The Ones That We Love. Те, кого мы любим

      — Эй, Хуа Би! — из динамиков раздался громкий радостный голос.       — ЦЗЯНЬ И?       Чэн вздрогнул, а Исин, снявший трубку, чуть не подавился сигаретным дымом и прижал телефон плотнее к уху.       — Где ты? Всё в порядке? Целы?       Хэ Чэн, молча наблюдавший за реакцией друга, и сам крепко сжал подлокотники кресла. Этот звонок вышел настолько неожиданным завершением беспокойного вечера, что на долю секунды он потерял над собой контроль и едва не вскочил из-за стола.       Как же им повезло, что рядом не было Цзыи! Та точно разнесла бы здесь всё, и камня на камне не оставила. Мама Цзяня стала куда чаще появляться в поместье, и не только её сын был тому причиной.       Исин переключил мобильный на громкую связь, но первая часть предложения всё равно оказалась пропущенной.       — …лёгким испугом. Все целы и невредимы, кушаем сяолунбао*. Вкуснотища!       — Быстро докладывай и только по существу! — мужчина закатил глаза в ответ на вопросительный взгляд Чэна.       — Ну, что сказать? За нами, кажется, хвост был, но они отстали ещё в городе. Ты, наверное, уже слышал?       — Слышал, да, — согласился Исин. — Но люди твоего отца вас так и не нашли. Впрочем, как и мы сами.       — Убежали через лес, представляешь? А потом спрятались в деревне, остались там на полдня, передохнули и отправились в Шанхай на попутках.       — Неплохо. А далеко деревня от города?       — Не знаю, честно. Думаешь, дойдут до неё?       — Не исключаю. Твой отец в ярости, потому что проиграл по обоим фронтам, и с нами, и с вами. Я ожидаю худшего. Ещё никому не удавалось довести главу Триады до ручки.       Цзянь рассмеялся звонким заливистым смехом. Хэ Чэн расслышал чьи-то голоса на заднем плане и попытался различить среди них принадлежавший младшему брату. Тревога грызла изнутри, хотя и так было ясно: сейчас всё в порядке. Случись неладное, Цзянь И не был бы таким весёлым.       — Как остальные? — спросил Исин, покосившись на друга. Хэ Чэн нахмурился и заинтересованно подался вперёд.       — Как раз собирался передать трубку. Эй, Тянь! — по ту сторону раздались выстрелы и чьи-то крики. После этого заиграла напряжённая музыка, и Чэн с облегчением (и с некоторым стыдом) признал, что испугался боевика по телевизору.       — Да, — Цзянь-таки передал телефон. Судя по воцарившейся тишине, Хэ младший вышел в другую комнату. — Привет, брат.       Чэн замер, поймав себя на мысли, что даже не знает, как ему на это ответить. Калейдоскоп эмоций, которые одолевали в данную минуту, с трудом поддавался анализу: хотелось и наорать, и вздохнуть с облегчением. Но больше всего — разобраться в чём дело.       — Где вы находитесь? — он сразу перешёл к сути.       — Не поверишь, если скажу. У нашего дяди.       — У Чжэна? — недоумённо переспросил мужчина. — Какого… вы там забыли?       — Не волнуйся. Я же тебе сказал, что во всём разберусь, — голос младшего брата прозвучал немного резко и самую малость обиженно. — Я уже почти…       — Тянь, да вас же, блядь, чуть не убили! — прервал его Чэн, всё-таки не сдержав эмоций.       Наверное, он впервые позволил себе выражаться в присутствии брата. Нервы сдавали. Повисла пауза, и Тянь, кажется, и сам немного опешил.       — Что вы намереваетесь предпринять? — Чэн глубоко вдохнул. — Давай не мудри, а? У меня почти нет сторонников в Шанхае, зато люди господина Цзяня там на каждом шагу. Я не смогу помочь вам быстро, придётся всех собирать и ехать…       — Стоп, — прервал его Тянь. — Ехать никуда не надо, справлялись же как-то без вас. Нужно чуть больше времени, чтобы кое-что разузнать, только и всего.       — Ты слышал брата, — вмешался Исин. — Ваше «кое-что» может обернуться трагедией, а у нас тут, между прочим, ещё и мать Цзянь И!       — С белобрысым всё будет в порядке. Сами говорили, что его папаша хочет взять сына живым.       — Думаешь, если у него получится встретиться с пареньком, то произойдёт счастливое воссоединение семьи?       Цю Исин нахмурился, и Чэн одобрительно кивнул.       — Брат, мне нужен доступ к моему банковскому счёту в любом из отделений HSBC*, — после некоторой паузы начал Тянь.       — Для чего? — мужчина напрягся.       — Нужны деньги, — уклончиво ответил тот.       — Сколько?       — Неограниченный вывод. Не волнуйся, недвижимость и машины покупать не буду.       — Послушай, Тянь… — Чэн устало вздохнул. — То, что ты просишь… это чрезвычайно сложно. Я должен буду подать заявку, вывод средств не останется незамеченным для людей господина Цзяня, понимаешь?       — Понимаю, брат, но по-другому не могу.       Он был упрямым, но действовал так привычно и непреклонно, что Чэн даже испытал лёгкий укол совести. Ведь именно он занимался его воспитанием. Именно он дал понять, что нужно всегда идти до конца и быть мужчиной.       — Хорошо, — Чэн потёр переносицу пальцами. — Мне потребуется время до завтрашнего утра.       — Без проблем.       — И я свяжусь с дядей, — он сделал ударение на последнем слове.       — Как скажешь.       Тянь отключился, и в кабинете минуты на две повисла гробовая тишина. Исин сосредоточенно изучал собственные ладони, так, будто всю жизнь их не видел. Чэн нервно покусывал губу и по старой привычке вертел в руках зажигалку.       — У меня советов не ищи, — Исин начал разговор первым. — Я без семьи, мне терять нечего.       — Так уж нечего, А Цю? — Чэн не удержался от лёгкого подкола. — Кто-то вчера поужинал с женой главы Триады. А потом что? Катался с ней на мотоцикле?       — Отъебись, — Исин опустил голову, но впервые дал слабину и, к величайшему изумлению Чэна, едва заметно покраснел.       — Всё так серьёзно? — мужчина достал сигарету из початой пачки, помял её между пальцами и чиркнул зажигалкой.       Исин не ответил, вместо этого тоже занимая руки куревом.       — У меня советов не ищи, — Чэн позволил себе лёгкую улыбку.       Он расслабился, кажется, впервые за сутки с тех пор, как пропала вся четвёрка. Услышав голос младшего брата, мужчина даже приободрился. Всё вокруг перестало казаться мрачным и бессмысленным, потихоньку складывались возможные сценарии, он продумывал с кем должен встретиться, чтобы у Тяня получилось снять деньги без столкновения с людьми Чжимина.       — Хер с ними, с советами, — Исин оттолкнулся от стола и принялся раскачиваться на стуле. Совсем как мальчишка. — Лучше скажи, ты в них реально веришь? Во всю эту затею с расследованием гибели вашей матери?       — Я не знаю, А Цю. Серьёзно не знаю, и мне от этого страшно.       Лишь с ним одним Чэн мог позволить себе говорить откровенно. Они прошли через столько дерьма, что другим и не снилось. Видели друг друга в драке, в запое, прикрывали спины и потом вместе зализывали раны… Делились самым важным, ничего не скрывали и почти никогда не ссорились. В их дружбе с годами росло и крепло взаимопонимание несмотря ни на что. А может, даже вопреки всему. Чэн уже и не помнил, как так вышло? Этому человеку он был готов доверить свою жизнь, и был уверен, что Исин, случись что, точно также шагнет за ним в пропасть.       — А знаешь, — А Цю смотрел в потолок и выпускал изо рта аккуратные колечки дыма. — Я тут подумал, да к чёрту всё это! Спокойная жизнь и так не по мне. Вижу, и у твоего брата не получается жить «по-нормальному», так может дадим ему шанс?       — Я уже дал, — Чэн улыбнулся уголком губ. — И буду помогать, пока смогу. Потому что он – моя единственная семья.       — Эй, а как же я и Минг?!       — Если бы у меня был такой брат, как ты, дружище… Я бы, наверное, давным-давно закопал его на заднем дворе.       Исин подавился дымом и рассмеялся. Чэн улыбнулся в ответ, а затем потянулся к телефону и вызвал секретаря. Нужно было уладить кучу формальностей, чтобы Тянь смог получить необходимое количество денег.       — И ещё, — он добавил, не дожидаясь, пока подоспевший помощник сделает необходимые пометки в блокноте, — постарайтесь найти нам ближайший рейс до Шанхая на троих.       — Всё же решил лететь за ними? — поинтересовался Исин.       — На всякий случай, — ответил Чэн, рассматривая фотографии, расставленные на столе в том же порядке, что и при отце.       Без соответствующих указаний уборщицы здесь ничего не меняли: только пылесосили ковёр и вытирали пыль. В принципе можно было и дальше молчать, и кабинет, наверное, превратился бы в самый настоящий музей их счастливого детства.       С одной из фотографий в красивой резной рамке на него смотрели улыбающаяся мать и отец на каком-то джазовом концерте. На другой осталась запечатлённой их с Тянем первая поездка в горы, затем первые занятия ушу со старым учителем, которого отец притащил едва ли не из самого Шаолиня. Хэ Тянь везде улыбался искренне и открыто, не то, что сейчас.       Они с братом едва наладили контакт, и Чэн не собирался останавливаться на достигнутом. Наверное, отец бы его осудил, но кто уж теперь скажет?       Мама бы поддержала точно…       Они с Тянем никогда не говорили об этом, но оба молча признавали факт, что безумно её любили. С уходом этой женщины будто надломилась сама основа их жизни. Что-то важное и незыблемое обратилось в пепел, который сдувало ветром с ладоней, но Чэн верил, что в состоянии если не спасти всё, то хотя бы сохранить остатки.       Ему нужно было лишь постараться.

***

      — Вы, уроды, а кто будет мыть посуду? — рыжий нахмурился, глядя на гору тарелок в раковине.       — Ой, что-то живот прихватило, мне срочно надо в туалет! — в коридоре сверкнули голые пятки Цзянь И.       — Ах ты жопошник! — Чжэнси рассмеялся, догоняя белобрысого. — Стой, куда?!       Замечая их очевидные «брачные игры», Гуаньшань начинал чувствовать себя максимально неловко. Словно подсматривал за чем-то очень личным, не предназначенным для чужих глаз.       Раньше он никогда не обращал внимания на чужую близость. Белобрысый ещё в школе вешался на Чжэнси при первой же возможности, но теперь всё это выглядело немного иначе. Чжань улыбался гораздо чаще, поддерживал дурачества Цзянь И, смотрел на него… Да, что-то изменилось во взгляде: тот стал теплее. Иногда с нотками снисходительности или с лёгкой усмешкой. Порой тревожный, но неизменно заботливый. Любящий.       Другое слово здесь и не подошло бы. Чжэнси смотрел на Цзяня любящим взглядом. Он, блядь, действительно любил его и довольно давно, быть может, ещё со школы. Порой Шань вспоминал их встречу в кафе через пару месяцев после окончания: ведь тогда Чжань выглядел иначе, да и девушка у него была…       Наверное, было сложно принять, что ему небезразличен другой парень. Однако, судя по тому, как искрило между этими двумя сейчас — Чжэнси принял всё в полной мере и просто… наслаждался моментом.       — Как приятно видеть в этом доме молодых! — в кухню вернулся господин Хэ.       Гуаньшань прикусил язык, нахмурившись, и принялся раскладывать тарелки таким образом, чтобы ничего не разбить, пока будет мыть. Тем временем, Хэ Тянь отодвинул стул, помогая дяде усесться.       Кухня плавно переходила в столовую, и раковина здесь располагалась на так называемом «островке», отдельно от остальной мебели. Поэтому парень мог изредка наблюдать за происходящим впереди, не стесняясь быть замеченным.       Хэ Чжэн был старше отца Тяня на десять лет. Невысокий, коренастый мужчина с проседью на висках на первый взгляд показался рыжему угрюмым. Он напомнил ему их школьного учителя: тот тоже носил строгие брюки, рубашку с воротником-стойкой и четырьмя карманами.       К счастью, первое впечатление оказалось ошибочным. Спустя пару часов с момента, как их впустили на порог, Гуаньшань приятно удивился гостеприимству и отсутствию лишних вопросов. А ещё господин Хэ жил один: несмотря на богатое убранство большой квартиры, он не держал прислугу и даже готовил сам.       — А теперь рассказывай, — Хэ Чжэн посерьёзнел, обращаясь к Тяню. — Что вас всех сюда привело? Особенно — его, — он кивнул на белобрысого, вернувшегося из уборной.       — Они мои друзья, и, как я уже упоминал, мы приехали на Новый год. Хотели посмотреть город и погулять, выходной же завтра.       Скользкая мыльная тарелка чуть не выскользнула у Шаня из пальцев. Его словно током ударило, когда он задумался, какое сегодня число. С момента, как они вышли из дома и поехали в порт, чтобы допросить капитана яхты прошло без малого… пять дней. Пять грёбаных дней до нового, мать его, года! А казалось, они скитались без перерыва уже месяца два.       — Да, дядюшка, фейерверки посмотреть очень уж хочется! — Цзянь И улыбнулся, устроившись на диване напротив панорамных окон и роскошного подвесного камина.       — Темните, значит? — мужчина обвёл взглядом всех присутствующих.       Чжэнси, вернувшийся в столовую последним, неловко замер в дверях. Рыжий опустил голову, продолжая сосредоточенно намыливать посуду. Кажется, все обоюдно решили предоставить объяснения Тяню.       — Ручки не найдётся? — тот потянулся за салфеткой.       — Возле холодильника, — мужчина кивнул в сторону тумбочки, на которой высилась стопка газет и корзинка со всякой мелочевкой.       — Держи, — Чжэнси подскочил туда первым.       — Слушай, мы правда хотим погулять и развеяться. — Тянь внимательно посмотрел на дядю. — Но сперва я кое-что спрошу, и ты сам решишь, имею ли я право услышать ответ или чересчур дерзок.       — Ты не дерзкий, скорее упрямый, — усмехнулся Хэ Чжэн. — Не обижайся, но это у тебя от отца. Если какая навязчивая мысль и селилась в его голове, то навсегда. Так уж он был устроен…       Игнорируя сравнение, Хэ Тянь принялся сосредоточенно вырисовывать что-то на обеих сторонах салфетки. Издалека было не разглядеть, что именно, но рыжий догадался, о чём пойдёт речь.       — Тебе это о чём-то говорит? — сначала парень показал дяде иероглиф «удача».       — Только то, что это означает, — господин Хэ нахмурился.       — А это? — Тянь перевернул салфетку и показал клевер.       Рыжий успел обратить внимание, как изменилось выражение лица дяди. От удивления, до замешательства, а затем и до лёгкой тревоги.       — Это знак. Скажем, знак заведения… известного в узких кругах.       Гуаньшань уцепился за наводку. Девушка, спускавшаяся в каюту, в которой находилась госпожа Хэ, носила на шее знак некоего заведения. Судя по всему, тайного.       — Я полагаю, это место находится в Шанхае? — уточнил Тянь.       Дядя кивнул, однако нахмурился при этом ещё больше.       — А тебе известен адрес? — парень невинно улыбнулся и небрежно отбросил салфетку. — Мы по дороге увидели знак, вот и спросили.       — Не морочь мне голову, этот знак просто так не увидеть! — Хэ Чжэн резко отодвинулся от стола и поднялся. — Если не знать, где искать.       — А ты, выходит, знаешь? От кого? — Тянь с любопытством подался вперёд.       — Тебя, юноша, это в последнюю очередь касается! — дядя выглядел очень недовольным.       — А почему это заведение известно в узких кругах? — подал голос Цзянь И.       — Послушайте, — господин Хэ отошёл к окну и остановился возле дивана, на котором вразвалку сидел белобрысый. — Я могу сделать пару звонков, и вас всех сегодня же здесь не будет. Думаете, я не в курсе, что приключилось в доме моего брата сразу после его похорон? Хэ Чэн рассказал мне о нападении и попросил помощи! Вы должны отдавать отчёт собственным действиям, раз уж оказались здесь! Не позволю, чтобы со мной общались в подобном тоне и задавали вопросы те, кто ещё сопли вытирать толком не научился!       Гуаньшань расправился с посудой и вытер руки об полотенце. Ему не нравилось, куда клонилась беседа. Дядя Тяня начинал злиться, и это, учитывая их положение, ни к чему хорошему не привело бы.       — Господин Хэ, — заговорил он, не узнав собственный севший голос. — Разрешите быть с вами откровенным.       Мужчина смерил его удивлённым взглядом. Рыжий отвесил вежливый поклон, чем вызвал ещё большее недоумение всех, особенно Тяня. Но последний, видимо, решил не вмешиваться.       — Что ж, хорошо, — Хэ Чжэн одобрительно кивнул, — продолжайте, юноша.       — Как вам уже известно, меня зовут Гуаньшань, — парень выдержал паузу и добавил спустя секунду. — Мо Гуаньшань.       Он нарочно представился по фамилии, давая господину Хэ пару секунд, чтобы осмыслить сказанное. Реакция последовала незамедлительно.       — Ты… сын Мо Юнкана?       — Да, господин. И одна из причин, по которой мы приехали в Шанхай — это мой отец, — Гуаньшань обошёл кухонный островок и приблизился к столу, за которым сидел Тянь. — А другая причина, его мать. Хэ Сюин.       Это было похоже на какой-то блядский сериал по телевизору. Шань ненавидел, когда в воздухе повисала театральная пауза, подобная этой, но сейчас Хэ Чжэн действительно будто дара речи лишился. Впрочем, это не мешало ему блуждать взглядом по комнате: смотреть на камин, на Цзяня с Чжэнси на диване. Затем он вопросительно глянул на племянника и, наконец, на самого рыжего.       — Допустим я понимаю, что вами движет. Чэн сообщил мне, что Тянь задался целью выяснить, кто убил их мать. Но остальные здесь зачем? — он обернулся в сторону белобрысого и его парня.       — Мы хотим помочь, — ответил Цзянь И.       — На твоём месте, я бы сидел в доме Чэна и не высовывался, — господин Хэ полез в карман. — Так, это уже ни в какие ворота. Я сейчас позвоню ему…       — Я уже поговорил с ним, — опередил его Тянь. — Он в курсе и обещал во всём содействовать.       У рыжего аж скулы свело от такого вранья. Содействовать! Повезло, что Хэ Чэн не отправился в Шанхай первым рейсом, чтобы свернуть им шеи! Но дядю это заявление отчего-то остановило. А может он вспомнил о чём-то и решил повременить со звонком.       — Да вы, ребята, судя по всему, решили поиграть в детективов… — он недовольно цокнул, встретившись взглядом с Гуаньшанем. — И лишь у этого молодого человека хватило мужества рассказать всё, как есть! Похоже, мальчик хотя бы правильно оценивает риск и понимает, с кем связывается, в отличие от тебя, Тянь!       Рыжий почувствовал, что краснеет. Он вцепился в спинку стула, не решаясь сесть. От господина Хэ исходила аура, от которой хотелось стоять по стойке смирно и внимать каждому слову.       — Тот знак, который вы якобы «видели по дороге», — дядя сложил руки на груди и насупился. — Где это произошло на самом деле?       Хэ Тянь взял часть разговора на себя, объяснив всё едва ли не с самого начала. Рыжий подключился в процессе, Цзянь И добавил красочных подробностей, а Чжэнси сгладил излишне головокружительные повороты истории.       Спустя полчаса у них худо-бедно вышло передать всё, что произошло за последнюю неделю, включая похороны, побег и то, что им было известно про тату с клевером и иероглифом.       Хэ Чжэн в процессе рассказа успел выкурить пару сигарет и сейчас задумчиво чесал подбородок, глядя в одну точку перед собой. Гуаньшань всерьёз испугался, что дядя сейчас действительно сделает пару звонков, и их всех отправят домой, но тот поступил иначе.       — Вот что. Как говорится, утро вечера мудренее. Сейчас вам, наверное, лучше передохнуть. Хотите смотреть фейерверки — смотрите, возражать не стану, но одних не пущу. Возьмете пару моих людей с собой.       Господин Хэ уткнулся в мобильный, а затем сделал один звонок. Точнее, просто поднёс трубку к уху и сообщил кому-то: «Двоих пришли».       Спустя минуту рыжий увидел на пороге квартиры двух здоровенных амбалов, и понял, что, кажущееся обыкновенным жильё дяди таковым не являлось. Иллюзия одиночества создавалась намеренно, но неясно, почему. Может, старику было проще, если телохранители не следовали за ним по пятам?       В конце концов вся их четвёрка вышла на улицу в сопровождении вооружённых мужчин, к счастью, державшихся на некотором расстоянии. Гуаньшань ёжился, оборачиваясь, и думал, сколько времени уйдёт, чтобы их догнать, если попытаться сбежать?       Они побродили по центру, полюбовались на какие-то монументы, и, вконец продрогнув, забрели в небольшое кафе. Оно, разумеется, было битком в такое время суток: им с трудом удалось протиснуться даже к барной стойке.       Телохранители, видимо, остались караулить снаружи.       Цзянь И сел на высокий стул, а Чжэнси встал позади, так как мест не хватало. Между ними и Гуаньшанем вклинилась какая-то парочка, перекрикиваться через которую быстро стало неудобно. Заказ сделали по отдельности: рыжий выбрал какой-то рождественский согревающий напиток, а Хэ Тянь ограничился пивом.       — Зря я рассказал всё твоему дяде, да? — Гуаньшань погрел ладони об кружку с ароматным содержимым.       — Возможно, — уклончиво ответил Тянь, отпивая прямо из бутылки. Рыжий отвёл взгляд, поймав себя на мысли, что беззастенчиво пялится на чужой движущийся кадык.       — Думаешь, он завтра нас вышлет?       — Нет, если утром сбежим, — парень усмехнулся. — Забавно, да? Что от всех приходится носиться, при этом пытаясь собрать хоть какие-то крупицы правды.       — А враги наступают со всех сторон, — Шань улыбнулся. — Ты серьёзно насчёт побега?       — Угу. Мы уже располагаем кое-какой информацией для самостоятельных поисков. Например, что клевер и иероглиф — это символ какого-то заведения. — Тянь покосился на рыжего краем глаза, а затем мягко прихватил того за плечо, притягивая к себе. — Осторожнее.       Парень вздрогнул, мельком замечая, как поднос с пивом проплыл всего в паре сантиметров от его головы. Тянь быстро ослабил хват и убрал руку.       — Странно твой дядя живёт… — рыжий выпил и прикрыл глаза от удовольствия, наслаждаясь теплом, согревающим горло. — Вроде один, а вроде и нет… Почему отсылает людей? У него что, весь дом напичкан телохранителями?       — Может и весь, — согласился Хэ Тянь. — Он один потому, что ему хочется хоть немного побыть нормальным. Богатство и власть накладывают ответственность, от которой не уйти. Заставляют бояться.       — Это, по-твоему, не нормально? — рыжий удивился рассуждению парня. — Ты же сам прожил так всю свою жизнь.       — Помнишь наш разговор о том, что у любого человека есть выбор? Я тогда сказал — мне предначертано, а ты возмутился, что у меня силёнок маловато что-либо изменить.       — Допустим, помню, — Гуаньшань действительно мог воспроизвести этот день в памяти в мельчайших подробностях, ведь именно тогда Тянь сообщил, что улетает в Гонконг, и они больше не смогут видеться.       — Я часто об этом думаю в последнее время, — парень сделал пару глотков пива. — Ты тогда сказал, что я беру то, что хочу. Делаю, что считаю нужным и для себя, и для других…       Гуаньшань спрятался за стаканом, решив никак не комментировать свои же слова. Разумеется, он их помнил, однако, сказать также о Хэ Тяне сейчас было нельзя. Что-то поменяло его. Поменяло их, и всё, что было…       — Наверное, это из-за тебя я решил что-то себе доказать. Навязчивых идей, конечно, было много, но я выбрал одну, самую важную. Про маму… И теперь я на многое готов пойти, чтобы понять, что произошло в ту страшную ночь. Это всё по-настоящему, Шань. Я хочу отвечать за свои поступки и решения. Хочу защищать тех, кто мне дорог.       — У тебя это выходит, — с некоторой заминкой всё же выдал рыжий. — Мы тут здесь из-за тебя. И живы.       — Не только из-за меня, ты давай не преуменьшай своих заслуг! — Тянь легко рассмеялся. — Я как вспомню ту поездку на мотоцикле и как мне было хуево… Но ты же меня спас, прямо как герой боевика!       — Блядь, — сейчас это и вправду казалось тем ещё приключением.       Они одновременно посмотрели друг на друга: Тянь с широкой улыбкой, Гуаньшань с осторожностью и опаской. В зале кафе было шумно, все наблюдали какое-то новогоднее шоу, транслирующееся на стену через проектор. Кто-то смеялся, слышались звоны бокалов и довольный свист. Но никому не было дела до двух парней, наверное, впервые так открыто изучающих лица друг друга.       Гуаньшань позволил себе это: просто смотреть и наслаждаться моментом. Быть рядом и не думать, чем всё это может обернуться в будущем, и чем закончится их приключение.       Стало хорошо и спокойно. Наверное, так и должно было быть, если бы он не нервничал так часто и не думал, что чувствовать что-то к человеку напротив так уж плохо. Ведь он здорово к нему привязался. Привык к подъёбам, к смеху и дурацкой привычке вскидывать бровь, когда тот говорил что-то пафосное…       Хэ Тянь отвёл взгляд первым. Порывшись в кармане, он неожиданно вытащил оттуда мобильник Цзяня и протянул его рыжему.       — Позвони маме. Поздравь с наступающим, потом сеть ловить не будет, — с этими словами, он прикончил остатки пива. — Я выйду, перекурю.       Шань проводил его взглядом, стискивая трубку в пальцах, а потом заметил, как Цзянь И, приобняв Чжэнси одной рукой, громко декламирует какой-то тост для шумной компании.       Он набрал номер, который знал наизусть, и прикрыл свободное ухо ладонью.       — Алло, мам? — трубку сняли со второго гудка.       — Гуаньшань! Солнышко! — её голос был таким счастливым, что у рыжего тут же отлегло от сердца. — Как ты там?       — Всё хорошо, мам. Я… в Шанхае.       — Да, господин Хэ связывался со мной, сообщил, что вы с ребятами поедете отдохнуть. Господи, он так извинялся…       Рыжий даже не успел удивиться. Увидев, как быстро показались телохранители в квартире Хэ Чжэна, он вдруг подумал, что и рядом с мамой могли приставить таких же. Брат Тяня подходил к делу с умом.       — Я с наступающим хотел поздравить. Ты как там?       — Нормально, — мама рассмеялась. — Тётушка Пин ворчит, что я вышла из-за стола. Мы с подружками собрались, наготовили тут всякого…       — Рад за тебя!       Шаню на мгновение стало очень тоскливо без неё: они ведь впервые встречали новый год по отдельности.       — Желаю тебе в наступающем году делать только правильные выборы, солнышко. И чтобы удача всегда была на твоей стороне. А про меня ты знаешь. Я люблю тебя таким, какой ты есть и всегда буду рядом!       Он не нашёлся с ответом. Горло перехватило, к тому же в зале принялись шумно скандировать обратный отсчёт до полуночи.       — ШЕСТЬ!       — С новым годом, мам! — крикнул он и сбросил звонок.       — ПЯТЬ! — кричали люди.       Шань огляделся, снова отыскав взглядом сладкую парочку. Добраться до них не представлялось возможным из-за плотной толпы. Цзянь И, кажется, кричал громче всех.       — ЧЕТЫРЕ! — радостные вопли эхом разносились по всему залу.       Рыжий принялся прокладывать себе путь к выходу локтями.       — ТРИ! — его чуть не сшиб какой-то пьяный мужик, но кто-то вовремя перехватил бедолагу, направив в сторону.       — ДВА! — у выхода тоже толпился народ: с площади перед кафе планировали запускать салют.       Кто-то зажигал бенгальские огоньки, кто-то подсвечивал улицу фонариками с мобильных телефонов. Шань без особого труда отыскал в толпе знакомую высокую фигуру.       — ОДИН!       На мгновение наступила гробовая тишина. Рыжий успел к Тяню: тот обернулся, заметил его, и на губах тут же расцвела счастливая улыбка.       — С новым годом, Шань, — несмотря на гвалт вокруг и первый залп фейерверка, пущенный в воздух, парень всё равно услышал тёплое поздравление.       — И тебя, — ответил он, искренне улыбаясь в ответ.       Они молча смотрели, как небо над головой окрашивается то в красный, то в золотой. Толпа, собравшаяся вокруг, почти не мешала. Рыжий придвинулся ближе, непроизвольно прижимаясь к Тяню плечом: так казалось теплее.       — Я бы хотел бросить всё это, — сказал вдруг тот.       — Чего? — недоумённо переспросил Гуаньшань.       — Триаду. Бросить, пока у меня есть возможность. И пойти учиться, как любой обычный парень…       — Ты серьёзно этого хочешь? — рыжий нахмурился.       — Ну да, — Тянь повернул голову в его сторону, и последние сомнения в голове рыжего испарились. — Я хотел бы ходить с тобой гулять, без риска быть застреленным. Хотел бы смотреть кино, жрать попкорн и рубиться в стрелялки в игровых автоматах. Ну и… пригласить тебя на нормальное свидание.       Гуаньшань подавился воздухом. Это было последним в списке того, что он ожидал услышать в новом году.       — Хотя ещё не поздно загадать желание, чтобы всё сбылось, — Тянь, смеясь, как-то рассеянно почесал затылок. — И ещё пожелать, чтобы ты согласился.       Мимо них пронеслась большая компания, шумно распевающая какую-то популярную новогоднюю песню.       — Когда всё это закончится, — рыжий прикусил губу. — Давай сходим.       — В кино?       — И в игровые автоматы. Я знаю одно место, часто зависал там после школы…       — Приглашаешь меня на свидание, значит? — усмехнулся Тянь и снова вздёрнул бровь.       — Не выёбывайся, — Гуаньшань толкнул его плечом, и парень счастливо рассмеялся.       — Идёт, малыш Мо.