В рамках жанра

Тогда…       Никогда еще квартира не казалась Брэндону такой уютной и живой. Капельки пота стекали со лба, и ранки саднило. Но все это стало таким незначительным, ничтожным. Полнейшее удовлетворение от опустошения, как бы странно это ни звучало. После жаркой близости с Мишель, голову Брэндона впервые за долгое время не одолевали мысли. Это было настолько непривычно — позволить встать у руля чувствам и желаниям, но пальцы Брэндона сами по себе потянулись к обнаженному плечу Мишель, а взгляд вновь упал на ее тяжело вздымающуюся грудь. Вся такая беззащитная в его постели Мишель вдруг представилась самым хрупким цветком в руках чересчур самоуверенного садовода. Еще хуже, чем неопытного. С трудом оторвавшись от столь манящего взгляда, Брэндон заметил легкую улыбку на ее лице и ухмыльнулся, довольный собой. Ему пришла в голову безумная идея: предложить Мишель остаться на ночь, пошутив, что ранения настолько серьезны, что точно необходим повторный осмотр. Он едва открыл рот, дабы озвучить безусловно идеальный план, как Мишель поднялась и начала поспешно одеваться. Брэндон тряхнул головой, вернувшись вновь в безумный и агрессивно настроенный мир. Что-то внутри сжалось и треснуло.       — Эй, я думал, у тебя нет сил даже дышать, а тут… — Мишель не остановилась, продолжив свои бестолковые сборы. Брэндон не хотел вот так отпускать ее, но и не мог напрямую это озвучить. Гордость не позволяла. Мишель должна была сейчас нежиться кошкой в его объятиях. После чего последовал бы легкий перекус, душ и обязательно повтор изумительного секса. Ну, а после выбор: остаться разбитыми, но довольными, приехать на тренировку или вызвать ей такси. Именно такой план уже вырисовался в его голове. Никак не этот.       — Прости, но мне нужно домой. К сестре.       Вот так легко и просто. И плевать, чего хотел Брэндон. Плевать, что она наверняка и сама желала остаться, ну, а как иначе? Плевать, что один звонок Джозефу — и с Молли сделали бы уроки, поиграли… Или чем там еще занимаются с ребенком? Все легко можно было решить. За пару минут. А если… Если Мишель и не хотела оставаться? И вообще — уже пожалела о содеянном. Просто банальная жалость. Мать Тереза.       Брэндон скривился от таких мыслей и сжал кулаки. Он мог бы понять и принять сочувствие в нормальных мерах, но не жалость. Разумные мысли и без того оставили Брэндона еще во время близости с Мишель, а сейчас… Он вскипел, поддаваясь своей темной стороне. Будь у него чуть побольше времени, он смог бы разложить для себя собственные чувства, но решение причинить боль пришло слишком быстро, не оставив ни единого шанса на исправление ситуации.       — Хм. Ну ладно. — Неприятное предчувствие, похожее на совесть, слабо покалывало, из последних сил предпринимая попытку достучаться до здравого смысла: — Мишель, ты должна кое-что знать.       — Что? — Губы дрогнули в легкой улыбке. Ее глаза блестели, а движения были настолько плавными, что могло показаться, что она плыла по течению. Такая красивая и… счастливая? Но Брэндон заставил себя прогнать эти суждения.       — У меня другие планы на жизнь. И туда точно не входят серьезные отношения.       Козлина. Это каким же нужно быть эгоистичным мерзавцем, чтобы так говорить? Брэндон и сам уже потерял ощущение уверенности в необходимости мщения. Да, он вообще не думал о серьезных отношениях. Но вот так рубить с плеча, не дав никакого шанса? Низко даже для него. И ведь он понимал это.       — И ты решил сказать мне это после того, как мы переспали? — Да ничего он не решал — спонтанный эмоциональный поступок, за который он точно уже начал расплачиваться. Яркие глаза Мишель потускнели, наполняясь слезами. Но она оказалась крепкой — не расплакалась. Однако звон разнесся будто по всей квартире — зарождающееся доверие такое хрупкое.       — Я спросил у тебя, уверена ли ты. — Дурацкая попытка смягчить собственную глупость. Перевести стрелки на Мишель — еще одно не лучшее решение Брэндона. Но ведь он действительно спросил. Не намекал ни на что большее, не давал надежды. Это же она все не так поняла, правильно?       — Мне пора. — Этот тон наверняка смог бы спасти тающие ледники.       — Мишель. — Ожившее сердце Брэндона дало кровоточину. Отступать некуда, но и разговор прерывать на такой ноте абсолютно не хотелось.       — Чего? — Губы Мишель дрогнули, но голос остался твердым. Только вот Брэндон не видел, как рассыпалась она внутри на мельчайшие кусочки. А если бы увидел, то не поверил. Еще ни одна девушка не была готова заводить с ним какие-либо отношения, больше, чем на несколько встреч, и то — только ради секса. Поэтому Брэндон привык рубить все сам.       — То, что произошло сегодня, останется между нами. Я знаю, что ты сама не захочешь обо всем этом рассказывать, поэтому я ничего не скажу. — Все же удалось разуму отчасти приглушить эгоизм, подарив маленькую, но надежду на мало-мальски нормальное дальнейшее общение.       — Спасибо. До скорого.       Мишель покинула квартиру так быстро, что Брэндон даже не успел осознать все произошедшее. А на потолке в углу довольно любопытное пятнышко. Брэндон изучал его досконально, пока лежал на кровати. Душ. Холодный халат. Кухня. Стук ложки о стенки кружки затянулся, превратившись в назойливый шум. Мысли сами собой неслись в направлении обработки информации. Вроде все было как всегда: симпатичная девушка в его кровати; вопрос, дающий понять (по мнению Брэндона), что это — всего лишь спонтанный секс, на эмоциях, пусть и переплетенный со странными чувствами. Все по обычной схеме. Только вот почему же тогда жгло и кололо в груди? Нет, вина — это больше не по части Брэндона. Нетронутый чай отправился прямиком в раковину, сменившись на виски.       Устроившись на широком подоконнике, Брэндон закрыл глаза и прижался к стене. Алкоголь теплом разливался внутри тела, постепенно вытесняя нежеланные мысли. Однако в сознании прочно засело лицо Мишель: закушенная нижняя губа — припухшая, еще не отошедшая от его поцелуев; влажные глаза и гордо вздернутый подбородок. Ее будто бы задели слова о «всего лишь сексе». Будто бы она… хотела Брэндона? Конечно же, хотела. Если бы это было не так, то стонала бы она так натурально сладко? Разве дрожала бы от его поцелуев? Повторяла бы его имя, когда он надрывно ускорялся, а после сбивал темп, собирая губами соленые капельки с ее шеи, а после бы ее горький стон утопал в рваном поцелуе? Брэндон сжал бокал до глухого треска. Еще немного и осколки впились бы в ладонь, как это уже сделали сомнения с его сознанием. В поведении Мишель что-то отличалось от привычной реакции девушек, оказывавшихся в его разоренной постели. Совершенно точно в Мишель было желание, похоть… И тут до Брэндона постепенно начало доходить, по какой именно причине она вспыхнула после его слов, почему ушла в таком убитом состоянии. Она решила, что он воспринял ее как очередную доступную куклу! Ее затронуло, что он подумал о ней. Тогда получается, что Мишель рассматривала Брэндона как нечто большее, чем умелого танцора и парня, походившего на тех, что смотрели с рекламных плакатов. Наверное, еще до момента, когда оказалась в его квартире, до того, как ее вжали в мягкую кровать. Это казалось Брэндону совершенно невозможным. Такая чистая, умная Мишель и… он?       — Лапуля, что же ты наворотила в своей головке? Что за романтику ты в ней устроила? А я, как настоящий киношный мерзавец, добавил в твою жизнь такую драму. — Горькая усмешка быстро сползла с лица Брэндона.       Все вышло настолько глупо и быстро, совсем не так, как хотелось бы. Принять решение поговорить далось не так-то просто. Непоставленная точка отчего-то вновь и вновь возвращала Брэндона к размышлению о допущенной ошибке. Неужели… Какого хрена он вообще думал о Мишель? Ответ вертелся совсем поблизости, но отказывался поддаваться озвучке и полному осознанию. Звонок служебного телефона вырвал Брендона из размышлений как раз на мгновении принятия необходимости разговора с Мишель.       Услышанное переваривалось еще долго. Опустошенная бутылка виски ничуть не помогала. Кто бы мог подумать, что прикрытие работой стриптизером и участие в конкурсе так внезапно будет на руку начальству? Эта часть жизни всегда принадлежала только Брэндону. Никто не имел права вторгаться в нее. А что он получил сейчас? Мало того, что Мишель ворвалась и снесла напрочь почти все устоявшиеся нормы, так еще и по долгу службы он был обязан дойти до финала. Вернее не он. Он должен был исчезнуть из жизни команды любым путем.       «Хоть умри, но чтобы они тебя больше не видели. И помни: задание должно быть выполнено в срок. Иначе вылетишь быстрее лося в момент гона». — Слова капитана звучали также холодно и безразлично в голове Брэндона даже спустя несколько часов после телефонного разговора.       Он рассмеялся, впуская пальцы в волосы. Вот и не пришлось подбирать слова для разговора с Мишель. Роль знатного козла вырисовалась сама собой, и пусть на это не было ни малейшего желания. Брэндон рухнул на кровать и тут же пожалел об этом. Взгляд приковал красный кружевной лоскут ткани. Иначе эти трусики назвать нельзя было. Сколько именно Брэндон гипнотизировал забытую Мишель часть гардероба он и сам не знал. Но вместо того, чтобы выкинуть их, он, будто сопливый мальчишка-извращенец, вдохнул сладкий запах и лишь после прокатившейся по телу волны озноба, раскатавшей остатки здравого рассудка в лепешку, тут же убрал стринги в тумбочку и захлопнул ящик.       До тренировки оставалось несколько часов. Как и до окончательного составления плана дальнейших действий. Придумать, как именно уйти из команды, не составило труда. Брэндон быстро вспомнил все еще рвущуюся обиду на Джастина. Они уже давно утрясли болезненный вопрос с подставой Джа на конкурсе и его интрижкой с конкуренткой, но чем не повод выставить себя гадом, уход которого воспримут с радостью, а на его место точно попросят встать Мишель? Брэндон не сомневался в этом. И ведь всего-то требовалось теперь дотерпеть до решающего выступления, после которого перед командой открывалась Европа.       Мишель этого не должна была узнать. Впрочем, это уже нюансы. Мысли в нетрезвой голове Брэндона метались от необходимости продумать все детали плана как можно точнее, до желания отказаться от всего и остаться с командой. И, казалось, не только команда тревожила Брэндона и разрывала на противоречия, но и одна вспыльчивая, упрямая, самоуверенная хореограф. У Мишель была охрененная растяжка, бездонные глаза, шикарная фигура и… нежный, чуть с хрипотцой голос; она умела так эротично поджать пухлые губы во время смущения; ее улыбка всегда была искренней и будто заставляла светиться изнутри. Брэндон опустил ладонь на глаза. Слишком много мыслей за столь короткое время он посвятил Мишель. Какой-то черт точно решил столь глупо подшутить. Списав все эти примеченные вещи за время общения с Мишель на профессиональные навыки, Брэндон выругался. Именно в этот самый момент в нем щелкнуло то, что в последствии точно принесет немало проблем.       Вести себя на тренировках как невозмутимый, непрошибаемый эгоист было сперва слишком просто. Особенно, когда Мишель так профессионально отдавала «приказы». Но стоило ей подольше задержать ладонь на обнаженных частях тела Карлоса или чего хуже Джастина, внутри Брэндона вспыхивал его индивидуальный ад. И эта самая Мишель почему-то в латексном черном костюме с нескрываемыми страстью и возбуждением накалывала сердце Брэндона на острейший клинок.       Теперь Брэндон проклинал собственное обещание молчать о том совместном вечере, проклинал задание… Но больше всего он проклинал себя за отказывающиеся усмиряться пробудившиеся чувства. Он не мог понять их до конца, но знал, что с ними уже ничего не сможет сделать. Они будто жили своей жизнью и росли, стоило Мишель оказаться в поле зрения.       Брэндону пришлось смириться, что по заданию ему надо будет вывести из строя Хиро. Да, черт подери, он даже не спрашивал причину! Хотя наверняка капитан делал ставку совершенно на другую команду, на другого агента. Не на Брэндона, никогда не стоявшего на лучшем счету.

***

      Музыка заполнила Мишель полностью, а в сочетании с алкоголем несла настоящее наслаждение, умиротворение. Грациозные, плавные движения на барной стойке привлекали внимание. И Мишель явно нравилось это ощущение пожирающих взглядов, прикованных именно к ней. В горле пересохло. Один взгляд на бармена, и он уже готовил повтор предыдущего заказа — Б52. Уже седьмой. Брэндон считал. Именно в этот момент он не смог больше сдерживать себя. Ревность и желание жгли кожу, уничтожали изнутри. Без особых колебаний он забрался на стойку, удержав равновесие даже после немалого количества влитого в себя виски. Он проник беспрепятственно под свободную рубашку. Тело Мишель невольно подалось назад, прижавшись к его крепкой груди. Она реагировала на него. Как в тот вечер. Эта мысль убила оставшуюся рациональность.       — Ну привет, лапуля. — Мишель оглянулась — но это не было необходимостью — чтобы узнать, кому принадлежал этот голос.       — Ты что делаешь? — В голове Брэндона взорвались фейерверки, и он не сразу разобрал, что именно говорила Мишель. Она оттолкнула его, не понимая, что происходило. Чувство, что теперь Мишель находилась в безвыходном положении, загорелось внутри. Взгляд Брэндона блуждал по ее лицу, остановился на губах, и Мишель задрожала. Еще никто не вызывал в Брэндоне столько эмоций сразу, ничего особо не предпринимая для этого. Голос Мишель охрип и стал совсем низким. Она прошептала, приблизившись: — Что ты делаешь? Нас же могут увидеть…       — Ты так танцевала сегодня… Я не мог устоять. И… Я скучаю. — Послал ко всем чертям приказы, задания, собственные принципы — да все. Брэндон желал сейчас больше чтобы все вокруг них исчезло, перестало существовать. И чтобы ни один масляный взгляд не касался тела Мишель.       — По чему? По одноразовому сексу? — Злость и обида вспыхнули с новой силой, отразившись на лице Мишель. Разве так можно было? Можно вот так выгнать из квартиры после одного из лучших сексов в их жизни, дать понять, что все это ничего не значило, а теперь просто говорить, что он скучал? Но Брэндон тут же отбросил эти рассуждения.       — Мишель. — Брэндон закрыл глаза, вбирая совершенно неизвестный, но уже полюбившийся запах ее волос. После он точно был обязан узнать, что именно так кружило ему голову. В противовес своим же ранее озвученным словам, Мишель сильнее вжалась в его грудь.       — Брэндон, я больше не попадусь на твою удочку. — Хотелось скрыться, исчезнуть и испариться. Да хоть провалиться в пекло, лишь бы не видеть, не слышать ее слов, а верить только ее телу. Ее взгляд совершенно точно тонул в его голубых глазах, а, прижавшись, она вдыхала запах его тела также самозабвенно, как делал он еще недавно.       Не дослушав, Брэндон ловко обхватил Мишель за талию и прижал к себе еще крепче. Будто сейчас могло произойти нечто ужасное, и он пытался укрыть ее от всего мира. Возбуждение уже нельзя было скрывать. Совершенно точно она ощущала его бедром.       — Чувствуешь, что ты со мной делаешь?       — Брэндон, отпусти. — Мишель уперлась ладонями в грудь Брендона, но он с увеличенной жадностью прижал ее к себе, что все попытки увернуться от последующего поцелуя стали смехотворными. Его язык уже исследовал ее рот, принося горький привкус виски и боли. Когда они находились на барной стойке, их видели все. Их видел Карлос… Но Мишель ничего не могла с собой поделать, постепенно плавясь в объятиях этого неизвестного, непредсказуемого и странного Брэндона. Когда наконец он отстранился с лукавой улыбкой победителя, ладонь Мишель тут же оставила на его щеке красный след. В следующую секунду Брэндон ощутил рывок вперед и нежные губы коснулись его пересохших. Пальцы Мишель крепко сжимали ворот его рубашки, а в ее глазах страх и обида сражались с желанием и нежностью.       Кто-то спросил о чем-то — это точно. Брэндон запомнил, что, закрыв собой Мишель, оттолкнул кого-то в сторону, грязно выругавшись. Никто не смел теперь разлучить их. Свежий воздух ударил в лицо, но здравомыслия так и не принес. В висках стучало лишь огнеопасное желание поцеловать Мишель и не останавливаться на этом. Одна искра, и пожар уже было бы не остановить.       — Брэндон, я хочу тебя. Тоже. — Вот она — искра, снесшая крышу до основания. Свет и без того тусклых фонарей померк в небольшом закоулке. Брэндон собственноручно на удивление точным броском разбил один, вызвав смех у Мишель. Сладкая дрожь пробила его от осознания, что именно такой он хотел видеть ее рядом с собой. Но не только такой…