Цзянь И, и тот не знал, радоваться ему сейчас или бояться. — Знаешь, я хочу быть с тобой честным, — Чжэнси немного отстранился и потупил взгляд. — Между нами что-то было, и я до сих пор не знаю, как это понимать… То есть, я понял, что ты чувствуешь! И я знал это, подсознательно, очень давно, только… — он запнулся, нахмурился, и Цзянь И в ужасе вцепился в ткань собственных спортивных штанов. — Блядь, почему так сложно?! — возмутился Сиси и посмотрел на него с каким-то обречённым отчаянием. — Между нами было что-то, — глухо повторил за ним парень, вздыхая. — Было. — Не совсем, — Чжэнси выдержал паузу, словно набираясь смелости. — Я не говорил тебе, Цзянь И, но я тоже чувствовал. Это всё… очень непросто. — Почему? — он с грустью посмотрел ему в глаза. — Разве так непросто разобраться в чувствах? — Поверь мне, очень непросто, — Чжэнси схватился за пиво, как за спасательный круг. После нескольких шумных глотков он уселся поудобнее, скрестив ноги. — Или я такой тупорылый баран. — Не баран, — Цзянь И присоединился к распитию. — Всё дело в том, что я парень. — Знаешь, прошло так много времени с тех пор, как я понял это, что можно было и привыкнуть к мысли о твоей принадлежности к мужскому полу! — И ты привык? — Цзянь покосился на Чжэнси, замечая, как тот снова придвигается ближе. На телевизоре уже давно крутилась заставка: бой они успешно проебали, и приставка ушла в спящий режим. — Когда я думал, что ты меня кинул полгода назад… Передо мной будто весь мир рухнул, — признался Чжэнси. — А потом ты появился, как ни в чём не бывало и, прости, но у меня были причины злиться! — Понимаю… — И всё это время я не переставал размышлять. О том, что я потерял без тебя, почему мне так больно и что, в конце концов, всё это значило? — В такие моменты герои должны философски курить, — вдруг заметил Цянь И. — Чего? — ошарашенно переспросил Чжэнси. — Просто пытаюсь разрядить обстановку, Сиси. Ты такой серьёзный, — он попытался отшутиться. От предстоящего вывода из всего мысленного потока Чжаня бросало то в дрожь, то в пот. — А это и есть серьёзно, дурень! — вдруг возмутился он. — Ты так всегда! Сначала делаешь что-то, от чего волосы дыбом, а потом пытаешься спустить на тормозах! И в прошлый раз так же! Ты поцеловал меня ни с того ни с сего на глазах у сестры! Что я должен был думать?! А потом говорил: «Забудь, что всё это было, давай как раньше!» — Чжань хмурился, его лицо немного покраснело. — Только вот знаешь, ни хрена я не забыл! И поэтому я потом спросил тебя, что происходит! — И я ответил… — Цзянь И осёкся, не желая вспоминать день, когда произнёс заветные слова. Целомудренный поцелуй в лоб от Чжэнси до сих пор заставлял его сердце в буквальном смысле обливаться кровью. — Я помню, что ты ответил, — парень немного притих, а затем осторожно погладил Цзянь И по запястью и прошёлся пальцами по ладони. — Я после этого долго не мог уснуть… Ты уже спал в ту ночь, будто пьяный, а я всё лежал и смотрел в потолок. Чжэнси взял его за руку — это было так тепло и крепко, что глазам Цзяня И сделалось горячо, и он спешно отвернулся. — Чего ты боишься? — вдруг спросил Чжань. — Эй! — он слегка требовательно потянул парня назад. — Что ты скажешь сейчас какую-нибудь херню в духе: «Ты был моим другом, и всегда им будешь» и бла-бла-бла… — Но это правда, Цзянь И! Хотя я хотел сказать не совсем это. — А что ты хотел? Что, Сиси?! — парень обернулся, не скрывая покрасневших глаз. Слёз не было, хотя хотелось разрыдаться. — Это не может продолжаться… Пусти, — он дёрнулся, пытаясь высвободить ладонь. — Я больше не хочу мечтать и придумывать то, чего нет! Хватит! — Больше не придётся! — Чжэнси с силой потянул его на себя и стукнулся с ним губами. Поцелуй вышел из разряда «я не хотел, он сам упал на моё лицо». Цзянь И сперва даже опешил и хотел было возмутиться, но крепкая ладонь Чжаня легла к нему на затылок, пресекая любые попытки взбрыкнуть. — М-м! — возмущенно промычал Цзянь И. Чжэнси осторожно отпустил его, давая выдохнуть, и посмотрел прямо в глаза. Его зрачки расширились, будто у кота. Губы покраснели, рот был полуоткрыт, и он дышал так тяжело, словно пробежал марафон. — Прости, — шепнул парень, осторожно касаясь его щеки кончиками пальцев. — Не плачь, пожалуйста, Цзянь И, ты чего? Но остановить эту прорванную в один миг плотину было уже невозможно. Ему показалось, в груди лопнула натянутая струна. Со звоном порвалась, обжигая остальные органы, срезала часть лёгких, начисто лишив кислорода, прошлась по сердцу и уничтожила всю кровеносную систему. — Эй-эй! — напуганный такой реакцией Чжань обхватил парня за плечи, притянув к себе, и начал осторожно гладить. Они сидели так несколько минут: Цзянь И шмыгал носом, вздрагивал и плакал в толстовку, от которой пахло его любимым стиральным порошком. В какой-то момент пропало чувство стыда за столь неподобающее поведение: в конце концов, это было уже слишком для него. Зачем Чжань сделал это? Почему спустя столько времени этот долгожданный поцелуй принёс так много боли? Откуда эти слёзы? — Ты так много для меня значишь… — заговорил вдруг Чжэнси, не переставая поглаживать парня по спине. — И я так долго молчал, надо было поговорить раньше, Цзянь И, прости меня за это. — Сиси… — он хотел сказать что-то членораздельное, но все последующие слова слились в мычание. — Ты замечательный человек, ты весёлый, добрый, открытый, совсем не такой, как я… Прости, я ужасно растерялся, потому что… Ты прав, ты парень, и я парень, и все эти чувства, которых по идее и быть не должно, вдруг так резко… — Поцелуй, — попросил Цзянь И. — Что? — Поцелуй меня ещё раз! Чжэнси рассмеялся, осторожно приподнимая его лицо за подбородок и вытирая слёзы рукавом толстовки. Они посмотрели друг другу в глаза с долю секунды, а потом парень наклонился и коснулся его губ. Нежнее, чем предыдущий раз, так, будто боялся сделать больно, хотя болеть уже, наверное, было нечему. Они целовались немного смелее, но всё ещё неловко, хотя Цзянь И было плевать, потому что это всё равно было потрясающе. — Что за хуйня? — их прервал голос Хуа Би и резкая вспышка света от лампы в коридоре. Оба подскочили с пола, как по команде. Цзянь И задел ногой пиво, Чжэнси вовремя заметил это, наклонился и подхватил бутылку. — П-привет, а я не ожидал, что ты… — промямлил парень под прожигающим внимательным взглядом. — Встали оба и на кухню. Быстро, — велел Хуа Би, снимая пальто. — Ты купил лапшички? — неуверенно поинтересовался Цзянь И. — НА КУХНЮ, — раздалось из коридора. Ещё раз просить не пришлось. Ошалевшие, с красными, опухшими губами, они замерли возле стола, боясь приблизиться, потому что это была единственная преграда, отделяющая их от свирепого, как дикий зверь, мужчины. Хуа Би вошёл, не снимая плечевой кобуры и шокируя следами от крови на рубашке. Окинув их взглядом, он сперва налил себе стакан воды. — Я не собираюсь повторять то, что вдалбливали тебе эти несколько месяцев, пацан, — начал он, осушив стакан залпом. — Поэтому давай-ка ты расскажешь мне, какого хера здесь этот… — он не нашёлся со словом. — Какого хера ты подвергаешь его опасности? — В смысле? — недоуменно ответил Цзянь. — В хуисле! — огрызнулся Хуа Би. — За тобой ведётся слежка, и тебя охраняют. ТЕБЯ, а не его! — он ткнул пальцем в Чжэнси. — И если его схватят, чтобы добраться до тебя, мы на помощь приходить не будем! Понял? — Прошу прощения, — Чжань вдруг подал голос. — Я в состоянии решать, где хочу находиться в данную минуту. Я провожал Цзяня до дома перед Рождеством. Так уж вышло, что он дал мне этот адрес. Я несу ответственность за свои поступки! — он слегка склонил голову. — Цю Гэ, ну чего ты… — Цзянь до сих пор не понимал, что натворил. А точнее, он сообразил, где накосячил, но счастье затапливало изнутри, притупляя остальные чувства. Разум отключился, уступив инстинктам, он был как будто не здесь. — Свалились, блядь, на мою голову, — Хуа Би с грохотом отодвинул стул и плюхнулся на него. — Я могу уйти, — начал было Чжэнси. — Да уж, парень, не помешало бы, — он покачал головой. — Хуа Би, откуда кровь? Ты ранен? — Цзянь И немного пришёл в себя и переключил внимание на пятна, заметно проступающие на белой ткани. — Нормально всё, — резко ответил мужчина. — Вещи собирай, — велел он Чжэнси уже чуть спокойнее. Тот потянул Цзяня на выход из комнаты, но уже в коридоре крепко схватил за руку. — Мы точно идиоты, — начал он, — я дурак, не сообразил, что мне тут находиться не следует. Я подвергаю тебя опасности… — Какой опасности? — возмутился Цзянь И шёпотом. — Меня за эти несколько месяцев никто и пальцем не тронул! Иногда кажется, эти двое вообще параноят почём зря, и никакой слежки нет! — Цзянь И, — Чжэнси прижал его ладонь к груди на мгновение. — Будь осторожнее, ладно? — А ты реально уходишь? — ошарашенно спросил тот. — Оставишь меня с этим психом? Он же мне сейчас весь мозг проест! — Ничего не проест, он всё правильно сказал, ты в опасности! И мне тут не место… — Останься, а? — Цзянь отпустил его, приняв серьёзный вид. — Ты всё равно приехал, а уже ночь на дворе. — Ты уверен, что у тебя не будет из-за этого проблем? — Куда уж больше! — рассмеялся парень. — Поиграем в приставку, Хуа Би отойдёт, обещаю! Он хороший мужик, всё поймёт! Цзянь И блефовал насчёт того, что Хуа Би всё поймёт: до последнего момента он вообще не был уверен, что этому мужику свойственны такие эмоции, как сострадание и доброта к ближнему. Однако у здоровяка всё-таки не нашлось аргументов, когда парень вернулся на кухню и со спокойным видом заявил, что Чжэнси никуда в такую ночь не поедет. Они поиграли в приставку, допили остатки пива и под чужой хмурый взгляд с гордым видом по очереди приняли душ. Цзянь И немного потряхивало от перспективы спать с Чжэнси в одной постели. Особенно после такого разговора… и поцелуев. — Ты как? — тихо спросил он парня, когда вошёл в спальню. — Немного ошарашен, — ответил тот, стоя к нему спиной. Цзянь закусил губу, боясь подойти ближе и принялся активно вытирать влажные волосы махровым полотенцем. Чужие руки ласково легли к нему на голову и начали помогать процессу. — Все хорошо? — Чжэнси оказался очень близко, оставалось приподнять ткань, и он бы, наверное, снова увидел его губы. — Я волнуюсь, — честно признался Цзянь И. — Не надо, — парень стащил с него полотенце и осторожно улыбнулся. — Чудик. Цзянь И не выдержал и крепко обнял его в ответ.
