Связанные каникулы

***

08:30 утра. Дом Уизли.

      В Норе летние каникулы шли полным ходом. Точнее летние каникулы были в разгаре у Фреда и Джорджа, что в принципе было не удивительно. Близнецы давно окончили школу и теперь, как они сами выражались, наслаждались жизнью. Магазин близнецов процветал, что позволило братьям купить себе квартиру, и вовсе съехать из семейного гнезда.       Нет, в доме родителей они, конечно, появлялись и с завидной частотой, так как скучали и не могли прожить без провианта Молли, но иногда в родительский дом их приводило праздное злорадство. Близнецы с наслаждение наблюдали за тем, как младшие брат и сестра, теперь выполняют многочисленные обязательства по дому и саду, что их самих теперь касалось не столь сильно, чем прежде. Молли Уизли — безупречная хозяйка и заботливая мать, поэтому чистоте в доме, идеально сочетающейся с трудовым воспитанием детей она посвящала тонну внимания, не иначе.       В Норе под присмотром родителей остались только Рон и Джинни, что сначала обрадовало подростков, ведь теперь весь дом, внимание и забота принадлежат им. Спасители магического мира заслужили спокойный отдых, поэтому намеревались прекрасно провести эти солнечные каникулы. Но все изначально пошло не так.       Во-первых, Гарри поехал на каникулы к Дурслям, что сразу выбило из колеи и Рона и Джинни. Рон настолько привык, что каникулы его лучший друг проводит в его доме, что теперь в Норе ему казалось слишком пусто без Гарри. Да, вечно шумная Нора, снующие повсюду рыжие головы и желание найти хоть уголок тишины в этом муравейнике для уединения казались для Рона гораздо привычнее, нежели тишина да покой. Не с кем даже в квиддич поиграть, поболтать перед сном и противостоять розыгрышам близнецов.       Для Джинни отсутствие Гарри было столь же не привычным. С ранних лет девочка испытывала искренний восторг от мальчика с растрепанными волосами и круглыми очками. Детская симпатия, возможно даже первая влюбленность совсем не исчезала с годами. Младшая Уизли всегда старалась быть рядом с Золотым трио, рискуя своей жизнью, надеясь, что когда-нибудь Гарри почувствует что-то в ответ. С того же момента она пыталась получить хоть чуточку его внимания, но мысли Героя были заняты только спасением магического мира. Когда девушка случайно услышала разговор двух старшекурсниц с Когтеврана, которые сплетничали о поцелуе Гарри Поттера и Чжоу Чанг, ее сердце испытало ужасную боль. Но даже такой удар девушка вынесла достойно, не дав эмоциям переселить. Тогда Джинни решила, что сохранит теплые чувства к Гарри, но раз они ему не нужны, то она просто будет с ним рядом, чтобы помогать, поддерживать и защищать. Разве можно упрекать его за нелюбовь?       Намерение Гарри провести каникулы у тети и дяди настораживало не только Рона и Джинни, но и всю семью Уизли. Они привыкли к мальчику и воспринимали его как родного, очередного Уизли только не рыжего. Молли и Артур уже собиралась сами забрать Гарри к себе, но их остановил неизвестно откуда появившийся Альбус Дамблдор, который смог убедить их, что с Дурслями Гарри отлично проведет летние каникулы. Рассказал он также и о заклинании, котором были зачарованы родственники Гарри, но, даже не смотря на это, Рон совсем не доверял Дурслям. Он просто не верил, что люди могут так стремительно измениться, даже после снятия заклинания. Гарри в свою очередь верил Дурслям и, судя по письмам, которые он часто писал, он проводил, действительно, счастливые и солнечные каникулы со своей семьей, как он теперь называл дядю, тетю и кузена.       Во-вторых, радость летних каникул омрачало отсутствие старших братьев. Кто бы мог подумать, что в многодетной семье, где всем хочется больше внимания и заботы, Рону и Джинни будет катастрофически не хватать былого шума, веселья и посиделок за столом после ужина? Братья выросли и улетели из семейного гнезда, завели свои семьи и теперь радуют своими визитами в основном только по праздникам. Даже Фред и Джордж съехали недавно. Говорят, что хотят стать самостоятельнее, но все знают, что покупка квартиры была больше нужна для испытания их всевозможных вредилок, так как после недавнего эксперимента Нора чуть не лишилась стены в гостиной. Таким образом, в доме остались только самые младшие — Рон и Джинни.       Казалось бы, что тут плохого? Тишина, покой родного дома, но как оказалось еще одним минусом этого прекрасного развития событий, было еще кое-что.       В-третьих, ДОМАШНИЕ ОБЯЗАННОСТИ. С ранних лет Молли и Артур старались воспитать в детях любовь к труду, что у них успешно и получалось. Но с того момента как в доме остались жить только Рон и Джинни все прелести ведения домашнего хозяйства свалились на их хрупкие подростковые плечи. Ребят нельзя было назвать ленивыми, нет. Все умели делать домашние дела, но делали они их куда с большим удовольствием, когда это было что-то в роде игры или соревнования между ними, как в детстве. Тогда уборка в доме или полив цветов в саду становился увлекательным соревнованием, призом, за прохождение которого была вкусность, приготовленная Молли. Чем старше становились дети, тем меньше у них оставалось этого запала для выполнения домашних дел, но куда деваться? Помогать родителям — одно из самых главных правил в доме. Так, хочется или не хочется, а помогать с приготовлением обеда, поливать гортензии Молли или чинить развалившийся за зиму сарай приходилось всем.       С того момента как все обязанности стали выполнять Джинни и Рон каникулы для подростков стали еще «веселее», что невероятно забавляло Фреда и Джорджа. И если для близнецов вся эта ситуация была крайне забавна, то для младших Уизли это становилось причиной ссор.       Дело в том брат и сестра не могли договориться между собой из-за «разных взглядов на ведение домашнего хозяйства», как прокомментировал это Рон. Если Джинни всегда старалась встать раньше и скорее закончить с делами, то Рон наоборот откладывал их в дальний ящик, считая, что они никуда не убегут. Какой толк вставать ни свет, ни заря, чтобы полить цветы, когда это можно сделать и вечером? Или зачем загружать стиральную машину с рассветом, чтобы мешать ее жужжанием, спать всему дому? Все эти аргументы имели место быть, если бы брат и сестра могли услышать друг друга и придти к компромиссу, но никто из них не хотел уступать. Упрямство было еще одной чертой, присущей всей семье, а Джинни и Рон, казалось, унаследовали ее в пятикратном размере.       Если Рон хотел делать все дела в вечернее время суток, то Джинни больше нравилось вечером гулять с подругами. Вот из-за таких разногласий они часто и ссорились. Похоже, что и это ранее утро солнечных каникул начиналось именно так, с ссоры. — Вы не видели Рона? — спросила Джинни, держа в руках огромную стопку идеально выглаженного постельного белья, которое вчера сама и перестирала, хотя по договоренности с вышеупомянутым братом, он должен был загрузить белье в стирку, а уже потом Джинни должна была погладить его. — Нет, не видели, — не отрываясь от написания письма, ответил Джордж, сидящий прямо на полу у журнального столика и прислонившись спиной к дивану. — Могу предположить, что он еще видит сны в своей постели, — усмехнувшись, произнес Фред, который сидел рядом с Джорджем и, судя по всему, занимался диктовкой послания. — Опять отлынивает от дел, — фыркнула младшая Уизли, начиная подниматься по лестнице. — Хочешь, мы его проучим, сестренка? — в один голос спросили близнецы, надеясь на согласие и надеясь испытать одно из своих новых изобретений. — Было бы куда лучше, если бы вы тоже стали помогать нам, — устало ответила девушка. — А мы то что? — удивился Фред. — Мы тут больше не живем. — Так что теперь все домашние дела на вас, — поддержал брата Джордж. — Будь любезны выполнять, как и мы в свое время. — Знаете, мне иногда кажется, что вы никуда не переезжали, — ответила Джинни, остановившись посередине лестницы. — Все так же целый день заняты ерундой и таскаете сладости с кухни.       Близнецы ничего не ответили, а только улыбнулись во все тридцать два зуба и захлопали глазками, что делали всякий раз, когда сестра хоть и была права, но признавать они это были не намерены. Джинни лишь устало вздохнула и направилась прямиком в комнату Рона, чтобы, наконец, разбудить этого ленивца.       Зайдя в комнату брата, как и ожидала девушка, Рон, действительно, все еще прохлаждался в своей постели, видя прекрасные сны, в то время, как сама Джинни уже успела рассмотреть кусты роз, пока поливала их и рисунок на пододеяльниках пока утюжила их.       Неожиданно взгляд упал на пустую, идеально заправленную кровать в комнате, на которой всегда спал Гарри. Рядом стоял стул, который Поттер обычно использовал как шкаф, развешивая на его спинку весь свой гардероб. Это лето было исключением, так как Гарри не приехал, что вызвало разочарованный вздох у девушки.       Положив стопку выглаженного постельного белья на кресло, Джинни решила разбудить Рона. Несправедливость поборола в девушке не самые лучшие намерения, поэтому, не сумев усмирить свои эмоции, рыжеволосая без капли сожаления направила на брата волшебную палочку. — Агуаменти! — струя воды, прямиком из волшебной палочки ударила в лицо ничего не подозревающего парня, от чего тот мгновенно подскочил на кровати, но запутавшись в одеяле, полетел на пол, где и поприветствовал свои тапочки носом. — Джинни! — прогундосил парень откуда-то с пола, пытаясь выпутаться из оков одеяла. — Ты чего?! — Доброе утро, братик! — вдоволь насмеявшись и просияв довольной улыбкой, ответила младшая сестра, радуясь, что ее безобидная на первый взгляд затея так ободряюще сработала. — Как тебе спалось? — поинтересовалась с иронией. — Отлично, до твоего прихода, — «дружелюбно» улыбаясь, прошипел парень в ответ. — Который сейчас час? — Половина девятого, — ответила сестра. — Зачем будить меня в такую рань? — проскулил Рон, поднимаясь пола.— Что я натворил на этот раз? — парень уже предчувствовал очередной шквал нравоучений от недовольной сестры, поэтому спешил скорее закончить с утренней промывкой мозгов и возможно еще вернуться в кровать, чтобы досмотреть свой прекрасный сон. — Ты обещал выполнить все мои поручения, — на удивление спокойно произнесла Джинни, что навеяло на самые лучшие мысли в голове у старшего брата. — Я тебе даже список написала. — Да, — он кивнул после напряженной паузы, которую девушка дала ему явно для того, чтобы придумать оправдания, но так как Рон абсолютно не понимал причину недовольства сестры на это раз, то и оправдание придумать он не смог. Да и врятли оно было бы принято сестрой. — И почему же, позволь узнать, ты проигнорировал пункт «Стирка»? — сестра стала угрожающе приближаться. — Стирка? — удивленно переспросил рыжеволосый парень, лихорадочно прокручивая в голове все дела, что он делал вчера. А дел было много! И посуду после завтрака он мыл, после убирал траву с грядок в саду, поливал кустарники, потом чинил крыльцо, так как одна половица стала скрипеть, потом собрал целую корзину яблок, затем Молли заставила его перемыть всю эту корзину и нарезать кусочек к кусочку все яблоки, чтобы она приготовила его любимую шарлотку. После обеда Рон стриг газон перед домом, заодно решив подравнять политые им утром кустарники, намаявшись на жаре, парень задремал на часок, прямо в гамаке на заднем дворе. Был разбужен недовольной сестрой, конечно, не так грубо, как сегодня, но совсем не в мягкой форме. Ближе к вечеру, как спала жара, Рон вместе с отцом чинил несчастный сарай, который также пострадал из-за близнецов, когда они испытывали какое-то новое зелье. И тут рыжеволосого парня осенило, в конце пергамента, что передала ему Джинни, после того как прервала его дневной сон, как раз и был пункт «Стирка».       В голове парня даже возникли слова сестры: «Поставь стирку вечером, за ночь все белье высохнет, и утром я первым делом займусь глажкой, пока еще не так жарко». Осознавая свою вину, Рон попытался улыбнуться, но посмотрев в глаза разгневанной сестры, понял, что лучше бы он сейчас задумался о завещании. — Рональд Биллиус Уизли, сколько можно? — будто разъяренная фурия, Джинни оглушила Рона, назвав его полным именем, что давало ей сходство с Гермионой и подсказывало, что сейчас Джинни в гневе. — Я же просила тебя! — она поставила руки в боки, что на данный момент сделало ее больше похожей на Молли в гневе. — Тише-тише, — Рон предпринял попытку успокоить сестру, так как вовсе не хотел привлекать внимание близнецов, которые каждую их перепалку воспринимали как шоу, разве, что только не жевали попкорн, когда занимали места в «зрительском зале». — Все же в порядке. Стирка никуда не денется, хочешь, я прямо сейчас пойду и загружу стиральную машину? — Я просто не понимаю, почему нельзя все делать вовремя!? — не унималась девушка, игнорируя попытки брата успокоить ее. — Если бы ты не поленился постирать вчера, этого не пришлось бы делать мне и ложиться спать так поздно! А потом еще и гладить — опять же самой! — Во-первых, я не ленился, а просто забыл от усталости! — взбунтовался Рон. — Я до позднего вечера помогал чинить сарай, таская тяжелые доски, знаешь ли, это не такое уж и удовольствие. Во-вторых, тебя никто не заставлял ставить стирку за меня, это было мое задание, а тебе следовало заниматься своими, — тяжело дыша, закончил парень, наконец-то выпутавшись из одеяла и отравив его обратно на кровать. — То есть еще я и виновата?! — уточнила Джинни. — Ты, что забыл? Мы уезжаем в Румынию! Хочешь, чтобы всем нам было не в чем ехать?! — Я имел в виду, что можно было постирать сегодня утром, — Рон пытался говорить спокойнее, но несправедливые упреки сестры ему совсем не нравились, тем более, что происходили они в последнее время слишком часто и парень просто не успевал «остыть» после очередной взбучки. Просто он не хотел портить отношения с сестрой, тем самым «обижая младших», тем более младшую сестру, что с детства было не позволительно для парня. Но разве он виноват, что забыл, а сестра сама проявила инициативу заняться стиркой и глажкой? У Рона и раньше были такие перебранки с сестрой на пустом месте, но в эти каникулы они просто побили все рекорды. Гарри всегда мог урегулировать их конфликты, но его здесь, к сожалению, нет. — Значит, так, — Джинни не дала брату договорить, — или ты будешь выполнять все поручения или я больше за себя не ручаюсь. В следующий раз получишь в лицо чем-нибудь тяжелее, чем вода. — Прекрати меня постоянно отчитывать, — огрызнулся в ответ Рон. — Ты так кричишь, будто я перешел на сторону Пожирателей, а не просто забыл постирать! — Меня не интересует, куда ты там собрался переходить, — Джинни все еще была в гневе, поэтому проигнорировала сарказм брата. — Главное, чтобы перед тем как куда-то уходить ты не забыл делать все дела из списка. — До чего мы уже докатались? — покачал головой рыжеволосый парень, переведя дух. — Скандалим из-за стирки, раньше такого не было. Ты постоянно воспитываешь меня, даже больше, чем мама. — Раньше в доме нас было много, и каждый выполнял свои дела, — на последних словах девушка вновь сделала акцент и недобро сверкнула глазами на брата. — Сейчас весь дом и сад на нас, поэтому давай будем сосуществовать мирно до конца каникул, выполняя все свои обязанности! — Как будто я злостно уклоняюсь от работы, — в этот раз Рон не стерпел нападки сестры. — Я тружусь не меньше тебя и, когда ты забываешь что-то сделать, я тебя никогда не упрекал, а делал сам! — И что же ты такого делал за меня? — подозрительно спокойно поинтересовалась Джинни, прищурив глаза. — Позавчера я подметал пол в столовой вместо тебя, — не растерялся Рон. — Ты забыл договорить, — устрашающе прошипела девушка. — Подметал пол, якобы вместо меня, когда сам же разбил чашку из маминого китайского сервиза! — Но подметать пол в столовой — это твое задание, — с победной ухмылкой аргументировал старший брат. — Мое задание? — Джинни вновь повысила голос, отчего Рону сразу же катастрофически захотелось испариться из комнаты, но было уже поздно. — Сейчас я тебе освежу память, братец! — волшебная палочка, которая вновь появилась в руках у рыжеволосой девушки, только усилило желание Рона трансгрессировать куда подальше, например, на границу с Канадой, сменить имя и бежать дальше, спасаясь от этой фурии. — Так трудно понять, что если сам напортачил, то будь добр сам и убрать! — Все-все, Джин! — осадил сестру испуганный парень. — Давай не будем устраивать очередное представление для близнецов. Они ждут наши перепалки больше, чем премьер фильмов! — Последний раз предупреждаю тебя, Рон! — напоследок сказала Джинни, погрозив ему указательным пальцем, как часто делала еще в детстве, когда старшие братья докучали ей. — Все понял, — улыбнувшись, резюмировал Рон, а затем тихо выдохнул. Кажется, грозовая туча обошла стороной, окатив его лишь маленьким дождичком, вместо устрашающей грозы. — Быстро приводи себя в порядок и спускайся завтракать, — смягчилась рыжеволосая девушка, тоже переведя дух после словесных баталий. — Сегодня вечером мы уезжаем в Румынию к Чарли, так что у нас много дел. — Дела у нас никогда не кончаются, — отмахнулся парень, взяв в руки полотенце, висящее на спинке стула, стоящего у его кровати, и направляясь в ванную комнату. — А вот времени на сон осталось совсем чуть-чуть. У меня, между прочим, каникулы. — Не только у тебя каникулы, Рон, — ответила Джинни. — Так что не ной, а не забудь застелить свою кровать, ты же взрослый мальчик. — Не беспокойся, застелю, — заверил сестру Рон. — Кстати, — поинтересовалась девушка, — Гарри не присылал письмо? — она пыталась казаться не слишком заинтересованной, но брат понял, что она спрашивает не просто так. Вот уже пятый раз за последние два дня, она надеется получить весточку от Гарри. — Нет, — отрицательно покачал головой рыжеволосый парень, чем очевидно, к своему сожалению, расстроил сестру. — Я бы сразу сообщил тебе, ты же знаешь. — Не бери в голову, — перебила его Джинни. — И да, — помедлив, продолжила, — сначала поменяй постельное белье, — уточнила девушка, оставляя на ручке кресла свежее постельное белье с рисунком желтых уточек, а затем, покидая комнату вслед за братом, — оно же теперь мокрое, — по лицу Джинни было видно, что настроение ее явно стало лучше (или она пыталась убедить в этом брата), и теперь она подтрунивала над Роном. — Интересно, кто же это сделал? — изобразив недоумение, поинтересовался старший брат, решив хотя бы так поддержать сестру, просто напросто подыграв ей. Затем он скрылся за дверью ванной комнаты. — Понятие не имею, — сквозь смех ответила Джинни. — Удачи тебе в борьбе с пододеяльником!       После Джинни продолжила свой рейд по комнатам дома, раскладывая вещи, которая сама постирала, вместо Рона, а потом еще сама и отутюжила, к собственному удивлению отмечая, что не может долго злиться на брата, когда он так старается поднять ей настроение, заметив, что она расстроена отсутствием письма от Гарри.       В это время в гостиной Норы продолжали составлять письмо для Ли Джордана близнецы. — Нужно еще раз проверить список ингредиентов для нового зелья к Хэллоуину, — напомнил Фред. — Сразу после того, как допишу твое бесконечное послание, — не отвлекаясь от выведения каракулей на пергаменте, ответил Джордж. — Зачем писать так много? — Один друг сказал мне, что письмо — это книга, — с видом ученого ответил близнец, — поэтому писать его нужно красиво. — Этот друг случайно не кудрявая шатенка по имени Гермиона Грейнджер? — прищурившись, спросил Джордж, отвлекаясь от листа пергамента.       Но ответа он так и не успел получить, потому что в гостиной появилась Молли. — Что там опять за шум? — из кухни выглянула Молли, на ходу протирая полотенцем тарелку. — Джинни пошла будить Рона, — пожимая плечами ответил Фред. — Опять ссорятся? — вздохнула мать семейства. — Желают друг другу доброго утра, — невозмутимо ответил Джордж. — Мальчики, вы должны помочь брату и сестре, — Молли присела на диван, рядом с которым сидели ее старшие дети. — Директор Дамблдор поможет им, — ответил Джордж. — Тихо ты! — сразу же одернул брата Фред. — Не хватало, чтобы они услышали, — парень обернулся на лестницу, но там никого не было, и со второго этажа слышалась лишь очередная порция взаимных претензий Рона и Джинни. — Они так заняты ссорой, что даже если сам Дамблдор тут появится — они не заметят, — отмахнулся близнец. — Мальчики, мне совсем не нравится эта затея директора, — Молли выглядела взволнованной и совсем неуверенной. — Зачем им эта навязанная дружба между факультетатми? — Брось, ма, — Джордж с улыбкой посмотрел на мать. — Мне кажется задумка просто великолепная! Жаль мы сами до этого не додумались в свое время. Верно, братец? — Верно, Фордж! — поддержал его брат. — Еще чего не хватало, — покачала головой миссис Уизли. — После ваших задумок в доме пропадают стены!       Братья лишь обезоруживающе улыбнулись. — Ну, тут бы мы постарались, чтобы никто не пострадал, — сквозь смех ответил Фред. — Не понимаю, почему вас отец так рьяно поддерживает Дамблдора с этой затеей? — продолжала рассуждать Молли. — Испортить детям каникулы! — Ма, у директора не может быть плохих идей, — аргументировал Фред. — Я уверен, что и в этот раз идея гениальная! — договорил мысль брата Джордж. — Дети спасали магический мир, а я буду их обманывать! — не унималась мать семейства. — Никого ты не обманываешь! — в один голос воскликнули близнецы. — Это не обман, а помощь, — уже тише продолжил Джордж. — Просто вы с отцом уедите погостить в Румынию, ну а мы уж тут разберемся. — Конечно, — поддержал близнеца Фред. — Вот увидишь, ма, через пару лет со смехом вспомним операцию «Связанные каникулы». — Ох, — Молли тихо вздохнула. — Мальчики, только, пожалуйста, присматривайте за Роном и Джинни. Что-то мне как-то не спокойно… — Мы не упустим ни мига, — решительно заявил Фред. — Такое просто невозможно пропустить! — согласился Джордж.       Тем временем по лестнице тихо и не спеша спускался Рон. Парень уже успел умыться, переодеться и даже заменить постельное белье на своей кровати, коварно испорченное с помощью заклинания младшей сестрой. В своих размышлениях о коварстве сестры Рон не сразу заметил сидящих на диване мать и близнецов, так как был занят тем, что в руках нес мокрый пододеяльник, который был довольно огромным и норовил запутаться в ногах парня. — Доброе утро! А что тут за собрание? — удивленно поинтересовался Рон, замерев на последней ступеньке лестницы. Не каждый день увидишь спокойно о чем-то разговаривающих старших братьев, тем более в компании с Молли.       Поймав на себе сразу три пары глаз, Рону даже стало неловко за то, что он прервал их беседу.       Но на самом деле собравшиеся Уизли надеялись, что Рон ничего не услышал о «Связанных каникулах» и теперь стремительно начали выправлять ситуацию. Точнее старались близнецы, так как зная свою мать, они переживали, что Молли из-за своих сомнений выложит все о задумки директора Рону прямо сейчас. — Хей, братишка! — первым на амбразуру бросился Джордж. — Что это за дела? — парень придумывал на ходу, поэтому, когда на глаза попался явно мокрый пододеяльник в руках младшего брата, то слова сами пришли на язык. — Это… — повторил Рон, переводя взгляд с братьев на пододеяльник. — Мы думали, что ты уже подрос, — поддержал близнеца Фред. — А ты все еще портишь пододеяльники! — Это не я, а Джинни! — возмутился Рон. — Так и знал, что сделаете из мухи слона! — В слона скорее играл ты, братец! — сквозь смех выдавил Джордж. — Слона на водопое! — Доброе утро, малыш Ронни! — продолжал подтрунивать Фред. — Придется взять в поездку в Румынию с десяток пеленок. Мне сходить на чердак за твоими детскими игрушками? — Спасибо, не утруждай себя, — помедлив, ответил Рон, скорее процедил сквозь зубы. Утро обещало быть добрым. Сначала промывка мозгов от сестры, теперь еще и бесконечные шуточки братьев на весь день ему обеспечены. — Мальчики, прекратите! — одернула близнецов миссис Уизли, поднимаясь с дивана и подходя к Рону. — Что случилось, дорогой? — Все в порядке, мам, — Рон все еще не сводил взгляда с близнецов, которые продолжали веселиться за спиной у матери. — Давай это мне, — Молли хотела забрать злосчастный пододеяльник. — Я сам справлюсь, — Рон глубоко вздохнул, пытаясь совладать с гневом. — Не обращай на них внимания, — Молли ободряюще улыбнулась, похлопав сына по плечу. — Загрузи все это в стиральную машину и приходи завтракать, заодно расскажешь мне как все это произошло, — договорила миссис Уизли, окинув взглядов мокрое постельное белье. — Хорошо, мам, — Рон улыбнулся в ответ, прекрасно понимая, что не будет рассказывать матери о шутке Джинни. Не станет же он стукачить на сестру.       На этом все члены семьи Уизли покинули гостиную. — Фух, — выдохнул Фред, заходя в их общую с братом комнату, — чуть не попались! — Не попались же, — резюмировал Джордж, присаживаясь на стул у письменного стола, чтобы наконец-то дописать послание для Джордона. — Нам следует быть осторожнее, — не унимался Фред. — Сегодня вечером родители уже уедут в Румынию, и операция Дамблдора начнется, — перечислил Джордж, — проверяя уже написанное в письме. — Так что шифроваться осталось недолго. — Тише, — шикнул Фред. — Где-то рядом может быть Джинни. — Хорошо-хорошо, — поднимая руки в примирительном жесте, ответил близнец. — Давай-ка лучше делом займемся и наконец-то допишем письмо для Ли. — Ты что до сих пор не дописал?! — удивился близнец, подходя к письменному столу. — Если бы ты меньше диктовал, — фыркнул в ответ Джордж. — То все было бы давно отправлено!       Тем временем на кухне миссис Уизли накрывала на стол, чтобы покормить завтраком Рона. Её все еще не покидало сомнение, что затея Дамблдора абсурдна и самое страшное, что она участвует в этом сговоре.       И против кого? Против собственных же детей.       Лишь надежда на то, что ее семью больше не будут называть «предателями крови», будут относится, как к равным, прекратятся споры между факультетами, да и Рон с Джинни прекратят ссорится стимулировало Молли принять участие в сговоре. Скоро Джинни отправится на свой уже седьмой год обучения в Хогвартсе, и Рон тоже поедет на дополнительный курс. Будет куда лучше, если этот учебный год для них пройдет спокойно, без страшных приключений, глупых ссор. Еще бы Фреда и Джоржа заставить доучиться, и было бы просто прекрасно и безопасно для Норы, так как их эксперименты заставляли делать ремонт чуть ли не каждую неделю. — Надеюсь, что мистер Дамблдор знает, что делает, — вслух произнесла Молли, но, опомнившись, сразу же обернулась и убедилась, что в кухне кроме нее никого нет.

***

11:15. Дом Паркинсон.

      В это утро в Паркинсон-холле было приятно прохладно и тихо. На днях состоялось день рождение хозяина дома — Аврелиана Паркинсона, что привело в дом кучу именитых гостей, вместе с которыми пришла суматоха, шум и веселье. Пэнси любила такие события, во-первых, потому что могла покрасоваться в новом наряде и получить похвалу за свой вкус. Во-вторых, так как в такие моменты она, как красавица дочь именинника, становилась центром внимания и не чувствовала себя одинокой. Кто бы мог подумать, что такая девушка может испытывать дефицит внимания и общения? Только пальцем помани, и толпа молодых людей сочтет за счастье быть удостоенными ее компании, но…       Всегда есть это «но».       Пэнси, действительно, чувствовала себя одинокой. Она так и не обрела верную компанию друзей. Точнее вокруг нее всегда были люди, но их больше интересовал статус семьи Паркинсон в обществе, нежели настоящая дружба. Все хотели иметь выгоду, а вот самой девушке хотелось, чтобы у нее были друзья. Друзья, с которыми ей было бы весело вместе проводить каникулы, общаться, путешествовать. Ей хотелось, что у нее была подружка, с которой можно целый день ходить по магазинам и устраивать девичники, на которых они бы ели мороженное и делали друг другу прически.       К сожалению, таких друзей у Пэнси не было и эти каникулы девушка, как и всегда, коротала в гордом одиночестве. Что поделать, если от тебя людям нужны только деньги, пропуск на светские вечеринки и ничего больше?       Хорошо, что Пэнси никогда не подавала виду. Девушка всегда вела себя уверенно, поэтому никто и не догадывался, что у нее есть какие-то проблемы. Уверенный шаг, высокомерное поведение, порой колкие высказывания — всего лишь защитная реакция на постоянный обман со стороны «друзей». Так год за годом юная мисс Паркинсон и создала отличный образ не нуждающейся в общении выскочки, хотя за всей этой маской всегда пряталась ранимая и одинокая девушка.       Показать свои истинные эмоции Пэнси могла только маме, которая всегда ее понимала и поддерживала больше всех. Именно Миранда Паркинсон когда-то и познакомила свою дочь с Драко Малфоем и Блейзом Забини на одном из светских мероприятий, еще за несколько лет до поступления в Хогвартс.       Кто мог подумать, что маленькие аристократы найдут общий язык? Так и началась их дружба. Многие считают, что дружбы между парнем и девушкой не существует, но Пэнси была с этим абсолютно не согласна. Такая дружба еще как существует и порой она намного крепче и лучше женской дружбы. Сколько веселых и не очень моментов они пережили вместе? Не сосчитать. Пэнси чувствовала себя невероятно счастливой в компании Блейза и Драко, да и ребята со временем привыкли к девчонке в своей компании. Когда друзья поступила в Хогвартс, их дружба только укрепилась, ведь теперь они учились на одном — самом лучшем — факультете.       Именно тогда и сложилось их Серебряное трио: Малфой, Забини и Паркинсон. Да, так многие называли ребят на факультете, считая это ответом на гриффиндорское знаменитое Золотое трио Поттера, Грейнджер и Уизли. Смешно, но это было так. Ребята стали настоящей командой, которая устраивала веселье не только в факультетской гостиной своими вечеринками и розыгрышами, но и в коридорах замка, за что получили многочисленные отработки от Филча. Благо отрабатывали они довольно часто в лаборатории Северуса Снейпа, который по совместительству был дядей Драко, за что ученики часто отлынивали от мытья котлов, благодаря мягкому характеру декана и коммуникативным способностям Драко, который мог уговорить самого Снейпа.       На самом деле, по мнению Пэнси, настоящая крепкая дружба между Серебряным трио сложилась не в самые лучшие времена для магического мира. Девушка до сих пор помнила тот зимний вечер в факультетской гостиной. Шли зимние каникулы, и в школе почти никого не было, все торопились отправиться домой, чтобы почувствовать себя в безопасности рядом с родителями после нападения Пожирателей на школу. Пэнси, Блейз и Драко решили остаться на эти каникулы в Хогвартсе, на что у каждого была своя причина.       Блейзу вновь было некуда ехать, его родители в очередной раз устроили соревнования на то, с кем их сын проведет каникулы, совсем забыв спросить мнение самого Блейза. Парень решил, что пора прекратить эту дележку, будто он игрушка, поэтому пошел на обман. Своей матери — Аманде — он сказал, что будет проводить каникулы у отца, а отцу — Стивену — в свою очередь сказал, что проводит каникулы у мамы в Италии. Зачем он это сделал? Скорее всего, чтобы прекратить бесконечные ссоры родителей и отвести их внимание от себя хотя бы до следующих каникул. Чем меньше внимания, считал Блейз, тем лучше. Он обезопасит и себя и родителей. В солнечной Италии и в Новой Зеландии, где сейчас находился его отец, не понять ужас, творившийся в Лондоне, да и лучше не знать им, что их сыну грозит получить метку от Тёмного Лорда.       Удивительно, но даже в такой, действительно, опасной ситуации для Блейза, его родители просто не обращали на него внимания. Их интересовала только «победа» — кого выберет сын, где проведет каникулы. И ничего больше. Никто не интересовался, что сейчас происходит в жизни Блейза, а ведь там происходил настоящий ужас.       Несмотря на столь юный возраст, Блейз сам справлялся с трудностями своей жизни. Справлялся, как мог. Он не хотел метку, но чувствовал, что она грозит всем слизеринцам, без исключения. Он совсем не разделял идеи Лорда и категорически не хотел его победы, искренне надеясь, что после нападения на школу, Орден Феникса соберет силы и даст Пожирателям отпор. Он даже хотел помочь светлой стороне одержать победу.       Его мысли разделял и Драко. Он прекрасно понимал, что если Блейз, возможно, сможет избежать получения метки, то вот ему так не посчастливится. Богатое семейство Забини хоть и было известно в магическом мире, но Лорда совсем не интересовало, в отличие от семьи Малфой. Он даже жил в их замке. Когда Драко узнал, что Тёмный Лорд теперь ступает по Малфой-менору, то испытал невероятное отвращение. Как отец это допустил? Почему он служит змееподобному, как собачонка? Драко никогда не помнил, чтобы Люциус перед кем-то так выслуживался, дошло до того, что парень просто перестал узнавать отца. Именно тогда парень впервые и предположил, что по своей воле отец не стал бы так себя вести. Своими подозрениями Драко поделился с крестным Северусом Снейпом, который помог ему приготовить зелье, чтобы проверить состояние Люциуса. К сожалению, зельевар только подтвердил его предположения, Люциус был под империусом. Все это привело Драко к мысли, что так дальше продолжаться не может, и он будет бороться.       Пэнси тоже решила остаться на каникулы в Хогвартсе, потому что боялась за родителей. Она знала, что они не хотят, чтобы Пэнси приняла метку и тем более служила интересам Лорда. Они всячески пытались оградить дочь от ужаса, происходящего в Лондоне, но как долго она сможет убегать от метки? Может быть, пора прекратить убегать и начать бороться? Поэтому девушка решила, что если ей и придется бороться с Лордом, пусть эта борьба будет подальше от родителей. Пэнси верила, что так ей будет проще и безопаснее для них, ведь приспешниками змееподобного они не были. По крайней мере, пока что.       Так в тот самый зимний вечер, ребята сделали не по годам взрослое и важное решение в своей жизни.

***

Гостиная Слизерина. 7 курс. Полночь.       В гостиной факультета Слизерин было прохладно, камин почти догорел, но никто не спешил подбросить туда еще дров, потому что трое семикурсников совсем не обращали на него внимания, каждый был погружен в свои мысли. В полумраке комнаты было трудно разглядеть лица учеников, но и без этого можно было понять, что никаких радостных эмоций на их лицах не было, а наоборот только тень страха и отчаянья омрачала аристократические черты.       Сидящая на диване девушка с иссиня-черными волосами нервно перебирала в руках край своей блузки, что выдавало в этой аристократичной особе нервозность. Двое парней, сидящих в креслах напротив, казались абсолютно спокойными, будто статуи. Но в душе у всех троих была настоящая буря эмоций, которые в силу своего воспитания никто никогда не демонстрировал.       А ведь иногда выговориться бывает очень полезно.       Первой не выдержала Пэнси, она всегда была довольно эмоциональной, но в этот вечер отчаянье настолько поглощало ее, что молчать больше не было сил. Она боялась, очень боялась. Принять метку в семнадцать лет и навсегда испортить свою жизнь? Или рискнуть всем и перейти на сторону Ордена? Девушка уже приготовилась озвучить мысль, которая вот уже неделю не давала ей покоя, но, уже открыв рот, она тут же закрыла его обратно.       Что если Драко и Блейз не поймут ее? — Что-то холодно стало, — тихо и невпопад произнесла девушка, мысленно ругая себя за трусость и пытаясь сморгнуть неожиданно подступившие слёзы, сто стали щипать глаза. Нервный срыв.       В это время Блейз размышлял в том же направлении, что и Паркинсон. Он понимал, что не хочет связывать свою жизнь с Пожирателями. Он хотел быть свободным и счастливым. У него были планы на свое будущее и метка в них никак не вписывалась. Значит нужно бороться! Бороться, не смотря ни на что!       Услышав слова Пэнси, парень поднялся со своего места и подошел к камину. — Почти догорели, — сказал Блейз, присаживаясь около камина и начиная подбрасывать в него дрова. — Сейчас будет теплее.       Сидя около камина и смотря на разгорающийся огонь, который обрадовался свежим дровам, парень вновь погрузился в свои мысли. Что он теряет, если станет помогать Ордену? Ничего. Родителям он не нужен, поэтому он должен сам о себе позаботиться. Значит, нужно рискнуть, ради своего же будущего. Но как же Драко и Пэнси, поймут ли они его? Поддержат?       Все это время в кресле молчаливо размышлял Малфой. Он совсем не слышал, что говорила Пэнси и, что ей ответил Блейз. Мыслями он был очень далеко от гостиной факультета, так что даже не ощущал ее прохладу. Он думал о Малфой-меноре, в котором сейчас, вероятно, торжествовал Тёмный Лорд, после удачной вылазки. Об отце, который разделяет с ним его ликование и о Нарциссе. Драко сильно скучал по матери и так же сильно переживал за неё. Вот уже несколько месяцев она живет бок о бок с Пожирателями, которые сделали из ее замка себе прибежище.       Сам Драко не появлялся в замке с осени, потому что Нарцисса слезно просила его не попадаться лишний раз на глаза ни Люциусу, который норовил сделать из него еще одного Пожирателя, ни Тёмному Лорду, который в любой момент мог даровать ему метку. Сердце блондина разрывалось. Разрывалось от страха за мать, отца, с которым он теперь абсолютно точно знал что-то не так, за собственный дом, который не заслужил, чтобы из него делали ночлежку.       Драко машинально посмотрел на свое левое предплечье, так как рукава его белоснежной рубашки были закатаны. Чистая, бледная кожа. Пока что.       Чувство страха вновь окатило Драко, будто ледяной водой. Казалось, что это чувство настолько въелось в душу парня, что создавалось впечатление, будто он чувствовал его постоянно. А он боялся, правда боялся, что получит метку, что заставят убивать невинных людей. Вот так, сильный и непоколебимый Малфой сидел в гостиной факультета и боялся, будто маленький мальчик.       Оправдан ли его страх? Просто сидеть, сложа руки, и бояться — не выход. Нужно хотя бы попытаться что-то сделать. Ради Нарциссы, ради себя.       Вынырнув из своих мыслей, парень перевел взгляд на Пэнси, что также нервно теребила край школьной блузки, а затем на Блейза, который все еще сидел возле камина, как завороженный смотря на танцующее пламя. — Так больше нельзя, — тихо произнес блондин. Паркинсон тут же подняла на него взгляд, в котором читалась надежда. Не трудно было понять, что девушка боится, боится не меньше, чем он сам. Но в отличие от него, Пэнси — хрупкая девушка, за которую Малфой чувствовал ответственность. С самого детства они с Блейзом защищали ее, а теперь и вовсе должны спасти, уберечь от метки. — Что? — переспросил итальянец, отвлекаясь от созерцания пламени. — Так больше нельзя, — громче и увереннее повторил Драко. — Нельзя сидеть, сложа руки, нельзя просто ждать, когда нас вызовут для получения метки. — И что ты предлагаешь? — Блейз поднялся с корточек и, пройдя к дивану, сел рядом с Пэнси. — Не ждать приглашения? — иронизировал Блейз с совершенно отрешенным выражением лица. — Пора сделать выбор, — смотрятся прямо в глаза другу, ответил Драко. — Я не хочу метку, — хрипло произнесла девушка, не оставляя край блузки в покое, что на это раз не укрылось от Блейза. Друг взял прохладную ладошку девушки в свою и ободряюще сжал. — Ты её и не получишь, — произнес Блейз. — Мы этого не допустим, — поддержал друга Малфой. — А как же вы? — у девушки уже дрожал голос. — Что мы? — в своей такой привычной, бодрой манере переспросил итальянец. — Я не боюсь метки. Он произнес это так легко, будто метка — это обычная магловская татуировка и ничего более. Будто она не исказит ход его жизни никаким образом. — И ты тоже не получишь метку, — перебил Забини Драко. — Никто из на не будет с этим клеймом на всю жизнь. — Ты решил убить Тёмного Лорда? — горько усмехнулся Блейз, чувствуя как рука Пэнси, которую он все еще сжимал в своей, дрогнула. — Этим пусть занимается Поттер, — ответил блондин. — У них личные счеты, я лишь помогу ему в этом. — Драко! — ахнула Паркинсон. — Я сделал свой выбор, — отрезал Малфой. — Я больше не хочу трусливо отсиживаться в школе, — парень говорил не боясь, ведь ни в гостиной факультета, ни в слизеринских комнатах никого не было. Факультет опустел уже давно. Младших отправили домой, а тех, кто окончил пятый курс с радостью, приняли в ряды Темного Лорда. Почти всех. — Думаю, что и мне пора озвучить свое решение, — тихо произнес Блейз. — Не знаю, как вы отреагируете на это, ребята, но, — парень провел рукой по волосам, взъерошивая их, что выдавало его нервное напряжение, — я хочу присоединиться к Ордену Феникса.       В гостиной повисла испытывающая тишина, нарушаемая только потрескиванием, доносящимся из камина. — Мне нечего терять, — поджав губы, продолжил итальянец. — Родителям на меня наплевать, интересы Лорда меня не привлекают. Я хочу быть полезен магическому миру, поэтому намерен бороться. — Знаешь, ты прав, — покачал головой блондин. — Имеешь в виду, что давно было пора выбрать сторону, за которую буду бороться? — уточнил Блейз. — Да, — кивнул Драко. — Мы можем быть полезны Ордену, так как вхожи в круги Пожирателей. У нас половина факультета с меткой. — Если не большая часть, — кивнул Блейз. — А это, между прочим, свежая и ценная информация о планах Тёмного Лорда. — Вы хотите шпионить? — уточнила Пэнси. — Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — развел руками блондин. — Это очень опасно, — прошептала девушка. — Мы очень рискуем, если только они узнают, — Пэнси замолкла, так как даже представить то, что может быть с ними за шпионаж было страшно. — В Пожирателях нет ничего человечного. — Тебе нечего бояться, Пэнси, — заверил ее Забини. — Я и Драко сделаем все, чтобы тебя это не коснулось. — Ну, уж нет, — отмахнулась слизеринка. — Я тоже с вами! — Нет! — в один голос воскликнули парни. — Это опасно, — спокойнее проговорил Блейз. — Быть без дела, — скорее опаснее, — парировала Парскинсон. — Мы не можем так рисковать тобой, — аргументировал Малфой. — Я больше рискую тем, что буду сидеть без дела в ожидании метки, — Пэнси повысила голос, надеясь, что так ее услышат. — Я не хочу сходить с ума от страха, лучше бороться за свое будущее, как и вы.       В гостиной стало тихо, но светлее, благодаря разгорающемуся огню в камине. — Похоже, что её не остановить, — пожал плечами Забини, обменявшись взглядами с Малфоем. — Вот уже неделю, как мне не дает покоя мысль вступить в ряды Ордена, — пояснила девушка. — Я боялась, что вы не поймете мое решение. Но ведь мы, действительно, можем быть полезны Ордену. — Согласен, — сразу же ответил Драко. — Сами того не понимая, мы пришли к одному решению. Думаю, что единственно правильному. — Пожалуй, я никогда так быстро не принимал решение, — усмехнулся итальянец. — Что мы теперь будем делать? — сердце Пэнси громко стучало, разгоняя адреналин по венам. Появился даже духовный подъем, стало казаться, что вместе с Орденом у них гораздо больше шансов на победу, на свое светлое будущее. — Тянуть больше нельзя, — в разговор вновь вступил Блейз. — Нужно действовать. — Тогда прямо сейчас идем к Поттеру, — Драко поднялся с кресла и, взяв с его спинки свой пиджак, надел его. — Станет ли он нас слушать? — неуверенно спросила Пэнси. — Не думаю, что нас там примут с распростертыми объятиями, — ответил за Драко Забини, также поднимаясь с дивана. — Сам факт того, что мы знаем об Ордене, вызовет их подозрения. Но, — парень замялся, — впрочем, попытка не пытка. — По ходу дела разберемся, — отмахнулся Малфой, все с тем же отстраненным выражением лица. — Главное, что мы уже точно решили, за какую сторону будем бороться, — это парень произнес менее уверенно. — Решили, — серьезно произнес Блейз. — Или ты уже передумал? — усмехнулся парень. — Еще чего, — Малфой усмехнулся в ответ и оба парня пошли к выходу из гостиной. — Каждому из нас есть за что воевать. — Мы точно решили, — ободряюще произнесла девушка, следуя за друзьями. Кажется, впервые за все это время она даже улыбнулась, едва заметно. Решение, такое взрослое, но такое важное для каждого из них, и как оказалось в дальнейшем, для всего магического мира, было сделано.       Так ребята добрались и до гостиной Гриффиндора, совсем не заботясь о том, что могут быть пойманными Филчем за прогулки после отбоя. Но кому нужны были эти правила, когда они намеревались рисковать жизнью?       В гостиной их встретили Поттер, Грейнджер и Уизли — неделимое Золотое трио. Им тоже не спалось, не смотря на столь поздний час.       Тогда и начался этот тяжелый для обеих сторон разговор. Стоит ли говорить, что ненавистным слизеринцам не верили, обвиняли в шпионаже? Неизвестно как они смогли договориться в ту ночь, но, в конце концов, слизеринцам пришлось дать непреложный обет, что они не изменят свое решение и выступят на стороне Ордена Феникса против Теёмного Лорда.       Что же было дальше? А дальше изнуряющие тренировки, познание боевой и даже темной магии, косые взгляды недоверчивых гриффиндорцев и все тот же страх. Только теперь уже не за себя, а за свои семьи. Но ведь все это было и ради семьи тоже.       Спустя месяцы Серебряное трио «прижилось», колких взглядов становилось все меньше, да и не до неприязни тогда было. Первые победы увеличивали их доверие друг другу, сплачивая непримиримых врагов, которые плечом к плечу шли к победе.       Какого же было удивление Лорда, когда Драко, Пэнси, Блейз и убежденные ими Теодор Нотт, Миллисент Булстроуд, Грегори Гойл, Винсент Крэбб и многие другие слизеринцы перешли на сторону Ордена во время решающей битвы?       Добро победило, и магический мир вздохнул с облегчением. Казалось, что все вернулось на круги своя. И если это и было, то чего так все желали, то вот вернувшейся вражды между слизеринцами и гриффиндорцами не желал никто.       Что стало причиной этой неприязни не знал никто. Может быть, они были не готовы к дружбе или им просто было привычнее вернуть все на круги своя? Ведь раньше все было так просто. Есть два факультета, вечные розыгрыши, словесные баталии и самая большая проблема — это списать контрольную по зельеварению незаметно от Снейпа. Они же все-таки подростки, которым пришлось решать взрослую проблему. Все вновь стало так привычно, что, казалось, будто никакого временного перемирия и не было, но в глубине души каждый знал, что за надменной маской безразличия слизеринца может прятаться искренне желание помочь, а за смелостью гриффиндорца все-таки тоже может стоять подгоняющий страх.

***

      Так все и вернулось на круги своя, предстоял уже восьмой — дополнительный год обучения теперь уже в мирном магическом мире и восстановленной школе. Вновь посиделки в гостиной допоздна, походы в Хогсмид по выходным.       Но, несмотря на все предстоящее веселье с друзьями во время учебы, эти солнечные каникулы после победы Пэнси также проводила дома одна, только изредка посещая какие-либо светские мероприятия или отправляясь на отдых с родителями. Драко и Блейз даже и не подозревали, что подруга коротает каникулы в одиночестве. Каждый был занят своими проблемами: Блейз пытался урегулировать конфликту между своими родителями, а Драко и Нарцисса занимались организацией реабилитации Люциуса после империуса.       Так как Блейз в силу семейных обстоятельств часто проводил каникулы у Драко, то Малфой заодно приглашал и Пэнси, что становилось настоящим спасением для девушки. Только тогда каникулы и становились веселыми.       К сожалению, в эти каникулы, что-то пошло не так. Шла уже середина июля, но приглашение посетить Малфой-менор Пэнси так и не получила, а от одной однокурсницы, с которой случайно столкнулась в магазине одежды, и вовсе узнала, что сегодня Забини приезжает к Драко и намерен остаться до конца каникул. Получается, что друзья забыли поставить её в известность и пригласить на праздничную вечеринку в честь приезда итальянского друга? Все это изрядно подпортило настроение юной леди, еще никогда она не чувствовала себя настолько одинокой и ненужной.       Именно поэтому в это утро Пэнси не спешила выходить из своей комнаты. Погрузившись в свои, далеко не лучезарные мысли, девушка даже не замечала, что в это время происходит в доме.       А дело было в следующем. — Мисс Паркинсон, можно войти? — постучав в дверь девушке, тихо спросила ее личная горничная Стелла. — Заходи, — безразлично отозвалась Пэнси, все еще сидя в пижаме в своей кровати и обнимая огромную подушку. Весь вид девушки говорил о ее сильно расстроенном состоянии. — Доброе утро, мисс, — поздоровалась Стелла. — Извините за беспокойство, но ваша мама просила узнать, когда вы спуститесь в столовую, — заходя в огромные апартаменты младшей Паркинсон, произнесла горничная. — Для обеда еще рано, — наконец-то вынырнув из своих размышлений и взглянув на часы, ответила Пэнси. — Они собрались обедать так рано? — Да, ваши родители сегодня уезжают, мисс, — кивнула светловолосая девушка на вопрос хозяйки. — Что? Куда? — новость об отъезде родителей совсем не понравилась девушке, так как мало того, что Драко и Блейз решили забыть о ее существовании, теперь еще и родители внезапно решили куда-то уехать и даже не предупредили ее. — Я точно не знаю, — промямлила Стелла, но она даже не успела договорить, так как Пэнси отбросила подушку, которую до этого держала в своих объятьях и, быстро вскочив с кровати, скрылась за дверью комнаты. — Подождите, мисс Паркинсон, а как же переодеться?       Но Пэнси совсем не интересовало, что она направляется в столовую прямо в своей розовой пижаме. Совсем не аристократично громко ступая по лестнице, а затем столь же не аристократично вбегая в столовую, Пэнси сходу задала свой вопрос. — Куда вы уезжаете?! — запыхавшись, спросила девушка. — Пэнси, дорогая, что случилось? — вытирая губы салфеткой, сразу же спросила Миранда. — За тобой кто-то гонится? — удивленно произнес Аврелиан, покосившись на дверь столовой. — Нет, — покачала головой девушка. — Просто Стелла сказала, — но договорить она не успела, так как родители ее перебили. — Раз за тобой никто не гонится, то нет смысла разговаривать на ходу, — осадил ее мистер Паркинсон. — Лучше присядь и пообедай с нами. — Сегодня на обед твой любимый французский суп, — с улыбкой сказала мама. — Тем более, что ты пропустила завтрак. Присядь и пообедай. — Хорошо, — Пэнси повиновалась родителям и заняла свое место за столом, хотя то, что родители отклоняются от ответа на ее вопрос, неприятно настораживало девушку. — Почему ты пропустила завтрак, дорогая? — поинтересовался отец. — Плохо себя чувствуешь? — Нет, все в порядке, — сразу же ответила девушка. — Не хотелось есть. — Ты решила сесть на диету? — насторожилась Миранда, которая была категорически против диет, считая, что у Пэнси и без того красивая фигура и в ее года мучить себя голодом было опасно для растущего организма подростка. — Просто не было настроения завтракать, — промямлила Пэнси, надеясь, что родители перестанут расспрашивать о причинах ее отсутствия за завтраком. Что поделать, если при плохом настроении есть девушке совсем не хотелось? —Диеты, плохое настроение, — перечислил Аврелиан, — какая глупость! —Тебе не понять, дорогой, — ответила Миранда. — У тебя всегда был завидный аппетит, — это заставило улыбнуться и Миранду и Пэнси, ведь мистер Паркинсон был известным гурманом и если его тонкий и изысканный вкус находил какое-то уникальное и безупречно вкусное блюдо, то оно навсегда закреплялось в меню их дома и готовилось личным поваром в промышленным масштабах. — Что есть, то есть, — улыбнулся в ответ мужчина. — Пэнси, бери пример с отца! — нервное напряжение, до этого царившее в столовой, мгновенно улетучилось. — И перестать влезать в свои наряды?! — засмеялась девушка. — Ну, уж нет! — Ученые доказали, что вкусная еда улучшает настроение, — настаивал Аврелиан. — Так что налетай на суп, дочка. — Спасибо, — Пэнси все еще улыбалась, рядом с родителями плохое настроение всегда отступало.       Закончив с супом, семейство Паркинсон неторопливо попивало чай из фарфоровых чашек, когда Пэнси все же решила узнать, куда собрались ее родители и собираются ли они поставить ее в известность. — Дочка, ты, наверное, помнишь наших друзей: Джозефа и Ребекку Морган? — начал объяснение отец семейства. — Так вот они подарили нам с твоей матерью путевку на двоих во Францию! Будем наслаждаться просторами Парижа вместе с ними. — Правда романтично? — просияла улыбкой Миранда, надеясь на поддержку Пэнси, но ее будто окатили ведром холодной воды.       Пэнси с детства ненавидела семейство Морган. Ее раздражала «натуральная» блондинка Ребекка, которая считала своим долгом сказать Пэнси, будто ее платье, выбранное для светского вечера, совсем ей не идет и ее вкус ужасен, и мистер Морган, который вечно твердил ее родителям, что они слишком забаловали дочь. Даже их сын — Ричард — ужасно раздражал девушку. Он был на год младше, но все время норовил привлечь к себе внимание своими глупыми капризами и вечными жалобами, что все не так. И ведь ему все сходило с рук.       Пару дней назад они приехали в Паркинсон-холл для празднования дня рождения отца Пэнси и даже в праздник успели попортить нервы всем обитателям особняка. Вся прислуга ходила перед ними на цыпочках, а Морганы все требовали особого к ним внимания, их все время что-то не утраивало. Но родители Пэнси совсем не обращали на это внимания и считали, что должны обеспечить для своих друзей самые лучшие условия. Все это ужасно раздражало Пэнси и она вздохнула с облегчением, когда они наконец-то уехали. Потому что слушать от Ребекки, про «неудачный выбор цвета праздничного платья» и от Джозефа, что «Пэнси избалованная и капризная», а еще постоянно видеть на горизонте Ричарда, который возомнил себя «самым симпатичным парнем на вечере» сулило настоящий нервный срыв. Пэнси прекрасно понимала, что по всем правилам этикета она должна терпеть капризных и привередливых гостей и, как сказала мама «сделать их пребывание в Паркинсон-холле комфортным», но в этот раз аристократка решила отступить от правил и сделать, так как велит сердце и так, как бы оценили Драко и Блейз — по-слизерински хитро.       Девушка «случайно» опрокинула бокал с коктейлем на шлейф «идеального» по словам миссис Морган платья, что заставило его хозяйку сменить наряд на менее шикарный и уж точно поумерить свою самооценку. За светским разговором в компанию к Джозефу Пэнси великодушно привела одного из партнеров по бизнесу своего отца, который был невероятным любителем спорить и заключать пари. Так как сам Джозеф часто спорил до хрипоты, то Пэнси была уверена, что либо он будет повержен в споре с непревзойденным мистером Локвудом, либо хотя бы потеряет приличную сумму денег в пари, ведь Локвуд никогда не спорил на «мелочь» и в пари выигрывал с завидной частотой. Для «малютки» Ричарда Пэнси решила не скупиться и за коктейлем порекомендовала ему одну очаровательную особу, которая якобы желает с ним познакомиться — свою знакомую Челси Джонас. Девушка уже была помолвлена и приехала на день рождения Аврелиана Паркинсона со своим женихом и его семьей. Пэнси хорошо знала жениха Челси и была наслышана о его вспыльчивом и ревнивом нраве, так что была уверена, в том, что ее задумка будет успешно осуществлена.       Как и предполагала Пэнси, Ричард решил познакомиться с Челси за что и получил удар с правой от ее жениха. Отличное завершение праздника для Пэнси было обеспечено. Когда раздраженная Ребекка в переодетом красном платье, которое ей определенно не шло, и она сама это прекрасно понимала, и Джозеф, который выписал мистеру Локвуду неприлично огромный чек из-за проигрыша в пари, увидели лицо своего ненаглядного сына, на котором красовался огромный синяк, они, наконец-то, решили покинуть Паркинсон-холл, невзирая на уговоры Миранды и Аврелиана остаться.       Пэнси искренне надеялась на то, что они больше не преступят порог ее дома. Конечно, ее поступок был совсем не тактичен, но после победы над Темным Лордом девушка дала себе установку, что больше никто не будет ей ничего указывать и терпеть колкости со стороны других людей в свой адрес она больше не будет.       Но, к сожалению, Морганы даже в свое отсутствие решили подпортить ей настроение, подарив родителям путевку в Париж. — Дорогая, все в порядке? — обеспокоенно спросила Миранда, дотронувшись до руки дочери и тем самым привлекая ее внимание. — В полном, — без эмоций, отрешенно ответила девушка. — И вы, правда, ходите поехать вместе с ними? — спросила, после того как вернулась в состояние относительного равновесия. — Почему нет? — удивился отец. — Мы давно их знаем и, — но договорить мистер Паркинсон не успел, так как Пэнси его перебила на полуслове. — Эти самоуверенные зануды, которые вечно всем недовольны — ваши друзья? — не выдержала Пэнси. — Дочка, что за выражения! — возмутилась миссис Паркинсон. — Морганы хорошая семья и к нам они всегда относились замечательно! — Замечательно? — усмехнулась девушка. — В нашем доме всегда все не так, — Пэнси повысила голос, — и дизайн, и блюда и прислуга. А их сын — просто ужасен! Они сюсюкаются с ним, как с малюткой, а это в его годы! — Пэнси, хватит! — громко произнес Аврелиан. — Мы поняли, что ты, мягко говоря, не любишь семью Морган. Твое поведение на празднике было очень показательным. — Давно пора было поставить их на место, — уверенно произнесла девушка, понимая, что ее выходки раскусили родители и отпираться будет бессмысленно. — За такое отношение к нашей семье и дому — это было вполне заслужено. — Разве мы так тебя воспитывали? — уже спокойнее произнес отец, который, в принципе, никогда не повышал голос на Пэнси. — Ты просто выгнала их с праздника! — Кто-то должен был это сделать, — скрестив руки на груди, ответила брюнетка. — Они ужасно противные и этим портили всем праздник! — скривилась Пэнси. — А вот после их ухода все вздохнули с облегчением и начали по-настоящему веселиться! — Но твои поступки не менее ужасны, чем их требовательное поведение, — мягко произнесла Миранда, будто пыталась разъяснить еще несмышленому ребенку суть вещей. — Мама! — Пэнси была уверена, что она поддержит ее, но не наоборот. — Ты тоже считаешь, что после всех выходок Морганов, нужно принимать их с распростертыми объятиями в нашем доме и даже поехать с ними в Париж?! — Удивительно, что после твоих выходок, — Аврелиан сделал акцент на последних словах, посмотрев на дочь, — что они оставили поезду в силе. — Неужели вы бросите меня ради них? — голос Пэнси дрогнул. — Мы не бросаем тебя, дорогая, — сразу же ответила миссис Паркинсон. — Поездка меньше, чем на две недели. — Но меня с собой вы не берете, — продолжила Пэнси. — Дочка, ты даже не дала мне договорить, — Миранда тепло улыбалась, не смотря на то, что дочь постоянно перебивала ее. — Морганы подарили нам поезду на двоих, но мы с твоим отцом хотели и тебя взять с собой. — Неужели? — вопросительно изогнув бровь, произнесла девушка. — И когда вы собирались сообщить мне об этом? — Тогда, когда ты призналась бы в своих шалостях на празднике, — категорично заявил отец. — Так было бы педагогически верно. — Что за глупости? — недовольно нахмурилась юная мисс Паркинсон. — Иначе получилось бы так, что мы поощряем твои шалости, — аргументировал Аврелиан, потирая пальцами подбородок. — Но, если бы ты призналась сразу, то этого разговора бы не было. — Я не считаю себя виноватой в том, что защищала свою семью и свой дом, — фыркнула девушка. — Если вам так дороги ваши Морганы и вы считаете меня виновной, то пусть будет так. — Дочка, но так нельзя себя вести, — покачала головой Миранда. — Ты юная леди и должна иначе реагировать на такие ситуации. — Подобные шалости, — продолжил отец, — это поведение не подобающее аристократке. — Извините, мне очень жаль, — сквозь зубы проговорила Пэнси, понимая, что ей абсолютно не жаль и надеясь этим, наконец, закончить этот разговор. Она ненавидела подобные воспитательные беседы. Родители не хотели признавать, что для своих лет Пэнси была достаточно взрослой. В конце концов, она героиня магической войны, а они считают ее маленьким несмышленышем! Чего плохого в том, что она самостоятельно смогла дать отпор этим Морганам, да еще какой отпор? Может быть, это лучше с ними провести беседу как стоит себя вести в светском обществе, а не с ней? Для родителей лучше и дальше слушать глупые замечания Ребекки и ненужные нравоучения Джозефа? Почему они так дорожат этой «дружбой»? — Пэнси, мы не отчитываем тебя, — продолжил мистер Паркинсон. — Ты уже не маленький ребенок, чтобы мы тебя ругали. Просто, — мужчина замялся, — ты должна понять, что подобные детские выходки — это не способ решения проблемы. — Мне стоило высказать им в лицо все, что я о них думаю? — Пэнси вновь не сдержалась. — Конечно, нет, — покачал головой Аврелиан. — Не стоит никому ничего высказывать. — Нужно лицемерить? — нервно пробормотала девушка. — Улыбаться в лицо и терпеть нападки в свой адрес? — Дочка, у них просто такая манера общения, — Миранда постаралась разрядить атмосферу, которая, казалось, накалилась до предела. — Нет, это называется — безграничная наглость и раздутое чувство собственного превосходства — отрезала девушка. — Какие же они аристократы, если так себя ведут? Они трусы, которые одни из первых бежали из Лондона во время войны. И почему вы терпите их? — Возможно, когда ты подрастешь, то поймешь все тонкости общения взрослых, — быстро ответила миссис Паркинсон. — У наших семей есть совместный бизнес, поэтому мы должны дружить. — Думаю, ты помнишь, дочка, что после победы я начинал бизнес практически с нуля, — продолжил Аврелиан. — Джозеф очень помог мне. — И поэтому он может себе позволить по-хамски себя вести, — не унималась юная Паркинсон. — Не понимаю. — Пэнси, пожалуйста, давай договоримся, что больше подобных выходок не будет, — устав от споров, попросила Миранда. — Не стоит портить отношения с семьей Морган, какими бы они не были. Стоит быть более терпимой и благоразумной. — Помнишь, — поддержал жену Аврелиан, — я всегда говорил тебе, что стоит быть дальновидной. Никогда не знаешь, как сложатся обстоятельства, дочка. Да, они колки на язык, но их помощь очень помогла нашей семье.       Услышав эти слова Пэнси, действительно, вспомнила, как еще, будучи, маленькой прислушивалась к советам матери и отца. Быть терпеливой, дальновидной, благоразумной… Но вместе с этими советами никак не вязалось то, что ей нужно терпеть в собственном доме хамское семейство. Если они помогли отцу с бизнесом, то это не значит, что нужно терпеть унижения.       Может быть, все это связано с тем, что во время магической войны Паркинсоны выбрали сторону Ордена, а не трусливо сбежали из Лондона, как те же Морганы? Конечно, Пэнси не приняла метку, как многие чистокровные, а еще и стала плечом к плечу бороться с «предателями крови» и маглорожденными. Девушка даже вспомнила, как однажды в одной желтой газетенке ее семью назвали «предателями крови и трусами». Почему? Потому что они хотели мира и спокойной жизни, не разделяли интересов Лорда? Все было так странно.       Вместо того, чтобы восхититься смелостью Паркинсонов, их записали в «предатели» и если бы не старания матери и отца, то пропуск в светское общество им был бы закрыт. Но неужели это светское общество им ценнее, чем чувство собственного достоинства? Может быть, взращенные с детских лет в роскоши и светском общение Миранда и Аврелиан не готовы поменять свою жизнь? Поэтому они всеми силами и цепляются за Морганов, которые с недавних пор приобрели неизвестно откуда взявшийся вес в обществе? — Я думаю, что мы договорились, — улыбнулась Миранда. — Что? — переспросила Пэнси, которая на мгновение выбыла из разговора. — Если хочешь поехать с нами, то тебе придется потерпеть присутствие Морганов, — пояснил мистер Паркинсон. — И Ричарда тоже, — чуть помедлив, продолжил он. — Нет, спасибо, — скривившись от услышанного имени, ответила Пэнси. — Пожалуй, я не стану омрачать вашу дружественную поездку. — Дорогая, ты все не так поняла, мы просим тебя проявить немного терпения, — начала мама Пэнси, но та ее вновь перебила. — Я все правильно поняла, — серьезно произнесла девушка. — Извиняться перед ними я не буду, — категорично отвтетила Пэнси и терпеть совместную поездку тоже. Останусь дома и буду наслаждаться солнечными каникулами в гордом одиночестве, — на этих словах она поднялась со своего места и быстром шагом направилась к выходу из столовой. — Пэнси! — окликнул ее Аврелиан, вскочив со стула, но девушка уже скрылась за дверьми.       В столовой Паркинсон-холла повисло молчание. Помедлив пару минут, первой гоос подала миссис Паркинсон. — Дорогой, ты уверен, что мы все сделали правильно? — шепотом спросила Миранда у мужа. — Уверен, — устало вздохнув, ответил мужчина. — Во-первых, иначе Пэнси бы не осталась бы дома одна, а это необходимое условие для операции Альбуса Дамблдора. Во-вторых, — продолжил Аврелиан, — это было логичное решение в связи с ее шалостями на празднике. — Мне кажется, что мы поступаем не честно по отношению к дочери, — покачала головой женщина. — Она ведь защищала нас… — Я знаю, дорогая, — согласно кивнул мужчина, — но, к сожалению, от Морганов зависит многое в моем бизнесе. Поэтому я должен, к своему стыду, терпеть недовольство его семьи. На самом деле я очень горд, что Пэнси старалась защитить честь нашей семьи на празднике, пусть и такими детскими способами. — Я тоже очень горжусь ей, — с улыбкой произнесла миссис Паркинсон. — Но нужны ли ей такие связанные каникулы? С каждым днем мне все больше кажется, что затея директора очень странная. — Думаю, что мистер Дамблдор знает, что делает, — аргументировал мистер Паркинсон. — У нас нет оснований не доверять ему. — Надеюсь, что наша дочь справится, — отрешенно произнесла Миранда. — Иначе и быть не может, — мужчина ободряюще улыбнулся. — Лучше пойдем и еще раз проверим, все ли мы сложили в чемоданы, я не хочу слушать всю поездку, что мы забыли что-то важное, — добавил Аврелиан, поднимаясь со своего места. — Обычно это ты что-нибудь забываешь, дорогой, — весело усмехнувшись, ответила жена, покидая столовую вместе с мужем.

***

13:27. Дом Дурслей.

      Лето было в самом разгаре. На лужайке перед домом зеленела трава, цветы благоухали сладкими ароматами, и птицы заливисто пели, радуясь солнечному дню. Это лето в Лондоне выдалось на удивление теплым, если не жарким, и с умеренным количеством дождей, что было удивительно для жителей хмурого и дождливого города. Казалось, что вместе с прекрасной погодой все заботы отходят на второй план и все жители наслаждаются солнцем.       Вот и Гарри Поттер в полной мере, впервые в жизни, наслаждался солнечными каникулами.       Парень, лениво растянувшись на огромной двуспальной кровати, рассматривал незатейливый рисунок на бежевых обоях СВОЕЙ комнаты. Именно СВОЕЙ. Впервые за уже почти восемнадцать лет своей жизни Гарри имел такое богатство, как собственная комната. Да еще какая!       С тех пор, как в начале июня Альбус Дамблдор помог снять с Вернона и Петунии Дурсль чары, вся жизнь Гарри круто изменилась. Парень просто поверить не мог, что столько лет лютой ненависти Дурслей были причиной заклинания. А что, если бы Дамблдор не догадался, что на дядю и тетю наложены чары?       Тогда бы он никогда не обрел такую замечательную семью.       Гарри до сих пор иногда вздрагивал, когда Вернон или Петуния называли его по имени. Все это казалось таким диким, непривычным, что мало верилось, будто все по-настоящему. Директор Дамблдор посоветовал дать Дурслям шанс. «Открой им свое сердце», его слова прочно засели в голове Гарри и он в очередной раз решил прислушаться к его совету.       Сейчас, лежа на своей огромной кровати, парень вновь вспоминал, как нелегко его жизнь менялась к лучшему. Вначале он сторонился родственников, будто ожидая какого-то подвоха. Все это очень ранило Вернона и Петунию, но они старались не подавать виду. Гарри понимал, что Дурсли не были виноваты в том, что стали жертвой обстоятельств. Они — маглы — и представить не могли, что на них наложены какие-то чары и если бы не добрый старичок Дамблдор, то они никогда бы этого и не узнали.       Даже сам Гарри, будучи волшебником, и не предполагал, что на его родственников наложено заклинание. Он только помнил, что они ужасно корили себя за все то, что они сделали Гарри и изо дня в день были готовы приносить ему свои извинения, если бы только это что-то меняло.       Сам факт упущенного времени давил тяжелейшим грузом. Но ведь никогда не поздно все исправить, верно? С каждым днем Вернон и Петуния старались доказать племяннику, что они очень сожалеют о своих прошлых поступках и словах, жалеют, что не могут повернуть время вспять и дать мальчику по-настоящему счастливое детство с присущими детскими радостями. Но что было удивительно, с каждым днем Дурсли старились подарить Гарри все больше доброты, любви и заботы.       Каждый из них прилагал огромные усилия, будто норовил сломить гору непонимания и обиды между ними и племянником.       Вернон обналичил свой счет в банке и купил новый дом. Точнее он не только снял деньги со своего счета, которые копил много лет, но и продал старый дом и свою любимую машину для того чтобы купить большой дом, где у Гарри и появилась СВОЯ огромная комната. Вместо машины Вернон, на оставшиеся деньги приобрел для всех членов семьи велосипеды и стал приобщать их к спортивному образу жизни. Да, тот самый грузный мужчина, взгромоздившись на велосипед, весело сигналил в крохотный звоночек на руле велосипеда и кривовато ехал по улице.       Он действительно прилагал огромные усилия, чтобы наладить отношения с Гарри, а еще, чтобы сбросить лишний вес. Ведь его сыну и племяннику нужен здоровый отец и дядя! Он стал ходить в спортивный зал, на прием к диетологу, а Петуния кропотливо считала для него калории и готовила паровые котлеты.       Невольно Гарри стал восхищаться Верноном, ведь тот дядя, которого он знал, никогда бы не опустошил свой счет и не продал бы свою любимую машину ради подброшенного им племянника, коим его раньше он и называл. Вернон оказался веселым грузным мужчиной, с отменным чувством юмора и огромным упорством. Однажды, прогуливаясь по безлюдной улице и осматривая окрестности их нового дома, Гарри увидел возвращающегося с работы дядю. Мужчина все также весело ехал по улице на велосипеде, но в один миг колесо провернулось по все еще мокрому после недавнего дождя асфальту. Столкновение с мокрым асфальтом было бы неизбежным, если бы Гарри во время не успел достать волшебную палочку и на свой страх и риск применить заклинание «Вингардиум левиоса».       Вернон был спасен и очень восхищен способностями племянника и всю оставшуюся дорогу до дома он благодарил Гарри за спасение от «позорного падения посреди улицы». Тогда Гарри впервые задумался о том, что он не задумываясь «спас» дядю от падения, не испытывая к нему больше никакой ненависти за все былое.       Обведя глазами свою новую комнату, Гарри вновь почувствовал благодарность. Если бы не дядя, то этого дома, этой комнаты у Гарри не было бы. А, что теперь? Огромная комната, в которой могло жить еще человек пять и все это для него одного! В комнате был балкон с видом на задний двор, где тетя Петуния рассадила многочисленные цветы и кустарники, «чтобы Гарри было на что любоваться». В комнате было очень просторно и уютно. Тетя Петуния заставляла дядю Вернона три раза переставлять письменный стол, чтобы «мальчику было светло, и он не портил зрение».       Вспомнив это, Гарри усмехнулся, в комнате все, действительно, было идеально. Огромное окно с воздушными занавесками, около окна письменный стол с ортопедическим стулом и двумя настольными лампами. Огромная кровать, на которой и отдыхал Гарри, несмотря на обеденный час, вокруг нее мягкий и пушистый ковер. Напротив кровати было два шкафа: один для одежды, второй — ближе к окну — книжный. В книжном шкафу постепенно заполнялись полки, на стенах появлялись плакаты магловских музыкальных групп и футбольных команд, но центральное место занимал плакат известной квидиччной команды «Пушки педдл». Рядом с книжным шкафом стояло кресло, на котором, удобно устроившись, Гарри и читал книгу за книгой. Точнее детектив за детективом, к которым он совсем недавно воспылал интересом. Гермиона гордилась бы им, определенно.       Совсем рядом с торшером был насест для его совы — Букли. Собственное место у его питомца появилось благодаря Дадли. Кузен долго сторонился Гарри, что даже навело Героя на мысль, что на него тоже было наложено заклинание, но Дамблдор убедил его, что никаких чар на Дадли наложено не было. Гарри искренне не понимал, почему кузен избегает его, и всегда старается исчезнуть с его глаз, когда они оказываются в одном месте. Прежней вражды между ними уже не было, но стеснение все еще осталось.       Однажды Дадли сам ответил на его вопрос. Как-то вечером парень постучал в дверь его комнаты и принес подарок для Букли. Гарри, хоть и был удивлен поступком кузена, принял подарок, да и Букля была в восторге от собственного места в комнате. Сразу же облюбовав насест, сова занялась чисткой своих перьев, чем сразу же привлекла внимание Дадли, который, не отрываясь, смотрел за птицей. Так, Букля и стала предметом разговора двух кузенов. С каждым днем их общение становилось все более свободным, исчезала зажатость и стеснение. Ребята нашли общие темы для разговора, оказалось, что они даже предпочитали один жанр в книгах. Так постепенно складывалась дружба между кузенами. Однажды во время прогулки Дадли искренне извинился перед Гарри за все годы своего ужасного поведения и сказал, что долгое время не решался даже показаться ему на глаза, чувствуя вину.       Вспомнив не самые лучшие моменты прошлого, Гарри и Дадли решили не тащить их в будущее, а постараться забыть, будто их никогда и не было.       Переведя взгляд с мирно дремавшей на своем насесте Букли, Гарри взглянув на кресло, где увидел висящий на спинке свитер. Этот теплый свитер, который он надевал на недавнюю рыбалку с дядей Верноном и Дадли, ему связала Петуния. Раньше для Гарри вязала вещи только Молли Уизли, но теперь у него было море вязаных вещей от Петунии Дурсль, в которые можно было бы нарядить половину магической Британии точно. Тетя, как только узнала, что в Хогвартсе зимой прохладно, сразу же занялась подготовкой гардероба Гарри к холодному сезону. Так у парня появился целый шкаф новых, собственных вещей и целый сундук всевозможных вязаных носков, шапок, шарфов, варежек, свитеров, кардиганов и жилетов, связанных Петунией. Такая забота была невероятно приятна и ценна для Гарри, поэтому он со смирением терпел снятие всевозможных мерок, а затем и примерок обновок.       С тетей Петунией вся ненависть также постепенно испарилась. Однажды, он увидел, как тетя готовит на кухне его любимое рагу и когда он спросил, нужна ли ей помощь, то женщина со слезами на глазах обняла племянника. Это было внезапное проявление чувств, но женщина все никак не могла утихомирить разбушевавшиеся эмоции. Сквозь слезы она просила у Гарри прощения, тогда он обнял тетю в ответ и, казалось, что это стало окончательным переломным моментом. Моментом применения.       Вот уже почти два месяца, как Гарри засыпал и просыпался с улыбкой на лице. Это определенно были одни из самых счастливым и солнечных каникул в его жизни. Казалось, будто он попал в сказку, но это сказка стала для него явью. Настоящей и счастливой явью. Дядя и тетя буквально пылинки с него сдували. Парень даже не представлял себе, что его тетя Петуния способна так заботиться о ком-либо кроме своего сына Дадли. Она все время норовила накормить Гарри, готовя его любимые блюда, вязала для него вещи на зиму, а вечером они всей семьей так любили поболтать за чашкой чая о всякой ерунде. Чем-то Петуния даже стала напоминать Молли Уизли. От нее веяло теплом, заботой и его любимым имбирным печеньем.       Вернон, в свою очередь, увлек Гарри рыбалкой. С Дадли у Героя оказалось также не меньше общего, чем с остальными сверстниками.       Таким образом, в жизни Мальчика-Который-Выжил наступили спокойные, счастливые и солнечные каникулы с семьей, о которых он никогда не мечтал. Но Герой все не прекращал беспокоиться и о магическом мире, от которого все это время был далек. Тёмный Лорд был повержен, но столько лет борьбы, испытания, страха научили Поттера во всем искать подвох. Он настороженно открывал каждый выпуск газеты «Ежедневный пророк» и письма, которые ему присылали друзья, дабы не найти там какую-либо новость, говорившую о том, что весь ужас еще не закончился. Но в газетах писали только восторженные статьи о Герое и его друзьях, проскальзывали новости о новых магических законах, восстановлении Хогварста и Министерства. Все было хорошо, поэтому после победы в жизни Гарри наступило затишье.       Точнее в магическом Лондоне ему бы и шага не дали ступить многочисленные репортеры, жаждущие получить интервью и прочие почитатели Героя всея магической Британии, но профессор Дамблдор настоял, чтобы Гарри отправился к Дурслям, так как выдержать лавину славы для подростка довольно трудно. Именно поэтому Гарри и не поехал на каникулы в Нору, он не хотел доставлять неудобства семье Уизли. Их семейное гнездо и без того подвергалось нападкам той же Риты Скитер, которая норовила узнать все подробности победы, а что там творилось бы, если бы Гарри все же решил провести каникулы у них?       Несмотря на свои солнечные каникулы, Гарри все же беспокоился о своем друге Роне. С первого курса они проводили каникулы вместе, и только этим летом он отказался поехать в Нору. Похоже, что это задело его рыжеволосого друга, из-за чего Гарри чувствовал себя виноватым. Ведь когда-то семья Уизли тепло приняла его, а теперь он отказывается провести в их доме даже пару дней. Кроме того, в своих письмах Рон рекомендовал ему быть осторожнее с Дурслями (друг не доверял им) и также часто рассказывал о своих непростых отношениях с Джинни. Они вдвоем вели хозяйство в доме и саде, так как из всей многочисленной семьи Уизли, только они остались жить в доме. Гарри надеялся, что Рон поймет его и не станет обижаться, поэтому в каждом письме писал, как отлично проводит каникулы с Дурслями и советовал как наладить отношения с сестрой, ведь ранее он всегда выступал миротворческой стороной между Роном и Джинни. — Мальчики, скорее спускайтесь обедать! — голос тети Петунии, доносящийся с первого этажа дома, прервал размышления Гарри и оторвал от созерцания рисунка на обоях. Парень лениво потянулся и попытался преодолеть притяжение своей огромной кровати, но после утреннего футбольного матча с Дадли ноги казались ватными и отказывались нести своего хозяина в столовую. — Эй, братец, ты что заснул? — приоткрыв дверь, в комнату Гарри заглянул кузен. — Пора обедать. — Иду, — сразу же отозвался хозяин комнаты, сползая с кровати. — После футбола я еле ноги переставляю. — Наверное, с непривычки, — пожав плечами, предположил Дадли, который уже успел подойти к Букле и теперь аккуратно провел рукой по изящным перышкам, отчего сова даже поближе пододвинулась к парню, чтобы получить еще порцию ласки. — Кажется, Букля ко мне привыкла, — тихо произнес младший Дурсль, улыбаясь. — Конечно, привыкла, — кивнул Гарри, делая несколько маленьких шажков к двери, пытаясь размять ноги. — Ты ее заваливаешь вкусностями и подарил ей прекрасный насест, — перечислил Поттер, — думаю, что она скоро разлениться летать. — Дай сове отдохнуть, — Дадли еще несколько раз провел рукой по крыльям птицы. — Ладно, пора спускаться в столовую, пока мама не прибежала с подносами к нам, — с улыбкой произнес кузен. — Не будем заставлять всех ждать, — согласился Гарри и медленно вышел из комнаты, представляя, что тетя Петуния действительно может не дождаться их в столовой и прибежать к ним с подносом полным еды. Так уже было однажды, когда они с Дадли заигрались в настольный хоккей, и не слышали ее приглашение спуститься на ужин. — Чего ты там еле плетешься? — Поттер обернулся к Дадли, когда они оказались вне комнаты, прямо перед лестницей, ведущий на первый этаж их нового дома. — Это я еле плетусь? — запротестовал кузен. — Ну, если ты так настаиваешь, то побежали наперегонки до столовой! — с этими словами Дадли помчался по ступеням вниз. — Так не честно! — завопил Гарри, ноги которого все еще отказывались его слушать и уж точно были не готовы быстро преодолевать препятствие в виде ступенек, но разве можно подавить в себе детский азарт?       И спустя мгновение двое взрослых парней неслись в столовую, как стадо зебр на водопой. Вихрем, ворвавшись в столовую, парни одновременно заняли свои места по обе руки от дяди Вернона, который невозмутимо наблюдал за детской шалостью. — Одновременно! — резюмировал мужчина, когда два запыхавшихся «ребенка» перевели на него вопросительный взгляд. — Как тебе это удается!? — возмутился Дадли. — В Хогвартсе много лестниц, — пожал плечами Гарри. — А еще многие из них движутся, так что, если не хочешь заночевать где-нибудь в коридоре, то приходится быстро бегать, — с улыбкой дополнил Поттер. — Движущиеся лестницы? — уточнил Вернон. — Как интересно, это механизм какой-то? — мужчина всегда с особым вниманием слушал все, что рассказывал племянник о загадочном замке Хогвартс. Вернону даже очень хотелось все увидеть своими глазами, ведь это просто чудеса! Его интерес к «волшебным штучкам» был сопоставим с интересом Арутра Уизли к магловским вещам, поэтому Гарри даже хотел познакомить их, потому что вместе им будет интереснее и проще постигать «всякие штучки» мира волшебников и маглов. Что касалось Гарри, то он с гордостью рассказывал о своем доме-школе, не ленился разъяснять непонятные маглам вещи и искренне радовался такому большому интересу к его волшебной жизни от семьи. — Магия, — одним словом ответил парень, невольно вспоминая, как раньше его семья реагировала на это слово, которое было запрещено произносить в доме. — Вот бы увидеть все это своими глазами, — мечтательно протянул Дадли. — Ты столько интересного рассказываешь о мире волшебников!       Кузен, действительно, интересовался миром волшебников не меньше, чем и его отец. — Думаю, что на следующий год вы увидите Хогвартс сами, — ответил Гарри, сразу же поймав на себе два удивленных взгляда. — Ведь предстоящий учебный год будет выпускным для меня. На выпускной в замке устраивают бал, на который разрешают пригласить семью. — Ты, правда, пригласишь нас! — воскликнул младший Дурсль. — Не шутишь?! — Сынок! — одернул его отец. — Зачем ты так кричишь и пугаешь Гарри? — Извини, — тише и спокойнее произнес Дадли, обращаясь к кузену. — Все в порядке, — улыбнулся Поттер, ничуть не удивляясь ни реакции кузена, ни Вернона.       Родственники до сих пор относились к Гарри с особым трепетом, боясь разрушить то хрупкое доверие, возникшие между ними, поэтому они и старались никаким образом не выводить Гарри из этого хрупкого равновесия и сделать все, чтобы ему было комфортно проводить свои каникулы в их компании.       Желание Дурслей увидеть мир волшебником своими глазами было вполне объяснимым. Он и сам был в восторге, когда в свои одиннадцать лет увидел волшебство. Это было невероятное чувство, которое навсегда отпечаталось в его памяти, сердце и душе и которое он никогда не забудет. Наверное, примерно тоже чувство испытают и Дурсли и Гарри очень хотелось показать им этот мир волшебников. — Как быстро летит время, — покачал головой дядя. — Не успеешь оглянуться, а один уже идет в колледж, — Вернон посмотрел на сына, — а второй через год окончит школу, — он перевел взгляд на племянника. — Па, не начинай, — попросил Дадли, который прекрасно знал, как отец любит погружаться в ностальгическую меланхолию, которая начнется с воспоминания былых времен и закончится просмотром его детских фотографий. — Правильно, хватит разговоров! — с энтузиазмом заявил мужчина. — Петуния, мы сегодня будем обедать или нет?! — Конечно, будем! — в столовую зону, которая была разделена с рабочей кухонной зоной арочным проемом с небесно-голубой занавеской зашла тетя, неся в руках небольшую баночку. —Я была в кладовой, — пояснила женщина, — убирая со лба, выбившуюся из прически прядь волос, — искала свой фирменный соус для салата. — Тетя, нужно было попросить меня или Дадли сходить за соусом! — возмутился Гарри. — Мы еще не наладили освещение в кладовой, и искать что-то в такой темноте опасно. — Не беспокойся, мой дорогой, — тетя с улыбкой, погладила племянника по его творческому беспорядку на голове. — Все в порядке! —Если все, наконец-то, в столовой давайте поедим! — взмолился Вернон. — С этими диетическими кашами на завтрак, я еле дотягиваю до обеда, — пожаловался мужчина. — Но какой результат! — похвалил отца Дадли. — Ты отлично выглядишь. Минус сколько? — Уже восемь килограмм! — широко улыбнулся Вернон, гордо подняв подбородок. Мужчина радовался поддержке семьи, похвала всегда его очень мотивировала. — Отличный результат, дядя, — восхищенно произнес Гарри. — Поздравляю! — Спасибо, спасибо, — Вернон сделал вид, будто кланяется сначала влево, потом вправо. — Я долго к этому шел, но главная цель еще впереди. — И не забудь, кто пинками ведет тебя к этой цели, — засмеялась тетя, накладывая в тарелки салат. — Конечно, дорогая, я очень тебе благодарен, — спохватился мистер Дурсль. — Как только достигну намеченной отметки на весах, то устрою праздник, который начну с благодарственной речи тебе, твои паровым котлетам и рыбной запеканке! — Какая часть, — с иронией ответила женщина, подыгрывая мужу. — Надеюсь, что ты не забудешь упомянуть и рыбный суп. — А что сегодня на обед рыбный суп? — энтузиазм дяди немного приутих и он в ожидании ответа уставился на жену. — Да, дорогой, — кивнула тетя, — сегодня у тебя рыбный день, — с этими словами Петуния взяв пустую тарелку из под салата, скрылась на кухне. — Не просто рыбный день, а бесконечный рыбный день, — Вернон даже перехотел, есть салат. — Рыба очень полезная, папа, — постарался разрядить обстановку Дадли, — в ней много фосфора. — Знаю, сынок, — уныло ответил мужчина. —Дядя, результат стоит того, — решил подбодрить его Гарри. — Ваше упорство и забота тети приведут вас к нему гораздо быстрее, чем вы думаете. — Хотелось бы в это верить, — Вернон все же улыбнулся. — Хорошо, что у меня есть вы, парни, — дядя похлопал Гарри и Дадли по плечу. — Уж не знаю, как бы я без вас справлялся.       Гарри и Дадли, переглянувшись, засмеялись. — Только Петунии не говорите, — шепотом попросил Вернон, заговорщически, улыбаясь. — А то она обидится, — за столом все дружно тихо засмеялись. — Почему вы еще не съели салат? — возмутилась тетя, возвращаясь к столу. — Мы ждали тебя, мам, — не растерялся Дадли. — Зачем? Все же остынет! — сетовала женщина, торопливо отодвигая стул. — Даже холодным я съем твой рыбный суп! — восторженно произнес Вернон, чем вызвал недоверчивый взгляд жены и веселые смешки Гарри и Дадли.       После трапезы дядя Вернон все еще сидел за обеденным столом и читал газету, неторопливо попивая зеленый чай. Гарри и Дадли помогали Петунии прибрать со стола и, когда работа была окончена, парни вернулись обратно к столу, дабы узнать чего-нибудь интересного из газеты. — Что там нового в мире? — спросил Дадли, заглядывая в газету. — Сегодня одни скучные новости, — отозвался Вернон, складывая газету. — Будни. — Хотите еще чаю? — между делом поинтересовалась Петуния, выглядывая сквозь занавески из кухни. — Нет, спасибо, — за всех ответил Вернон, так как прекрасно знал, что ни Дадли, ни Гарри не в восторге от зеленого чая, который из-за его диеты пила вся семья в знак солидарности. — Мы сыты! — Спасибо, тетя Петуния, все было очень вкусно, — поблагодарил ее Гарри. — Особенно рыбный суп, — поддержал кузена Дадли. — Если он вам так понравился, то буду готовить его чаще, — ответила Петуния, вновь возвращаясь к делам. — Кажется, вы, парни, переборщили, — после недолгого молчания произнес мистер Дурсль, хотя по его виду, стало ясно, что переборщили с восхвалением супа далеко не «немного». — Да, немного, — кивнул Гарри, почесав затылок. — Рыбный день превращается в рыбную жизнь, — вздохнул Вернон. — К слову о рыбе, — опомнился Дадли. — Па, в эту пятницу мы едем на рыбалку? — Рыбалку? — в столовой вновь появилась Петуния, вытирая на ходу тарелку полотенцем. — Дорогой, ты ничего не рассказал мальчикам? — Совсем вылетело из головы, — несильно ударив себя по лбу, произнес дядя. — Парни, простите, но рыбалку придется отложить. — Почему? — в один голос спросили кузены. — Дело в том, что фирма, в которой я работаю, открывает новый филиал в соседнем городе, — начал объяснять мужчина. — Меня выбрали из нашего отдела, как ведущего специалиста, для обмена опытом, — гордо продолжил он. — Поэтому я вынужден уехать на несколько недель. — Как жаль, — ответил Гарри, — на выходные обещали отличную погоду. — Идеальную погоду для рыбалки, — дополнил Дадли. — Простите, парни, я совсем не ожидал, что поеду именно я, — оправдывался мистер Дурсль. — Но по моему возвращению мы обязательно поедем на рыбалку, если захотите даже с ночевкой! — С ночевкой? — переспросил Дадли. — Один мой коллега порекомендовал мне отличное место, — кивнул Вернон. — Поставим палатку, наловим рыбы и можем даже сделать барбекю. — Отставить барбекю! — категорично заявила Петуния, которая тихо вернулась в столовую. — Дорогой, ты же знаешь, что для тебя сейчас исключена жареная пища! — Я же не для себя, а для мальчиков! — придумывал на ходу Вернон. — Так я тебе и поверила, — сетовала женщина, присаживаясь за стол. — Ты же, как маленький ребенок, ни на минуту нельзя оставить без присмотра! — На что ты намекаешь? — изображая недоумение, переспросил мужчина. — Парни, вы что-нибудь понимаете? — он обратился к своей «группе поддержки», но ребята уже едва прятали смех за кашлем. — А то, что тебя нельзя оставлять без присмотра, — строго ответила тетя. — Сразу же убежишь в какое-нибудь кафе быстрого питания. — Петуния, дорогая, ты преувеличиваешь, — мужчина все еще пытался выстоять под сканирующим взглядом жены и не быть разоблаченным. Он, действительно, пару раз нарушал диету и Гарри с Дадли были этому свидетели, но соглашались покрывать его. Что поделать, если мимо кафе быстрого питания невозможно пройти мимо? Ох уж этот манящий, дурманящий запах… — Ничего я не преувеличиваю, — настаивала женщина. —иВот как мне его отпускать командировку одного? Еще и на несколько недель? — Петуния перевела взгляд на сына и племянника, на что те синхронно пожали плечами в ответ. — По-твоему мнению, я не справлюсь?! — возмутился Вернон. — Я взрослый мужчина и помню наизусть все рекомендации диетолога! — Но не соблюдаешь их! — парировала Петуния. — Поэтому я поеду с тобой! — Что?! — воскликнул дядя. — Дорогая, я не маленький мальчик, чтобы ты поехала со мной! Меня все коллеги засмеют! — в этот раз Гарри и Дадли уже не сдержались и прыснули со смеху, ведь зная настойчивость Петунии, ее упрямство отговорить ее от поездки будет практически нереально. — Ты хочешь нарушить указания диетолога? Или, может быть, ты научился готовить котлеты на пару? — аргументировала тетя. — Без меня тебе не справиться и я не допущу, чтобы ты питался в кафе быстрого питания! — Я сам научусь готовить эти паровые котлеты! — очевидно, что у дяди заканчивались аргументы, и он уже шел на крайние меры. — Не смеши меня, ты уезжаешь сегодня вечером, так что я еду с тобой — окончательный провал дяди Вернона был очевиден, поэтому он молчаливо капитулировал под победную улыбку тети Петунии. — Подождите, а как же мы? — встрепенулся Дадли. — Мальчики, я очень надеюсь, что вы поймете меня и поддержите, — тетя виновато посмотрела сначала на сына, а затем на племянника. — Дорогие мои, Вернон совсем беспомощен без меня. Он и калории верно подсчитать не может, не будет готовить каши на завтрак, а ему сейчас совсем нельзя прерывать диету, ведь он уже достиг результатов за такой короткий срок! — Что подумают обо мне мои коллеги? — тихо сетовал дядя. — Что у тебя очень заботливая жена, — предположил Дадли, поймав смеющийся взгляд Гарри. — На самом деле я очень переживаю, — продолжила Петуния, не обращая внимания на грустный взгляд мужа. — К сожалению, я не могу быть в двух местах одновременно, иначе я бы и поехала в командировку и осталась дома, чтобы быть с вами. Как вы тут будите без меня?       Было совершенно очевидно, что Петуния сейчас бы очень хотела оказаться и в командировке с мужем и дома с сыном и племянником, но было ясно, что ей в первую очередь нужно быть с Верноном. И Гарри и Дадли прекрасно знали, что дядя прервет свою диету в первом же придорожном кафе, что грозило настоящей катастрофой для его организма в дальнейшем. Никто не желал такого развития событий, поэтому парни, переглянувшись, поняли друг друга и заняли позицию Петунии. — Тетя мы сможем сами позаботиться о себе, — ответил Гарри. — И за домом мы присмотрим, верно Дадли? — Конечно, — парень неуверенно кивнул, — просто немного непривычно, что вы оба уезжаете. — Знал бы ты, сынок, как мне непривычно! — не унимался Вернон. — Гарри, прошу тебя, отговори свою тетю ехать со мной! — На самом деле, дядя, — задумчиво протянул Поттер, придумывая убедительные аргументы на ходу, — мне кажется, что поехать вместе — это отличная идея. Вы ведь давно никуда не выбирались вместе. — Точно, — кивнула тетя, — я уже и не помню когда. — По-моему, это отличная возможность, — поддержал кузена Дадли. — Посмотрите окрестности, прогуляетесь и все это без вреда для диеты папы. — Парни, я же просил вас отговорить ее, — удивился Вернон, но его возмущение было проигнорировано. — Не слушайте его, — отмахнулась Петуния. — Вы, правда, не обидитесь на меня, дорогие? — Обидимся? — удивился младший Дурсль. — Мам, ты чего? — Какие обиды? — усмехнулся Гарри. — Дяде вы сейчас нужнее. — Дяде сейчас нужнее успокоительное, — мужчина окончательно принял свое поражение. — Мальчики, не беспокойтесь! — затараторила Петуния, — я наготовлю вам еды на всю неделю, а на выходные я думаю, что мы можем приехать, ведь у Гарри скоро день рождения! Вам нужно только продержаться несколько дней без меня. Справитесь? — Конечно, — уверенно произнес Дадли. — Не беспокойтесь за нас, мы справимся. — Все будет в порядке, — поддакнул Гарри, который был обрадован тем, что дядя и тетя приедут из другого города, чтобы поздравить его с днем рождения и отпраздновать вместе. — Ох, что-то я волнуюсь за мальчиков, — вздохнула женщина, обращаясь к мужу. — Дорогая, они уже взрослые, самостоятельные и воспитанные парни, — уверенно перечислил дядя. — Они не разнесут дом в щепки, не устроят тут бардак, а будут цивилизованно проводить каникулы, пока мы будем в отъезде. Я в этом уверен.       Слова дяди были приятны, как для Дадли, так и для Гарри, поэтому парни были просто обязаны оправдать их. — Мам, я как старший обещаю, что буду содержать дом в чистоте и присматривать за Гарри, — официальным тоном заявил Дадли. — Можешь, не волнуясь, ехать с папой в командировку и следить там за его диетой, а мы тут справимся. — Спасибо, мой дорогой, — Петуния благодарно сжала руку сына. — Только будь внимательнее к Гарри. — Тетя, пожалуйста, не волнуйтесь так за меня, — Гарри даже стало неловко, что Петуния куда больше волнуется за него, нежели за сына и за дом. — Я уверен, что время пролетит быстро, и вы сами не заметите, как быстро вернетесь, тем более что на выходные вы приедете домой. — Кончено, приедем, — подтвердил Вернон. — Нашему племяннику исполняется восемнадцать, как мы можем это пропустить?! — сказав это, мужчина осекся, поймав на себе встревоженный взгляд своей жены. Ранее, они никогда не праздновали и даже не поздравляли Гарри с днем рождения, конечно, все это было не их волей, а из-за действия заклинания, но ведь восемнадцатый день рождения племянника они просто обязаны провести вместе. — Прости, Гарри, — дрожащим голосом извинилась Петуния. — Я никуда не поеду с Верноном, а останусь дома, и подумаю над меню к твоему дню рождения. Хочешь, я испеку твои любимые имбирные печенья? — Дядя, тетя, пожалуйста, успокойтесь, — Гарри даже поднялся со своего места. Его ничуть не задело то, что ранее его день рождения не считали за праздник, в его голове сейчас совсем не было места для плохих воспоминаний из детства, все заполнили новые счастливые семейные воспоминания, поэтому он решил взять ситуацию в свои руки. — Я совсем не обижаюсь на то, что вы уезжаете, наоборот, повторюсь, но я считаю, что вам необходимо поехать вместе. Вы должны развеяться, тетя, и заодно помочь дяде справится с диетой, — Гарри переводил взгляд с Петунии на Вернона и обратно. — Мы уже все решили, вы поедите вместе, а на выходные мы празднуем всей семьей мое день рождение! — Все будет окей, — поддержал кузена Дадли, также поднимаясь со своего места и огибая стол походя к младшему брату. — Разве с ним возможно пропасть? — он обнял Гарри за плечи и хохотнув растрепал его непослушные волосы. — Этот парень победил одного злого волшебника, так что самостоятельно побыть без присмотра дяди и тети пару дней он точно сможет. — Дадли говорил о Гарри с нескрываемым восторгом и гордостью. — Тем более, что у меня есть старший брат, — Гарри попытался в ответ растрепать шевелюру кузена, но так как тот был выше его на целую голову, попытка провалилась. — Какие вы уже взрослые, мальчики, — Петуния стерла с глаз слезы радости. — Я уверена, что вы справитесь, тем более, что мы будем с вами все время на связи через телефон. — Мам, доверься нам, — подмигнул ей Дадли. — Лучше собирайте чемоданы и не забудьте ничего. — Я же говорил, дорогая, — в разговор вступил Вернон, который выглядел очень довольным и гордым, услышав слова племянника и сына, — у нас взрослые и самостоятельные парни. И я, между прочим, не менее самостоятельный! — Вернон Дурсль, у тебя не получится отговорить меня от поездки с тобой! — категорично произнесла женщина. — Это надолго, — обратился Дадли к кузену, зная, что препираться родители будут вплоть до того момента, пока не достигнут гостиничного номера, в котором будут жить в другом городе. — Пожалуй, не будем им мешать, — согласился Поттер, кивнув. Оба кузена незаметно покинули столовую, направляясь на задний двор, дабы провести время, сидя на лавочке и болтая ни о чем.       В это время в столовой продолжалась словесная баталия между мужем и женой. Но когда супруги услышали, что хлопнула дверь, ведущая на задний двор, они облегченно выдохнули. Вся тирада про совместную поездку в командировку была нужна Дурслям для прикрытия, чтобы их отъезд выглядел правдоподобно.       Петуния и Вернон, как и все родители, были задействованы в проведении операции примирения факультетов под авторством Альбуса Дамблдора. Затея казалась Дурслям очень полезной, хотя и странной. Но мало ли какие методы примирения были в волшебном мире? Тем более, что оснований не доверять безобидному старичку у супругов не было, он и без того очень помог им, сняв заклинание и воссоединив с племянником. Так почему же теперь они не могут помочь ему в проведении операции примирения?       Дурсли очень переживали, что им придется наврать Гарри и Дадли о своем отъезде, но Дамблдор заверил их, что все это только пойдет на пользу, как племяннику, так и их сыну. Что именно имел под этим директор, никто не понял до конца. Старичок был настолько убедителен, что Дурсли предложили в качестве площадки для проведения эксперимента свой дом, надеясь, что так будет лучше для племянника и сына. Все лучше жить в своем, знакомом доме. — Думаю, они нам поверили, — тихо произнес Вернон, вытирая платком лоб, на котором от волнения выступила испарина. — Что ты все заладил «уговорите ее»? — фыркнула Петуния, покосившись на дверь столовой, чтобы убедиться в том, что мальчики отдыхают на заднем дворе. — Я хотел, чтобы было убедительно, — отмахнулся мужчина, — я же не такой актер как ты! — Надеюсь, что мистер Дамблдор знает, что делает, — задумчиво произнесла женщина, отойдя к окну. — Дорогая, не беспокойся, — заверил жену Вернон, — этот мудрый волшебник очень помог нашей семье, он не сделает плохого для Гарри. — А Дадли? — с тревогой в голосе спросила женщина, обернувшись к мужу, — как он справится с этим? Он же, — она замялась, — не волшебник. Зачем ему это? — Если мистер Дамблдор сказал, что этот эксперимент будет полезен и для нашего сына тоже, значит, так нужно, — пожал плечами мистер Дурсль. — Вернон, ты думаешь, они справятся? — поджав губы, спросила Петуния. — Посмотри на наших парней, — ответил мужчина, — они очень сдружились, так, что я в них абсолютно уверен, как и в задумке директора.       Закончив на этом разговор, каждый занялся своим делом. Петуния занялась приготовление стратегического запаса еды для мальчиков, что больше походило на то, что женщина торопилась заполнить едой бункер, а не холодильник. Вернон чистил свой костюм и собирал в пухлый портфель с бумагами, необходимыми ему по работе.       В это время Гарри и Дадли уже играли второй тайм футбольного матча, совсем не подозревая, что их солнечные каникулы только начинаются.

***

14:50. Дом Гринграсс.

      Время плавно перемещалось во вторую половину дня, поэтому солнышко постепенно заглядывало в окно гостиной маленького дома магловской части Лондона. Этот дом принадлежал Хелене Гринграсс — материи Астории. Когда дочка была совсем маленькой, то супруги Гринграсс — Хелена и Элайджа — стали искать подобающее место, где могла жить их семья, и где было бы комфортно расти их крошечной дочурке.       Дело в том, что Элайджа, как представитель чистокровной семьи волшебников, должен был перенять семейный бизнес и вести дела, но после свадьбы с Хеленой, которая была маглорожденной, супруги решили, что жить молодой семье будет лучше подальше от мира волшебников.       Семья Гринграсс с трудом приняла выбор сына, жениться на нечистокровной. В семье аристократов никогда и речи об этом быть не могло, но Элайджа — средний из трех сыновей семьи, всегда отличался своевольным нравом, поэтому идти против его убеждений было бессмысленно. Элайджа, устав от бесконечных приемов и светской жизни, с радостью окунулся в магловскую жизнь Лондона, а Хелена, для которой жизнь аристократов была чуждой, радовалась, что маленькой Тори не придется жить под вечным гнетом бабушки и дедушки аристократов. Таким образом, они и нашли столь живописный район, в котором решили остаться жить. Их домик был просто прекрасен — двухэтажный, из светлого камня, с большими окнами, кучей зелени вокруг и аккуратным газоном.       Астория всегда вспоминала кучу прекрасных моментов, которые ее семья прожила в этом доме. Ее первые шаги, первые семейные концерты, на которых девочка и ее кузены и кузины пели и танцевали для родных. Семейные посиделки и праздники. Здесь же была и просторная кухня, на которой мама готовила восхитительные кулинарные шедевры и ее любимое крыльцо, на котором, неспешно качаясь в кресле качалке, любил сидеть ее отец, читая утреннюю газету и неторопливо смакуя кофе. Сама Астория любила сидеть прямо на ступеньках крыльца и смотреть на присущую утру суматоху: соседку, которая каждое утро торопилась на пробежку, соседа-подростка, который развозил газеты для всей улицы на своем велосипеде, на их соседку напротив Сюзен Боунли, которая каждое утро поливала цветы перед своим домом.       Астория росла счастливым и любимым ребенком, окруженным вниманием и заботой обоих родителей.       Такая привычная и размеренная жизнь продолжалась вплоть до девятого дня рождения Астории, когда девочка узнала о том, что родители собрались развестись. Тогда она не понимала ни что такое развод, ни почему отец спешно собирает свои вещи в чемоданы, ни почему мама плачет. Все казалось таким странным, будто вовсе происходит не с ней.       К сожалению, на тот момент с ней рядом не оказалось никого, кто бы объяснил ей что происходит, поэтому маленькой девочке пришлось справляться со всем самой. После развода родителей в доме стало тихо и грустно. Элайджа первые полгода довольно часто забирал дочку на прогулку в зоопарк или в кино на мультики, но все это постепенно сходило на нет. Он вернулся в магическую часть Лондона, как того и хотели его родители.       В то время как Астория не понимала, почему ее дружная семья рушится, родители не гуляют с ней вдвоем и даже почти не разговаривают. Но разве было у родителей время объяснять маленькому ребенку их взрослые проблемы?       Со временем Элайджа стал ограничиваться лишь редкими звонками, подарками на день рождение Астории и на новый год. Единственным постоянством с его стороны были денежные переводы каждый месяц, которые в магловском мире называют алиментами. Хелена с головой ушла в работу, надеясь так пережить предательство любимого человека. Астория же осталась один на один с непонятной проблемой по имени «развод» и ни малейшим понятием, как с этим жить. Девочка не понимала, почему же родители больше не живут вместе и что стало причиной этого. Она по-детски боялась, что все произошло из-за нее.       Чувство вины в маленькой девочке развивали и родители Элайджи. Аристократы с первых месяцев жизни внучки, старались воспитать из нее «достойную представительницу рода Гринграсс». Складывалось такое впечатление, что в девочке они видели не любимую внучку, а лишь объект для будущего успешного брака, объединения с какой-нибудь известной, неприлично богатой семьей. Для этого они даже придумали новую родословную для Хелены. Брак с маглорожденной для чистокровной семьи Гринграсс был настоящим провалом. Внучка — полукровка, какой ужас!       Родители Элайджи спешно придумали, что Хелена является представительницей малоизвестной чистокровной семьи, выходцев из Норвегии. Каждый раз, при встрече, они старались лишний раз подчеркнуть какую неоценимую услугу, они оказали для Хелены и Элайджи, избежав позора для всего рода Гринграсс. Скорее всего, это и послужило главной причиной побега молодоженов из поместья Гринграсс в маленький домик магловской части Лондона.       Во многом причиной развода стали старания родителей Элайджи разрушить неугодный им брак. Вечные придирки к Хелене и Астории, старание вернуть Элайджу в мир волшебников — все это сыграло немаловажную роль в разрыве родителей Астории. В конце концов, им это удалось.       Поняв, что из внучки аристократку им не сделать, они прекратили с ней общение, со временем общение прекратил и Элайджа.       Из-за этого Астория стала чувствовать себя как бракованная игрушка. Внешне такая же, как остальные, но что-то да не так…       Спустя год маленькая Тори привыкла, что теперь они с мамой вдвоем в этом огромном мире, поэтому они должны быть сильными. Миссис Гринграсс делала все, чтобы Астория ни в чем не нуждалась, а Тори в свою очередь радовала маму успехами в школе. Каждые выходные они проводили вместе и, казалось, что нет ближе матери и дочери, чем они. Каждый старался помогать и поддерживать друг друга, осознавая, что кроме них двоих им обеим не на кого надеяться.       Миссис Гринграсс все время повторяла, что со временем Элайджа, да и его родители поймут, какое сокровище они потеряли. Под сокровищем она имела в виду Асторию. И это было не просто ласковое слово и старание поддержать дочь. Это было действительно так. Тори была очень старательной девочкой. Старание родителей Элайджи сделать из внучки аристократку, стимулировали Асторию доказать им, а в первую очередь самой себе, что нужно делать так как ты хочешь, а не жить в вековых стереотипах и навязанных правилах. Нужно доверять самой себе, отстаивать свое мнение, заниматься тем, чем хочешь ты. Тори считала, что она сильнее, чем ее отец, который хоть и пытался, но так и не смог противостоять мнению родителей.       «Заниматься тем, что нравится» — руководствуясь этим правилом, она и занялась, изучением языков в школе, посещением школы танцев и искусств, изучая с особым усердием только те дисциплины, которые ей были интересны. Гордая осанка, безупречное знание этикета — любоя аристократка позавидовала бы. Девочка пробовала себя в разных сферах, преуспевая везде на радость маме, которая была единственным человеком, который искренне радовался ее успехам.       Такое упорство не понимали многие одноклассники Астории. Она казалась им слишком высокомерной, пугала своими стремлениями и успехами, хотя Астория вовсе и не пыталась казаться лучше всех остальных. Ее главной целью было доказать семье, что она ничуть не хуже хваленых аристократов.       Одиночество в толпе стало верным спутником девочки, но она научалась с этим жить и справляться в одиночку.       Спустя еще один год, на свой одиннадцатый день рождения, Астория получила письмо из Хогвартса. Это стало невероятной радостью за последние годы, для девочки, которая успела разочароваться в семье и замкнуться в себе. Хелена же всегда считала, что ее дочь особенная и определенно обладает даром, поэтому была очень рада, что дочери предстоит учиться в магической школе. Она считала, что Астория станет достойным представителем этого мира.       Астория не разделяли энтузиазм матери, ведь учеба в Хогварсте была с проживанием, то есть Астория могла приезжать домой только на каникулы. Это очень расстраивало девочку, ведь она привыкла всегда быть рядом с мамой, помогать ей. Как же она справится без ее поддержки и помощи? Хелена все же смогла убедить дочь уехать учиться, освоив совиную почту, они часто писали друг другу письма, что очень помогало им.       Шли годы учебы, на каждые каникулы Астория привозила много подарков для мамы из мира волшебников, а также целую гору впечатлений от всего нескольких месяцев учебы. Миссис Гринграсс была очень довольна, что учеба настолько нравится дочери, что у нее появились друзья, а также радостный блеск в глазах.       Астория действительно была рада окунуться в мир волшебства. После развода родителей тема волшебного мира не поднималась в ее семье, да и самой девочке было неприятно вспоминать о родителях отца, которые считали полукровку недостойной их семьи. Но волшебство стало неотъемлемой частью Астории и теперь она точно поняла, что не смогла бы жить без него.       Учеба в Хогвартсе была намного интересней обычной школы, она с удовольствием изучала все дисциплины и не чувствовала себя белой вороной, как было в прошлой школе. Хотя даже здесь она часто чувствовала на себе изучающие взгляды. Всем было непонятно, кто же такая Астория Гринграсс?       Аристократы были заинтригованы. Семья Гринграсс довольно известна в магическом мире, но никто из них никогда не видел Асторию на светском мероприятии. Такая девушка, как Тори, точно бы привлекла их внимание. С годами она становилась только краше, собрав все лучшие черты своих родителей.       Безупречная осанка, хрупкое, стройное телосложение, фарфоровая кожа, длинные светлые немного вьющиеся волосы, большие насыщенно синие глаза. Она была прекрасна, и это было глупо отрицать. Кроме красоты она была одарена умом, что демонстрировали ее оценки по предметам. Но нужно было быть смельчаком, чтобы обратить ее внимание на себя. Для всех девушка так и осталась загадкой. Связана ли она родством с той самой семьей Гринграсс? Чистокровная? Но что делает на Гриффиндоре?       Множество вопросов и ни одного ответа. Астория терпеть не могла, когда ей задавали вопросы о ее происхождении, намереваясь заглянуть ей в душу и понять кто она. Она разучилась доверять людям. Зачем открывать свою душу, если ее бросят под ноги и растопчут?       Астория не врала о своем происхождении. Она открыто говорила, что она полукровка и живет в магловской части Лондона. Но в это мало кто верил. Во-первых, из-за ее внешности и манер аристократки. Но разве она была виновата в том, что еще со времен занятия танцами привыкла держать спину ровно и знала все правила этикета, которым ее учила мама? Многие все же считали, что она из древнего аристократичного чистокровного рода Гринграсс, отмечая ее внешнее сходство.       Красивая, но холодная, высокомерная и загадочная, недоступная и непонятная — вот как отзывались об Астории, но девушка старалась не обращать внимания на перешептывания за спиной. Какое ей дело до их мнения, ведь у нее впервые за долгое время появились друзья.       Гриффиндор стал для нее самой настоящей огромной семьей. Однокурсникам было все равно на чистоту крови, принадлежность к древнему роду и сколько денег у тебя на счете в банке, здесь куда больше ценилось человеческое отношение, посиделки у камина вечером и дружба. Искренняя, крепкая дружба.       Именно в Хогвартсе у Астории появились настоящие друзья. Много друзей. Но самыми близкими стали Гарри, Рон, Гермиона и Джинни. Она были, не разлей вода. Всегда вместе во всех приключениях, которых за 7 лет обучения было очень много. Если бы только Хелена знала о том, в какой опасности порой находилась Астория… Она бы больше никогда не отпустила ее в Хогвартс, определенно.       Но именно эти приключение сплотили из ребят настоящую команду. Астория чувствовала себя нужной и значимой. Она не стремилась занять место в Золотом трио. Она просто всегда была рядом. Помогала, прикрывала, поддерживала, заботилась. Всегда рядом.       Гермиона стала единственной близкой подругой Астории. Переживая не самые лучшие времена после развода родителей, девочка ни с кем не общалась. Она разочаровалась в семье, себе и перестала доверять людям, замкнувшись в себе. Даже в Хогвартсе многие считали, что Астория, как фарфоровая кукла — красивая, но пустая. Это прозвище надолго закрепилось за ней. Только Гермиона поняла, что это не так и начала общение с Тори, а после к ним в компанию присоединились Гарри, Рон, а через год и Джинни.       Еще на первом курсе, когда ребята поехали по домам на свои первые каникулы, прогуливаясь по округе, Астория и Гермиона встретились. Какого же было удивление подруг, что они живут на соседних улицах и даже не знают об этом. Хотя, чему тут удивляться? Обе девочки почти ни с кем не общались.       С тех пор они общались не только в Хогвартсе, но и на каникулах, подружив и свои семьи. Гермиона была единственным человеком, которому Астория честно рассказала о своем происхождении, разводе родителей и своих переживаниях. Только Гермиона знала, какую бурю эмоций скрывает равнодушный взгляд синих глаз.       Прошло уже семь лет. Семь курсов обучения пролетели так быстро, возможно, потому что каждый год был полон приключениями. Особенно последний. Война с Темным Лордом была самым страшным приключением.       Тёмный Лорд был повержен. Все закончилось.       И эти солнечные каникулы Астория вновь проводила дома с мамой и… Николасом Майклсоном.       Ник появился в их жизни почти четыре года назад. На свой четырнадцатый день рождения Астория узнала, что ее мама взаимно влюблена. Так сказать, поставлена перед фактом, когда за праздничным столом, кроме Хелены и ее родителей появился мистер Майклсон. Будучи еще подростком Тори тяжело приняла эту новость, ощущение, что ее вновь предали навалилось тяжелым грузом, поэтому ни о каком радостном приеме Николаса и речи не шло. Астория не доверяла ему, и Ник это прекрасно понимал, поэтому не навязывал своего общения. Они держали нейтралитет, стараясь мирно сосуществовать на территории одного дома. Хелена была счастлива и вновь любима, Астория до сих пор с радостью замечет ее улыбку и блеск в глазах, и то, как на нее смотрит Николас. Она рада за них, но сама держится в стороне от их счастья. До сих пор Тори не может свыкнуться с присутствием в их семье еще одного человека.       Да, Астория собственница, она дорожит и бережет любимых людей. С таким трудом выстроив свой хрупкий мирок, в котором она могла доверять, теперь приходится делить еще с кем-то. Чужим.       Все внимание, любовь и забота Хелены были посвящены любимой дочери, но теперь ей приходится делить их с Ником. Астория ревновала. Это же так свойственно подростку бороться за внимание. И хоть умом понимаешь, что Ник хороший человек, изменить свое отношением к нему получалось с трудом. Хелена стала проводить больше времени с ним, естественно у них были общие увлечения, друзья. Тори ощущала себя третьим лишним, порой ей было одиноко коротать время на каникулах одной, но ради счастья Хелены ведь можно и потерпеть?       Астории непривычно было, что в ее доме есть кто-то еще, но ради Хелены мирилась с этим. Разве она не заслужила счастья? Конечно, заслужила. Поэтому Тори забивала свои эмоции в самый дальний угол души, хотя от одиночества порой хотел просто заплакать.       Единственный человек, которой знал о переживаниях девушки, была Гермиона, которая всячески поддерживала подругу.       Казалось, что с годами ничего не меняется. Все та же комната, только она на год старше. Все тот же домашний запах. Такой особенный и родной. Девушка, скользила взглядом по знакомому с детства интерьеру гостиной, сидя на любимом бежевом диване. Она очень скучала по маме и дому. Война в магическом мире заставила ее пойти на хитрость. Астория знала, что Хелене нельзя оставаться в Лондоне. К тому моменту нападения на магловскую часть города участились, поэтому девушка очень боялась за мать. Тогда они с Гермионой решили, что их родителям нужно уехать. Только как заставить их сделать это? Узнай, они причину, по которой должны покинуть насиженное место, оставили бы они своих дочерей? Гермиона применила радикальные меры. Обливейт уничтожил все возможные вопросы. Да, это было нечестно, но Астория даже позавидовала решительности подруги, потому что сама так поступить не смогла.       Но решение проблемы пришло само. Ник будучи талантливым шеф-повором был приглашен на работу в известный ресторан в Швейцарии. Он должен был подготовить команду и ресторан к открытию и помочь отстоять ресторану свою долю рынка. Это была уникальная возможность для него, и он уговаривал Хелену поехать вместе с ним, но женщина сомневалась. Тогда Астория впервые за все время поддержала идею Ника. Хелена была рада, что Астория разделяет интересы Николаса и, проводив Асторию в школу, уехала вместе с Майклсоном. В Швейцарии они пробыли полгода, что было очень на руку Астории. Они вернулись, когда весь кошмар магической войны закончился и Астория, как и прежде, вернулась домой на каникулы. Будто ничего и не было.       Впервые Астория была рада безумной идее Николаса уехать в другую страну на полгода. Это было очень вовремя.       Прикрыв глаза, девушка прислушалась к тишине дома, которая быстро была разрушена торопливыми шагами. По лестнице спускались Хелена и Ник.       С раннего утра в небольшом домике магловской части Лондона шли активные сборы. Хелена и Ник собирались в поездку вместе с родителями Гермионы. Благодаря дружбе девочек, семьи тоже подружились и впервые за столько лет дружбы неожиданно спланировали поездку.       Скорее всего, столь спонтанное решение пришло к Николасу, а остальные к удивлению Астории и Гермионы его поддержали. Дело в том, что никто из родителей девочек не отличался такой спонтанностью. Еще позавчера о поездке даже речи не было, а теперь с самого утра они экстренно собирают вещи. Причем Астория и Гермиона в этот незапланированный отпуск не едут. Родители Гермионы раздобыли «горящие» парные путевки в Париж.       Девочки понимали, что это будет больше романтическая поездка двух пар, и они там будут лишними. Но война с Темным Лордом научила их быть внимательными даже к таким, казалось бы, на первый взгляд, обычным вещам. — Уже собрали все вещи? — Астория вклинилась в их тихий разговор. — Почти, — с улыбкой ответила Хелена. — Ник опять забыл куда положил свой ежедневник с рецептами, а без него наша поездка под угрозой срыва, — с иронией договорила мама. — Зачем в отпуске рецепты? — улыбнувшись уголками губ, поинтересовалась девушка. — Вдруг на меня найдет озарение, — подал голос мистер Майклсон, попутно роясь в тумбочке. — Это может быть лучший рецепт моей жизни, а его не запишу! — Но его можно будет записать на любой лист бумаги, — парировала миссис Гринграсс. — Нет, —возмутился Ник. — Только в этот ежедневник, тогда рецепт будет успешным. — Это какой-то абсурд, — сдалась женщина, присаживаясь на диван рядом с дочерью. — Как трудно порой договорится с творческими натурами. — До выезда в аэропорт еще час, успеете найти, — посочувствовала Тори. — Попутно, перевернув весь дом верх дном, — пожурила Хелена, заметив как Ник неаккуратно сложил какие-то бумаги в ящик тумбочки, в которой производил поиск. На что мужчина обворожительно улыбнулся и тут же реабилитировался, сложив все аккуратно. — Пойду еще раз поищу наверху, — задумчиво произнес Ник. — Не мог же он сквозь землю провалиться. — Конечно, не мог, — не унималась Хелена. — Просто нужно класть все на свои места! — договорила вдогонку мужчине, торопливо поднимающемуся по лестнице. — Да-да,— отозвался Ник, уже со второго этажа дома.       Асторию всегда удивляла его способность во всем соглашаться с Хеленой. — И все равно делать так он, конечно, не будет, — с улыбкой и тише произнесла миссис Гринграсс, уже смотря на дочь. — Стабильность, — улыбнулась в ответ Тори. — Ты рада поездке? — Да, — сразу же ответила мама. — Знаешь, я так давно не путешествовала, что эта поездка, как глоток воздуха. — Но вы совсем недавно вернулись из Швейцарии, — не сдержалась Астория. Она совсем не хотела оставаться дома одна. Снова. Да, рядом будет Гермиона, но она очень скучала по матери. Поездка в Швейцарию была вынужденной, были тяжелые времена. Будь ситуация иначе, она бы не отпустила маму одну с Ником так надолго, как бы эгоистично это не было. — Милая, ты не хочешь, чтобы я уезжала? — Хелена виновато посмотрела в синие глаза дочери. — Прости, эта задумка с поездкой появилась так спонтанно, что я даже не посоветовалась с тобой. — Нет, все в порядке мам, правда, — девушка все же взяла себя в руки и попыталась выправить ситуацию. — Просто меня немного выбила из колеи ваша спонтанная поездка. — Тори, все будет в порядке, — Хелена вновь улыбнулась, обнимая девушку. — Отец Гермионы от друзей узнал, что есть парные путевки и как-то само случилось, что мы решили поехать вместе. Мы так давно не виделись. То наша командировка в Швейцарию, то срочный отъезд Джоннотана и Джейн в Австралию. Если ты против, то мы с Ником откажемся. Хочешь?       Внутри Астории вновь ёкнула вина. Это чувство, казалось, уже въелось в ее органы. Она постоянно чувствовала себя виновной. Виновной в том, что не соответствовала идеалам аристократов, что послужило одной из причин развода родителей. Хоть и очевидной вины Тори в этом не было, но внушаемое родителями Элайджи чувство вины до их пор преследовало девушку. Астория чувствовала вину за свой обман. Поездка в Швейцарию, которую она так активно поддерживала, на самом деле была вынужденной мерой. Теперь мама считает, что Астория поддерживает ее путешествия с Ником, но ведь это тоже было не так. Из-за этого девушка вновь чувствовала вину. Вину за то, что не может поддержать счастье Хелены.       Нужно собраться. Собраться и вновь переступить через себя, через свои чувства и эмоции.       Переступить — Я не хочу, чтобы вы отказывались от поездки, — Астория нашла в себе силы улыбнуться. — Это, действительно, отличная возможность отдохнуть, тем более такие путевки в разгар сезона большая редкость! — Да, очень большая редкость, — подтвердила Хелена. — Но если ты против, мы никуда не поедем. Можем устроить барбекю или сходить на пикник в парк. — Мы не будем ничего устраивать, — настаивала девушка. — Вас ждет Париж! Тебе же нравится путешествовать с Ником и, — Астория замялась. —и родители Гермионы поедут с вами, так мне будет спокойнее. — Ты все еще не доверяешь Нику? — поймав взгляд дочери, спросила Хелена. — После того, как ты отпустила нас в Швейрию, я думала, что отношения наладились. — Доверяю, — тише добавила девушка, перебивая мать. — Просто я беспокоюсь за тебя. — Тори, милая, все будет хорошо, — Хелена вновь улыбнулась и еще крепче обняла дочь. — Ты у меня очень заботливая, мне стоит у тебя поучиться. А тебе стоит научиться доверять людям.       Астория только улыбнулась в ответ. — Мы уезжаем ненадолго, всего пара недель, — продолжила мама. — Справишься без нас? — Я же не одна, а с Гермионой, — ответила Тори. — Да, но, я же тоже беспокоюсь за тебя, — пояснила миссис Гринграсс. — Я попросила нашу соседку присмотреть за тобой. — Не зачем было беспокоить миссис Боунли, — запротестовала девушка, — ей и забот с внуками хватает. — Ты права, — кивнула женщина. —Думаю, это ей понадобится твоя помощь с этими непоседами. — Я справлюсь, мам, — решительно заявила Астория. — Ты можешь не волноваться, а в свое удовольствие отдыхать. — Спасибо, Тори, — Хелена просияла улыбкой, получив разрешение дочери. — Ты у меня самая лучшая дочь. — А ты у меня самая лучшая мама, — Астория улыбнулась, обнимая маму. — Обещаю, что как только мы вернемся, до конца каникул будем проводить время вместе, — пообещала женщина. — Ловлю на слове! — засмеялась девушка. — Нашел! Хелена! Нашел! — раздался радостный возглас Ника со второго этажа. — Пойду, посмотрю, где на этот раз оказался его бесценный ежедневник, — засобиралась миссис Гринграсс. — Что-то подсказывает мне, что он сам положил его в чемодан, —Хелена задумалась, — а потом разобрал все, то что я складывала несколько часов. — Думаю тебе лучше проверить, — Тори едва прятала смех, зная Николаса все так и было. — Николас Майклсон, я даю тебе две минуты, чтобы ты сложил все в чемодан также идеально, как это было! — громко произнесла женщина, поднимаясь по лестнице. —Да, дорогая! — сразу же отозвался мужчина. — Только мне понадобится чуть больше времени. — У тебя нет этого времени, Ник! — Хелена скрылась на втором этаже. Тори уже не сдерживала смех. Эти двое вели себя, как влюбленные подростки и в этом была прелесть их отношений. С годами их чувства друг к другу не утихали. Хелена счастлива. — Не стоит им мешать, — тихо пробормотала Астория, пытаясь утихомирить свои эмоции. В душе торжествовал настоящий ураган из эмоций. Ее вновь оставляют, вновь выбрали не ее. Снова одна.       Поднявшись наверх Хелена увидела счастливого Ника, который держал в руках свой ежедневник, в который он собирал свои лучшие рецепты. — И где был твой ежедневник на этот раз? — из вежливости поинтересовалась женщина для поддержания разговора, теребя кольцо на пальце, что выдавало ее нервное состояние. — Еще утром положил его в отдельный карман чемодана и забыл, — улыбнулся мужчина. — Это так на тебя похоже, — отстраненно ответила Хелена. — Все в порядке? — обеспокоенно спросил Николас. — Ник, я волнуюсь, — прошептала женщина. — Я обманываю собственную дочь! — Тише-тише, — шикнул Майклсон, — Мистер Дамблдор просил о строжайшей секретности! — он прикрыл дверь в их комнату. — Что именно тебя беспокоит? — Все, Ник! Все! — Хелена говорила срывающимся голосом. —Эта глупая внезапная поездка, сборы, даже предлог по которому Тори не едет с нами. Все выглядит, как дешевый спектакль. Она будет думать, что я просто бросила ее. — Хей, успокойся, дорогая, — мужчина обнял ее. —Астория взрослая и самостоятельная девушка, — аргументировал мужчина. — Вспомни, что говорил директор школы, она с однокурсниками спасла магический мир. Только представь себе. — В том-то и дело, что я даже не знала об этом! —Хелена уже едва сдерживала слезы. — Она хотела как лучше, — заступился Ник. — Не хотела, чтобы ты была в опасности. — Как я могла ничего не заметить? — сокрушалась женщина. — Так было нужно, — Николас успокаивающе гладил ее по спине. —Она настоящая героиня. Так что давай ты не будешь срывать план этого старичка, это ведь ради блага Астории. — Я не понимаю, ради какого блага? — Хелена посмотрела в глаза мужчине. — Будет лучше, если мы останемся, и я проведу остаток каникул с ней, окружая заботой и вниманием. Или еще лучше, если мы вместе поедем куда-нибудь, — затараторила она. — Нет, не будет лучше, — решительно отрезал мистер Майклсон, покачав головой. — Мистер Дамблдор был очень убедителен, Хелена. Астории, действительно, нужно научиться доверять людям, — он на мгновение замолк. — Я не имею в виду себя… Я хочу сказать, что она довольно замкнутая, никогда не поймешь, что прячется за ее улыбкой. От этого трудно ей самой. — Это я виновата, — прошептала миссис Гринграсс. — На нее слишком сильно влияли родители ее отца, а я не смогла уберечь ее от этого влияния. — Помни, что сказал директор школы, — продолжил Ник. — Эти связанные каникулы помогут Астории и ее друзьям, так что давай мы начнем наконец-то собираться, чтобы не срывать план. — Ты думаешь, она справится, Ник? — миссис Гринграсс все еще ощутимо нервничала. — Я не сомневаюсь в Астории, — сразу же ответил Майклсон. — А ты? — Она справится, — кивнула Хелена, чуть помедлив. — Но давай условимся, что если я почувствую неладное, то мы сразу же вернемся, несмотря на договоренность с мистером Дамблдором? — это предложение было вполне в духе женщины. — Хорошо, дорогая, — Ник не сдержал улыбки. — Но для начала сложим все мои вещи обратно в чемодан. — Ник, я же просила аккуратно сложить все обратно! — только сейчас женщина увидела, что почти все содержимое чемодана Николаса было вывалено на кровать. — Я искал свой ежедневник, — вновь обезоруживающе улыбнувшись, оправдывался Майклсон.

***

15:25. Дом Грейнджер.

      В отличие от дома Гринграсс в доме Грейнджеров сборы проходили не так спокойно. С самого утра, подгоняемые Гермионой, мистер и миссис Грейнджер носились из комнаты в комнату, собирая все необходимые в поездке вещи. Поездка в Париж была спонтанной, поэтому собирались счастливые обладатели путевки, как с бухты-барахты и, если бы не помощь собранной дочери, то они, скорее всего, забыли бы все необходимые вещи. — Дочка, мы положили мою любимую панамку? — беспокоился Джон, выкрикивая вопрос из ванной. — Она была в списке? — тоном командира взвода спросила Гермиона, не отвлекаясь от созерцания того, как мама складывала вещи в свой чемодан, дабы не допустить перегруза. — Кажется, да, — растерянно ответил отец. — Я не могу поехать без нее, я всегда беру в отпуск именно эту панамку! — Пора бы уже купить новую, — в разговор вступила Джейн. — Ты носишь эту панамку еще с тех пор, как Гермионе было шесть! — Она идеально мне подходит, —Джон отстаивал свою панамку. — Ей сносу не будет, еще мои внуки будут ее носить! — Давайте, не отвлекаться от сборов, — Гермиона сразу же пресекла пререкания родителей, которые угрожали развернуться в длительную словесную баталию, на которую у них попросту не было времени.       Для поиска вещи девушка начала тщательнее проверять список вещей отца, дабы найти там позицию «Панамка» и галочку напротив нее, что сразу же стало бы ответом на вопрос: положили ли ее в чемодан, и исключило бы вероятность того, что чемодан, с идеально уложенными вещами, был перевернут верх дном. — Всё-всё, — примирительно просияла улыбкой миссис Грейнджер. — Мне осталось положить в чемодан только семейный фотоальбом. — Твоя панамка в чемодане, пап, — шатенка все же отыскала бесценную для отца вещь в списке, поэтому даже не сразу услышала, что собиралась положить в чемодан Джейн. — Зачем тебе фотоальбом в отпуске? — из ванной комнаты, что была соединена с супружеской спальней, выглянул удивленный Джон, с несессером в руках. — Как зачем? — возмутилась женщина. —Я буду пересматривать наши семейные фотографии по вечерам, я же буду скучать по дочери. — Мне точно придется платить за перегруз, — только и смог вымолвить Джон, прежде чем на его лице отразилось еще больше удивление. Он увидел, какой альбом решила взять с собой жена, судя по объему, а альбом включал детские годы Гермионы с двух до шести лет, заплатить за перегруз придется немало. — Какой перегруз? — Гермиона все же вынырнула из своего блокнота, сверяя список медицинских препаратов аптечки, которую всегда брали с собой родители. — Я все рассчитала, никакого перегруза! — Ты не учла семейный фотоальбом, — засмеялся отец. — Для него нужен отдельный чемодан. — Мам, зачем тебе альбом с собой? — Гермионе все больше казалась абсурдной идея столь быстрых сборов и все очевиднее, что родители, как маленькие дети, норовили взять с собой все «игрушки», вдруг «захочется поиграть». — Солнышко, я же буду скучать, — Джейн произнесла это как самое, что ни на есть очевидное объяснение. — Достаточно нескольких фотографий… — попыталась аргументировать девушка, но, кажется, что ее аргументы были тщетны. — Сама потащишь свой чемодан, — резюмировал мистер Грейнджер, возвращаясь в ванную для продолжения сборов. — Подумаешь, — фыркнула женщина, примеряя куда, в битком забитом чемодане, поместить альбом. — Это какое-то безумие, — посетовала Гермиона, запуская руку в непослушные каштановые волосы. От шума и гама, который стоял в доме с раннего утра, у девушки даже разболелась голова. — Я оставлю вас ненадолго, — произнесла девушка, привлекая к себе внимание родителей. — Пожалуйста, не кладите в чемодан ничего лишнего, незачем катать вещи туда и обратно! — Да, командир! — в один голос ответили мистер и миссис Грейнджер и засмеялись. — Точно безумие, — прошептала девушка, скорее спускаясь на первый этаж их не большого дома. Вся эта затея с поездкой, казалось Гермионе странной. Слишком спонтанной. Или просто она, в связи с пережитыми приключениями, стала слишком мнительной.       Паранойя, точно.       Вспомнив о ещё одном важном деле, Гермиона поспешила к телефону. Присев на кресло рядом с журнальным столиком, на котором находился домашний телефон, девушка подняла трубку и мгновенное набрала выученный наизусть номер. Два гудка и на другом конце трубки раздался знакомый звонкий голос подруги. — Дом Гринграсс. — Привет, Тори! — устало поздоровалась Грейнджер. — Привет, как дела? — судя по голосу, Астория тоже не излучала бодрости. — Не спрашивай, — покачала головой шатенка. — Я устала от сборов. — Как я тебя понимаю, — посочувствовала Гринграсс. — У тебя тоже весь дом вверх дном? — Да, я буду занята уборкой плоть до их возвращения из поездки, — пожаловалась девушка. — Вместе справимся быстрее, — Астория решила подбодрить подругу. — Конечно, — Гермиона попыталась разделить энтузиазм подруги, но вышло плохо. — Ах, да, — опомнилась она. — Тори, я звонила, чтобы сказать, что такси приедет к вашему дому. — К нашему? — Да, сейчас такие пробки, час-пик, так что вызвать две машины не получилось, — пояснила Гермиона. — Родители решили, что доберутся до вашего дома и оттуда все вместе отправятся в аэропорт. — Хорошо, главное, чтобы весь их багаж влез, — на другом конце трубки послышался смех. — Это точно, — шатенка тоже улыбнулась. — Мама берет с собой альбом с моими детскими фотографиями. — Узнаю миссис Грейнджер, — хихикнула Астория. — А я вот совсем не узнаю своих родителей, — пожаловалась Грейнджер. —Эта спонтанная поездка, собираются так, будто дети малые… — Просто мы стали очень мнительными, — тихо произнесла Гринграсс. — Меня тоже все это настораживает, Гермиона. Но мама выглядит такой счастливой, такой вдохновленной из-за этой поездки. — Да, ты права, — чуть помедлив, согласилась девушка. — Стоит отпустить ситуацию. В конце концов, родители хотят отдохнуть. Мы тоже не будем терять времени. — Может быть, навестим Гарри? — сразу же предложила Тори. Она всегда была так внимательна к каждому в их компании, поэтому ее беспокойство за Гарри и предложение навестить его было вполне ожидаемым. — Он давно не присылал писем… — Отличная идея! — с энтузиазмом ответила Грейнджер. — Можно будет пригласить Рона и Джинни, — продолжила девушка. — С этими сборами я так и не успела прочесть письмо, которое утром прислала Джинни. — Вот и договорились, — резюмировала блондинка. —Договорились, — согласилась Гермиона. — Ах, да! Такси приедет через час! — Что-то мы заболтались, — вновь засмеялась Гринграсс. — Пойду, проверю, как идут сборы. — Да, я тоже. — До встречи, Гермиона! — попрощалась Астория. —До встречи! — ответила шатенка, кладя телефонную трубку.       Закончив телефонный разговор, Гермиона вспомнила о своей головной боли и поспешила на кухню к спасительной аптечке, со спасительной таблеткой.       Девушка налила в стакан воды прямо из под крана, и запила спасительную таблетку. Приложив прохладный стеклянный стакан ко лбу, девушка подошла к окну. Как же ее вымотали эти сборы. — Солнышко, все в порядке? — на кухню тихо заглянула миссис Грейнджер, от неожиданности Гермиона чуть не подпрыгнула на месте. Война явно сказалась не только на ее мнительности, но и чувстве самосохранения. Громкий хлопок, звук, подозрительные люди вызывали в Грейнджер желание мгновенно выхватить волшебную палочку и атаковать. — Мам, — отозвалась Гермиона, оборачиваясь и в очередной раз ругая себя за подобную реакцию. — Напугала! — Прости, — женщина широко улыбнулась. — Ты приняла лекарство? — Да, — девушка кивнула, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Скоро подействует. — Милая, я переживаю, — Джейн внимательно смотрела на дочку. — Как мы можем уехать, когда ты плохо себя чувствуешь? — Я в порядке, — запротестовала шатенка. — Это просто головная боль, — она надеялась пресечь все подозрения матери, дабы не портить настроение перед их отъездом. — Ты точно не простудилась? — пресечь все подозрения не получилось. — Может быть, измерим температуру? Хочешь чая с медом? — женщина прикоснулась ко лбу Гермионы. — Мама, я не простудилась, — с улыбкой ответила Гермиона, убирая руку матери от своего лба. Джейн всегда довольно эмоционально реагировала на плохое самочувствие кого-нибудь из домочадцев, в особенности дочери. Возможно, это было связано с тем, что в детстве Гермиона часто болела. — Тебе нужно больше витаминов, и чаще бывать на свежем воздухе! — запричитала миссис Грейнджер. — Астория не даст мне сидеть дома, — аргументировала шатенка, — ты же ее знаешь! — Детка, я волнуюсь за тебя! —не унималась женщина. — Скоро новый учебный год! — До конца каникул еще полтора месяца! — возмутилась Гермиона.       Тема с дополнительным годом обучения в Хогвартсе была уже изъезжена до невозможности. Родители не понимали, зачем их умной, одаренной дочери еще один год учебы, ведь она прекрасно знает всю программу. Тем более она — Героиня магической войны — совсем не обязана проходить уже изученный материал повторно. Гермиону ждут великие дела, новые открытия, зачем терять время… Джейн и Джон надеялись, что дочь вернется в магловский мир, поступит в университет, займется наукой, и вновь будет радовать родителей своими достижениями, а главное будет рядом с ними.       После «обмана» дочери со стирание памяти и отправлением их в Австралию, мистер и миссис Грейнджер стали настороженно относится к магии. Они считали, что любимой дочери будет лучше жить подальше от магического мира, когда она может сделать столько всего полезного для своего родного мира маглов и главное будет в безопасности.       Вот только желания родителей совсем не сходились с желаниями самой Гермионы. Девушка любит своих родителей. Очень. Но оставить мир магии не входит в ее планы.       Начнем с того, что магия стала неотъемлемой частью жизни Гермионы. Она волшебница и этот факт нельзя игнорировать. Ее дар — одной из величайших волшебниц столетия — нельзя просто взять и зарыть в землю. При всем своем желании и любви Гермионы к родителям, она не собиралась отказываться от того мира, где чувствовала себя нужной. Конечно, рассказывать родителям об обидном прозвище «грязнокровка» она не стала, но с другой стороны, кто сейчас осмелится назвать героиню войны грязнокровкой?       Восьмой год обучения был необходим Гермионе. Не в плане знаний, которые из-за войны с Темным Лордом пришлось получать экстерном, а в плане дружбы, общения, обычной спокойной подростковой жизни. За последний год она не успела насладиться посиделками у камина, балами, походами в Хогсмид. Кто бы мог подумать, что Гермиона Грейнджер — всем известная заучка, хочет учится еще один год не для получения высшего балла, а для того чтобы наконец-то вкусить настоящий вкус школьной жизни. Всегда собранная Гермиона не хотела становится старостой, не хотела участвовать в проектах, не хотела писать научный труд, который от нее наверняка уже ждет профессор МакГонагалл — Гермиона хотела простого учебного года, с прогулками после отбоя, веселыми посиделками в пабе «Три метлы» и быть рядом с друзьями.       Возможно, еще одной причиной возвращения в Хогвартс стала статья в «Ежедневном пророке» о том,что Драко Малфоя намерен вернуться в Хогвартс. Конечно, верить статье, да еще и под авторством Риты Скитер было довольно глупо, с учетом того, какой бред она пишет обычно. Но почему-то именно в эту информацию девушке очень хотелось верить. После поражения Темного Лорда семейство Малфой, одно из немногих чистокровных семейств которое осталось на плаву. Это было удивительно, ведь Люциус был правой рукой Лорда. Как показала магическая проверка и показания Северуса Снейпа на старшего Малфоя долгие годы был наложен империус. Он не подчинялся своей воле, поэтому все обвинения пусть и после многочисленных судов, с него были сняты, а сам Люциус сейчас проходит реабилитацию в лучших клиниках мира. Нарцисса была оправдана, так как ни в каких вылазках она не была замешана и тем более она спасла Гарри.       Что касалось Драко, то он поступил героически, пусть многие и считали, что своим переходом на сторону Ордена Драко спасал свою шкуру и репутацию, но Гермиона абсолютно точно знала, что в первую очередь он сделал это, потому что хотел спасти свою семью. В тот самый зимний вечер, когда все разъехались по домам после нападения на школу Пожирателей, в гостиную факультета Грифиндор постучали трое слизеринцев: Малфой, Забини, Паркинсон. И сейчас, спустя месяцы после победы, Гермиона ни капли не жалеет о том, что смогла убедить Гарри и Рона принять помощь «врагов».       Она всегда верила, что Малфой не тот человек, который с удовольствием примет метку, будет выполнять приказы Лорда и станет одним из его сторонников. И она не ошиблась.       Этот смелый поступок Малфоя казалось, что даже стер все те обидные слова, которые они говорили друг другу долгие годы. Драко оказался прекрасным стратегом, знатоком зельеварения и боевой темной магии. Его знания оказались просто необходимыми для Ордена, и это было глупо отрицать.

***

3 месяца назад. Штаб Ордена Феникса на Гриммо 12. 03:15.       В эту ночь Гермиона вновь не спала. Бессонная ночь не была связана с ее дежурством, нет. Сегодня ночью должен был дежурить Малфой. После того, как Драко, на свой страх и риск помог им бежать из Малфой-менора, у Гарри не осталось никаких сомнений в том, что он, а с ним Забини, Парскинсон, Нотт, Булстроуд, Крэбб и Гойл перешли на сторону Ордена. В их искренности сомневались все, в Малфое сомневались все       Все. Кроме нее самой.       Занудная, мнительная, недоверчивая Грейнджер будто чувствовала, что Малфой и его друзья действительно хотят перейти на сторону Ордена и помочь им одержать победу. Сомневались все, до последнего. Кроме нее.       Гермиона и сама боялась своей доверчивости. Она столько всего пережила за годы учебы, что научилась находить подвох даже в самых элементарных, безобидных вещах. А тут сам Драко Малфой и ни капли сомнения в его словах. Фантастика.       Говорили ли в ней ее чувства к сероглазому блондину или же ее развитая интуиция чувствовала искренность — до сих пор оставалось неизвестным, но результат говорил сам за себя. Малфой был на стороне Ордена.       В эту ночь Гермиона вновь думала над передвижением групп по Запретному лесу. Нужно было подобраться поближе к Хогвартсу. Приближалась решающая битва, чувство победы уже витало в воздухе, но все еще было так неосязаемо, едва уловимо, что все боялись сделать лишнее движение, дабы не спугнуть такую желанную победу.       На столе перед девушкой лежали многочисленные, уже повидавшие виды, исписанные карты Запретного леса. Казалось, что за этот год Гермиона выучила их досконально и могла с закрытыми глазами восстановить каждый квадрат леса, но единая картина передвижения Ордена Феникса, который включал уже довольно большое количество людей, никак не складывалась воедино. — Слишком много людей, — сдалась Гермиона, отодвигая от себя исписанный ее аккуратным мелким почерком лист пергамента с расчетами и откидываясь на спинку стула. Спина затекла из-за неудобной позы и глаза ужасно болели из-за тусклого света единственной настольной лампы, которую для нее на чердаке дома разыскал Рон. — Да, дом довольно тесноват, — из ниоткуда раздался баритон Малфоя. — Малфой! — от неожиданности воскликнула шатенка. Его появление было столь неожиданно, что она даже проигнорировала его «шутку» выпуская из рук волшебную палочку, которая до этого момента лежала рядом на столе. Такое время, нужно всегда быть на чеку. — Тише, — шикнул блондин, — кричишь так, будто тревога. Хочешь, чтобы все сбежались сюда с волшебными палочками наготове? Только не в моё дежурство! — Ты напугал меня, — Гермиона выдохнула и стала говорить тише. — Что ты тут делаешь? — Дежурю, — пояснил парень. — Захотелось ещё кофе, пришел сюда, а тут ты разговариваешь сама с собой. — Я не разговаривала сама с собой, — разозлилась шатенка. Мало того, что он нагло врывается в ее личное пространство, так еще и подтрунивает на ней. — Хорошо, не разговаривала, — пожал плечами блондин и направился к навесным шкафчикам. — Будешь кофе?       Его вопрос прозвучал так обыденно, будто они каждый день, сидя за этим кухонным столом, пили кофе, обсуждая новости. За все время, что слизеринцы присоединились к Ордену, они общались исключительно на насущные темы: график дежурства, стратегия, планы, победы и ничего более. А тут сам Драко Малфой приглашает выпить кофе вместе? Гермиона окинула взглядом стол, укрытый картами и поняла, что работы еще много и сон никак не входит в планы, иначе она ничего не успеет. — Мне долго ещё ждать ответ, Грейнджер? — Драко отвлекся от навесных шкафчиков и повернулся к ней. В полумраке крохотной кухни он казался еще худее, чем был. Возможно, это его черный облегающий пуловер делал его худее. — Буду, — наконец-то отведя от него взгляд, ответила девушка. Понимая, что куда больше хочет поговорить с ним, чем пить кофе.       Пробурчав что-то не разборчивое, Малфой занялся приготовлением растворимого кофе. Уже через несколько минут перед Гермионой на столе стоял бокал с ароматным напитком. — Спасибо, — девушка опустила свой взгляд на парящий напиток. Блондин ничего не ответил. Стеснение повисло в воздухе. — Расскажешь над чем сидишь пол ночи? — неожиданно задал свой вопрос Драко, присаживаясь напротив Грейнджер. — Или это тайна недостойная слизеринцев? — Это план нашего движения в Хогвартс, — сразу же ответила шатенка, чем изрядно удивила блондина. Он, видимо, не ожидал столь быстрый и прямой ответ. — Значит, возвращаемся? — чуть помедлив, уточнил Драко. — На днях, — кивнула Гермиона, сделав несколько глотков бодрящего напитка и на секунду замерев. Кофе был сладкий, точно, таким как она любила. Две ложки сахара. — Боишься, что напиток отравлен? — съязвил блондин, заметив, как девушка замерла, держа бокал на весу. — Откуда ты знаешь, что я люблю кофе с двумя ложками сахара? — напрямую спросила гриффиндорка, смотря парню в глаза, которые из-за малого количества света в кухне было едва видно, так как он сидел напротив нее, куда почти не доставал свет от настольной лампы. — Не льсти себе, Грейнджер, — не сразу, хрипло ответил Малфой в его привычной манере. — Сахар — это глюкоза, полезно, знаешь ли, чтобы голова работала.       Гермиона замялась. Хотелось провалиться сквозь землю от неловкости. О чем она думала, когда задавала этот глупый вопрос? И кому? Малфою!       Повисло испытывающее молчание, разбавляемое лишь ароматом кофе. — Как мы попадем в Хогвартс? — как будто не было былой неловкости, спросил Драко, сделав большой глоток кофе. — Там сейчас Пожирателей больше, чем кирпичей в стенах замка. — Мы подойдем через Запретный лес, — Гермиона пыталась унять свое стеснение и отвечать ровным голосом. — Осмотримся и группами пойдем к замку. — Вот так просто пойдем? — блондин вопросительно изогнул бровь. — Не просто, — вздохнула Грейнджер. — Я пока что не могу найти оптимальный путь. — Я взгляну? — парень отставил уже на половину пустой бокал в сторону и потянулся к одной из карт. — Взгляни, — запоздало разрешила шатенка, устало кивнув. — Может быть, тебе со свежим взглядом будет проще найти место, где я просчитываюсь. — Какой резерв времени? — уточнил Драко, не отрываясь от исследования карты. — Не больше пяти минут, — сразу же ответила девушка. — Люпин хочет сделать ставку на эффект неожиданности. — В пять минут с твоей схемой не уложиться, — спустя несколько секунд исследования подытожил Малфой, отодвигая помятую карту обратно к Гермионе. — Почему? — последовал резонный вопрос. — Твой план передвижения сработал бы, если бы сейчас был разгар лета, и в лесу почва была сухая, — ответил блондин.— А так как сейчас весна, то почва сырая и не везде до конца сошел снег. — Почва будет вязкой, и проходимость снизится ровно на половину, — продолжила размышления слизеринца Гермиона. — А это значит, что? — спросил Малфой. — Это значит, что нам понадобится больше времени и эффекта неожиданности уже не будет, — ответила гриффиндорка. — Кроме того, на влажной почве останутся наши следы. — Десять балов Гриффиндору, — тоном МакГонагалл резюмировал Драко. — Спасибо, Малфой! — Что теперь? — хмыкнул парень, откидываясь на спинку стула и скрестив руки на груди. — Будешь до утра корпеть над новым планом? — А что мне еще остается? — девушка сонно потерла глаза, казалось, что кофе на нее совершенно перестал действовать. — К утру Гарри ждет от меня готовый план. — Поттер не задумывается, что тебе тоже нужен отдых и сон? — возмутился парень. — Я… — девушка замялась, такое проявление заботы со стороны блондина было удивительным и…приятным. — Что ты? — перепросил Драко. —Ждешь, когда заснешь в сражении или свалишься от усталости? — Этого не произойдет, — решительно отрезала Гермиона. — Из-за усталости ты теряешь бдительность, — настаивал Малфой. — Ты только что допустила глупую ошибку, составляя план. Не учла климатические условия и температурный режим. — Малфой! — возмутилась Грейнджер.       Но с другой стороны, он был прав. Абсолютно. — Хочешь сказать, что я не прав? — Прав. — Вот видишь, — усмехнулся блондин. — Даже слизеринцы могут быть полезны. — Я и не отрицала этого, — отмахнулась шатенка. — Да, — парень кивнул, — ты, пожалуй, единственный человек, который не выражает недовольства по поводу нашего присутствия в Ордене. Не расскажешь мне, почему? — Мы это сейчас будем обсуждать? — Гермионе совсем не хотелось обсуждать свое поведение по отношению к слизеринцам и к нему в частности. Хорошо, что в полумраке не видно было как румянец окрасил ее щеки. — Ночь длинная, мне не спится, — пожал плечами парень. — И? — И тебе нужен перерыв в составлении плана, — договорил Малфой. — Допустим, — девушка кивнула. — Что хочешь услышать от меня? — Всего лишь честный ответ на поставленный вопрос, — настаивал блондин, смотря ей прямо в глаза. — Я бы и сама хотела знать этот ответ, — пролепетала девушка, поднося к губам бокал с кофе, надеясь, что это неловкий вопрос исчезнет вместе с паром, исходящим от напитка. — Что ты этим хочешь сказать? — не понял Драко. — Я не знаю, Малфой, — сдалась Гермиона. — Не знаю на чем основано мое доверие к слизеринцам. — Странно, — пожал плечами блондин, — Гермиона Грейнджер и не знает ответ.       Девушка смерила усмехающуюся физиономию парня строгим взглядом. — Я чувствую, что вы не хотите победы Тёмного Лорда, — все же продолжила гриффиндорка. — Так же боитесь за свои семьи. — Удивительно, что многие не понимают, что даже слизеринцам не чужды человеческие чувства, — парень усмехнулся, казалось бы, в такой привычной для всех манере, но было очевидно, что сейчас он испытывал совсем другие эмоции. — Не буду отвлекать от продумывания плана, — Гермиона хотела еще что-то сказать, но Малфой перебил ее. Не хотел больше трогать больную тему? — Ты не отвлекаешь меня, — решительно заявила шатенка. Ей не хотелось, чтобы Драко уходил. — Тогда я сделаю нам еще кофе, — на мгновение их глаза встретились в полумраке кухни, но блондин быстро отвел взгляд и занялся приготовление кофе. — Давай, — запоздало ответила девушка. Кофе начал действовать на нее ровно противоположно. Из-за усталости ещё больше хотелось спать.       Спустя пару минут парень вернулся за стол и вновь протянул шатенке бокал с парящим напитком. — Спасибо, — голос девушки дрогнул, когда ее пальцы случайно соприкоснулись с пальцами Малфоя. Всего мгновение, вновь встреча взглядами. Вновь неловкость. — Ну, что, Грейнджер, есть новые идеи? — вновь, будто ничего и не было, будничным тоном продолжил беседу Драко, после того как сделал глоток кофе. — В голове пусто, — честно призналась гриффиндорка, все еще ощущая прохладное прикосновение его пальцев. — Кофе странно действует на меня, я еще сильнее хочу спать, —подпирая рукой подбородок и облокачиваясь на стол, договорила шатенка. — Давай, я еще раз посмотрю карту, — блондин улыбнулся. Именно улыбнулся, впервые за долгое время улыбнулся, задержав на ней взгляд несколько дольше, чем обычно, а затем сам потянулся за картами.       Минуты бежали незаметно. Гермиона меланхолично наблюдала за тем, как Малфой внимательно всматривается в каждый квадрат Запретного леса, высчитывает что-то на чистом листе пергамента, затем проверяет и все повторяется заново. Полумрак кухни, аромат кофе, который совсем не бодрил, а скорее убаюкивал, смешиваясь с тонким парфюмом блондина. — Грейнджер, — через некоторое время позвал парень. — ты собираешься помогать или будешь нагло спать? — Почему же нагло? — сонливо возмутилась шатенка. — Чем я могу тебе помочь? — она несколько раз моргнула, чтобы прогнать сон. — Мы сможем открыть портал в Запретному лесу? — блондин был полон энтузиазма. — Это вполне реально, — пораздумав несколько секунд, ответила гриффиндрка. — А два портала? — не унимался Малфой. — Зачем? — удивилась Гермиона. — Так, сможем? — Почему нет? — Отлично, — возликовал Драко, — тогда я готов представить тебе план! — Так быстро?! — изумилась шатенка. — Все гениальное — просто. — Показывай, — девушка улыбнулась, пододвигаясь ближе к столу, чтобы не упустить ни малейшей детали. — Смотри, — начал блондин, в запале не замечая, как по привычке закатал рукава своего иссиня-черного пуловера до локтей, что обнажило на левом предплечье метку.       У Малфоя была метка. Это клеймо искажало белоснежную кожу парня. Все случилось в его родном доме — Малфой-меноре. Тогда ее, Гарри и Рона поймали в лесу. Их участь уже была решена. Но хорошо, что Орден подоспел во время. Малфой отлично знал все потайные ходы родного замка и смог провести подкрепление. Это была страшная битва. Беллатриса мучила Гермиону, оставив страшную надпись на ее правом предплечье, которая до сих пор кровоточила и доставляла дискомфорт.       Но оказалось, что страшнее в тот вечер мучился Драко. Он направлялся в Малфой-менор не только для того, чтобы помочь спасти Золотое трио, но и для того чтобы забрать оттуда Нарциссу. Он ужасно боялся за мать, которая уже давно жила бок о бок с Пожирателями. Люциус был под действием империуса, поэтому Малфой и не надеялся пока что вызволит отца из замка, он очень хотел забрать с собой мать. Спрятать подальше от всего ужаса, который творился в магическом мире.       В замке их не ждали, но снующие повсюду приспешники Лорда живо обнаружили «чужих». Пока перевес был на стороне Ордена, но это было не на долго, поэтому Драко решил отвлечь самого главного — Темного Лорда, пока остальные спасут Золотое трио и найдут Нарциссу.       Парень сказал ему, что одумался и хочет принять метку. В этот самый момент Драко просто напросто спас всех и обрек себя. Это была ужасная, страшная битва в стенах замка. Узнав про обман, Лорд лютовал, а его приспешники не скупились на непростительные заклинания. Удивительно, как получилось сбежать, не пострадав.       Во многом это заслуга Малфоя. Это благодаря ему никто не был серьезно ранен, никто не остался в плену и даже Нарцисса Малфой сейчас находится на Гриммо вместе с Орденом.       Но теперь уродливая черная метка красовалась на его левом предплечье. Драко противится ей. Благодаря урокам Снейпа он научился закрывать свое сознание от Темного Лорда, не подчиняется его приказам, что дается ему с трудом и с сильной болью в предплечье. Гермиону не покидал страх. Лорд не простит Малфою второго предательства и что, если при новой встрече он…? Даже думать об этом не хотелось.       Драко, который и без того не был общительным, теперь редко попадался на глаза. Больше времени он проводил с матерью, которая очень переживала за Люциуса. Драко и сам не знал, что с отцом, за все это время о нем не было вестей, он не участвовал в нападениях. Оставалось только гадать, что с ним и где он.       Все Орденцы старались не тревожить Малфоя лишний раз, зная какую боль он испытывает из-за метки, что физическую, что моральную. На вылазки его теперь не брали, так как это грозило ему гибелью. Наравне с головой Мальчика-Который-Выжил нынче была в цене голова Мальчика-Который-Сделал-Неправильный-Выбор.       Весна уже вступала в свои права, и на улице становилось теплее, но Малфой все также носил кофты и рубашки с длинным рукавом, стыдясь черной метки.       Драко даже отказывался от ночного дежурства, так как боялся, что ночью проникнуть в его сознание будет проще, и он сам откроет двери Гриммо Пожирателям.       Сегодняшняя ночь стала исключением. Тонкс, которая должна была дежурить сегодня ночью, отправилась на вылазку, заменяя, раненого Дина Томаса. Поэтому ночное дежурство, в связи с нехваткой людей, нес Драко. Ему было трудно, это отчетливо читалось в его напряженном взгляде. Он боялся. Боялся, что метка пересилит, и он станет причиной гибели многих людей, чего, естественно, не хотел. — Все в порядке, Драко? — шепотом произнесла Гермиона. — Нет, не в порядке, — прошипел блондин, быстро опуская рукав кофты, заметив, что взгляд девушки сосредоточен на его левом предплечье. — Не стыдись себя, — не уступала шатенка. — А есть чем гордиться?! — нервно усмехнулся парень. — Есть, — она уверенно кивнула. — Ты спас множество жизней, ты спас свою мать, получив метку! — И теперь я большая опасность для всех вас! — Ты контролируешь себя, — спокойно парировала девушка. — Я не знаю насколько хорош мой контроль, — сорвался блондин. — Я не могу доверять сам себе! — Можешь, Драко! — Гермиона тоже повысила голос, не смотря на поздний час. —Ты сильнее, чем думаешь!       Повисло напряженное молчание, нарушаемое лишь частым дыханием двух собеседников. — Ты сильнее, чем ты думаешь, Драко, — спокойнее повторила шатенка. — Тебе не стоит стыдиться метки, — поддаваясь эмоциям, Гермиона накрыла прохладную ладонь Малфоя своей, и к ее удивлению он не одернул руку. — Эта метка, — девушка перевернула руку блондина и аккуратно задрала рукав пуловера, теперь ее взору предстала уродливая метка, с ярко выраженным контуром, вокруг которого бледная кожа стала пурпурной, — прямое доказательство твоей воли. Ты не смирился, не побоялся, а стал бороться за свою жизнь, за жизнь своей семьи и всех невинных людей! — Грейнджер, — хрипло прервал ее блондин, но дальше у него слов не нашлось. — Малфой, ты столько уже преодолел и теперь не справишься с глупой меткой? — девушка попыталась говорить бодрее. —Дважды обманул Темного Лорда, а теперь испугался рисунка на руке? — гриффиндорка говорила об этом так легко, будто не знала, что «просто рисунок» приносит ужасную боль. Грейнджер помнила как с криками среди ночи просыпался Гарри от боли, шрам до сих пор беспокоит его, метка по сути была тем же шрамом… Только свежим, не заживающим. — Откуда в гриффиндорцах столько оптимизма? — Малфой усмехнулся и тут же замолк, когда Гермиона приложила свою, внезапно похолодевшую от волнения, ладонь к пылающей метке. — Не марай свои руки в этом дерьме, Грейнджер, — сразу же хрипло попросил блондин, отводя взгляд в сторону. — Прекрати сомневаться в себе, — попросила шатенка, прежде чем убрать руки, дабы не причинять парню линий дискомфорт. — Я верю в тебя.       Девушка убрала руки, спрятав их у себя на коленях. Малфой молчал, устремив свой взгляд куда-то сквозь Гермиону. — Удивительно, — покачал головой блондин. — Что? — осторожно спросила шатенка, стараясь не спугнуть его мысль. — После стольких лет нашего не слишком приятного общения, — парень на пару секунд затих, — ты единственная из гриффиндорцев, кто поверил мне и… поддержал. — Малфой, я…— но договорить ей не дал Драко. — Подожди, — он смотрел на нее своими темными глазами, в тусклом освещении серую радужку совсем не было видно. Сердце Гермионы стучало оглушительно громко, так, что она боялась не расслышать его тихие слова. — Я хочу сказать тебе спасибо, — казалось, обычная фраза, но в ней сейчас было так много смысла.       Он все также проницательно смотрел ей в глаза, а Гермиона переживала целую бурю эмоций. Его слова эхом отдавались в сознании, произнесенные его бархатный баритон. Все это больше напоминало сон. Но такой прекрасный. — Я… — все, что смогла выдавить из себя Грейнджер. Слова улетучились, абсолютно все. — Не отвечай ничего, — парень отвел взгляд и перевел его куда вдаль, за окно. — Это не нужно.       В кухне вновь повисло молчание, но они не чувствовали из-за этого тягость.       Минуты тянулись бесконечно долго, за окном стало светать, и Гермиона боялась, что сейчас кто-нибудь из обитателей дома, из ранних пташек, разрушит их беседу. — Так что за гениальный план ты хотел мне представить? — преодолевая свою сонливость и волнение, бодро произнесла девушка.       Малфой встрепенулся, выныривая из своих явно не радужных дум. Взглянув на руку с меткой, он, было, потянулся к рукаву своей кофты, но вспомнив слова девушки, остановился. — Слушай внимательнее, Грейнджер, — подхватывая бодрый тон девушки, продолжил блондин, по привычке закатывая оба рукава пуловера выше. — Зачем тебе понадобились порталы? — любопытство подгоняло Грейнджер. — Обо все по порядку, — перебил ее слизеринец. — Если я правильно понял задачу, то нам необходимо незаметно проскочить поближе к замку, — парень вопросительно посмотрел на шатенку, на что она, молча, утвердительно кивнула. — Значит, лучшего места, чем Запретный лес нам не найти, в этом я с тобой согласен, — последние слова вызвали на лице Гермионы улыбку. — Учитывая климатические условия, мы можем сильно наследить, что привлечет внимание. — Ты думаешь, в лесу нас будут ждать? — озвучила свою опаску Гермиона. — Уверен, что в лесу опять будет кто-нибудь вроде Сивого или Скабиора, — скривившись, ответил блондин. — Трансгрессия привлечет их внимание, нас будет много, — отрешенно продолжила гриффиндорка, вспоминая, как в прошлый раз их поймали в лесу именно из-за трансгрессии. — Поэтому нам нужен портал, — наконец, пояснил Малфой. — Портал не привлечет внимания? — Гермиона удивленно покосилась на парня. — Он затребует куда больше энергии и явно нарушит магическое поле в лесу. Они заметят нас раньше. — Нет, — уверенно заявил Драко. — Ты думаешь, что Сивый настолько умен? Темный Лорд не будет отправлять в лес свои лучшие кадры, там нас будут ждать мелкие пешки, которые, уверен, даже посчитать нас не смогут. — Если порталом займутся авроры и мракоборцы, то вероятность обнаружения снизится в разы, — продолжала рассуждать Гермиона. — Только на это им понадобится больше времени, — резюмировал блондин. — Зачем ты спрашивал про два портала? — Один портал перенесет нас в Запретный лес, — Малфой тыкнул на отмеченную им ранее точку на карте, — а потом, через метров двадцать будет второй портал, который будет переносить людей ближе к воротам замка. Так мы оставим меньше следов и привлечем меньше внимания. — И не нужно будет думать, где расположить людей, — заключила девушка. — Эффект неожиданности! — Именно! — Драко улыбнулся, но девушка заметила, как по его лицу скользнула тень боли. — Ты в порядке? — девушка буравила его внимательным взглядом. — Похоже, что Темный Лорд злится, — сквозь зубы проговорил парень, стараясь не показывать боль. — Но это к лучшему, значит победа близко.       Вновь повисло молчание. Гермиона видела, что Драко больно. Но она не знала, чем помочь парню, если только постараться отвлечь его разговором… — Это, действительно, гениальный план, Малфой! — Гермиону переполняли эмоции. — Я сидела над этими картами несколько часов, а ты сложил всю картину за считанные минуты. — Прекрати, — усмехнулся парень, поддерживая инициативу гриффиндорки продолжить разговор, — я всего лишь додумал твою идею. — Невероятно, — качала головой шатенка, всматриваясь в координаты, которые отметил на карте Драко. — Знаешь, мы можем открыть второй портал прямо на территории замка! — В каком-нибудь тайном коридоре? — уточнил Малфой. — Почему нет? — Согласен, — парень кивнул и вновь откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Завтра, — девушка замялась, взглянув на старые настенные часы, — точнее уже сегодня, — она смущенно улыбнулась, — расскажу твой план Гарри! — Расскажи, только не упоминай мое участие, — попросил блондин. — Почему? — не поняла гриффиндорка. —У Поттера есть веское основание не доверять мне, — Драко покосился на свое левое предплечье. — Драко, мы же только что говорили об этом, — девушка не успела договорить, так как он перебил ее. — Я сам себе до конца не доверяю, Грейнджер, — слизеринец наклонился ближе к столу. — Я думаю, что Поттер должен быть сейчас осторожен, как никогда. — Что ты этим хочешь сказать? — Будет обидно, если я ненароком сдам наш план Лорду, — он говори это так спокойно, будто это было совершенно обычным делом. — Но ты не сделаешь этого, — настаивала гриффиндорка. — Хочешь проверить? — он вопросительно изогнул бровь. — Кто знает, сколько я еще смогу блокировать свое сознание от его бесконечных нападок? — Ты ведь прекрасно понимаешь, что ничего ему не расскажешь, — Гермиона скрестила руки на груди, чтобы показаться еще более уверенной. — Не хочу разочаровать тебя Грейнджер, — уверенный баритон. — Малфой, — слова вновь застряли в горле. Ей просто нечего было ему возразить. — Сотри мне память, — попросил он.       Всего три слова, которые, казалось, выбили воздух из ее легких. — Что?! — Ты меня прекрасно слышала. — Я не буду этого делать! — противилась деушка. — Грейнджер, — в такой знакомой манере протянул блондин. — Ты умная девушка и понимаешь, что так будет лучше. — Нет! Не понимаю, — ей стало обидно. Это было глупо, потому что Драко был прав. Так будет безопаснее для них всех и спокойнее для него самого. Но вместе с планом Драко забудет их разговор. Их первый спокойный и такой необходимый обоим разговор. — Гермиона Гренйджер не умеет применять «обливейт»? — блондин решил подтрунить над ней. — Умею, — недовольно буркнула шатенка, пытаясь скрыть, что к глазам подступили слезы. — Так докажи мне, — Малфой явно хотел взять её на «слабо».       Девушка помялась еще несколько минут. Под пристальным взглядом серых глаз все аргументы испарялись, и решение стереть память становилось неоспоримым. Он взяла в руки волшебную палочку. — Давай же, Грейнджер.       Гермиона всё ещё мялась, продолжая вертеть в руках свою волшебную палочку, но язык так и не поворачивался произнести заклинание. — Неплохо поболтали, — кривовато усмехнулся блондин, вновь посмотрев ей в глаза, ожидая услышать заклинание.       Зачем он сказал это?! — Обливейт! —глубоко вздохнув, девушка навела волшебную палочку на парня и произнесла заклинание, смотря на его полуулыбку, которая так и говорила: «Умница, Грейнджер!».

***

—Гермиона! Дочка! — девушка растерянно хлопала глазами, в то время как Джейн махала рукой перед ее лицом. — Ты в порядке? — Что такое? — из-за нахлынувших воспоминаний, девушка не сразу смогла вспомнить суть разговора с матерью, ужасно захотелось пить и чтобы в тот вечер стерли память ей, а не Малфою. — Я говорила тебе о том, чтобы ты больше ходила на прогулки! — повторила Джейн. — Да, обязательно, мам, — рассеянно ответила Грейнджер. — С тобой точно все хорошо? Что-то мне не нравится твоя рассеянность, — запричитала женщина. — Таблетка просто стала действовать, — шатенка взяла в себя руки и улыбнулась. — А еще я вспоминала, все ли мы собрали вам в поездку. — Детка, не пугай меня, — миссис Грейнджер обняла дочь. — Все хорошо, — девушка обняла ее в ответ. — Хорошо, — повторила девушка, успокаивая больше саму себя, пытаясь утихомирить сильное сердцебиение после нахлынувших воспоминаний. — Милая, меня беспокоит твое состояние, — не унималась миссис Грейнджер. — Я думаю, что этот магический мир опасен для тебя! — Мам, мы говорили об этом уже тысячу раз, — возмутилась девушка, ей совсем не хотелось разводить словесные баталии на эту тему перед их отъездом в отпуск. — Хорошо, — Джейн решила отложить разговор, — но мы еще поговорим об этом, когда приедем. — Поговорим. — Ну что, — женщина попыталась сгладить, возникшее напряжение. — Пойдем, поторопим твоего отца, — засобиралась Джейн. — Не понимаю, почему он так долго возится в ванной, — договорила она, выходя из кухни. — Надеюсь, ты передумала брать с собой фотоальбом? — поддержала разговор шатенка, на ходу сделала еще один глоток воды, а затем оставляя стакан на столе.

***

— Мам, пап, — протянула Гермиона, — вы собираетесь выходить или решили опоздать?! — девушка уже десять минут стояла на крыльце дома под жарким солнцем с чемоданами в ожидании их владельцев, счастливых обладателей поездки на двоих в Париж. — Мы не опаздываем, дочка, — на крыльце появился Джон, — это наше правило. — Что-то мне подсказывает, что сегодня вы решили его нарушить, — посмотрев на наручные часы, парировала Гермиона. — Где мама? — Проверяет наличие всех невероятно нужных вещей в своей сумочке, — с улыбкой ответил мужчина, надевая солнцезащитные очки. — Мне кажется, что с таким баулом ей не разрешат взять эту сумочку с собой в ручную кладь. — Мам, поторопись, — шатенка крикнула в открытую дверь. — Такси приедет к дому Гринграсс, а нам еще идти до него четыре с половиной минуты, — всегда собранная Гермиона просчитала все до секунды. — Все успеем, солнышко, — на крыльце все же появилась Джейн. — Даже не верится, что совсем скоро я увижу Париж, — мечтательно произнесла женщина. — Если только мы сейчас не упустим такси, — пробубнила Гермиона. Опаздывать она просто ненавидела. Но ее замечание никто не услышал. — Эйфелева башня, круассаны, — поддержал мечтания жены Джон. — Просто прекрасно. Хорошо, что Ник и Хелена решили составить нам компанию. — Хелена и Ник сейчас уедут без вас! — все же не сдержалась Гермиона. — Уже идем, — спохватилась Джейн. — Ты точно ничего не забыл, Джон? — Нет времени, — Гермиону даже удивило такое не свойственное родителям замешательство. В их семье, действительно, было правило не опаздывать, но то, как родители собирались в этот раз, похоже было ради нарушения этого семейного правила. — Я точно ничего не забыл, — отрапортовал отец. — А где коричневая сумка? — запаниковала Джейн. — В ней же мои любимые духи! — Какая еще коричневая сумка? — удивилась Гермиона, так как за все время сборов не видела ее. — Нужно срочно найти ее, — затараторила Джейн. — Пойдем, дорогой, ты мне поможешь, — с этими словами женщина потащила сопротивляющегося мужа обратно в дом. — Солнышко, подожди нас здесь, — договорила она, обращаясь к дочери, — сегодня такая прелестная погода, а ты так редко бываешь на улице. — Но, мам, — не успела девушка договорить, как родители уже скрылись в доме. — Да что с ними сегодня такое?! — вслух возмутилась Гермиона, вновь взглянув на наручные часы. До приезда такси осталось всего ничего.       В этом время в доме разгорался спор между супругами Грейнджер. — Джейн, ты не считаешь, что ты ведешь себе крайне подозрительно? — возмутился мужчина, потирая запястье. Хватка у его жены была довольно сильной. — Джон, я не знаю, — пролепетала супруга. — Мне кажется, что мы поступаем неправильно. — Поздно отступать, — подытожил Джон. — Прекрати сомневаться, и пойдем вернемся к Гермионе пока она не решила, что мы сошли с ума! — Дорогой, она справится? — заметно нервничая, спросила Джейн. — Ты сама прекрасно знаешь ответ.       Вернувшись на крыльцо к дочери, Грейнджеры в полном составе быстро пришли к дому на соседней улице, где и встретились с Хеленой, Николосом и провожавшей их Асторией.       Обменявшись приветствиями, затем нагрузив дочерей поручениями и неоднократно повторяющейся фразой «Мы вернемся по вашему первому требованию!» путешественники наконец-то погрузились в такси и направились навстречу Парижу. — Уехали, — подытожила Астория. Девушки все еще стояли на крыльце дома Грейнджер, смотря вслед удаляющемуся микроавтобусу. — Либо на них так подействовала жара, либо я ничего не понимаю, — отрешенно пробормотала шатенка. — Как-то мне тревожно, — призналась блондинка, смотря на уже опустевшую улицу. — Успокойся, — Гермиона приобняла подругу за плечи, — все уже позади. Это просто отдых. Пусть и спонтанный. — Надеюсь, — Астория все еще хмурилась, вглядываясь в даль. — Ты не заметишь, как быстро пролетит время и они вернутся, — успокаивала подруга. — У нас столько планов! — Кстати о планах, — согласилась Тори, — кто-то предлагал устроить девичник? Так вот, — Астория кивнула на рюкзак на своем плече, — я готова к ночевке. — Отлично, — Гермиона улыбнулась. — Есть что обсудить!       Так и продолжились солнечные каникулы двух подруг.

***

17:00. Вокзал Кингс-Кросс.

      Блейз Забини уверенно шагал по брусчатке давно знакомого вокзала. Солнечные каникулы были в самом разгаре, поэтому парень проводил время в свое удовольствие, если этим удовольствием можно было считать его постоянные разъезды между отцом и матерью, которые в связи со своим бракоразводным процессов (длившемся, на минуточку уже более четырех лет!) знатно потрепали ему нервы.       Парень чувствовал себя будто бланджер, который только достиг цели, но его вновь «отфутболили» и отправили в обратный полет. В конце концов, парень сдался и решил, что больше принимать участие в бесконечных сражениях родителей он не намерен.       Темный Лорд был повержен, наступили долгожданные спокойные каникулы, который парень намеревался поровну провести сначала в солнечной Италии у матери, а затем у отца в Новой Зеландии. Но его желаниям было не суждено сбыться. Складывалось такое впечатление, что родителям было наплевать, что их сын рисковал своей жизнью и чуть не погиб в решающей битве за Хогвартс. Они были больше заняты бесконечной дележкой совместно нажитого имущества и раздачей крайне «информативных» интервью, в котором выискивали все новые причины развода.       Блейзу все больше казалось, что Аманда и Стивен не хотят разводится, а вся эта бредовая ситуация с разводом не больше, чем фарс, двух светских особ, старающихся привлечь к себе больше внимания.       Вся эта «театральная постанова», как называл ее парень, слишком затянулась и не в силах больше «сидеть в первом ряду» Блейз решил пустить все это на самотек и жить своей жизнью. Жаль только, что чувства сына совсем не интересовали родителей, поэтому они совсем не знали, что происходит в жизни ребенка.       Блейз рано повзрослел. Предоставленный сам себе парень всегда искал внимание, любовь и заботу у других. Благо, что в Малфой-меноре ему всегда были рады, и Нарцисса заботилась о нем, как о родном сыне. Не хватившие любовь и внимание, Забини с радостью получал у представительниц прекрасного пола, которые стелились у ног богатого аристократа шелковым ковриком. Уже с шестнадцати лет за итальянцем закрепилось прозвище «Казанова».       Только вот радости от этого парень никакой не испытывал. Все это многообразие девушек, которые каждый день кружились вокруг него калейдоскопом, не приносили спокойствия в его душу. Ни одна из них не хотела просто поговорить с Блейзом, понять и поддержать его. Все до единой лелеяли мечту стать новоиспеченной миссис Забини, завладеть знаменитым красавчиком и его крупным счетом.       Как бы глупо это не было, но Блейз искал родственную душу. Кроме Малфоя и Пэнси настоящих друзей, которым он бы мог довериться, у него не было. Они были единственными людьми, которые досконально знали ситуацию, происходящую в семье Забини. В девушках Блейз искал ту, которой бы он осмелился рассказать истинную правду о своей семье, своих чувствах и переживаниях. Ту, которая ценила бы его душу, а не кошелек. Но за все эти годы, парень встретил столько «пустышек», что разочаровался в любви и вовсе перестал в нее верить. Теперь он старался получать удовольствие от каждого дня, от каждой девушки и не задумываться о душе и чувствах. Слово «люблю» для него потеряло свой смысл, как и слово «семья».       Шагая к аппарационной зоне вокзала, Блейз чувствовал, как под ботинками плавится асфальт. Такого жаркого лета еще не было в Лондоне, это уж точно. Похоже, что даже погода радуется мирному небу в магическом мире. Ожидая своей очереди для того, чтобы воспользоваться камином, парень невольно погрузился в воспоминания. С момента победы прошло всего пару месяцев, но ему до сих пор порой снятся кошмары, будто весь этот ужас был только вчера.       Будто вчера он, Драко и Пэнси приняли важное для себя решение — перейти на сторону Ордена Феникса, рискуя собой и своей семьей. Даже сейчас, пережив весь ужас, войны, страх метки, страх за свою жизнь, ранение, Забини ни секунды не сомневался в том, что сделал правильный выбор. Спроси себя сейчас еще раз: «Выбрал ли он сторону света?», парень незамедлительно бы ответил: «Да!».       Как странно вспоминать все это. Совсем недавно он бок о бок шел к победе с гриффиндорцами, а теперь, когда они вернутся на восьмой год обучения, что будет между факультетами? Мир, дружба, жвачка? Или прежним розыгрышам и дуэлям все-таки быть?       Решение вернуться на дополнительный курс обучения пришло к Блейзу спонтанно. Он не собирался тратить еще один год на учебу, так как особо не видел в этом смысла, но недавнее решение Паркинсон вернутся в школу, заставило и Забини задуматься.       В конце концов, и он тоже решил вернуться. Хогвартс стал для него еще одним домом после Малфой-менора. По крайне мере, он выиграет еще один год. Он уверен, что родители не заметят, что Блейз учится «лишний» год, поэтому он выиграет время. За год он определится, чем он хочет заниматься по жизни, где хочет жить и главное вступит в свое наследство. Так вышло, что родители решили, что именно в 19 лет он получит право в полной мере распоряжаться своим личным счетом и частью семейного бизнеса. Этот год казался так необходимым ему спасительным кругом во всей этой семейной неразберихе.       Нужно отдохнуть, придти в себя, после всех событий, которые буквально выбили почву из-под его ног, а главное парню нужно будет наконец-то разобраться в себе.       Разобраться в себе… Звучит легко.

***

10:15 этого же дня. Отель «Armstrong`s Premium Palace»       В шикарных апартаментах отеля было прохладно. За окном жаркое утро Италии, а внутри ледяной воздух. Мысленно похвалив систему охлаждения, Блейз укутался в воздушное одеяло, которое до этого момента предательски оголяло большую часть его загорелой спины, и попытался продолжить сон, но мозг стал активно работать, оценивая ситуацию вокруг и воспроизводя моменты прошлого вечера и ночи.       Парень прекрасно помнил весь вчерашний вечер, невзирая на количество алкоголя, которое норовило стереть все воспоминания не то, чтобы за вечер, за последние лет пять точно. Этот вечер итальянец провел, как и любой другой обычный вечер этих солнечных каникул. Дорогой клуб, хорошая музыка, бесконечный поток элитного алкоголя и куча прекрасных девушек вокруг. Что еще нужно?       Стараясь сбежать от неразберихи в семье, от собственных мыслей Блейз коротал, таким образом, каждый вечер. Только вот с каждым днем, ни дорогой огневиски, ни брюнетки, ни блондинки не приносили былой радости и удовольствия. Забини наивно полагал, что такая разгульная жизнь с легкостью залечит его душевные раны. Такая шикарная жизнь никогда не надоест, но насыщение пришло. Пришло внезапно, когда после победы над Темным Лордом спала пелена с глаз.       Забини прекрасно понимал, что пережитые события изменили его. Он сделал взрослый, самостоятельный выбор, рискуя своей жизнью, но не прогадал. Орден Феникса был его единственным шансом выжить в той трясине, что заволокла магический мир. Но, что теперь? После победы Блейз вернулся в Италию наивно полагая, что родители переживали за него, но ни Аманда, ни Стивен вовсе не знали, что их сын находился в эпицентре всего того дерьма, что было в Лондоне. Они и не хотели знать. Вместо поддержки, искренних переживаний и долгожданного мира в семье парень наткнулся на стену безразличия, продолжающегося показного бракоразводного процесса и очередного скандала, щедро освещенного прессой.       Блейз прекрасно понимал, что не нужен родителям, и совсем не понимал, что делать дальше. Ведомый обидой, парень вновь погрузился в привычный для себя мир развлечений, что, казалось, поглотил его с новой силой.       Громкая музыка ночного клуба сменялась все более громкой, брюнетка сменялась блондинкой, лишь одиночество в душе всегда веселого итальянца оставалось неизменным.       Небольшие коррективы были внесены в праздную жизнь подростка совсем недавно — и этой коррективой стала Камилла Армстронг.       Несколько недель назад, поддавшись на уговоры Аманды, Блейз решил посетить одно из светских мероприятий магического общества Италии. Наслаждаясь прохладительными напитками, опытный взгляд Блейза наткнулся на очаровательное создание. Тогда, как казалось Блейзу, он еще не был знаком с Камиллой, поэтому для начала решил просто насладиться прекрасным внешним видом девушки.       И она была, действительно, прекрасна. Истинно модельная внешность, казалось, бесконечно длинные ноги, точеная фигурка, красивый бронзовый загар, безупречные черты лица, широкая белоснежная улыбка, манящий взгляд зеленых глаз и шелк длинных прямых темных волос просто не могли не притянуть внимание. Красавице нравилось это внимание, и она им активно пользовалась, беседуя то с одним, то с другим парнем.       Азарт обольстителя встрепенулся и в Блейзе. На мгновение его это даже обрадовало, так как он давно не испытывал подобного чувства. Все девушки стелились у его ног, не нужно было и пальцем шевелить для этого. Но самым странным было, что Блейз быстро терял к ним интерес. Парень объяснял это тем, что он априори не верил в искренность их чувств, все они были влекомы к нему внешностью, деньгами, статусом и ничем больше. Да и сам Блейз не испытывал к ним ничего кроме азарта охотника.       Зеленоглазая незнакомка же, казалось, совсем не замечала изучающего взгляда Забини, зато, его взгляд заметил один из его знакомых, волею судьбы, тоже оказавшимся на этом мероприятии. — Наконец-то запреметил Армстронг? — высокий шатен в дорогом костюме, будто материализовался из воздуха рядом с Забини. — Кого? — Блейз на мгновенье оторвал взгляд от брюнетки и взглянул на собеседника, которым оказался сын владельца известной в Италии кондитерской фабрики — Дэниел Грин. — Камилла Армстронг — радость твоих глаз, — решил подколоть друга Грин, кивнув в сторону девушки. — Не будь это правдой, ответил бы тебе чем-нибудь колким, — Блейз, как завороженный продолжил рассматривать девушку. — Так ты знаешь кто она? — Еще бы не знать, — шатен гордо встрепенулся, поправив квадратные очки в дорогой брендовой оправе. — Я даже лично с ней знаком! Наши родители… — Дэни, расслабься, — быстро ответил итальянец, оторвав взгляд от брюнетки и похлопав друга по плечу, дабы остановить длинную и скучную историю. — Оставь эту историю на потом. Кто такая эта Камилла Амстронг? — Дочь владельца самой крупной сети отлей в Италии, — отрапортовал Грин. — Слышал про «Amstrong`s Premium Palace»? Это сеть отлей ее отца. Странно, что ты не помнишь ее. — А должен? — Шутишь? — изумился Дэн. — Вы же знакомы с самого детства! Мы все вместе играли, пока родители вели светские беседы! — Значит, та самая Армстронг, — резюмировал Блейз, пытаясь вспомнить таинственную незнакомку. — Что-то раньше я ее не видел. — Она уже давно учится в Америке, а здесь бывает редко, в основном только, когда в отпуске от своих модельных фотосъёмок, —ответил Дэниел. — Что понравилась? — Ревнуешь? — Забини ухмыльнулся фирменной ухмылкой, взглянув на приятеля. — Нет, конечно, — поспешно ответил шатен. — У меня есть моя Элис, больше мне никто не нужен. — Звучит громко, — вновь усмехнулся Блейз. — Это она тебя научила таким громким фразочкам? — У меня был хороший учитель, — фыркнул в ответ Дэниел, отвечая на колкость друга. — И давно Элис ответила на твои чувства? — сквозь разговор Блейз посматривал в сторону зеленоглазой красотки. — Мы уже полгода, как встречаемся, — гордо заявил собеседник. — Полголда, — Блейз искренне удивился. До этого Элис Уитмор несколько лет игнорировала ухаживания Дэниела, но теперь, похоже, что сдалась настойчивым чувствам наследника кондитерской империи. — Имей в виду, — деловито продолжил Грин. — Камилла не простая девушка. — А ты видел простых девушек? — искренне улыбнулся Забини. — Все они как ребус. — Да, но, — шатен замялся. — Просто к каждой девушке нужен свой подход и Ками не исключение. — Ками? — итальянец вопросительно изогнул бровь. — Вы довольно близко знакомы? — Ты же не дал мне сразу договорить, — Дэниел самодовольно улыбнулся, от чего у его глаз появились маленькие морщинки. — Именно она помогла мне наладить отношения с Элис. — Заставила бедную Уитмор приревновать тебя? — предложил самое очевидное Блейз. — Как ты… — удивился парень. — Как ты догадался?! — Банальный прием, — пожал плечами слизеринец. — Но твоя Элис повелась. — Ничего она не повелась, — возмутился Грин. — Она просто… — Расслабься, Дэни, — беззаботно перебил его Забини. — Надумаете совершить глупость, — Блейз поймал все еще возмущенный взгляд друга, — то есть сыграть свадьбу, то я жду свое пригласительное. — Только если ты отставишь свои колкие шуточки дома. — Не обещаю, — вновь усмехнулся итальянец. — Знаешь, Дэни, а сделай-ка ты мне одолжение. Познакомь меня с Камиллой Армстронг. Точнее заново представь, раз мы знакомы.       С тех пор солнечные каникулы Блейза заиграли новыми красками. Во-первых, Блейз все же вспомнил девушку. Будучи, еще десятилетним мальчишкой, он был поражен тринадцатилетней Камиллой, которая в упор его не замечала.       Ребята общались в одной компании, в основном пересекаясь на подобных светских мероприятиях. Наверное, Армстронг была первой возлюбленной будущего Казановы. Это точно. Мальчишка оттачивал на ней методы ухаживания и был довольно серьезен в своих намерениях, обещая, что когда они подрастут, то он обязательно на ней женится. Настолько он был ей очарован. Девочка же, в свою очередь, не воспринимала его в серьез, считая трехлетнюю разницу в возрасте преградой для их отношений и совсем не обращала внимания на всю ту зависть подружек, которые мечтали заполучить хотя бы взгляд одного из самых красивых мальчишек их общества, но каждый взгляд Блейза был прикован к Камилле.       Дети выросли, каждый пошел своим путем. Их дороги долгое время не пересекались. Но теперь они встретились вновь и кто может представить, что из этого выйдет? Во-вторых, зеленоглазая красотка, пусть и не сразу, но все же поддалась обаянию слизеринца. Забини, кажется, испробовал все свои сто способов коварного соблазнителя, не меньше. Но Камилла хоть и принимала ухаживания, но вела себя отстраненно, держа дистанцию, что еще больше раскаляло азарт в парне.       Вся пресса шумела о красивой паре громких имен и статусов. Подростки охотно позировали для первых полос всех газет Милана. Поводов было много. Блейз старался покорить, поразить девушку, а та разрешала парню думать, что ему это удается, или это было действительно так?       Скорее всего, парню это удалось, раз это утро они встречали вместе в самом дорогом номере отеля отца Камиллы.

***

Наконец воспроизведя события прошлого вечера, Блейз успокоился, так как смог идентифицировать место своего нахождения, поэтому теперь он мог спокойно продолжить свой сон. Но провалиться в безмятежный сон парню не удалось, так как его окончательно разбудил мелодичный женский голос. — Ты собираешься просыпаться? — Уже соскучилась? — не открывая глаз, которые все еще желали досмотреть сон, поинтересовался парень. — Я не хочу просидеть до обеда одна, любуюсь, как ты спишь, — фыркнула девушка. — Так ты любуешься мной? — Забини самодовольно улыбнулся, переворачиваясь на спину, и прищурившись, посмотрев на собеседницу. — Не расслышал сарказм? — парировала брюнетка. — Который час? — игнорируя, спросил Блейз. — Куда-нибудь торопишься? — Не хочу пропустить обед, — пошутил парень. — Двадцать минут одиннадцатого, — сдалась брюнетка, отвечая на вопрос. — Ты, оказывается, любишь поспать. — Почему нет? — парень удобнее устроился на многочисленных подушках, положив руку за голову, отчего воздушное одеяло вновь решило на это раз предательски оголить его накаченный торс. — Заставил меня скучать, — рассеянно ответила Армстронг, сосредоточив взгляд на красивой спортивной фигуре итальянца. — Ты могла любоваться мной, — заметив, куда направлен взгляд девушки, ответил Блейз. — Не льсти себе, — фыркнула брюнетка, отворачиваясь, чем вызвала смех собеседника. Всегда собранная Камилла сейчас была как смущенная пятикурница. — Ни в коем случае, — согласился Забини, решив продолжить свою тактику смущения. — А вот я вполне могу тобой полюбоваться. И заметь, — сделал акцент, — совсем этого не стесняюсь, — парень сосредоточил свой взгляд на стройных, загорелых ногах девушки, которые виднелись из под короткого махрового халата, являющегося представителем фирменным стиля отеля. — Ты вообще ничего не стесняешься, — заметила Камилла. — Коварный обольститель! Взял меня в свой плен прямо в отеле отца! — Столько комплиментов! — Ты можешь быть серьезным?! — возмутилась брюнетка. — Зачем? — вполне резонный вопрос.       Девушка вновь смутилась. — Такое прекрасное утро, — Забини сладко зевнул. — Зачем ты поднялась в такую рань? — Вдруг отец решит нагрянуть в отель с проверкой и узнает, что я ночую здесь, — ответила девушка. — Как думаешь, какой будет скандал? — Папочка будет ругать Камиллу? — засмеялся парень. — Дурак! — фыркнула девушка, бросив в него полотенце. — Я не хочу быть застуканной в номере отеля, хочу сама представить тебя ему. — А мы, значит, не знакомы? — не унимался Блейз. — Отец может и знает тебя, но разве ты не хочешь быть официально представлен ему? — тон девушки выдал ее тревогу. — В качестве кого? — В качестве, — ее голос дрогнул. — В качестве моего жениха. Я думала, что наши отношения перешли на новый уровень этой ночью, — она выглядела встревоженной.       В комнате повисла звенящая тишина. Типичный разговор для утра после совместной ночи. Блейз надеялся, что Армстронг не настолько глупа, чтобы вести подобные беседы. Парень просто ненавидел вопросы о «новом уровне отношений», «о чувствах» и так далее. Он не видел в них смысла. О каком будущем идет речь, после одной совместной ночи?       Конечно, с Камиллой они знакомы с детства, но, что это меняет? Детские грезы прошли. Да, он был очарован красавицей, что в десятилетнем возрасте, что сейчас. Это осталось неизменным, вот только желание жениться, пожалуй, с годами исчезло.       Парень не придавал такого важного значений чувствам, любви и уж тем более свадьбе. Он считал, что, если с человеком хорошо проводить время, значит нужно быть рядом с ним. Вот и все. С Камиллой ему действительно было интересно все это время. Она явно отличалась от всей этой массы пустышек, что толпами ходили за ним.       Умна, красивая, интересна. С ней он не вспоминал ни о проблемах в семье, не думал ни о чем.       Камилла была для него недоступна. Будучи еще мальчишкой Блейз делал все, чтобы быть удостоенным ее внимания. И в эту встречу, он тоже хотел, чтобы каждая ее улыбка, взгляд был для него. Он хотел понять ее, изучить.       Армстронг казалось для него неким идеалом еще с детства. Идеально сочетающиеся красота и ум. С ней ему было интересно. Отношения не тяготили, не обязывали, а просто приносили парню удовольствие от того, что они рядом…       Отношения. Даже в мыслях Забини впервые назвал их связь отношениями. До этого еще ни об одной девушке он не думал в этом ключе. Эти отношения принесли Блейзу чувство легкости, комфорта и даже погрузили его в чувство эйфории. Он давно не испытывал такого. Как же прекрасно, когда не задумываешься ни о чем, проблем нет, если только зеленоглазая красотка, что помогает погрузиться в эту эйфорию и просто получать удовольствие от жизни.       Но, казалось, что этот серьезный утренний разговор норовил выудить парня из этого чувства эйфории и вернуть обратно… в реальность. В реальность, где девушке нужна определенность, что на его язык переводилось как «поспеши попросить моей руки у родителей, свадьба через месяц не позже». — Что? — он так глупо переспросил, хотя прекрасно расслышал каждое ее слово. — Я думала, что наши отношения перешли на новый уровень, — тихо повторила она, смотря на него широко распахнутыми изумрудными глазами. Только, казалось, что ее взгляд больше не гипнотизировал Блейза. Будто то прежнее, так полюбившиеся парню чувство легкости и комфорта сползает с него, как одеяло. — Да, высокий уровень — кивнул слизеринец, — тут довольно высоко. Какой это этаж? Седьмой? Восьмой? — такая неуместная шутка. — Глупый, — фыркнула Армстронг, поднявшись с пуфика у туалетного столика, за которым до этого она приводила себя в порядок, и продефилировав к огромной кровати. — Ведешь себя, как маленький! — Брось, — отмахнулся Забини, все еще пытаясь собраться с мыслями и, возможно, вернуть разговор в куда более приятное русло. — Ты зря все усложняешь. — Нет, — запротестовала брюнетка, присаживаясь на кровать рядом с парнем. —Нам нужно поговорить. — Терпеть не могу, когда утро начинается с серьезных разговоров, — Блейз сполз с подушки, которая до этого подпирала спину, будто пытаясь спрятаться от неприятного разговора. Он так хотел удержать то чувство, что удерживало его рядом с ней, но, похоже, что этому не суждено свершиться. — Блейз, — Камилла была все же решительно настроена на беседу. — Ты же понимаешь, что наши отношения не могут быть такими же, как прежде? — Что же в них изменилось? — негодовал парень. — Мы теперь не сможем ходить в ресторан или в клуб, пока ты, как ты выразилась, не представишь меня официально своей семье? — Сможем, но, — девушка замялась, — мне бы хотелось какой-нибудь определенности. — Определенности, — повторил итальянец, подтверждая свои предположения, — какие только глупости не лезут в голову к девушкам по утрам! — Глупости?! — возмутилась Камилла. — Ты считаешь наши отношения глупостью? — Нет, я такого не говорил, — сразу же ответил Блейз. — Я просто не понимаю, зачем все усложнять? Почему мы не могли начать это утро с кофе, а нужен был именно этот разговор? Эти вопросы «о нас», «о будущем» разве нужны нам сейчас? Сейчас есть только прекрасное, доброе утро, зачем все усложнять? — Понятно, — спустя несколько секунд после длинной тирады парня, ответила брюнетка. Ее взгляд стал сосредоточенным и в то же время каким-то отрешенным. — Ками, — парень вновь принял сидячее положение и взял руку девушки в свои ладони. — Давай получать удовольствие от того, что есть сейчас. Есть ты — есть я. Мы вместе и нам хорошо. Какая разница как называются эти отношения? — Мне есть разница, — тихо ответила брюнетка. — Мне казалось, что все серьезно. Я старше тебя, Блейз, и, возможно, у меня немного другие взгляды на серьезны отношения. — Между нами не такая большая разница в возрасте, — фыркнул итальянец. — Всего три года — это настолько большая пропасть для того, чтобы по-разному смотреть на очевидные понятия? — В том то и дело, что отношения — это не очевидное понятие, — вспылила Армстронг, — по крайней мере, для меня! — Тише, Кэм, все в порядке. — Нет, не в порядке, — перебила его девушка. — Ты так старательно завоевывал мое внимание только для того, чтобы оказаться сейчас здесь? В этой кровати?! — она высвободила свою ладонь из рук парня и вскочила с кровати. — Что?! — удивился Забини, в очередной раз, поражаясь, что уже успела придумать девушка.       У него и в мыслях этого не было. Ему нравилась Камилла, нравилась добиваться ее. Этот разговор о «новом уровне и чувствах» разбивал вдребезги весь его интерес, всю у эйфорию, что сопровождали их отношения. Его интерес к таинственной зеленоглазой незнакомке норовил погаснуть как спичка, настолько он не хотел ввязываться в «серьезные отношения». — Не притворяйся, —Камилла была расстроена. — Что на этот раз? Поспорил с кем-то? — Успокойся! — Блейз повысил голос. — Ничего подобного меня не интересует и не было моей целью! — девушка замолкла, прекратив свою нервную тираду. — Тогда, что, Блейз?! — Ками, прошу тебя, давай не будем портить те отношения, что есть между нами! — Блейз хотел оставить все как есть, если это было возможно. — А между нами есть отношения? — усмехнулась Армстронг. — Я поддалась на твое обольщение, ты влюбил меня в себя, а теперь все — интерес кончился! Цель достигнута! — Не говори глупости! — Не думала, что ты такой трус! — Армстронг была в гневе. — Ты решила, что после этой ночи я предложу тебе руку и сердце?! — парень просто не верил, что его идеал девушки, сейчас профессионально выносит ему мозг. — Я верила тебе! — выкрикнула в ответ брюнетка. — Мы изначально не клялись друг другу в вечной любви и верности, — тон Блейза стал ледяным, он стал высвобождаться из под одеяла, попутно осматривая номер в поисках предметов совей одежды. — Давай поговорим начистоту, хорошо? — парень нашел свои брюки и пока надевал их, прервал свои поиски, повернувшись к Камилле. — Нам обоим нравится компания друг друга. Нам хорошо вместе и не отрицай этого. — Не отрицаю, — через несколько секунд ответила девушка. — Мне комфортно с тобой, Ками, — брюнет, наконец, надел брюки. — Я давно себя не чувствовал так комфортно с кем либо, — он говорил честно. — Комфорт — это не чувство, — грустно заметила девушка. — Ты как никто другой знаешь, что творится в моей жизни, — выдохнул Блейз, ему сейчас совсем не хотелось тревожить свои душевные раны. —Я не верю во все эти чувства, отношения, — парень замялся, — любовь. — Даже я не могу переубедить тебя? — перебила его Армстронг. — Рядом со мной ты тоже не веришь в любовь?! — Ками, я — Забини был растерян. — Ты так смотришь на меня, — девушка присела обратно на кровать. — Твои слова, объятия… Я чувствовала себя любимой. Думала, что и ты чувствуешь тоже самое. — Не уверен, что это любовь, — Блейз мысленно дал себе пощечину, увидев стеклянный взгляд девушки. — Точнее, я не знаю, что это такое. — Парень, который разбил столько сердец и не знает, что такое любовь?! — усмехнулась брюнетка. — Если бы знал, то не разбил бы столько. — Как же так, Блейз? — Армтронг собралась с силами и посмотрела итальянцу в глаза. — Прости, что не оправдал твоих надежд, — казалось, что воздух в номере накалился до предела и система охлаждения уже не справлялась. Впервые после очередного подобного утреннего разговора с девушкой парень чувствовал себя так паршиво. Он даже чувствовал себя виноватым. Может это и есть любовь? — Не извиняйся, — спустя пару секунд ответила Ками. — Это я придумывала себе то, чего нет, — она говорила твердо. — Ками. — Нет, ты прав, — девушка, будто и не слышала слов Блейза. — Ты должен был получать любовь от родителей, но ты был обделен ею. Теперь ты подсознательно боишься этого чувства. — Давай не будем о моей семье, — парню совсем не нравилось, что Армтронг вновь вернула разговор на больную для него тему. Не зря она уже три года учится на психолога. Смогла залезть к нему в душу и найти больные места. — Понимаешь, что я права? — впервые за все время разговора Камилла улыбнулась. — Пока ты не разберешься в себе, не разложишь все по полочкам в своей голове, ты так и будешь бояться любви. — Я не боюсь любви, с чего ты взяла?! — Забини вновь отвел взгляд от девушки в поисках своей рубашки. — Боишься, — настаивала девушка. — Пока ты не разберешься в себе, ты так и не сможешь полюбить и не позволишь кому-нибудь полюбить тебя. — А, может быть, мне это и не нужно? — Блейзу все больше хотелось покинуть номер. Он делал так всегда, не утруждая себя подобными разговорами, но отсутствие рубашки и обуви тормозили его уход. — Неужели это так страшно? — Камилла нервно засмеялась. — Страшно быть привязанным к одному человеку? Ты так дорожишь своей свободой? — Давай сойдемся на том, что я бесчувственная скотина, не умеющая любить, — парню совсем перестал нравиться это разговор. — Так и есть. — Хорошо, — Забини решил согласиться со всем. — Отлично, — было очевидно, что Камилла сказала еще далеко не все, о чем думала. — Все так поменялось, — девушка неожиданно продолжила. — В детстве ты бегал за мной, а теперь получается, что я. Может быть, наши дороги еще сойдутся? — Ты этого хочешь? — парень замер, с только что найденной рубашкой в руках. — Наш прошлый перерыв в отношениях привел нас сюда, — девушка похлопала по одеялу рядом с собой, имея в виду кровать. — Предлагаешь снова взять тайм-аут на пару лет? — парень усмехнулся. — Кто знает как дальше сложится? —продолжила Армстронг. — Может быть, уже спустя пару дней или месяцев ты вспомнишь обо мне и захочешь вернуть? — Хочешь, чтобы я вновь за тобой бегал? — Блейза порадовал, изменившийся на позитивный, настрой девушки. — Имею на это полное право! Это ты меня бросаешь, — брюнетка поднялась со своего места. — Я не собирался этого делать! — оправдывался брюнет. — Но бежишь от меня, как от авады, — она подошла вплотную к нему. — Мне кажется, что идея с тайм-аутом — отличная. — Так и знала, что тебе понравится, — Камилла победно улыбнулась. — Только пообещай мне, что все хорошо обдумаешь и наконец-то разберешься со своими тараканами в голове. — Если бы не ты, кто бы смог меня понять? — этот вопрос теряется в их прощальных объятиях и прощальном поцелуе. — Не зацикливайся на мне, хорошо? — уже перед уходом произнес брюнет. — Не льсти себе, — отмахнулась Армстронг. — Лучше попробуй стать счастливым.       С этими словами девушка открыла массивные балконные двери и скрылась за бежевыми шифоновыми занавесками. Блейз, помедлив пару секунд, понял, что их разгово окончен и скрылся за дверью номера, не попрощавшись.       Он еще несколько минут стоял в коридоре отеля в одних брюках, с рубашкой и ботинками в руках, прислонившись к прохладной стене, рядом с дверью их номера-люкса. Он как последний трус сбежал. Сбежал, испугавшись сам не понимая чего. Её любви?       Давно он не чувствовал себя настолько паршиво.       Мысли жужжали в голове как рой пчел. Парень совсем не обращал внимания на нескольких горничных, снующих по коридору и занимающихся уборкой. Наконец, до его ушей дошел их шепот о том, что он герой — любовник был выгнан из номера красавицей — дочерью хозяина отеля. Дабы не разводить еще больше слухов, парень проскользнул в лифт, пока он ехал на первый этаж, парень надел рубашку и обул ботинки.       Выйдя на улицу, парень сощурился от яркого солнца, нащупав в кармане брюк солнцезащитные очки, чему парень был несказанно рад, так как думал, что забыл их в клубе, надев их, Блейз стал различать предметы вокруг и первым делом он задрал голову, дабы посмотреть на балкон седьмого этажа. Он не увидел Камиллу, а лишь развивающиеся от сильного ветра бежевые занавески. Опустив голову, парень шумно выдохнул и медленно побрел восвояси, понимая, что желания вернуться в номер к девушке, у него нет.

***

— Мистер, вы собираетесь трансгрессировать? — недовольный голос высокого мужчины, который по очереди был после Блейза поторопил подростка. Очередь итальянца уже подошла, но из-за своих раздумий, он не сразу это заметил.       Проигнорировав недовольство собеседника, Блейз зашел в камин, бросив под ноги летучего пороха и с радостью произнеся: «Малфой-менор».       Замок, который он уже давно считал своим домом, встретил его тишиной и прохладой. Блейз не предупредил о своем приезде. Точнее, он должен был приехать через неделю, но в связи с накаливающейся обстановкой между родителями и в личной жизни парень просто не выдержал «накала страстей» и решил капитулировать к другу.       В просторной гостиной Забини встретил домовик, который деловито поправлял и без того идеально расставленные на диване подушки. — В этом доме будут встречать дорогого гостя?! — довольно громко заявил о себе итальянец. Шумное «итальянское» приветствие было его фишкой. — Мистер Забини! — пискнул домовик, подпрыгнув от неожиданности. — Тинки не знал, что мистер приедет раньше. Не знал, — домовой эльф начал кланяется. — Привет, Тинки! — довольно тепло поприветствовал его парень, которому стало неловко за то, что он напугал бедного домовика, не хватало еще, чтобы он решил наказать себя. — Добро пожаловать, мистер Забини! — эльф еще раз низко поклонился. — Где Малфой? — Хозяин в своем кабинете, — сразу отозвался Тинки. — Будь добор, позови его, — попросил итальянец. — И принеси чего-нибудь попить, иначе я засохну от этой жары! — Тинки все сделает, — затараторил домовик, — все сделает, очень быстро! — и исчез с характерным хлопком. — Наконец-то я дома, — протянул парень, присаживаясь на диван и нарушая безупречный порядок подушек, что так кропотливо расставлял домовой эльф. — Дома!

***

17:07. Малфой-менор.

      В просторном кабинете лорда Люциуса Малфоя было тихо и прохладно. Это лето было удивительно жарким для Лондона, но изнуряющая жара не решалась заглянуть в каменные стены величественного замка. Малфой-менор стоял неприступной горой, которая мужественно сохраняла спасительную прохладу в своих стенах на радость его обитателям.       Со времен победы Золотого трио над Тёмным Лордом замок будто ожил, получил вторую жизнь. Во времена сражений ему не посчастливилось стать прибежищем для ПСов. Они вели себя будто варвары, разоряя гнездо семьи Малфой.       Когда Драко и Нарцисса впервые после победы ступили на порог замка. Их родной дом показался им совершенно чужим. Серые своды, казались совсем мрачными, стол в приемном зале, напоминал о собраниях Лорда, где он всегда сидел во главе стола, разрушенная северная башня навевала страх, а подземелья замка и вовсе вселяли ужас, напоминая о пытках, которые там переживали невинные люди.       В тот момент у Драко опустились руки. Нарцисса была крайне подавлена, на грани нервного срыва, из-за Люциуса, который в тот момент находился под следствием и норовил попасть в Азкабан, их дом был разрушен, а положение в обществе как никогда шатким. Сам Драко с ужасом смотрел на левое предплечье, которое было изуродовано темной меткой. Какое будущее у приспешника Лорда в новом магическом мире? В мире, где волшебники с меткой — это априори проигравшая сторона, которой место в Азкабане?       Никто не поверит, что Драко перешел на сторону Ордена. Теперь, когда Лорд повержен, Драко больше не нужен Ордену, ему нет места среди победителей.       Первая половина лета для парня проходило как в тумане. Каждый день приносил что-то новое и не всегда, к сожалению, приятное. Начались многочисленные судебные заседания, на которых фамилия Малфой числилась в списке «обвиняемый», каждый судья норовил вынести приговор, который мог стать «счастливым» билетом в Азкабан для Драко и его семьи.       Две недели назад состоялось последние заседание, решение по которому стало поистине удивительным для блондина. Золотое трио и другие представители Ордена Феникса дали свои показания в пользу Малфоя. Их воспоминания, которыми они активно делились, стали главным доказательством того, что Драко, рискуя всем, отказался служить интересам Лорда. Показания Гарри Поттера о том, что Нарцисса спасла его, полностью оправдали мать.       Но самое главное — это решение по делу Люциуса. Драко даже не смел, надеяться на то, что увидит отца в ближайшие годы. Старший Малфой был самым рьяным приспешником змееподобного, за что удостоился звания «правовой руки», что уже могло послужить путевкой в Азкабан на долгие-долгие годы. Но…       Магическая проверка, на которой настоял кто-то из Золотого трио, показала, что на отца действительно, как и предполагал Драко, было наложен империус. В течение двадцати лет Люциус не принадлежал сам себе, а находился в подчинении Лорда. Блондин до сих пор не мог понять, как Нарцисса не поняла этого раньше, как это не понял крестный Северус. Столько лет…       По решению Магического Суда, вести дело без показаний обвиняемой стороны — Люциуса Малфоя — невозможно, поэтому заседания состоится тогда, когда действие империо будет окончательно снято. Именно этим и занимались именитые колдомедики Америки, куда Нарцисса незамедлительно отправилась вместе с мужем.       После решения Магического Суда миссис Малфой зарядилась невероятным оптимизмом. Она была счастлива от того, что ее сын и Люциус смогли избежать Азкабана. Пусть Люциус и временно избежал наказания, но она совершенно точно знала, что ее муж будет оправдан, так как после снятия империо, он сам сможет отстоять свои права в суде. Но до этого старшему Малфою предстояло пройти длительный курс реабилитации.       После того, как империо было снято, не удалось избежать сильного побочного эффекта в виде потери памяти. Изначально Люциус не узнал свою жену и сына, но стараниями целителей Мунго — эти воспоминания удалось вернуть, но далее возникли проблемы. Нужна была более квалифицированная помощь, поэтому Нарцисса направилась к хваленому колдомедику в Америку, оставив Драко одного в замке.       Сын не обижался на мать. Он всегда удивлялся, как она умеет везде находить плюсы, даже, казалось бы, в самых безнадежных ситуация. Парень уже давно не видел, чтобы глаза Нарциссы так сияли. В них явно читалась надежда, и даже уверенность. Уверенность в том, что Люциус вспомнит все. По крайне мере за две недели, что Драко коротал в одиночестве, находясь в заточении в собственном замке, миссис Малфой уже достигла первых результатов. Сейчас Люциус не только знал, что у него есть жена и сын, он понемногу вспоминал Малфой-менор, ближайшее окружение семьи. Правда, он почему-то был уверен, что сын еще совсем маленький. Мистер Малфой считал, что малышу Драко всего три года.       В письмах Нарцисса написала, что такой результат — это чудо. Колдомедики прогнозируют полное восстановление памяти в ближайший год. Блондин и не сомневался. Отец всегда был сильным, тем более, когда рядом с ним Нарцисса, которая поможет ему по крупицам вспомнить целую жизнь.       Не смотря на то, что на дворе была середина лета, и все обвинения с младшего Малфоя были сняты, Драко проводил далеко не веселое и беззаботное лето. В связи с тем, что оба родителя сейчас не могли заниматься семейными делами, эта забота легла на плечи подростка.       Со снятыми обвинениями пришло и разрешение продолжить семейное дело Малфоев. Люциус давно вел финансовый бизнес на рынке ценных бумаг. Он прекрасно разбирался в ставках, безошибочно рассчитывал возможный доход от приобретенных акций, более того, он всегда знал самый выигрышный вариант для инвестиций. Чтобы восстановить былой достаток семьи, оплатить лечение Люциуса, а также отремонтировать пострадавший после нашествия замок, Драко тоже пришлось влиться в финансовую сферу.       Старший Малфой всегда пророчил сыну большое будущее финансиста, но совсем не учитывал желания самого сына. Драко старался оправдать надежды отца и все же вникал в те знания, что передавал ему Люциус, но вот только душа подростка куда больше стремилась к занятию зельеварением.       Крестный Северус поддерживал племенника, передавая ему свои знания. Только, чем старше становился Драко, тем отчетливее он понимал, что так и не воспользуется ценными знаниями зельевара. И сегодняшний день тому доказательство.       Серые глаза торопливо бегали по строчкам, выверяя каждую цифру. Светловолосый парень был крайне сосредоточен, он то и дело хмурился, выписывал что-то мелким почерком в свой пухлый блокнот и вновь сосредоточенно вчитывался в очередной документ.       На недавнем собрании акционеров, которое Драко пропустил в виду того, что провожал Люциуса и Нарциссу в Америку, руководящие верха предприятия, по обработке ценных металлов, решили повысить цену акции, что, по мнению Малфоя, было совершенно лишним, для успешно развивающейся компании.       Драко шумно выдохнул воздух, и устало облокотился на спинку массивного кожаного кресла, прикрывая глаза. Нужно собраться с мыслями и написать корректное письмо председателю общего собрания акционеров. Нужно очень постараться соблюдать деловую этику, дабы не нагрубить с первых строк, что уж очень хотелось.       Лиам Харрисон, грузный мужчина пятидесяти лет — председатель и по совместительству владелец предприятия не воспринимал Драко в серьез, относился к нему как к глупому мальчишке. Совсем глупому. И все бы ничего, младший Малфой совсем не нуждался в его уважении или похвале, ему просто было необходимо, чтобы все решения совета проходили через него, как держателя пятнадцати процентов акций. Разве он многого просил?       Соображая, что написать в ответном письме, Малфой пришел к мысли о том, что все его предложения в любом случае будут отклонены. Будь они бестолковыми, прибыльными — без разницы. Парень не был даже уверен в том, что его письмо откроют для того чтобы прочесть. Фамилия Малфой все еще на плохом счету в высшем свете, так что надеяться не приходится. Сколько бы Драко не старался, все ждут от него чего угодно, кроме обычных деловых отношений. Порой блондину даже льстило, что одна его фамилия вызывает трепет или даже ужас. Но все сошло на нет, когда на левом предплечье появилась темная метка, теперь он вызывает только отвращение у окружающих. В том числе у самого себя.       Знали бы, насколько они сами отвратительны. У самих рыльце в пуху. Просто повезло. — Мне тоже повезло, — подумал Драко, не открывая глаза. Сознание услужливо подкинуло воспоминания последнего судебного заседания, на котором Золотое трио рьяно отстаивало его невиновность. С такими ответственными свидетелями он мог бы не платить круглую сумму адвокату. Он просто был не нужен. Адвокат был молчаливым приложением.       Зачем они спасли меня?       Этот вопрос так и остался без ответа. Драко так и не осмелился задать его ни одному из Трио, когда с него сняли все обвинения и отпустили в зале суда.       Ведь он… Пожиратель. На руке метка, а за плечами ужасные события, которые он видел и не противостоял им, а в некоторых даже участвовал. Это он пустил Пожирателй в замок. Рискуя столькими жизнями учеников и преподавателей. Это он предпринял попытку убить невинного старика Дамблдора. Это все он. Разве это можно простить?       Да, он помогал Ордену, но в этом был его интерес. Он не хотел служить Лорду, хотел спасти Нарциссу и Люциуса, но имел метку на руке. Неужели гриффиндорцы из благодарности за информацию и помощь, решили не хламить камеры Азкабана еще одним заключенным? Что ими руководило?       Интересно, сколько бы он протянул в Азкабане? Подумать страшно. Скорее всего, пару дней, кто-нибудь из Пожирателей заавадил бы его при любой подвернувшейся возможности за предательство Лорда. Они бы не упустили такую возможность.       Кто спас меня?       Драко прекрасно помнил тот зимний вечер, когда они с Блейзом и Пенси пришли в гриффиндорскую гостиную. Полный недоверия пристальный взгляд Поттера, не скрываемая ненависть во взгляде Уизли и что-то совсем иное, граничащее с неуверенностью во взгляде Грейнджер. Это она дала нам сказать. Настояла, чтобы Поттер выслушал нас.       Зачем?       И тот же её взгляд в зале суда, во время заседания.       Столько вопросом и ни одной возможность задать их.       Надо ли? Возможно, уже поздно получать ответы.       Малфой резко открыл глаза, от чего предметы вокруг стали размытыми и медленно приобретали привычные четкие формы. Он сидел за документами с раннего утра, выверяя строки договоров и пересчитывая дивиденды по акциям от чего цифры перед глазами уже стали сливаться в единую и непонятную темную массу.       Парень устал. Морально и физически. Столько событий за последний год просто выбили у него почву из под ног, ответственность за семью, ее достаток, которую он теперь нес на своих плечах, ощутимо давила. Ощущение безысходности не покидало.       Слишком много обязанностей для восемнадцатилетнего парня. Но Драко прекрасно понимал, что должен. Это его долг вернуть величие семьи, как бы трудно ему сейчас не было. Он не имеет право сдаться.       Ни шагу назад — теперь это его девиз. — Ни шагу назад, — тихо повторил блондин. Мысли совершенно не хотели возвращаться к скучным бумагам, они все больше ворошили воспоминания о беззаботных годах в Хогвартсе. Временах, когда самой большой проблемой было не схлопотать отработку от Филча за погром в гостиной факультета, не быть пойманным после отбоя или какой еще розыгрыш придумать для Поттера и его друзей.       Теперь Хогвартс — это воспоминание, которое разбавляет однообразные серые будни. Малфой не собирался возвращаться на дополнительный год обучения, хотя очень хотел. Но переубедить парня не мог никто. Ни Нарцисса, что заверяла Драко в том, что прекрасно справится с ведением дел самостоятельно, ни Северус, который с каждым своим визитом приносил новую книгу по зельеварению. Блондин прекрасно понимал, что не может оставить все дела на мать. Тем более что она понимает в акциях куда меньше, чем он сам.       В жизни мы всегда стоим перед выбором. Человеком руководит разум и чувства. И в разные периоды жизни, что-то из них берет верх. Сейчас Драко отдавал предпочтение разуму. Он нужен семье, поэтому свои желания пришлось отодвинуть на задний план.       Убрав с глаз отросшую челку, Малфой решил больше не придаваться унынию, которое в последнее время настигало его слишком часто, что мешало сосредоточиться. Поэтому оставив свои воспоминания и размышления на ночь, блондин достал из верхнего ящика письменного стола чистый лист пергамента и, взяв перо, стал торопливо выводить идеально ровные буквы. «Добрый день, мистер Харрисон!       Я польщен тем, что Вы все-таки решили поставить меня в известность по вопросу изменения цены акции вашего предприятия. Касательно решения: я считаю, что это абсолютно бессмысленно. И Вы прекрасно знаете почему.       Можете отстаивать вашу позицию дальше, но с другим держателем акций. Мистер Бокстон несколько раз предлагал мне продать ему мои 15%. В этот раз я окажу ему услугу и приму его предложение. Таким образом, вместе с моими акциями, он будет располагать 50% акционного пакета, что автоматически делает его главным держателем и главой совета директоров. Останетесь ли Вы владельцем предприятия — решать уважаемому мистеру Бокстону.

Спасибо за внимание к моему посланию! Желаю удачи.

Драко Люциус Малфой»

      Довольно ухмыльнувшись, Драко сложил пергамент в конверт и привязал к лапке совы, что все это время бездельничала на подоконнике. Получив работу фамильная иссиня-черная сова, отправилась в путь через открытое окно. — Хочешь мира — готовься к войне, — заключил парень.       Это решение далось ему тяжело, но в этой битве он был уверен. Мистер Харрисон слишком боится потерять руководство предприятием, которое досталось ему в качестве приданого жены после их свадьбы. Сосредоточение пятидесяти процентов акций в одних руках — губительно для его статуса собственника, тем более, когда на покупку акций претендует его давний соперник — Дэвид Бокстон, с которым у них давние личные счеты. Может быть, после такого решения Драко, Харрисон наконец-то начнет уважительнее относиться к нему.       Блондин был доволен собой, поэтому решил, что с него на сегодня достаточно. Он провел в кабинете весь день, и теперь просто катастрофически хотелось выйти из комнаты, пока солнце еще не село. Парень вернулся к столу и стал наводить на нем порядок, чтобы не потерять нужные бумаги. Сгребая кипу пухлых папок на край стола, взгляд Драко остановился на незнакомой книге.       Взяв книгу в руки, Малфой сразу почувствовал знакомый запах — запах библиотеки Хогвартса. — Крестный, — вслух резюмировал блондин, присаживаясь в кресло.       Похоже, что Северус так и не оставлял попыток изменить решение племянника вернуться на дополнительный год обучения в школе. В этот раз он «случайно», как он оправдывался обычно, забыл у него очередную книгу из курса зельеварения. К удивлению Драко отметил, что ранее эту книгу в библиотеке он не видел, хотя как он считал, в библиотеке Хогвартса он прочитал все книги по зельеварению, включая запретную секцию. Аккуратно перелистывая страницы, Малфой знакомился с содержанием книги, которое сразу же увлекло его. Блондин погрузился в чтение, на мгновение, забыв про все свои обязанности. Северус точно был бы рад, заметив, с каким интересом крестник читает учебник. Уж точно с куда большим интересом, нежели финансовые отчеты.       Скользя взглядом по содержанию учебника, дабы выискать параграф об индийских травах для зелий, что представляли для него в последнее время интерес, блондин заметил, что книга подписана.       Мадам Пинс заставляла всех учеников младших курсов подписывать книги, чтобы потом знать с кого спрашивать за рисунки на страницах. Но данная книга по зельеварению явно не относилась к программе первого курса. Кто же соблюдает необязательное правило на старших курсах?       Малфой еще раз взглянул на подпись: инициалы «Г.Г» выведенные аккуратным почерком трудно перепутать с кем-либо еще. — Грейнджер.       Действительно, кто же кроме нее мог подписать книгу? Вероятно, весь шестой курс Грейнджер изучала этот учебник, ведь у нее были некоторые проблемы по этому предмету. Поэтому раньше этот учебник не попадался в руки Драко.       Похоже, что Снейп идет на крайнее меры, дабы вернуть племянника в Хогвартс. Играть на чувствах так по-слизерински. Подсунуть учебник гриффиндорской старосты. Неужели крестный думает, что дух соревнования с ней вернет его в школу?       Абсурд.       Драко с тихим хлопком закрыл книгу и вернул на стол, а затем, передумав, и вовсе отправил ее в верхний ящик стола, откуда до этого брал пергамент.       Теперь мы взрослые люди, о каком соревновании по учебе может идти речь? И как это себе представить после всего того, что слизеринцы и гриффиндорцы пережили за время войны, что теперь будет между факультетами? Мир? Нет, бред. Но и почвы для ненависти теперь нет, не те условия.       Вернется ли Грейнджер на дополнительный год?       И какое мне до этого дело?       Сам Малфой не понимал, почему его беспокоит этот вопрос. После победы она и остальные победители скрывалась от СМИ, поэтому узнать что-либо о ней не получалось. Драко и сам не мог понять, почему ему важно, что происходит с Грейнджер. Он чувствовал, что между ними что-то происходит. Но складывалось такое впечатление, что это «что-то» было стерто из его памяти и, как он не пытался, вспомнить — не получалось. Возможно ли такое? Или это просто его фантазия.       В любом случае он подумает об этом позже. Ночью. В очередной раз, потратив бесценные часы сна на часы размышлений. Только ночью Малфой мог позволить себе отвлечься от финансовой аналитики, только ночью он думал о том, о чем хотел.       Все чаще ночь приносила воспоминании о Хогвартсе, что, по мнению Драко, было спровоцировано частыми визитами Снейпа, который проводил активную агитацию по возвращению племянника в школу. Разве, что с плакатами «Драко, вернись в Хогвартс!» у входа в Малфой-менор не стоял.       Блондин не понимал, почему крестный так обеспокоен его образованием. Он всегда заботился о нем, с ранних лет. Помог избежать самой главной, страшной ошибки. Или не в этом дело?       Северуса так же как и Нарциссу беспокоила замкнутость Драко, его отстраненность и нежелание контактировать с окружающим миром. После победы Ордена Драко упорно не хотел причислять себя к победившей стороне из-за метки на руке и прошлых ошибок.       Парень все также уверено держался на публике: безупречная осанка, уверенный и холодной взгляд, гордо поднятая голова. И только близкие люди знали, как тяжело ему дается эта уверенность.       Близкие Драко люди боялись, что одиночество поглотит его. А ведь именно так и было.       Порой люди стремятся найти уединение и спокойствие от бесконечной суеты. У каждого в жизни бывают такие моменты, когда хочется абстрагироваться от всех и вся. Людям кажется, что они справятся сами и одиночество порой манит умиротворением, уединением. Но, оказавшись с самим собой наедине, нужно быть готовым к трудностям — главной из которых будешь ты сам: твои мысли, чувства, желания, действия. Сможешь ли ты, справиться сам с собой наедине? Сомнительно. Человеку нужен человек. И в борьбе с самим собой, гораздо легче проиграть в одиночку. Одиночество просто поглотит тебя.       И Драко это прекрасно понимал, но упорно боролся со всем в одиночку. — Хозяин, — тихо пробормотал домой эльф.       Драко не сразу понял, что обращаются к нему, поэтому пару секунд он молча буравил эльфа взглядом, мыслями находясь далеко за пределами кабинета. — Хозяин, — повторил домовик. — Что такое, Тинки? — Малфой даже тряхнул головой, чтобы отогнать мысли. — К вам приехал гость, — эльф был встревожен состоянием молодого хозяина. — Гость? — удивленно повторил блондин. Это слово непривычно резануло слух. Малфой-менор очень давно не принимал гостей, а те, кто являлся сюда к Тёмному Лорду, никогда не относились к категории «гость». — Мистер Забини ожидает вас в гостиной, — растерялся домовик. — Забини, — радостно воскликнул Драко, поднимаясь со своего места. Его лучший друг был для него настоящим спасительным кругом, который спасал его от мрачных рабочих будней, и уничтожительных мыслей, раскрашивая дни яркими красками, будто опаляя итальянским солнцем. — Блейз уже давно стал членом моей семьи, — Малфой обратился к эльфу, — он не погостить приехал, а вернулся домой, — с этими словами парень поторопился покинуть кабинет. Тинки поспешил вслед за блондином, радуясь улучшению настроения Драко.       В это время в гостиной Малфой-менора, все так же беззаботно развалившись, на диване сидел Забини. Его глаза были закрыты, но даже так было видно, что на лице скользят эмоции удовлетворения и безмятежности.       Драко остановился у дивана, до конца не осознавая, не веря своему счастью. Забини был настоящим спасением от хандры и шквала финансовой информации, в которой он утопал день изо дня. С Блейзом нет времени хандрить, и пускай от его методов и развлечений, на утро голова болит от похмелья после огневиски. Сейчас Драко это было просто необходимо, иначе он просто с ума сойдет. — Залюбовался мной, дружище? — на лице итальянца появилась фирменная ухмылка, но говорил он так же с закрытыми глазами. — Очарован вашим видом, — поддержал шутку друга блондин. — Что есть, то есть, — засмеялся Блейз, открывая глаза и вставая с дивана. — Выгляжу уж точно не так хило, как ты, — подметил загорелый брюнет, окинув друга внимательным взглядом. — Я тоже рад тебя видеть! — улыбнулся Драко, протягивая руку для приветствия. — Малфой. — Забини, — парни обменялись крепким рукопожатием, а потом, рассмеявшись от столь делового приветствия, заключили друг друга в дружеские объятья, похлопывая по плечу. — Я действительно рад твоему приезду, — повторил Драко, жестом предлагая другу присесть. — Что, совсем зачах без меня? — Забини вернулся в уютное царство подушек на диване. — Да, признаться без тебя и Пенси лето проходит скучно, — не стал лукавить блондин, присаживаясь в кресло напротив дивана. — Еще бы, — фыркнул Блейз, — если проводить такие солнечные дни за бумажками в кабинете. — У меня есть обязанности, — развел руками Драко. — Скорее рамки, в которые ты себя намеренно загоняешь, — парировал итальянец. — Кто-то должен вести дела в отсутствие Люциуса, — настаивал Драко. — Знаешь, мой отец часто ставит тебя мне в пример, — неожиданно заявил Блейз. — Но если бы он знал, как ты утруждаешь себя, то явно изменил бы свое мнение. — Я польщен, — усмехнулся Малфой. — Серьезно, — продолжил итальянец. — Стивен в восторге от того, что ты в столь юном возрасте сам ведешь дела. — Это сложно, но я справляюсь. — Спорно, — ответил Блейз, — выглядишь ты не очень, — друг акцентировал внимание на темных кругах, которые залегли под серыми глазами Малфоя и ярко контрастировали со светлой кожей. — Работа есть работа, — пожал плечами блондин. — Работа должна быть в удовольствие, — настаивал брюнет, — в кайф. — Существует такая? — в интонации Малфоя явно читался скептицизм. — Конечно, — кивнул Блейз, — и ты это прекрасно знаешь. Сам же хотел посвятить себя зельеварению, о надежда профессора Снейпа! — Прекрати, — отмахнулся Драко, чувствуя, что друг попал в больное место, — заниматься зельеварением мне точно не светит в ближайшее время. Может быть, будучи на пенсии открою пару зельеварен для собственного удовольствия. — Нельзя откладывать жизнь на потом, — запротестовал Забини. — Жить нужно здесь и сейчас, и в удовольствие! — Как все у тебя легко складывается, — Драко покачал головой. — Потому я следую велению своего сердца, — самодовольно заявил друг. — Я знаю, что мне нужно. Возможно это моя чуйка. — И что же говорит тебе твоя чуйка? — парень улыбнулся. Известная чуйка Забини не раз выручала их за годы учебы. Казалось, что у Блейза есть какой-то дар. Он всегда чувствовал, когда не нужно учить параграф по «Истории магии», так как занятия не будет, часто мог предсказать в каком коридоре Филч и как его обойти. Это действительно была какая-то чуйка, источник которой Забини держал в секрете. — Чуйка подсказывает мне, что я вовремя приехал, — начал друг. — Иначе ты бы сросся с письменным столом и отчетами. — Очень смешно, — парень укоризненно посмотрел на однокурсника. — А если серьезно? — Если серьезно, то чуйка подсказывает мне, что ближайший учебный год будет самым лучшим! — итальянец удобнее устроился на диване. — Ты собрался вернуться в Хогвартс? — удивленно переспросил Драко. — Да, без меня в школе будет скучно, — довольно улыбнулся Блейз. — И Пенси со мной согласна. — Но ты же не собирался, — все также удивленно продолжил Малфой. — Понимаешь, дружище, это единственный правильный выход на данный момент, — завуалировано ответил Забини. — Чтобы Блейз Забини и добровольно вернулся на дополнительный учебный год, — в привычной манере растягивать слова, проговорил Драко, — фантастика! Ты точно мой друг? — Хей, ты так говоришь, будто я законченный двоечник! — возник однокурсник. — Между прочим, у нас не было нормального седьмого курса, мы занимались спасением магического мира, а не учебой, так что теперь имеем полное право на нормальный учебный год. — Будет ли он нормальным, Блейз? — уточнил Драко. — После всего того, что произошло. — Почему нет? — искренне удивился Забини. — Если ты опять о том, что на нас будут косо смотреть, то можешь даже не начинать. — Но это так! — поспорил Малфой, облокачиваясь на ручку кресла, чтобы быть ближе к собеседнику. — У нас есть метка, как думаешь, кто захочет учиться бок о бок с приспешниками Лорда?       На мгновение оба парня замолкли.       Блейз получил метку через неделю после Драко. При, мягко сказать, скверных обстоятельствах. После уловки Малфоя, когда он якобы возжелал принять в дар метку, что на самом деле было отвлекающим манёвром, чтобы Орденцы смогли сбежать, Лорд лютовал не на шутку. Он даровал метку всем без разбору. Всем кто попадал под руку.       Блейзу тоже пришлось принять этот «дар», чтобы в нем не возникло сомнений и он все еще оставался в ближнем круге, чтобы добывать информацию для Ордена. Это было очень страшно и больно. Не столько физически, сколько морально, ведь метка — это прямое доказательство того, что ты не принадлежишь сам себе.       В отличие от Драко, Блейз еще не умел закрывать своё сознание, поэтому очень рисковал. Информация о планах Лорда была крайне необходима в тот момент, ведь победа было уже близко. Малфой для Лорда и для собственного отца теперь был предателем, поэтому ситуация накалялась до предела. Забини понимал, что его могут прочесть как отрытую книгу и, что тем самым он ставит в опасность не только себя, но и весь Орден и свою семью. Но он рискнул, что впоследствии обернулось для него тяжелым ранением в битве за Хогвартс, когда одна из собачонок Лорда, решил свести с ним счеты за предательство.       Блейз испытал на себе много заклинаний, которые наверняка оставили неизгладимый след, которые он прятал под своей легкой улыбкой.       Сейчас оба парня невольно вспомнили тот момент, когда получили «великий дар» - темную метку на левом предплечье, как испытывали боль, когда Лорд злился, как боялись собственных мыслей, чтобы ненароком из-за метки не выдать информацию Ордена. Они вспомнили все. — Тинки, принеси холодные напитки, — спустя несколько минут попросил Драко, тихим и хриплым голосом, заметив, как вздрогнул эльф. Домой эльф до сих пор болезненно реагировал на любое упоминание о Тёмном Лорде, поэтому он обрадовался полученному заданию и мгновенно поспешил на кухню. — Что за глупости? — нашел в себе силы продолжить Блейз. — Зачем ворошить прошлое? Тем более, когда мы ни дня не служили интересам Лорда, а наоборот, рискуя собой, своими семьями передавали информацию и отстаивали интереса Ордена Феникса. — Смысл в том, что всем наплевать, что и когда мы делали, — отрезал Малфой. — У нас метка на руке и это клеймо на всю жизнь. Никто не поверит в то, что мы помогали Ордену. — Но нас оправдали, оправдали благодаря членам Ордена! — парировал Блейз. — Не думаю, что это сильно изменило мнение общества, — покачал головой блондин. — А какое тебе дело до мнения общества, Малфой? — напрямую спросил брюнет. — С каких пор тебе стало интересно, что о тебе думают другие? Я тебя не узнаю. — С тех пор, как я понял, что мы выросли, Блейз, — спокойно ответил блондин. — Теперь мнение других, к сожалению, достаточно сильно влияет на нашу жизнь. — Ты просто переживаешь из-за того, что приоритеты поменялись, — тоном профессора заявил Забини. — Раньше мы беспочвенно чувствовали себя хозяевами жизни, а теперь все равны и ты просто боишься продолжить жить без навязанных с детства стереотипов! — Хмм…С каким пор ты стал таким умным?! — съязвил Драко. — Может быть, тебе стоит податься в психологи? — На меня твоя язвительность не действует, — с победной улыбкой продолжил итальянец, понимая, что попал в точку. — Я тебе не плаксивая девчонка, что умчится рыдать от одного твоего ледяного взгляда. — Ужасное сравнение, — поморщился Малфой. — Зато выяснилась вся суть, — ликовал Блейз. — Я слишком хорошо тебя знаю, друг, так что скажи мне прямо, что мешает тебе вернуться в Хогвартс вместе со мной и Пенси?       В этот момент в гостиной появился Тинки с подносом, на котором, притягивая своей прохладой, стояли два бокала с фруктовыми фрешами. — Мой любимый манговый фреш, — возликовал Блейз, когда сделал несколько глотков прохладного напитка. — С каждым разом все вкуснее, Тинки! — Рад, что вам понравилось, мистер Забини, — уши эльфа трепетали, а глаза стали размером с блюдце от услышанной благодарности. — Как твои дела? — Блейз решил дать время Драко собраться с мыслями и, наконец, сформулировать вразумительный ответ. Тем временем Забини, как ни в чем не бывало, общался с домовиком, как с давним другом. — Все хорошо, — обрадованный домовик, стеснительно опустил глаза. — У тебя новая сорочка, — Блейз обратил внимание не нежно-голубую чистую одежу эльфа. — Хозяин, повысил жалование? — Мистер Малфой очень хорошо относится к Тинки, — протараторил эльф. — Тинки будет всегда служить хозяину! Тинки сделает все для хозяина. — Достаточно того, что ты делаешь, — перебил его Драко, в очередной раз, поражаясь, как Забини легко может найти общий язык со всеми, даже пугливого Тинки смог разговорить. Похоже, что это еще один его «дар». — Можешь отдохнуть, если ты нам понадобишься, то мы тебя позовем, — задумчиво продолжил блондин. — Да, Хозяин, — эльф кивнул и с тихим хлопком покинул гостиную. — Времена меняются, друг мой, — с исчезновением домовика, продолжил итальянец. — Меняются люди: неважно слизеринцы или гриффиндорцы. И ты тоже изменился, сам понимаешь.       Малфой не торопился с ответом. Чтобы ответить ему нужно было самому понять, что останавливает его возвращение на дополнительный год, кроме ведения дел вместо отца. Он и сам бы хотел понять это. — Будешь играть в молчанку? — не унимался Блейз. — Что ты хочешь от меня услышать, Забини? — не сдержался хозяин дома. — Как минимум намек на то, что мешает тебе вернуться на учебу, — намекнул друг, — и как максимум, скажи уже прямо! — Я не знаю! — чуть повысив тон, ответил блондин. — Доволен? — Не то чтобы очень, — парень прищурился. — Думаю, что ты недоговариваешь. — Сойдемся на том, что у меня на данный момент есть главная обязанность — вести дела семьи, — пытаясь вернуться в состояние равновесия, продолжил светловолосый парень, откидываясь на спинку кресла. — Отказаться я не могу, так что у меня нет иного выбора. — Выбор есть всегда, — перебил его Блейз, — и ты это прекрасно знаешь! Наша ситуация с меткой — это прямое тому доказательство. — Хорошо и что ты предлагаешь? — сдался Малфой, понимая, что пока друг не выскажет ему все, что хочет разговор не перейдет в другое русло. — Вокруг тебя есть куча компетентных людей, которые могут тебе помочь, — мысленно ликуя, ответил Забини. — Например, мой отец совершенно не разбирается в делах, связанных с акциями, парень сделала небольшой глоток фреша, а затем продолжил. — Поэтому у него есть штат сотрудников, которые ведут дела за него: финансист, брокер, юрист и адвокат. — Блейз, ты же знаешь, что если хочешь что-то сделать хорошо, то сделай это сам, — продолжал настаивать блондин. — Тем более, когда дело касается огромных денег. — Если всегда все делать самому, то можно с ума сойти от всех этих цифр, — уверенно возразил Забини. — Мой отец даже пытаться не стал и сразу нанял профессионалов. — Хмм, — протянул блондин, вновь убирая со лба непослушную челку. — Я так понимаю, что открыл для тебя великую тайну, — победная улыбка появилась на лице Блейза, на что Драко лишь ухмыльнулся.       Малфой и сам понимал, что ему просто необходим пусть и небольшой, но штат сотрудников. Через года два-три он планировал увеличить долю на финансовом рынке на двадцать процентов, поэтому справиться самому будет трудно, от слова невозможно. Может быть, Блейз прав? — Ты думаешь, что кто-нибудь будет работать с бывшим Пожирателем? — Драко задал вопрос прямо, смотря другу в глаза. — Опять заладил старое, — недовольно протянул брюнет. — Когда вопрос в деньгах, а платить я думаю, ты будешь щедро, — сделал акцент, — то какая разница с кем работать?!       Драко продолжал молчать, задумчиво уставившись в стеклянную поверхность столика рядом с креслом. — Я мог бы связаться со Стивеном и узнать контакты компетентных людей, — продолжал настаивать брюнет. — Вот увидишь, ты также будешь все контролировать, просто раздавать поручения можно и удаленно. Ты не потеряешь ни одного галлеона! — Скажи мне, сколько тебе заплатила Нарцисса за такую агитационную программу? — усмехнулся Малфой. — Не поверишь, но работаю на добровольной основе, —итальянец улыбнулся. — Не воспринимай все в штыки, я просто забочусь о тебе, друг. — Спасибо, Блейз, — Драко замялся, — я ценю это. Но давай отложим этот разговор? Сейчас только середина лета, каникулы в самом разгаре и я всегда успею принять решение о возвращении на дополнительный учебный год. — Хорошо, — решил уступить Забини, —думаю, я привел уже достаточно разумных аргументов, которые заставят тебя все обдумать и принять правильное решение. — Не сомневайся, — заверил друга Малфой. — С твои талантом убеждения, тебе действительно стоит рассмотреть профессию, связанную с коммуникациями. — Мое сердце уже принадлежит юриспруденции, — засмеялся в ответ парень. — Отчасти, она тоже связана с убеждением. — Ты решил продолжить дело отца? — уточнил Драко. — Я намеревался поучиться у него уже в этом году, но Стивену некогда обучить меня азам юриспруденции из-за бесконечных разбирательств с Амандой, — нахмурился Блейз. — Мне остается только выждать год до своего девятнадцатилетия, когда я вступлю в наследство и получу свою долю бизнеса. Тогда и займусь тем, что мне интересно, будучи независимым. — Хороший план, — кивнул Драко. — Поэтому ты решил вернуться в Хогвартс? — Там я буду далек от их разборок и надоедливых СМИ. — Тинки, — позвал Драко, домой эльф тут же материализовался рядом с креслом. — Обнови напитки, пожалуйста. — Будет исполнено, — протараторил эльф и вновь исчез. — Хороший парень, — продолжил разговор Забини. — Похоже, что он единственный из всех эльфов, что стался в замке. — Да, и это не удивительно после того, что они пережили здесь. — Признаться, я был удивлен, что ты и Нарцисса решили дать волю эльфам, — Блейз поставил на стол пустой бокал из под фреша, так как Тинки уже принес новые напитки. — Грейнджер была бы в восторге! — Забини намерено напомнил о шатенке, за что и получил уничтожительный взгляд серых глаз. — Я больше не хочу, чтобы кто-либо чувствовал себя узников в замке, — совладав с эмоциями, ответил блондин. — Это правильно, — одобряюще кивнул Блейз, поправляя ремешок часов на запястье — вот и тебе пора перестать быть узником. — Что? — не понял Драко, замерев с бокалов фреша в руках. — Дела делами, а развлечения по расписанию, — произнес, давно знакомый Драко девиз, Блейз. — С годами только больше убеждаюсь в правильности своего изречения. — Не перестаю тебе удивляться, — хозяин дома улыбнулся, а затем сделала небольшой глоток. Его всегда поражало, как легко мыслил Блейз, не утруждая себя всевозможными «рамками». — Можешь начать записывать мои гениальные фразы, — самодовольно заявил собеседник, гордо подняв подбородок. — Я говорю много полезных вещей. Возможно, в будущем даже выпущу сборник. — Несомненно, — парень усмехнулся в ответ. — Не веришь? — прищурившись, спросил итальянец. — Предлагаю сегодня вечером приступить к развлечению по расписанию. И никакие возражения рассматривать не буду, — заметив, как Драко собирался возразить, запротестовал брюнет. — Хорошо, — согласился Малфой, — отпразднуем твой приезд. — Приятно иметь дело с компетентным человеком, — заключил друг, радуясь, что не пришлось продолжать спор. — Тебе стоит чаще прислушиваться ко мне и не спорить. — Если я буду всегда с тобой соглашаться, то моя печень не выдержит, — усмехнулся Драко. — Брось, — отмахнулся итальянец, — ты преувеличиваешь. — Ни грамму, — усмехнулся блондин. — Ты сообщил Пэнси о своем приезде? — Не успел, — отрицательно качнул головой брюнет. — Приехать я решил сегодня утром, спонтанно. — Приехать или это вынужденная эмиграция? — уточнил Драко. — От тебя ничего не утаишь, — усмехнулся Блейз. — Добрую половину лета я пытался урегулировать взаимоотношения между Амандой и Стивеном, но потерпел поражение, поэтому я решил уйти в сторону. — Решил сдаться? — Драко заметил, что друг уже не первый раз за разговор называет родителей по имени, что всегда говорило о том, что между ними в очередной раз произошла ссора. — А что еще мне остается? — Блейз стал раздражительнее. — Я не вижу смысла больше участвовать во всей этой показухе. Нормальные люди разводятся, когда считают это нужным и не портят жизнь ни себе, ни своим детям, а не устраивают из обычного дела многолетнюю драму. Не хочу больше участвовать в этом сопливом спектакле. — У меня создается такое впечатление, что они вовсе не хотят развода, — озвучил своё предположение Малфой. — Они хотят шумихи вокруг себя, — нахмурившись, кивнул Блейз. — Не хочу даже говорить об этом. Они никогда не закончат дележку имущества и меня как приложения к нему. — Поэтому ты приехал раньше, чем планировал, — резюмировал Малфой, после чего Забини, молча, кивнул. — В любом случае в замке тебе всегда рады. — Именно поэтому я здесь, — похоже, что брюнет стал успокаиваться. — Только в Малфой-меноре я чувствую себя дома. — Двери моего дома всегда открыты для тебя, друг, — улыбнулся блондин, выражая поддержку. — Это даже хорошо, что мы проведем лето все вместе, как в старые добрые времена. Нужно только написать письмо Пэнси, думаю, она будет рада. — Обязательно, но сначала мы устроим знатную попойку, — Блейз вновь перебил Драко. — Слишком многое нужно обмозговать за бутылкой огневиски, а так как Пэнси — это совесть нашей компании, то она, конечно, будет стоять на страже трезвости. — Оу, похоже, что ситуация сложнее, чем я предполагал, — ответил Драко. — Хорошо, но завтра, когда ликвидируем следы похмелья, сразу же сообщим Пэнси, не хочу, чтобы она обижалась. — Повторюсь, но приятно иметь дело с компетентным человеком, — засмеялся брюнет. — И что же такого ты собрался обмозговать за огневиски, что не должна знать Пэнси? — решил поинтересоваться Драко. Было достаточно мало тем, которые проходили мимо ушей их лучшей подруги. В основном они относились к их любовным похождениям (Паркинсон терпеть не могла слушать об очередных любовных победах), либо квиддича. Либо они говорили о поручениях Лорда, страшных поручениях. — О многом, друг мой.       На мгновение в гостиной повисла тишина, но никто не чувствовал дискомфорта. Оба друга наслаждались прохладой гостиной и не менее прохладными напитками. Атмосфера умиротворения и уюта царила вокруг.       Первым нарушил тишину Блейз. — Так как дела у Люциуса и Нарциссы? В твоем недавнем письме ты был немногословен. — Все в порядке, — с тихим стуком парень поставил наполовину пустой бокал с напитком на журнальный столик. — Колдомедики прогнозируют полное восстановление памяти за год. Люциус очень старается, а Нарцисса счастлива, что у него есть успехи. — Я восхищаюсь Нарциссой, — ответил Блейз. — Потрясающая женщина, которая никогда не сдается! — Именно, — согласился Драко, — в этом я стараюсь ей полностью подражать. — Скоро Люциус все вспомнит и Магический суд его оправдает. — Мне очень хочется в это верить, — блондин постарался не дать тревожным мыслям завладеть его сознанием и искренне улыбнулся в благодарность за поддержку. — Иначе и быть не может, Драко! — заверил его Блейз. — Как там говорится в кодексе семьи Малфой? Кажется, «Малфой никогда не сдаются!», — процитировал парень. — Ты и до кодекса семьи добрался? — искренне удивился Драко. — А что такое? — усмехнулся Забини. — Ты сам сказал, что я часть семьи, когда мы еще были мальчишками. Я воспринял это довольно серьезно, поэтому при первой же возможности ознакомился со сводом правил! — Врешь, — резюмировал Малфой, уже не скрывая смех. Итальянец всегда мог с самыми честными глазами, говорить самые нелепые вещи, но годы давали свое — Малфой слишком хорошо знал своего однокурсника. — Ладно, раскусил, — засмеялся Блейз. — Ты довольно часто повторял эту фразу, когда был капитаном квиддичной команды факультета, так что это само въелось в память.       Гостиная наполнилась дружным смехом. — Как солнечная Италия? — поинтересовался Драко. — Прекрасно, — Блейз улыбнулся, вспоминая о любимой родной стране. — Правда, в Лондоне стало куда солнечнее, чем обычно, — подметил парень, — теперь он конкурирует с Миланом. — Такое жаркое лето — нонсенс для Великобритании, — кивнул Малфой. — Тем лучше, — перебил его друг, — привнесем в вечно мрачный и дождливый город щепотку итальянского солнца и веселья! — Вижу, у тебя далеко идущие планы, — Драко улыбнулся. — Лето должно быть веселым и запоминающимся! — как всегда красноречиво ответил Забини. — Это настоящие солнечные каникулы! — Думаю, если мы хотим повеселиться, то нам пора собираться, — Драко поднялся с кресла. — За разговором время пролетело быстро и наш любимый бар в Косом переулке уже открыт! — Так чего же мы ждем?! — итальянец тоже подскочил со своего места. — Вперед к приключениям! Только сначала тебе нужно переодеться. — Начинается, — закатил глаза Малфой. Его изысканный классический гардероб категорически не устраивал Пэнси, а с недавних пор еще и Блейза. Они считали его достаточно скучным, прибавляющих Драко десять лет, и то и дело они норовили навязать другу модные тенденции. — Я бы мог одолжить тебе рубашку поярче, — не унимался его модный друг. — Малфой, это лето и пора разнообразить твою черно-белую гамму яркими красками. Ты же идешь в бар, а не на деловую встречу! — Давай, я сам как-нибудь разберусь! — оборонялся блондин, в том время как они уже поднимались по лестнице на второй этаж.       В это время в гостиной вновь появился Тинки. Он с умилением наблюдал за беззаботно болтающими парнями и радовался, что в замке вновь будет шумно и весело. Поправив для идеальной симметрии подушки на диване, домовой эльф, прихватив багаж Забини, с тихим хлопком исчез.       Гостиная Малфой — менора вновь погрузилась в тишину, но это ненадолго ….