Случайности не случайны

Весь день Найрас со мной не разговаривал, в доме, который я пыталась спалить, царила напряженная тишина. Неловко было даже лишний раз шевелиться, я боялась, что каннибал сорвется и побьет меня. Я прятала взгляд, стыдливо краснея и пряча лицо за черными кудряшками. Не знаю, сколько было времени, но уже темнело, а я лежала на диване, скрючившись от холода и думала о моем положении. Тяжело, страшно, одиноко. Что делать дальше — непонятно. Только надежда на то, что меня не сожрут. При мысли о еде желудок издал звуки умирающего моржа, а я затаила дыхание, на лбу проступили маленькие капельки холодного пота. Казалось, что сердце чуть притормозило, чтобы разогнаться до сверхзвуковой скорости. Желудок невыносимо крутило, голова кружилась, как будто после американских горок. В общем, состояние не очень. Каннибал раздраженно выдохнул, после чего послышались приближающиеся ко мне шаги. Холодок смерти веял по моей спине, мурашки ходили взад и вперед, волосы стояли дыбом. В голове — пусто. Я зажмурилась. Вдруг я почувствовала, как меня берут под руки и тащат куда-то. Распахнув глаза, я поняла, что этот мудила дотащил меня до кухни, а я сижу на хлипком стуле. В это же время маньячила роется в том самом холодильнике, недовольно бурча что-то под нос. Меня снова прошиб холодный пот. Меня сейчас будут кормить. Снова мясом. Снова человечьим. Я сглотнула, причем получилось довольно громко. Джек обернулся на долю секунды, посмотрел на меня, тихо ухмыльнулся и продолжил рыться. — На. Вы же чипсы едите, или что там едят нормальные люди. — он бесцеремонно швырнул в меня пакет с хрустящими чипсами, а следом полетела бутылка из больших запасов минералки. Я тупо таращилась на это в течение пары секунд, после чего перевела вопросительный взгляд на Джека: — Ты что… меня кормишь? Он зевнул и, развернувшись, ушел, давая понять, что я тупая и мой вопрос останется риторическим. Дрожащими руками я открыла пачку и начала словно голодный монстр пожирать содержимое пакета. После чего, чуть не разбив, открыла стеклянную тару и жадно глотала слегка газированную, холодную воду. Наслаждение, да и только. Наевшись и напившись, я хотела уже слезть со стула, как вспомнила, что нога то — тю-тю. — Н-да, и что же делать?.. — вопрос всплыл в моей голове совершенно естественно — Может этого позвать? — опасная затея, ведь таким образом его можно разозлить, чего делать со сломанной ногой совершенно не хотелось. Но надо же мне каким-то образом доползти… — Черт возьми, да! — впервые за долгое время в моей голове блеснула хорошая мысль. Понимая, что мне скорее всего будет больно, я собралась с духом, и несколько секунд обдумывала, стоит ли это «приключение» тех болезненных ощущений, какие мне придется испытать. Не до конца додумав, мой пофигизм просто плюнул на все и я грохнулась со стула. Благо, что я не задела ничего ногой, а то послышались бы очень громкие звуки. Перевернувшись на живот, я начала ползти, громко пыхтя, будто бы ползла не молодая девчушка, а старая бабуля с остеохондрозом. Периодически цепляясь за все торчащие гвозди и даже тот самый, об который я ни разу не споткнулась, я медленно, но верно подвигалась вперед. Вдруг послышались шаги со второго этажа, которых я никак не могла узнать. Нет, это была не тихая, почти бесшумная кошачья походка Джека. Это были громкие, шаркающие шаги, сопровождающиеся тихим бурчанием, причем тоже не Джека. Я была в шоке, потому что кто, кроме нас с Джеком, был дома. Сев в углу около входной двери, прямо напротив лестницы, я пыталась рассмотреть ту самую странную тушку, которая сосуществовала в одном доме со мной и каннибалом. Увидев лишь противные, желтые волосы, с непрокрашенными черными корнями, я поняла, кто это был. Была, если быть точнее. Да, вчерашняя мадам, которая так радостно и всецело отдалась «Джимму». Меня перекосило от вчерашних воспоминаний, будто я только что видела, как ее расчленяют, а не трахают. Из этого всего меня вывел её противный писклявый голосок: — Ой, а ты ещё не подохла? Не пойму, почему Джимми никак не расправиться с тобой?.. — ядовито сказала она, нагло хмыкнув и демонстративно закатив глаза. От подобных действий я нахмурилась. У меня появилось внезапное желание шибануть ей гипсом по голове. И не важно, что мне придётся не совсем естественно выгнуться. Проходя мимо меня, эта мадмуазель специально пнула мою больную ногу. Я зашипела от боли и в последний момент смогла поставить этой дамочке подножку, которую она благополучно не заметила и с визгом упала на пол, после чего злобно посмотрела на меня. Во мне не на шутку заиграла злость к этой даме, из-за чего я, забыв про боль, «оседлала» крашенную суку и схватив за волосы, начала тянуть их на себя. Та начала кричать и царапать мои руки чтобы я расслабила их, но не тут то было. На моём лице появилась довольная улыбка, а брови машинально начали хмуриться. Злость била ключом, заставляя чувствовать удовольствие и азарт. Тут откуда не возьмись, появился наш общий знакомый «Джимми». Я взглянула на него, на мгновение забыв про девочку подо мной. Пока он приближался, я расслабила хватку, из-за чего разукрашенная тварь смогла перевернуть меня и оказаться сверху. Тут то моя нога и дала о себе знать. Сведя брови к переносице, я заметила как она замахнулась. Вовремя среагировав, смогла перехватить один кулак, а второй благополучно прилетел мне в лицо. Тут я начала уже машинально защищать своё лицо, чтобы мне случайно не выбили глаз. В один момент, когда эта мразь вновь замахивалась, я посмотрела на Джека. Его маска была слегка поднята, а в руке была бутылка пива которая оказалась наполовину пустой. На лице безглазого была ехидная ухмылка, словно он наслаждался этим зрелищем. Не выдержав такого нахальства, я почувствовала как у меня начал подгорать, и я выкрикнула: — Эй, пьяное отродье, помочь не хочешь?! — судя по выражению лица Джека, ему это определённо не понравилось, ведь я услышала тот самый гортанный рык. Ох, черт, это было очень смело, сказать такое маньяку, да еще и выпившему. Сделав очередной глоток алкогольного напитка, парень поставил бутылку на стол и, закатывая рукава, подошёл ближе ко мне. От этого действия фифа замерла и посмотрела на Джека. Шатен в свою очередь пристально смотрел в мои глаза, из-за чего моя злость моментально потухла и очко сжалось. По телу пробежал табун мурашек. Парень лишь злобно улыбнулся и наступил мне на щёку постепенно давя на неё своей ногой. — Что ты там вякнула, сука? — не убирая ногу, он медленно присел на корточки тем самым вжимая моё лицо в пол. На глазах машинально появились слёзы, ведь у меня теперь дико болела не только нога, но и щека. Но я терпела — не унижаться же перед той девкой. — Сабрина, детка, ты знаешь, что делать… — едко прошипел он ей на ухо, развернулся и, отшатываясь, ушел в гостиную. Она что, такая же поехавшая, как и он? Но завидев ее растерянный взгляд, поняла обратное. К чему весь цирк — непонятно. Она чуть расслабила хватку и вновь очутилась подо мной. Я начала душить ее, а та — сопротивляться. Вот уже я чувствую ее конвульсии, она бьется подо мной, как рыба, выброшенная сильным штормом на сушу, каждая часть ее тела неестественно дергаться, будто ударенная током. И — наконец — она отключается. То, чего я долго ждала. Но радость продлилась недолго, потому что она распахнула глаза и начала верещать: — Джимми! Помоги мне! Она сейчас… кха… задуш- — она неуспеха договорить, как я ей влепила кулаком по разукрашенной морде. Она отключилась. На этот раз я проверила ее дыхание и пульс. — Еле бьется… — задумчиво пробубнила я себе под нос. Теперь мне в голову пришли слова Джека. Что она должна была сделать, из-за чего вдруг так растерялась? Не успела я поразмышлять, как вдруг почувствовала знакомый голос у своего уха: — Жаль что она не расправилась с тобой. я так надеялся на неё — нежно, но в то же время угрожающе произнёс маньяк, после чего послышался агрессивный смешок. Он схватил меня за больную ногу и дёрнул. Из глаз полились слезы, я закусила нижнюю губу до крови. Каннибал начал тянуть меня за больную ногу в сторону гостиной, я же цеплялась за все, что только можно, но сил не хватало, в руках появлялись занозы. В моих глазах застыл животный ужас.