all shades of darkness

Наступают первые заморозки. Птицы перестают петь по утрам, а люди бегут еще быстрее обычного, чтобы не замёрзнуть. Прошла неделя с визита Чонгука к Красному кинжалу. "Смс о месте встречи и передаче денег не приходили, а значит, всё идёт успешно", —думал шатен, переключая новостные каналы в поисках новостей о расправе над главными тиранами города. Но кроме очередных наркоманов и пьяных потасовок ничего не показывали. Всё относительно спокойно. Чонгук не мог поверить, что наконец-то освободится от UBN, что они получат по заслугам. — Всё уже разрешилось, можешь расслабиться, они же сказали, что решат нашу проблему, — утверждает Ким, подходя и садясь к Чону рядом на диван. — Да, я знаю, просто какое-то странное чувство, наверное, я просто привык к проблемам, от того такие ощущения, — поясняет Чон, кладя свою ладонь на бедро Кима. Всё это время Тэхён не переставал тренироваться, так что его ноги и руки заметно увеличились в объёмах, плечи стали немного шире, а внешний вид более мужественный. Чёрная тату, перекрывающая шрамы прошлого, так сильно подходила новому Тэхёну, словно он был рождён стать частью этой группировки. Чем сильнее Ким менялся, тем сильнее привлекал Чона, уже не такой беззащитный, более дерзкий, более горячий. Они каждый вечер ходили в клубы или бары, зарабатывая и просто развлекаясь. Непонятно в какой момент, но Чонгука перестали интересовать остальные люди, он не искал встреч с другими парнями или девушками в туалете, как раньше, теперь всё, что ему было необходимо — Тэхён. Парни и в правду становились друг другу, словно братья, рассказывая истории из прошлого, свои мысли и идеи, не считая страстных ночей в комнате Гука, гостиной, прихожей, ванной. Тэхён познал всю радость регулярного секса. Меньше негативных мыслей, настроение всегда чуть завышенное, тело подтянутое и в тонусе. Те чувства, что он испытывает, пока стонет под Чоном, нравятся ему больше всего. Одна белая таблетка на двоих, что передаётся в мокром поцелуе, повышая чувствительность и раскаляя до предела. Одна пачка чёрных Мальборо на балконе, что скуривают парни в перерывах страстных ночей, работы и бытовой жизни, пока наблюдают за проходящими под домом людьми и десятками машин. Такая жизнь была идеальной для обоих. Сейчас, наконец-то, всё было хорошо, спокойно, комфортно рядом друг с другом. Одна группировка — одна семья.

***

— Пришёл, наконец-то? — звучит ядовитый голос. — Да, сэр, как договаривались, — покорно кланяется Хосок. — Ты отличный кандидат, осталось ещё одно дельце для тебя и ты станешь частью Кровавой нации, — рассказывает в обыденном тоне О Сану, вкалывая себе в вену какой-то тяжелый наркотик. — Я вас слушаю. — Значит так, сегодня… — Чон подходит ближе и, держа руки за спиной, внимательно слушает, он готов, готов предать лучшего друга, ради лучшего положения в обществе, ради защиты, власти и полной свободы действий.

***

— Чонгук-а, ах, я уже почти, — стонет в приоткрытые губы Чона Ким, пока их не прерывает сигнал мобильного. — Какая сука звонит в такой момент? — Гук заглядывает в экран смартфона, не выходя из Тэ, — Это Хо, если это не что-то важное, то я его побью, — Чон отвечает на вызов и ставит на громкую связь, продолжая медленно двигаться в Тэхёне, дразня его и не давая кончить. — Привет, Чонгук, ты сегодня свободен? — Чон смотрит в глаза Тэхёна с вызывающей улыбкой, — Да, я свободен, а что? — Тэхён кусает Гука за плечо, такие игры с Гуком уже входят в привычку. — Нужно встретиться и поговорить, — произносит Хосок. — Может лучше завтра? — спрашивает шатен, пока Ким сжимает его внутри себя, заставляя закусывать губу. — Нет, Чонгук, это очень важно, давай сегодня в шесть вечера в одном кафе, я скинул геолокацию. — Ладно, мы придём, — договаривается Гук, собираясь сбросить. — Один, приходи один, это касается только нас, пожалуйста, доверься мне, — просит Хосок и вешает трубку. Чону показалось, что голос Хо был тревожнее обычного. — Чонгук, не отвлекайся, — просит изнывающий от желания разрядки блондин и тянет за шею Гука ближе к себе.

***

— Чимин, мы можем встретиться? Мне нужно сказать тебе кое-что. Я подумал на счёт твоего предложения, — отправляет смс Тэхён и получает мгновенный ответ. — Конечно, но я не смогу сам приехать, много дел, большие заказы. Так что, ты не против приехать на такси? Я скину адрес. — Хорошо. Заканчивает переписку Тэ. Он хотел поблагодарить Чимина за то, что принёс тогда его домой и передал в руки Чона. Что ему было очень хорошо с ним, но теперь он один из чёрных воронов, так что не сможет часто общаться с ним, да и не хочет никаких отношений. Ему хватает заботы Чона, он стал внимательнее с того дня, как Тэхён сделал эту татуировку. Большего ему и не нужно, а он не из тех, кто не отпускает человека, держа его как запасной вариант и используя, когда вздумается. Ким начинает собираться, надев серый свитер Чона, что уже лучше стал сидеть на подкаченном теле, и чёрные джинсы, он отправляется к выходу.

***

— О чем ты хотел поговорить? — спрашивает Гук, сидя за столиком одной из дешевых кафешек на краю города. Чёрт знает, почему Хосок попросил встретиться именно здесь, кофе тут паршивый. Плохое предчувствие росло с каждой секундой молчания друга. — Подожди немного, — цыкает Хосок и спустя несколько секунд на его телефон приходит смс. — Услуга выполнена, плата получена, — диктует Чон. — Подожди, что? Красный кинжал покончил с Кровавой нацией? Какая плата? Сколько? — Чонгук хмурится в непонимании и почему об этом пишут Хосоку, а не ему. Раздаётся телефонный звонок, Хосок ставит гаджет на громкую связь и кладёт в центр стола, так, словно зная, что звонок предназначен Чонгуку. — Добрый вечер, Чонгук, — слышится голос из динамика и кровь в жилах шатена застывает, не давая пошевелиться, он не верит в происходящее. Голос слуги самого сатаны звучит слишком чётко, так, что спутать невозможно, это О Сану. — Наверное, ты поражён и не понимаешь, что происходит? Позволь я тебе всё объясню. Гук сжимает руку, что лежит на сидении под столом в кулак, впиваясь в свою же кожу ногтями. В упор смотря на друга, надеясь, что это какая-то ошибка, шутка, что угодно, но только не ещё одно предательство, очередной нож в спину, где итак не осталось живого места. — Красный кинжал — один из отделов UBN, так забавно было слышать от них, что ты попросил избавиться от нас, такой недогадливый, — из динамика раздаётся хрипящий смех психопата. Лицо Хосока же не выражает никаких эмоций. — Куда бы ты ни шёл, Кровавая нация повсюду, мы везде, наблюдаем, ожидаем и берём то, что хочется. Тебе повезло выжить пару лет назад, повезло сбежать из Белой кости в ту ночь жатвы. Сначала я хотел расправиться с тобой точно так же, как с остальными, но потом понял, что это слишком просто и скучно для такого, как ты. Так что я просто смотрел, как ты мучаешься от пережитого в прошлом, воспоминаний, что прокручиваешь в своей голове каждую ночь, как лежишь измазанный в крови братьев, пытаясь цепляться за их жалкую жизнь. Чонгук не верит, что его снова опередили; пока он думал, что на шаг впереди — отставал на сотню. — Хосок-а, ты молодец, всё сделал, как договаривались, добро пожаловать к нам, UBN ждёт тебя. Шатен переводит наполненные кровью глаза на Хосока. Как в это можно поверить, он решил переметнуться на сторону убийц и психов, тех, кто уничтожил его семью, бросить того, кто спас ему жизнь однажды, примкнув к тем, кто пытался её отобрать. — Ах, и последнее, твоя плата такая миленькая, хоть и дерзит иногда. Можешь быть спокоен, теперь мы оставим тебя в покое, делай, что хочешь, но больше не смей переходить нам дорогу или думать, что сможешь обыграть нас, — раздаются гудки. До Чонгука только сейчас доходит, почему Хосок попросил встретиться только вдвоём, почему именно в этом отдалённом кафе. Всё для того, чтобы отвлечь его. Тэхён, Тэхён и есть его плата. Чонгук соскакивает с места, набрасываясь на бывшего друга. Бешеный пёс превратился в одинокого голодного волка, что жаждет отмщения и воплей предателей. Получая удар за ударом, Хосок улыбается кровавой улыбкой, он всё больше похож на одного из них, такой же псих. Посетители кафе оттаскивают парней друг от друга, Хосок зачёсывает волосы и сплёвывает свою кровь. — Убьёшь своего брата, Чонгук? Несильно ты отличаешься от меня, — цедит красноволосый сквозь стиснутые зубы. — Ты мне больше не брат, — замахиваясь, отвечает Чон. — Да, ты прав, у тебя больше нет братьев, у тебя больше никого не осталось, — смеётся Хосок. — Твою шлюшку похитили, а ты всё ещё продолжаешь терять время. Видимо, он был не настолько ценен для тебя, как я предполагал. Гук замирает, осознавая, что сказал Хосок. «Нет, нет, нет», — Чон выбегает из проклятого кафе, запрыгивает в тачку и срывается с места. Единственного, кто правда был верен ему, того, кто выбрал жизнь с Чонгуком, бросив свою старую, того, кто полностью стал посвящать себя ему — так безжалостно выкрали у него из-под носа. Вбегая в квартиру, Чонгук не находит его. Кима действительно нет. Лишь нож воткнутый в кухонную столешницу с прикреплённой запиской: «Долг оплачен». Раздаётся громкий крик в тишине и Чонгук валится на пол, он снова не смог защитить его, упустил в руки самого дьявола. Хоть бы они оставили его в живых и не причиняли боли. Но в это невозможно поверить. Всё, что есть в UBN — кровь, слёзы, боль и насилие. От этого душу разрывает ещё сильнее, выбивая надежду до последней капли. — Я найду тебя, принцесса, найду и верну домой. Обещает себе Чон, сжимая в руке клочок бумаги и подавляя внутренний плач проигравшего. Лишь бы Тэхён выдержал, лишь бы не сломался…

***

Тэхён собирается выходить, такси уже приехало. Не успев полностью открыть дверь, ему затыкают рот и надевают мешок на голову. Он пытается сопротивляться и даже ударяет нескольких человек, силы у него намного больше, чем раньше, благодаря тренировкам с Чонгуком, но после чьего-то удара ногой в живот, он скручивается и падает на колени, держась рукой за стену. Он пытался кричать: — Чонгук, Чонгук, — но получив еще один удар, кислорода не осталось, и слышались лишь болезненные всхлипы. — Твой Чонгук продал тебя, забудь его, — слышится незнакомый голос. Тэхён не верит им, ни единому слову. Чон не поступил бы так, он с ним одно целое, одна семья. Шею пронзает острая игла и Тэхён теряет сознание, не может быть, чтобы жизнь ещё раз так обманула его, еще одна подножка перед бездонной пропастью.

***

— Просыпайся, шлюшечка, — слышится голос над ухом и противное переполненное перегаром дыхание, заставляет съёжиться и всё-таки открыть глаза. Тэхён просыпается в машине, со связанными руками и кляпом во рту. Руки уже безумно затекли и нещадно болели, а прозрачные слюни стекали с чёрного шарика его нового намордника. Тэхён болезненно стонет. — Неудобно? Придётся привыкнуть, теперь это твоя жизнь, — злорадствует и упивается страданиями О Сану на переднем сидении автомобиля. — Приехали наконец-то. Тачка резко тормозит и два амбала, что сидели по обе стороны от Кима, выводят его на улицу. Жухлое поле расстилается на километры вокруг, дождевые тучи сгущаются. Сану пристёгивает Тэхёну поводок и ведёт за собой. Как же унизительно, отвратительно, Ким даже сопротивляться не в силах, да и смысла не было бы, он один среди чертей, что давно забыли слово человечность, а возможно, никогда и не слышали его. Обращение, словно с диким зверем. Тэ поднимает взгляд, всё о чём он думает — Чонгук. Чон найдёт его, придёт за ним и спасёт его жизнь. Как делал это всегда, до сегодняшнего дня. — Ведите, — командует глава, — а ты, шлюшечка, смотри внимательно, специально для тебя я организовал шоу, — Сану дёргает ошейник, что больно впивается в шею. Ким, заскулив, поворачивается, внимательно следя за тем, как около пятнадцати человек с такими же мешками на головах приводят и ставят на колени в круг. — Шестое ноября, шлюшечка, а это значит время осенней жатвы, — начинает монолог Сану, доставая острый нож из своего чёрного пиджака, — все присутствующие пытались навредить нашему клану или же слишком много копали под нас, нужно показать им, что так лучше не делать. Слышатся плачи и мольбы о пощаде, женщины и мужчины разных возрастов. Ким замечает стоящего неподалёку Хосока, с невозмутимым выражением лица. Ким не понимал, что тот тут делал и где Чонгук, они же должны были быть вместе. Но осознание само пришло, Хосок их предал. Почему в этот момент Тэхён перестал волноваться о себе и думал лишь о том, что Чонгука опять бросили одного, предали, как же ему больно, наверное, сейчас. Как он там, в порядке ли, а может… Тэхён отбрасывает самые тёмные мысли. Нет, нет, нет. Он жив, точно. Ким сердцем чувствовал, он не мог объяснить, но он был уверен, что Чонгук жив. — У нас тут много новеньких сегодня, так что я научу вас, что мы делаем с такими отбросами, как они, — Сану стал обходить круг из рыдающих людей, медленно произнося считалочку жутким голосом, от чего становилось еще страшнее, — Раз, два, три, — психопат касается ножом трёх подряд сидящих макушек людей, заставляя тех трястись от страха, — а умрёшь сегодня ты! — останавливается Сану на одном из мужчин. — Это прокурор, что собирал материалы на нас последние пару недель, — объясняет причину, по которой мужчина тут, Сану, — Приговор — смерть. Сану проводит широким лезвием по шее, и мужчина падает, извиваясь и захлёбываясь собственной кровью. — Да наступит время Кровавой нации, да наступит жатва! — хором проговаривают члены группировки. Тэхён начинает в отчаянии кричать, насколько это возможно с заткнутым ртом, горячие слёзы обжигают кожу, а прозрачная пелена смазывает изображение перед ним. Ким впервые видел, как убивают человека, тогда в клубе «Белая кость», при первой встрече с Кровавой нацией, Чон его быстро вывел, что кроме его спины, он не увидел, что происходило на самом деле. Теперь он сам сдерживался, чтобы не затрястись, настоящий животный страх, иначе не назвать. — Хосок, ну-ка покажи свою преданность клану, — подходит Сану к Чону и кладёт в руку окровавленный нож. Хосок послушно подходит к одному из сидящих, и не задумываясь повторяет махинации Сану. У него дёрнулась рука, но кроме Кима, никто этого не заметил. Как он мог предать Чонгука? Как мог быть таким двуличным и лицемерным, Тэхён с ненавистью смотрел на красноволосого, встречая ответный равнодушный и что-то таящий в себе взгляд. Хосок возвращает нож и встаёт на своё место. Ким стоял около десяти минут, поддерживаемый людскими мясниками, потому что ноги отказывались слушаться, не было сил, не было смысла. Земля впитала в себя кровавый ручей, окропила и без того мёртвые растения. — Ну что, шлюшечка, понравилось? Специально для тебя подготовил, — Сану гордился собой, он находил это милым жестом приветствия, ненормальный, безумство затмевает всё остальное. Начинается дождь, тяжёлые капли падают, смывая кровь с мёртвых тел, что лежат с повязанными мешками на головах, так и не увидев, от чьих рук приняли смерть.

***

Весь окружающий мир как в тумане, Тэхён не готов осознать, что самый страшный ночной кошмар превратился в реальность. Его привезли в одну из вилл Сану. Он даже не знал, что это за штат, его везли с закрытыми глазами в машине, а шею жгло от металлической цепи на ней, что уже разодрала верхние слои кожи, не давая думать о чём-либо другом, кроме боли. Кима выводят из машины и развязывают глаза. — Смотри, это твой новый дом, он намного лучше, чем тот, что у тебя был, так что, будь благодарен нам, — проговаривает Сану, снимая ошейник и вдыхая Тэхёнов аромат у шеи. Ким быстро крутит глазами, в поисках выхода, но двухметровый забор и десятки вооруженных людей по периметру не дают и шанса. Ему не сбежать, не спрятаться, не спастись самому… — Можешь даже не думать о том, чтобы сбежать, ты никому не нужен, повторю ещё раз, тебя продали, теперь ты принадлежишь UBN. Губа Тэ мелко подрагивает, сдерживая новый приступ истерического плача, что рвётся наружу. — Такой молчаливый, мне нравится, — поднимает за подбородок лицо Кима, — Хочешь что-нибудь сказать новому хозяину, пока я не уехал? Тэхён кивает и психопат снимает с него кляп. Светловолосый щурится от боли и онемения челюсти, после пары секунд произносит. — Пошел на хуй! — плюёт в лицо, гордо поднимая нос. Он не покорится, он не сломается снова. Сану вытирает лицо и скалится зубами. — На хую теперь только твоё место, шлюшечка, — дьявольским шёпотом шепчет глава, смотря в глаза Кима и тому кажется, что никогда не видел ничего более бесчеловечного, это были нечеловеческие глаза. Он не слуга дьявола, он и есть дьявол. Кима уводят в дом, а Сану уезжает. Сразу же подбегает прислуга и забирает парня, по указанию Сану его ведут в подвал. Пристегивают к стене в стоячем положении. С сегодняшнего дня начался отсчёт. Отсчёт до его падения во тьму. Уже навсегда.

***

Чонгук ходит по всем клубам, заброшенным зданиям, барам, в поисках хоть каких-то следов UBN. Те словно испарились, как фантомы, они всё время мелькают перед глазами, но стоит обернуться, как осознаёшь, что никого нет. Прошло два дня с того момента, как забрали Тэхёна, сорок восемь часов Чонгук не смыкает глаз, глотая таблетки и энергетики. Как он может спать, зная, что Тэхён в руках убийц и насильников по его вине. Как он может отдыхать, понимая, что Ким сейчас страдает и борется один, против целого клана? Никак. Все мысли Чона затмили воспоминания, связанные с Тэхёном, вся его сущность думала только о нём. — Чёрт, принцесса, где же ты? — ругается вслух Гук, разбивая пустую бутылку, в очередном заброшенном штабе Кровавой нации, — Куда они увезли тебя? — садится Чон на корточки, закрывая руками голову и взъерошивая себе волосы, пытаясь взбодриться. Чон понял, что в этом городе их больше нет, точнее Тэхёна. Последователи всегда на своих местах, нужно найти их и заставить развязать язык. Спустя еще две недели, шатен объездил уже пол штата, он превратился в настоящую ищейку, он сердцем чувствовал, что нельзя останавливаться, что Тэхён жив и ждёт его. Чонгук вспомнил момент, когда Тэхён хотел признаться ему в чувствах и сейчас он буквально ударил себя по лицу. Какой же он был идиот. Но даже от тех воспоминаний теплеет на душе, горько, больно, но всё еще согревает, тогда они были рядом, могли видеть друг друга каждый день. Человек счастлив в воспоминаниях, но не счастлив, когда вспоминает.

***

Тэхён сидел на полу подвала, в заточении вот уже две недели. Он сильно похудел, на теле виднелись кровавые отметины от ударов и верёвок, которыми его часто связывают. Почему Чонгук всё еще не пришёл за ним? Наверное, его очень хорошо спрятали. А сможет ли его вообще кто-нибудь когда-нибудь найти? Кима стали одолевать сомнения, он держался, как мог, цепляясь за надежду, что ещё таилась в его душе. Чон его не бросит, он же не мог его и в правду продать? Дверь открывается, и в помещение входит еще один светловолосый парень, на вид старше Тэхёна. Он не такой, как все в этом здании, у него не глаза убийцы, он выглядит разумным и спокойным. На нём такие же отметины на шее, как и у Тэхёна, от колючего ошейника, что сейчас вновь впивается в шею Кима, не давая забыть о всепоглощающей боли ни на секунду. — Привет, — произносит парень, садясь рядом, смотря с сочувствием. — Кто ты? — грубо спрашивает Тэхён, внешность обманчива, никому нельзя доверять, только Чонгуку. — Не волнуйся, — парень кладёт ладонь на плечо Кима, нежно поглаживая, от чего тот по привычке уже дёргается. — Что тебе нужно? — Я пришёл дать совет, меня зовут Сокджин, когда-то я был на твоём месте. Ким замолкает, внимательно разглядывая парня в полумраке почти неосвещённого подвала. –Я здесь уже почти три года, лучше сдайся, нет смысла так сопротивляться, их пытки будут становится всё изощреннее, чем больше ты противишься, тем больнее тебе будет. У них безграничная фантазия издевательств, поверь мне, — Джин загибает рукав своего свитера показывая шрамы от игры в крестики-нолики прямо на теле. Ким сглатывает. Ещё больнее? Разве это возможно? Он уже почти воет от всего этого, каждая частичка пропитана ею. — Тебя же Тэхён зовут? — спрашивает Сокджин, получая кивок в ответ, — Тэхён, послушай меня, лучше сдайся им, пока не дошло до того, что ты сам будешь умолять о смерти. — Чонгук спасёт меня, он придёт за мной, мне нужно подождать ещё немного, — Ким убеждает больше себя, чем Сокджина. Парень встаёт и уходит, грустно вздыхая и мотая головой. Затем произносит, закрывая дверь, так что кроме него самого никто не в состоянии услышать: — Ты идиот. Такой же, каким был я… Дверь вновь открывается и заходит тот самый лысый психопат, что уже не раз проливал кровь Кима, оставлял огромные гематомы и как только еще не измывался. Тэхён сжимается в углу, словно загнанный котёнок, смотря в глаза живодёру. На языке беспрестанно вертится: «Где же ты, Чонгук?»

***

— Блять, где же он? — проклинает мир Чон, отходя от окровавленного подчиненного UBN. Прошёл уже месяц, на лице Чона трехдневная щетина, на столе карта с зачёркнутыми штатами. Он обыскал уже десять. Каждую коробку перевернул, каждый закоулок, каждый из сотен баров, всё, где бы могли оказаться подсказки того, где сейчас Тэхён. Закуривая чёрный Мальборо, он громко матерится, опять в тупике. Казалось, что он напал на след Сану, но это снова лишь его пешки, что словно дразнят и сводят его с ума всё больше. Он сам не свой. Спит не больше двух часов в сутки, ест только фаст фуд, тренируется как не в себя, напивается в клубах. Кажется, словно он гонится за призраками, осталась ли ещё надежда? Тэхён стал значить ещё больше для Чона, он помешался на нём. Не остановится, пока не вернёт его, пока не убедится, что тот в порядке. Ночуя в мотелях, смешивая наркотики с алкоголем, вступая в беспорядочные связи, Чон пытался снять этот, всё время растущий гнев, ярость, что не даёт трезво мыслить. На месте любого партнёра он представлял лицо Тэхёна, румяное, стонущее в наслаждении его имя. Кажется, он снова пришёл к тому, откуда начал. Чонгук заходит к себе в квартиру спустя месяц. Всё так же, как и было в тот день. Шатен проходит в комнату Кима и, падая лицом в подушку, вдыхает полной грудью почти исчезнувший запах такого, уже родного человека. Он не проветривал эту комнату, не мог позволить потерять ещё хоть какую-нибудь часть Тэхёна. Последние из чёрных воронов, так злобно разлученные, умирающие друг без друга. В квартиру кто-то врывается, Чон достаёт глок и встаёт за стеной. Он прикончит любого, кто посмеет забрать его жизнь до того, как он встретится со своей принцессой. Слышатся приближающиеся шаги. Еще секунда и… Чон выпрыгивает, почти нажимая на спусковой крючок, как Чимин в испуге поднимает руки. — Воу, воу, это я, не кипятись! — говорит Чимин. — Дела не меняет, я пристрелю и тебя, если ты связан с этим! — кричит Гук, не опуская пушку. — С чем этим? Я пытался позвонить Тэхёну или тебе, приходил к вашим дверям, но никого не было! Тогда я поставил слежку за твоей квартирой, надеясь, что вы еще вернётесь. Мы должны были встретиться с ним месяц назад, но он так и не пришёл, а потом вы оба исчезли. Гук опускает пистолет. — Его похитили, я уже месяц пытаюсь выйти на О Сану, но в итоге всё время оказываюсь здесь, — Чон садится на диван, открывая бутылку пива, что купил по пути домой. — Что?! — в шоке спрашивает Чимин, — Почему ты не связался со мной? — возмущается. — Ты мне не друг, чтобы я тебя о помощи просил, ты ничуть не лучше этих маньяков, — сжимая зубы, произносит шатен с явной ненавистью в голосе. — Цц, сейчас важен только Тэхён, ты со мной или нет? — спрашивает Чимин, уже набирая номер. — Я не с тобой, никогда не буду, но пока мы ищем Тэхёна, я постараюсь не задушить тебя. Чимин кивает и говорит в трубку: — Юнги, узнай всё, что сможешь о местонахождении Сану, его следах в США. — Я бы не советовал лезть в это дело, твой отец уничтожит тебя. — Делай, что сказано и не ворчи, — сбрасывает Чимин и, выходя из квартиры Гука, спрашивает напоследок: –Кто он для тебя, Тэхён? Немного помедлив, Гук отвечает: — Никто… «Всего-то смысл жизни», — проговаривает про себя. Чонгук обещает себе, что скажет это ему лично, сразу, как найдёт, больше не оттолкнёт его от себя. Он больше не боится этих переживаний сердца, которые долго не выпускал наружу, отрицая их существование. Он обещал Тэхёну — никаких чувств. Но он больше не властен над ними. Сейчас Чонгук осознал одну простую истину для себя — он влюбился. Впервые, по-настоящему влюбился в кого-то. Это не только та братская любовь, которой они прикрывались, когда готовили друг другу завтраки или поправляли одеяло, пока другой спит. Это то самое настоящее чувство, не зависящее от наркотика, которое было погребено еще в тот день на заброшенном пикапе, в их первом поцелуе, что перевернул все внутренности и заставил затаить дыхание, чтобы насладиться моментом. Чимин молча уходит, потому что для него Тэхён — одержимость, неугасающее желание владеть им.

***

Тэхён лежит на полу, ожидая, когда к нему снова придут, уже месяц он живёт словно в концлагере, не видя света, больше не видя надежды. Ожидание Чонгука уже казалось бессмысленным. Он не придёт, мысли, что его действительно просто продали, крепчали. Он ждал всё время пустоту. Боль стала его завтраком, обедом и ужином. Иногда Сокджин приходил, пытался поддержать, но от этого не становилось намного легче. Открывается дверь и заходит Сану, оглядывая Кима. — Ох, моя шлюшечка неважно выглядит, может, уже сдашься? Всё это прекратится и ты станешь придворной подстилкой, — склоняется Сану, заглядывая в карие глаза, смотрящие снизу, словно предлагая очень хорошую вакансию. Тэхён поджимает губы, сейчас он должен принять тот факт, что его бросили, он бы хотел дольше цепляться за эту мнимую связь с Чоном, но он больше не мог, не мог выносить побоев, мелких ран по всему телу, этого пронзительного душевного сквозняка, что теперь поселился в нём. Время вышло и в Тэхёне что-то переключилось, выключатель щёлкнул и чувства отключились. Без них будет проще существовать. Ким пускает последнюю кристальную слезу, пока Сану целует его холодный лоб и приказывает позаботиться о внешнем виде. Чонгук не пришёл за ним. Тэхён больше и не ждёт.

***

Чон просыпается в холодном поту от пронзающей боли в сердце, он хватается за грудь и сжимает свою футболку в кулак. Что-то не так. Что-то точно произошло. — Какого хрена ты так орёшь? — выходит Чимин в одних шортах, протирая глаза, из соседней комнаты их номера. — Сердце прихватило, — громко дыша отвечает Чон, отходя от приснившегося кошмара, где он идёт по навесному мосту к Тэхёну и когда он добирается до середины, Ким отрезает троссы и Чонгук падает, разбиваясь о скалы. — Может, стоит реже смешивать энергетики с этой отравой на твоей тумбе? — указывает взглядом Пак на пакетик с таблетками. Чон игнорирует и встаёт с кровати, отправляясь в ванную. Что-то случилось. Точно, Гук пытается бороться с мыслями, что мешают сосредоточиться на поисках, но с каждым днём это становится всё труднее. Кровавая нация, словно вода, утекающая из рук, отравленная и убивающая всё живое, чего касается. — Да? Выдвигаемся, — слышится сосредоточенный и взволнованный голос Чимина из общей комнаты. Чон выходит из ванной комнаты, широко открыв глаза и уставившись на Чимина. — Мы вышли на них, — сообщает он и спустя десять минут парни уже едут в Канзас.

***

— Хосок, за этот месяц ты очень хорошо показал себя, я возлагаю на тебя большие надежды, — произносит Сану, хваля красноволосого, что стоит у него в кабинете. — Можешь съездить в город и привезти несколько наших крыс? Кажется, кто-то сливает информацию в Детройте. — Да, глава, — отвечает Хосок. — Да будет кровавая нация, — приставляет кулак к груди О Сану. — Да наступит жатва! — громко цитирует Чон, повторяя движения лидера и отправляясь на задание. Синяя ламбо рассекает тьму дорог, освещая её своими глазами-фарами. В Техасе всё еще тепло, в Детройте уже зима и снег. Всё те же люди, всё те же мысли. Спустя долгие часы Чон приезжает к себе в дом. Как давно он тут не был, как скучает по прошлому. Он проходит на кухню, не обращая внимания на сидящего в ней человека: — Здравствуй, Хосок, ты привёз? — слышится низкий мужской голос. — Да, генерал Ким, держите, — Чон передаёт папку с бумагами Намджуну и спрашивает, — Как долго ещё я должен притворяться? Это убивает меня… — Еще немного, лейтенант, скоро мы прибьём тараканье логово…