all shades of darkness

Чонгук отстраняется, когда уже чуть-ли не падает на колени от недостатка кислорода и прислоняется головой ко лбу Тэхёна. Хоть с каждым днём на улице становится холоднее, сейчас вокруг пожар. Чонгук горит, точно так же, как и Тэ, синим пламенем, сгорая до тла друг в друге. – Ким Тэхён, ты моя квинтэссенция, – неровно дыша, произносит Чон, оглядывая светловолосого, каждый миллиметр его разрумяненного лица, каждое подрагивание его тела, от волнения, что он привнёс, от желания. – Ты сама сущность моей жизни, я не знаю, как существовал без тебя раньше, сейчас для меня это кажется невозможным, ты значишь для меня всё и даже больше. – Чонгук... – Ким всё еще стоит в объятиях Чона, он не знает, что с его телом происходит, но его трясёт совсем не от холода. Он слушает слова Гука, но не знает, что ответить, он абсолютно не силён в этом. Целая буря эмоций сносит его с душевного равновесия. Словно одурманенный, он просто улыбается, подрагивающими раскрасневшимися губами, смотря в глаза шатену. Ком застревает в горле, а слёзы подступают к глазам. Тэхён никогда не думал, что будет так важен для кого-то, никогда не мечтал об этом. Однако Чон для него не менее важен, он тот, кто умудряется спасать его снова и снова, когда, кажется, надежда давно угасла и нет ни единого луча света. Когда, кажется, все оттенки тьмы поглотили его заживо, переварили и выплюнули, оставив пустое место и сгнившую душу. Чонгук всегда умудряется собрать его обратно. По кусочкам, по осколкам, восстанавливая само искусство, словно бесценную картину. Тэхён думает, что Гук, должно быть, обладает магией, ведь у него снова это получилось. Он снова принялся за реставрацию жалкого Ким Тэхёна, разбитого сотни раз, и столько же восстановленного. Только вот сколько не склеивай, шрамы останутся видны... Тэхён обхватывает Чонгука за шею и притягивает к себе настолько близко, насколько это возможно, и обжигающим дыханием молит на ухо: – Спасибо, спасибо, что вновь спасаешь меня... – после чего прижимается к горячей шее, вдыхая любимый аромат и зажмуривая глаза. Может, на этот раз у них всё получится, на этот раз всё будет хорошо...

***

– Чон, скорее, – просит Тэ, прерываясь от долгих поцелуев, пока шатен держит его на руках и скидывает обувь в прихожей, параллельно раздеваясь. – Еще немного, принцесса, потерпи, – прерывисто говорит Гук, занося Тэ в их комнату и медленно укладывая на кровать, словно сокровище. Хотя нет, он и есть сокровище. – Как же Сокджин-хён? – возбуждённо спрашивает Ким. – Думаю, он всё понимает, – Чонгук сбрасывает кофту и джинсы с потрясающей ловкостью и прижимает собой тело Тэхёна плотнее к кровати. – Это нам тоже не нужно, – Чон расстёгивает и стягивает штаны блондина, отбрасывая в какой-то угол, следом летит и толстовка, и боксеры. Ким лежит обнаженный, на холодных простынях, с растрёпанными волосами, уже взмокший от энергичных прелюдий, легкая испарина скатывается со лба, а рот приоткрыт и хватает кислород. – Боже, как же я обожаю этот вид, – закинув голову, произносит Чон, после чего, начиная медленно оглаживать стройные бёдра. Тэхён всё также чувствителен в щиколотках, что-то остаётся неизменным. – Чонгука, – блондин сжимает волосы на затылке Гука и указывает умоляющим взглядом на свой член, истекающий смазкой, – можешь? Чонгук ехидно улыбается, в мгновение вбирая его в рот до основания, наслаждаясь громким стоном. А что-то, всё-таки, меняется. Чону это тоже безумно нравится, приносить удовольствие тому, кто заполонил все его мысли, видеть, как он изгибается в пояснице, когда в него еще параллельно входит один палец. Кажется, Тэхён патологически зависим от Чонгука. Потому что с ним всё всегда иначе, всё настолько ярко и эмоционально, что блаженство накрывает с головой. – Моя очередь, – Тэхён рывком подтягивает Гука и валит на кровать, обхватывая его достоинство своей рукой и начиная посасывать головку. От этих причмокиваний Чон заводится еще больше, пихаясь навстречу горячим губам парня. Спустя несколько минут Тэ отстраняется, вытирая тыльной стороной руки рот и взбираясь на бёдра Чонгука. – Чонгука, – Ким направляет пульсирующий член в себя. – Что, Тэхён-а? – облизывается Гук в нетерпении и закусывает губу. – Не сдерживай себя, ладно? Я хочу почувствовать...всё... – получая в ответ несколько кивков, Тэ насаживается сразу и до конца. Так, что искры из глаз летят, и громкий, томный стон заполняет пространство комнаты. Чон поднимается к груди Тэ, начинает покусывать поочерёдно соски и оставлять алые засосы, пока светловолосый сжимает его в себе и скачет. Размашисто, ритмично. Чонгук обхватывает Кима за ягодицы, сжимая и прижимая к себе еще плотнее, от чего тот чуть-ли не высовывает язык. От наслаждения. Всё-таки, Тэ сильно изменился. Ему нравится грубее, чтобы чувствовалась власть над собой. Просто это должно быть с одним единственным человеком. С его Чон Чонгуком. – Ох, малыш, – рычит Гук и переворачивает Кима, становясь сверху. Тот хотел встать спиной, но Чон его остановил, разворачивая к себе и укладываясь сверху. – Нет-нет, я хочу видеть твоё лицо, я хочу знать, что ты наслаждаешься, – медленно входит. Тэхён по-идиотски улыбается, растворяясь в горячих объятиях шатена, словно сахар в свежесваренном кофе. Темп становится всё быстрее, кровать ритмично стучит об стену, сливаясь со шлепками тел и прерывистыми стонами двух сердец, что по-настоящему открываются друг перед другом. Кажется, сейчас это занятие стало еще более прекрасным и чувственным, чем раньше, до того, как Тэ похитили. Возможно, потому что они стали ценить друг друга еще больше. Каждую проведенную вместе секунду, ловя и запоминая каждый момент, проведенный рядом. – Чонгук, я-я, – Тэхён водит по своему члену рукой всё быстрее, в такт мощным и грубоватым толчкам Чонгука, ускоряясь и доводя себя до пика, – АХ! – Ким изливается себе на живот, сжимаясь внутри и заставляя кончить Чонгука, с выкрикнутым именем – Тэхён. Чон медленно выходит, падая рядом и смотря на самый любимый в мире профиль. Это выше, чем блаженство. Это эйфория. Тэхён обессиленно улыбается, закрыв глаза и наслаждаясь этим мгновением, рядом с самым близким для него человеком. – Кем бы ты хотел стать? – внезапно спрашивает Чонгук, – Если бы мог выбрать, я имею ввиду легальную работу. – Ммм, – Ким немного задумывается, – Что-то вроде своих выставок? Да, я бы хотел рисовать и свою галерею...Так глупо. – смеётся Тэ, – Что насчёт тебя? – Я бы хотел стать бизнесменом, чтобы скупить все твои картины и любоваться ими в нашем доме... – блондин хмыкает, но эта фраза согревает. Отличный пикап. Чон приподнимается и нежно касается губами розовой щеки. Такой невинный поцелуй, но значит слишком много, чтобы было возможно описать. После десяти минут Гук произносит: – Ладно, пошли в душ, а то я не ручаюсь за себя, когда ты такой горячий лежишь на кровати, – Чон встаёт с кровати, протягивая руку Тэ и помогая ему встать. Парни заходят в душ. Больше нет ничего развратного, только касания наполненные заботой. Чон медленно распределяет пену по спине Тэхёна, после чего, тот намыливает волосы шатена, массажируя голову, заставляя Чона вновь постанывать от приятных ощущений. Тэхён смывает с себя все следы чего-то пошлого, чистая мягкая кожа, покрытая каплями воды, мокрый поцелуй на плече, оставленный Чонгуком, и вот уже пора выходить. Обтираясь полотенцем, вновь припадая к губам друг друга, Тэхён прислушивается и отстраняется. – Погоди, ты слышишь? – спрашивает блондин. – Да, похоже на... плач? – Чон поднимает одну бровь. – Джин! Что-то случилось? Пошли к нему! – Чон рвётся вперёд, открывая дверь, но Тэ останавливает его, взглядом говоря: "Я схожу сам". Чон понимающе пропускает его вперёд и остаётся ждать за дверью. Он не был так близок с Джином, как Тэ, но он был ему безумно благодарен за заботу о нём. Кто знает, чтобы было, если бы Тэ остался в том логове зверя совсем один? Он бы точно не смог выдержать... Ким стучится и заходит. – Джин-хён? – Джин сидит лицом к окну и резко, вытерев слёзы, поворачивается к Тэ, улыбаясь, – Что-то случилось? – аккуратно спрашивает Ким, закрывая за собой дверь и присаживаясь рядом. – Нет, – мотает головой с красными мокрыми глазами Джин, пока Тэ окидывает его печальным сочувствующим взглядом. – Да...– признаётся Джин и падает на плечо Кима, тихо всхлипывая. – Что такое? Тебя кто-то обидел? – Тэ поглаживает старшего по спине, точно так же, как тот его когда-то. – Нет, просто, вы ребята, я так рад за вас, что всё наладилось. Я вижу, как ты расцветаешь, вы так счастливы с Чонгуком. Я же... я ведь три года там был, – Джин отстраняется, смотря Киму в глаза, – мне тоже было так плохо... И, я так вам завидую, я так скучаю по своему Джун-и... Тэхён осознал свою ошибку, он впервые видит друга таким разбитым. Неужели Джин также его видел всё это время? И, наплевав на себя, заботился о нём? У Тэхёна самого накатываются слёзы, почему он был так неблагодарен ему? Оказывается, он эгоистичнее, чем думал. – Прости, Сокджин-а, – обнимает друга, – тебе было ничуть не легче, чем мне, я понимаю, прости, что игнорировал тебя последний месяц и отталкивал, мне так жаль, – извинения лились одно за другим. – Намджун скоро приедет за тобой, худшее уже позади, он ведь обещал, так? – Угу, – всхлипывает старший, – Спасибо, что выслушал... – Пожалуйста, не надо благодарить, я не заслужил этого, отныне, если захочешь сказать мне что-то, я всегда готов выслушать, ладно? Джин улыбается с лёгкой радостью и снова обнимает друга. Пожалуй, единственное за что стоит поблагодарить этого психопата Сану, так это за то, что благодаря ему, эти двое светловолосых стали друзьями. Родственные души нашли друг друга, даже там, где демоны не знают слова "душа". – А ты? Тебе уже точно лучше? – спрашивает Джин, накидывая одеяло на голые плечи друга, – У вас с Чоном... ты любишь его? Тэхён замолкает. – Мне намного лучше. Чонгук – это та часть, которой мне не хватало всю жизнь, но... – он замолкает. – Но? – спрашивает Джин, заглядывая в опущенные глаза. – Я не знаю почему, но боль в груди не унимается... Мне настолько хорошо с ним, что до безумия плохо... Джин непонимающе смотрит, но изо всех сил пытается понять. – Я не знаю, как это объяснить. Что-то похожее на строчку из моей книги... – Какую? Тэхён укутывается в одеяло, начиная цитировать: "Птица с шипом терновника в груди повинуется непреложному закону природы; она сама не ведает, что за сила заставляет её кинуться на остриё и умереть с песней. В тот миг, когда шип пронзает её сердце, она не думает о близкой смерти, она просто поёт, поёт до тех пор, пока не иссякнет голос и не оборвётся дыхание. Но мы, когда бросаемся грудью на тернии – мы знаем. Мы понимаем и всё равно кидаемся грудью на них. Так будет всегда." – То есть... – Джин пытается подобрать слова, чтобы описать чувства Тэ, но у него это тоже не удаётся, – Я, кажется, понимаю... – Ага... Тэ не знал, что их ждёт в будущем. Он не мог забыть прошлое. Он пытался наслаждаться настоящим. Но ноющее сердце всё время пытается ему что-то донести на своём языке, который, к сожалению, Тэхён не в состоянии понять...

***

– Тэхён, зарядку не забыл? – Взял. – Одежду? – Чонгук, не волнуйся, я всё собрал, – стоит Тэ у порога, пока машина Чимина ждёт на парковке. – Так, – Чон мнётся, а Тэ понимает без слов. – Не волнуйся, мы просто проведем это время, как друзья, я скажу ему, что ничего не испытываю к нему, кроме дружеских чувств. Ты же знаешь, я всегда выберу тебя, Чонгуки... – Тэ смотрит с теплотой во взгляде и скрывается за дверями лифта, напоследок чмокнув растерянного и довольного его словами Гука. Ким спускается и, видя знакомое лицо в серой машине, что взята напрокат в Канаде, залазит на заднее сиденье. – Привет, Тэхён-а! – радостно произносит сидящий рядом Чимин и командует Юнги, что сидел за рулём, ехать домой. – Привет, Юнги, Чимин, – Тэ пристёгивает ремень. – Как ты? Хорошо себя чувствуешь? – спрашивает Чимин и переводит взгляд на зеркало заднего вида, где ловит закатывающиеся глаза Юнги. Его это бесит. – Мне намного лучше. Как насчёт твоего отца? Всё хорошо? – Проблемы решаемы, не волнуйся. Машина останавливается спустя минут семь. – Мы уже приехали? – удивлённо спрашивает блондин. – Да, мы сняли квартиру неподалёку, тут хорошие места. – Но мы могли бы и пешком дойти... – выходит Тэ из машины, закидывая рюкзак на плечо. – Давай, просто пошли, – забирает рюкзак Чимин и идёт вперёд, показывая путь, вновь ловя лицо Юнги, что закатывает глаза, словно на скучном концерте. Трое парней поднимаются на двадцатый этаж. Заходят в квартиру и Тэхён, как завороженный, идёт к панорамным окнам. Видно почти весь городок, так красиво и волшебно... – Нравится? Чонгук такое не даст... – улыбается Чим, скрестив руки на груди. Тэ немного злит, что о Чоне так говорят, но он просто игнорирует. – Пойдём, вот наша комната, – Чимин открывает дверь. – Наша? Мы будем спать вместе? – парень немного тушуется. Чимин многозначительно молчит, оставляя вопрос открытым. – Разбирай вещи, а потом поедем развлекаться, – откидывает чёлку Пак и уходит в гостинную. С каких пор Тэхёну стало так некомфортно рядом с ним? Кажется, всё поменялось местами. Теперь, почему-то хочется сбежать не от Чонгука, а к нему. "Я просто накручиваю себя", – думает Ким и продолжает раскладывать футболки на тумбочку у кровати. – "Всего три дня, всё будет хорошо", – произносит про себя и сглатывает, пытаясь унять мысли.

***

Глубокая ночь. Птицы не поют, фонари не светят. Слышны лишь крики несчастного мужчины из своего частного дома. – Хфатит! Умоляю! – кричит он, выплёвывая кровь. – Ну как же хватит? Смотри, мне ещё двух не хватает, – Сану подходит ближе и указывает на браслет на руке. Двадцать зубов нанизаны друг за другом на нить с запёкшейся кровью. – Продолжайте! Мне нравится этот звук, – приказал глава, побрякивая браслетом и злобно скалясь. Ему нравится звук криков и только он. Нравится, когда умоляют, зная, что пощады не будет. – А что он сделал, Чонвон? – шёпотом спрашивает Хосок, у стоящего рядом подчинённого, пока наблюдает эту пытку. – Это федеральный судья. Говорят, у него оказались документы, которые могли помешать нашему боссу. Очень важные, но к счастью, мы вовремя об этом узнали. У Хосока холодный пот скатывается по затылку. Этот судья должен был решить все проблемы для него, он собирал все документы, Намджун говорил именно о нём. А теперь... – Почему он просто не убьёт его? – спрашивает Хосок, пытаясь выглядеть не подозрительным и скрыть дрожь в голосе. – Хочет насладиться, зачем же ещё? Разве тебе не нравится? Музыка для моих ушей, – поясняет Чонвон с лицом полным наслаждения, от чего становится совсем не по себе. – Да, согласен, прекрасные звуки, – отвечает Хосок, показывая улыбку и переводит взгляд обратно на полуживого человека. Судья тоже узнал его. Это видно в отчаявшихся глазах. Надо отдать должное, этот судья действительно был благородным, никаких взяток, не раскрывает тайн, даже во время пыток. Раздаётся жуткий гудок мобильного телефона, Хо узнаёт его. Мобильный Сану. "Раз, два – убью я тебя. Три, четыре – и всех во всём мире..." – Сану нажимает кнопку принятия вызова. – Вы нашли их? О? Так значит, Канада? Ничего, скоро мы приедем к ним на новогодние праздники, – психопат кладёт трубку и, одним движением своего любимого кинжала пронзает глотку судьи. – Надоел. Встретимся в аду, – произносит О Сану на ухо пленнику и достаёт остриё, уходя в другую часть дома, нарекая Хосоку и Чонвону прибраться тут. – Кх..кхм, – хрипит умирающий, пока Хосок с жалостью наклоняется над ним. – Уни..чтожь...его... – наступает тишина. Только Чон услышал это. Кивнув напоследок умирающему сознанию, Хо с Чонвоном вынесли тело. – Ладно, я поехал, у меня есть дела, – с улыбкой сообщает Хосок и садится в свою синюю ламбордгини. "Чонгук, Тэхён, нет, нет, нет", – думает про себя Хосок, на полной скорости мчась к границе Канады. В этот раз всё серьёзнее. Они не просто разозлили Сану, теперь они – его главная цель. Словно профессиональный киллер, он не отпустит свою жертву, теперь вся его тёмная личность жаждет их крови. Хосоку больше ничего не остаётся. Он едет к ним. Едет спасать своих друзей.

***

Это были слишком напряжённые три дня. Терпение Тэхёна лопнуло. – Прекрати, Чимин! Я сделал свой выбор и я точно не ошибся! – кричит Тэ, параллельно собирая вещи. – Что я сделал не так? Не должен был лезть к тебе в трусы? Почему ты уверен, что тебе это не понравится, если даже не попробовал? Чонгуку, видимо, всё позволяешь! – кричит в ответ Чимин. За этим всем наблюдает Юнги, улыбаясь и попивая свой ананасовый чай. Как же приятно, когда Чимина отчитывают, хоть кто-то не пал перед его чарами и деньгами. – Вот! В этом и проблема! Все три дня ты твердишь одно и то же: "Чонгук такого не даст", "Чонгук так не умеет", "Со мной тебе будет лучше, чем с Чонгуком"! Достало! У тебя такая низкая самооценка, что ты постоянно сравниваешь себя с ним? – Потому что это правда, я лучше него! – Пак уже покраснел от злости. – Это Чонгук каждый раз спасает мне жизнь, он вытаскивает меня из дерьма, он собирает меня по кусочкам. Ты хочешь видеть меня уже идеального! Я видел твой взгляд в доме Кровавой нации. Мы не нужны людям, когда сломлены. Им некогда возиться с чужими проблемами. Никто не будет поднимать упавший на землю лепесток, они просто растопчут его и сорвут новый! – Тэхён высказывает всё, что думает, не стесняясь выражений, – Ты настолько слеп, что не видишь очевидного? Я не нужен тебе, ты просто хочешь обыграть Чона из-за вашей ёбаной вражды! Так посмотри вокруг и найди того, кто тебе действительно важен! – Тэхён переводит взгляд на Юнги на мгновенье, затем накидывает свой пуховик и закрывая дверь, выкрикивает: – Я выбрал. Теперь сделай правильный выбор и ты! – кажется, Тэхён сам в шоке от того, с какой грубостью осадил Чимина, но он ничуть не жалеет. Каждое сказанное слово – это факт. Когда они были на аттракционах, когда ели в ресторанах, даже когда посещали бассейн – Чимин не затыкался. Он постоянно говорил о Чонгуке и о том, как он плох. Тэхён не мог больше терпеть. Хорошо хоть до дома идти всего пятнадцать минут пешком. Холодный воздух остудит бурлящую от злости кровь.

***

– Чонгук, Джин! – слышится крик из прихожей и с громким хлопком, дверь закрывается. Чон, что сидел на диване, в испуге вздрагивает и хватается за ствол, но, увидев родное лицо, идёт навстречу, заключая блондина в успокаивающие объятия. – Что случилось!? Он обидел тебя? Я знал, что надо было палить ему в башку! – перенимает настроение Тэхёна Чон и уже было собирается одеваться и идти мстить, но кольцо из рук Тэхёна не пускает его. Тэхён упирается лбом в тёплое плечо и тихо произносит: – Нет. Он обижал тебя. Я не мог больше терпеть и ушёл. Он постоянно твердил, что он лучше тебя, но Чонгук, – Ким поднимает свои большие медовые глаза и продолжает, – ты – моё всё. Лучше тебя – нет никого. Чонгук тут же расслабляется и вновь обнимает в ответ. Слова Тэхёна, словно нектар, распространяются по всему телу, донося всю суть сказанного. Тэ стал ещё на шаг ближе к нему. Чон понимал, что пока, Тэ не может говорить о "любви", ему сложно, но по крайней мере, сейчас, он чувствует это. Он способен чувствовать. Снова. Это верный путь, просто нужно больше времени. Чонгук улыбается и прижимается к светлой макушке. – Ты тоже моё всё, Тэхён. Ты моё всё и даже больше. Ким отстраняется: – Как до луны и обратно? – смеётся он такому Чонгуку. Когда-то грубый и бешеный пёс превратился в законченного романтика. Почему так? – Нет, – отвечает Чонгук, улыбаясь, а Тэхён в непонимании хмурится. – Как до луны и обратно в бездну, – Чон садится на диван, усаживая Тэхёна на себя. – Послушай, – шатен берёт ладонь Кима в свою, – я знаю, что я не идеален и такая жизнь для тебя – не лучшая. Ты не должен быть несчастным в таком возрасте. Ты должен веселиться с друзьями, совершать глупости, проколоть соски... – Соски? – Тэхён улыбается, вызывая ответную неловкую улыбку Чонгука. – Я не знаю, что-нибудь безумное, а не скрываться от группировки, торговать наркотиками и быть готовым проститься с жизнью... – Чонгук, – Тэхён видит, как волнуется Чон, он понимает, что тот хочет сказать. Да, эта жизнь всё ещё дерьмо, но она становится вполне терпимой, когда они вместе. Тэхён проводит кончиками пальцев по маленькому шраму на щеке парня, любуясь его светом, что озаряет его в особо ужасное время. Сейчас Тэхён понимает, он наконец-то понимает это: – Ты – моё безумие, Чонгук. Я ни о чём не жалею... – он касается мягких губ и, словно отравленный, слабеет и падает на диван, утаскивая за собой темноволосого. Сейчас всё отлично. Может, Канада – это их новый шанс? Новая жизнь? Уже столько времени прошло, если б Сану знал, где они, давно бы уже появился. Тэхён перебарывает внутреннюю стену, что старательно баррикадировал в себе, все те три месяца в доме главного монстра. Он всё еще не переступил её, страх засел слишком глубоко, сплетаясь в грустном танце с болью и отчаянием. А осколки воспоминаний, как кровоточащая рана, что лучше не трогать. Тэхён старается изо всех сил. Снова довериться, открыться миру, впервые, полюбить по-настоящему... – Подожди, – Тэ отстраняется, – а где Джин? – с любопытством смотрит светловолосый. – А, совсем забыл сказать, сегодня с утра Намджун забрал его. Мы познакомились, он так плакал, стоя на коленях перед ним, я сам чуть не разрыдался. Тэхён подскакивает с места и резко садится. – У них всё хорошо? Джин не попрощался... – блондин ужасно волновался за друга, он знал, сколько Джин ждал своего генерала, как ему было тяжело. – Генерал долго извинялся, но Джин не был зол, я никогда не видел, чтобы люди так любили друг друга, если честно, я завидую им... – У тебя есть я... – Тэхён хотел бы сказать, что он тоже его любит, до безумия страстно и сильно. Но он не мог. Просто не мог сказать этого. Он не уверен, что вообще любит. Он не знает, что это. Определённо, Чон самый важный человек в его жизни, он заставляет сердце волноваться. Тэхён злился на себя, что он не может сказать ему этих слов. А потом понимает. Чонгук тоже никогда не говорил этого прямо. Их отношения ещё не настолько высоком уровне? Сказать, что нравятся друг другу легко. Влюблённость...она ведь когда-то заканчивается. Тэхён не стал погружаться в мысли, потому что чувства говорили, что не стоит, все инстинкты кричали остановиться, иначе сердце не перенесёт того, что надумал больной мозг. Сломанная психика. Чертовски болезненное и кровавое прошлое. Надо жить сейчас. Нет времени задумываться над будущим. Каждый день, как последний, каждое мгновение высечь в памяти. Пока Тэхён нужен Чонгуку – он будет рядом. Если Чонгуку с ним лучше, то Тэ останется с ним навсегда...

***

Утро. Такое доброе и светлое, волшебство витает в воздухе. Сегодня тридцать первое декабря. Новый год. – Доброе утро, Тэхён-а! – Чонгук будит Кима сотнями поцелуев, рассыпаных по лицу. – Всё, перестань, мне щекотно, – смеётся Ким, открывая глаза и кусая губу шатена, что уже собиралась вновь атаковать. – Вставай, у нас много дел. Нужно сходить в магазин и купить всё для праздника, – произносит Чон, подхватывая Кима на руки и принося в ванную. – Мы будем праздновать? – Тэ растерян. Он никогда в жизни не делал этого. Он никогда не любил Новый год. Его мать в этот день напивалась сильнее всего, при этом приводя ещё несколько таких же алкозависимых. Дом превращался в зоопарк и Тэ доставалось больше обычного, а прибирать потом ещё отвратительнее... От этих воспоминаний его передёргивает, что не остаётся незамеченным. – Эй, ты в порядке? Плохо себя чувствуешь? – волнуется Чон, набирая ванную, пока Тэ умывается. – Нет, просто, – Тэ упирается руками о края раковины, опустив голову. Шатен подходит и обнимает со спины. – Плохие воспоминания? – догадывается Чон, – Если ты не хочешь, можем не... – Тэ встаёт, обрывая фразу Гука. – Нет, – мотает он головой и, натягивая улыбку, – давай отпразднуем. Ведь всё, что было – в прошлом, так? – смотрит парень на два тела, что отражаются перед ним в зеркале. Чонгук смотрит в глаза отражению Тэхёна: – Теперь всё будет хорошо... – целует в ухо, – Потому что, – целует в ожог на лопатке, – у меня, – оглаживает шрамы на руках, – есть, – легонько кусает за шею, – ты. Чон вновь смотрит блондину в глаза. Тэхён разворачивается от своего отражения, оно всё еще не нравится ему. Оно впитало всё самое ужасное, что есть в парне. Оно смотрело на грехопадение, оно всегда было рядом и всё помнит. Заставляя вспоминать и свою жизнь без Чонгука. Буллинг в универе, избиения, наркотики, насилие, убийства... – Давай начнём новый год вместе, тогда мы будем счастливы! – улыбается Ким, стряхивая навернувшиеся слёзы. – Конечно, принцесса, я буду рядом, – Чонгук закрывает глаза, наслаждаясь этим моментом, наслаждаясь Тэхёном. Он всегда останется прекрасным для него, плевать, сколько человек в нём побывало, плевать на изуродованные участки кожи. Он – искусство в чистом виде, собравшее в себе все эмоции существующие и даже нереальные. Таких, как Тэхён, – больше нет. Он – единственный на свете, кто может заставлять умирать Чонгука, одним лишь взглядом, одним касанием...

***

– Ну, Новый год через пять часов, – начинает Чонгук речь, сидя за праздничным столом и смотря на улыбающегося Тэхёна, с бутылкой текилы в руках, – но я хочу поздравить тебя, мой Тэхён-и, ты такой сильный и прекрасный человек, надеюсь, я смогу привнести в твою жизнь хоть немного радости, подарив этот кулон, – Чон делает глоток своего напитка и подходит к светловолосому. Маленькая красная коробочка открывается и Тэхён видит милую серебряную птичку на цепочке. Гук аккуратно достаёт её и зацепляет на шее парня. Так нежно смотрится, подчёркивая тонкую душу, не внешний вид. Та самая птица, у которой в груди шип терновника. – Спасибо, Чонгук, – Тэхён касается кулона подушечками пальцев и любуется блестящим украшением, – у меня не было денег купить что-то столь же дорогое тебе, но я надеюсь, тебе это тоже понравится. Тэхён достаёт лист бумаги и вручает Чонгуку. Это рисунок. На нём изображены Чонгук и Тэхён. Улыбающиеся, счастливые... Шатен вглядывается в каждую линию, хоть всё и нарисовано простым карандашом, тут намного больше цветов. Чон видит их. – Тэхён, глупыш? Это намного дороже для меня, это самый лучший подарок! – Чон тянется за поцелуем, как в дверь кто-то требовательно стучит. – Кажется, я догадываюсь, кто это, так не во время, – хихикает Тэ. Шатен открывает дверь: –Чимин, что тебе ещё надо? Кажется, Тэхён ясно дал тебе понять свои чувства. – Я пришёл не за этим. Пак достаёт из-за спины бутылку дорого ликёра, Юнги, вслед за ним, достаёт тортик. – Я хочу извиниться и просто отпраздновать Новый год, – Чимин суёт в руку Чона бутылку и проходит внутрь. – С наступающим, – произносит Мин, проходя следом и отдавая тортик Тэхёну. – Прости меня, Тэхён. Я был не прав и не должен был кричать на тебя. Надеюсь, ты будешь счастлив, я всё равно хочу остаться для тебя важным человеком в жизни. Мы можем быть друзьями? – Чимин протягивает руку. Пак говорит слишком официально. Ким немного щурится, но с улыбкой пожимает руку. Отпуская все обиды, праздник, всё-таки. Главное, что Чимин понял и признал вину. – Друзья, – отвечает Тэ и переводит взгляд на Юнги. Хоть они с ним и не особо общались, но на уровне взглядов и мыслей, они уже давно сдружились. Понимая, в чём проблема взаимоотношений между Юнги и Чимином. – Так, ладно, тогда давайте сходим к площади вместе, там должно быть какое-то выступление, – предлагает Чон, косо глядя на Чимина. Кажется, это никогда не закончится. – Отлично, пойдёмте, но сначала по рюмочке! – показывает Чимин жест, словно выпивает стакан и поднимает большой палец вверх. Чонгук сдерживается, но выглядело это забавно, так что все переглянулись и начали смеяться. – Вперёд, – командует Тэ и ребята берут уже налитый им алкоголь. – Вздрогнем! – чокаются и выпивают до дна. Новогодняя ночь начинается, счастье близко.

***

– Вау, Чонгук, смотри! Огненное шоу! – указывает Ким пальцем на мужчину, что дышит пламенем, и тянет Чона за руку в сторону выступлений. Юнги идёт рядом с Чимином, ненароком касаясь его руки. Он жаждет, так сильно хочет переплести пальцы, так же, как Чон с Тэхёном, что идут перед ними. Сдерживаться становится тяжелее. Мин сжимает кулак так, что ногти впиваются в кожу и немного отрезвляют его. "Нет, нельзя. Ты всего лишь друг и помощник, ничего более", – говорит он себе и отводит взгляд. Парни стоят в большой толпе, ожидая салюта. Внезапно кто-то со всего размаху врезается в Чонгука. – Какого чёрта, вы можете быть осторожнее... – он замолкает, когда парень, что врезался в него, поднимает взгляд, – ХОСОК?! – БЕГИТЕ! – кричит он, – УБЕГАЙТЕ ВСЕ! КРОВАВАЯ НАЦИЯ УЖЕ ЗДЕСЬ! – красноволосый не успевает встать, как начинается стрельба. Люди в истерике разбегаются, кто-то падает на землю, окрашивая снег багровыми пятнами крови, кто-то прячется за машинами. Крики и выстрелы. Снова. Хосок и Чонгук одновременно хватают Тэхёна за руку и пытаются бежать. Но тот замер. Его трясёт. Он в ступоре. Как? Опять UBN? Опять кровопролитие, нужно снова бежать, как крыса, прятаться, потому что он сильнее? – Очнись, Тэхён! Бежим! – Гук даёт отрезвляющую пощёчину и тащит за собой Тэхёна. Уже поздно. Сам О Сану пришёл за ними. Он здесь и он заметил их. Заметил Тэхёна в белом пуховике, что стоял и смотрел ему прямо в глаза. Бежать больше некуда – вот, что понял Тэхён. Парни скрылись за одним из зданий. Перебегая дорогу, их чуть не сбила машина, водитель выглянул и крикнул: – Залезайте скорее! – Намджун приехал за ними. Ему Чонгук доверял. Все парни быстро запрыгнули в машину. Юнги пришлось сесть на коленки Чимина. Они отъехали от площади. Стрельба перестала быть слышна. Все пытаются отдышаться и понять, что происходит. Вдруг Чонгук достаёт ствол и приставляет его к виску Хосока, сидящего на переднем сидении, возле генерала. – Какого чёрта ты тут делаешь, предводитель? – от внезапности Джун чуть-ли не теряет управление. Хосок не успевает ничего ответить, как ударяется лбом о переднюю панель. Намджун бьёт по тормозам. Впереди стоят пять чёрных автомобилей. Тэхёна начинает трясти, а дышать не получается. Все остальные достают оружие. Придётся бороться. В домах, что окружали не так далеко, между сосен, выключается свет. Все живые существа прячутся, чувствуя угрозу. Но только не эти парни. Открываются двери и начинается перестрелка. Лишь Тэ сидит в машине и наблюдает за всем. Словно кадры фильма проносятся перед ним. Он не может поверить. Нет, не в том, что это происходит, а в то, что посмел думать, будто может быть иначе. Посмел решить, что всё будет хорошо, что Сану отстал от них, что началась счастливая жизнь. Силы не равные. Пак и Юнги попадают, не целясь, сразу видно, кто тут из группировки Стальной розы. Враги подходят всё ближе. Чимин отбрасывает пустую обойму, вступая в рукопашную, он уворачивается от двух ударов, но всё же успевает получить по ключице. Возможно, теперь там трещина. Момент накаляется и Юнги стреляет в этого психопата, спасая и подмигивая Паку, пока тот забирает вражеский автомат и отправляет врагам обратно их же раскалённую сталь. Чонгук выглядывает из-за двери машины, стреляя реже, но точнее. Точно между глаз. Патронов не так много. Хосок держится рядом, видя удивлённые глаза командующего напротив. Он узнал их. Члены Кровавой нации узнали своего. Точнее того, кто им казался. Какое-то время удаётся сдерживать этих животных, что наслаждаются пальбой. Внезапно раздаётся хриплый голос Юнги: – Блять, – матерится он, держась за чёрный свитер, под которым расползается кровавое пятно. Чимин поворачивается и в шоке смотрит на Мина. Его подстрелили. В эту секунду он по-настоящему испугался, не когда началась стрельба, а когда ранили его друга... Пак подбегает к Юнги, смотря на Гука. Немой взгляд, который бывший друг всегда понимает. – Идите в машину! – рычит Гук, меняя положение, не видя конца и края вражеским силам. Ранение серьёзное, Чимин должен его перевязать. Залезая в машину, Юнги шипит от боли, и, видя полный ужаса взгляд Тэхёна, пытается его успокоить: – Просто царапина, не волнуйся, – улыбается Мин, сжимая зубы. – Зажми рану! – командует ему Чимин и Тэхён дрожащими руками зажимает кровавый ручей. Пак снимает свой тканевый шарф и ремень, мигом оказывая первую помощь. Это выиграет минут пятнадцать. Юнги срочно надо в больницу. Чонгук на секунду оглядывается, смотря на Мина и его состояние, одновременно замечая приближающиеся чёрные машины с другой стороны. Это совсем не хорошо. – Намджун, как мы проедем? – сзади слышится звуки сигнала автомобилей. – Впереди около десятка, а сзади... – говорит Джун и слышится истерично-радостный крик Сану, что подъезжает издалека: – Да будет Кровавая нация, ребятки! Да будет жатва! Аха-ха-ха! – пробирающий до костей смех разносится по округе. – Гук, осторожно! – шатен поворачивается в мгновенье и видит перед собой лицо Хосока. Выстрел. Он падает на Чонгука, но собирая последние силы, встаёт, хватаясь рукой за грудь. – Хосок, – Гук осматривает парня и видит сквозную дыру в левом лёгком, – зачем ты, нет, нет! – Чон держит его, пока Джун отстреливается в одиночку. Чонгук уже понял, что Хосок на их стороне, неизвестным образом, но сейчас, красноволосый ему не враг. – Чонгук, нужно торопиться! – слышится волнующийся голос и Чон переводит взгляд, на быстро бледнеющего парня. Время неумолимо бежит, каждя секунда на счету. В этот момент Хосок решает всё. – Генерал! Садитесь в машину, живо! – командует он и Намджун кивает, прекращая огонь и запрыгивая в машину. – Садись в машину, Чонгук! – рычит Хосок, держась за кровоточащую рану и удерживаясь на ногах, запихивает Гука и захлопывает дверь. Хо достаёт гранату из кармана, вытаскивает чеку и произносит, глядя на Чонгука в окно: – Чёрный ворон однажды – чёрный ворон навсегда, брат. Хосок срывается с места с яркой улыбкой и слезами на глазах. Из последних сил он бежит навстречу врагам, получая свежие пулю за пулей, в плечо, ногу, живот. Он опирается на вражескую машину, смотря в глаза Чонвону и шепчет: – Три, – враг осознаёт, почему идёт счёт, – два, – он не успевает сделать и пары шагов, – один. Хосок смотрит в окно машины и видит Чонгука, которому мешает выйти Джун. Хосок улыбается, улыбается своему другу, однажды Чонгук спас его, теперь пришла его очередь. Раздаётся оглушающий взрыв.