1. The Beginning
11 апреля 2020 г., 19:40
Тёмная фигура стояла на углу плохо освещённого переулка. Он осторожно огляделся, потирая руки, чтобы согреть их от ночного холода. Он подождал на том углу, пока не подъехала машина, замедляя ход и полностью останавливаясь перед мужчиной, опустив стекло со стороны водителя.
Мужчина наклонился вперёд, его скудно одетое тело прислонилось к дверце машины. Он улыбнулся водителю кошачьей улыбкой; он знал, что делает.
— Эй, красавчик, хочешь хорошо время провести?
Водитель ничего не сказал, просто отпёр дверь и выключил зажигание.
***
—… 40, 50, 60, 70, 80. Только 80.000 вон? Жадный кусок дерьма, — сердито пробормотал Минхо, отсчитывая купюры, которые швырнул ему вслед чеболь средних лет. — Отлично, я отсосал ему и позволил кончить на лицо, и он заплатил мне только 80.000 вон? Это едва ли прокормит меня больше недели! Аргх, думаю, завтра мне придётся посмотреть, что я смогу украсть…***
Для начала, Минхо НЕ проститут. Проститутки были куда более респектабельны. Нет, он был обычным бездомным и отчаявшимся, потому что не мог получить работу ни в одной компании, как бы ни старался. Никто не хотел нанимать какого-то педика, в рваной, грязной одежде, которого выгнали из дома за то, что он гей. Конечно, если его родители больше не хотят его видеть, то зачем он нужен кому-то ещё? Минхо покачал головой, разгоняя негативные мысли. Не то чтобы ему нравилось продавать своё тело, на самом деле он стал презирать его. Кроме того, у него были и другие способы добывать деньги, например, если он помогал старушке дотащить продукты вниз по улице, то она давала ему кругленькую сумму. И он помогал всяким местным жителям выполнять разную случайную работу. Но этого недостаточно, он не может жить за счет суммы, которую ребёнок получает за еженедельное пособие. И попрошайничество было в основном бесполезным; жители центра города были противоположны щедрости. Так что ему пришлось прибегнуть к… менее законным вариантам. Как карманный воришка. И проституция. В основном проституция. Там было удивительно много богатых — или даже среднего класса — мужчин, скрывающихся глубоко в шкафу*, и Минхо легко мог получить приличную сумму, дав им то, что они хотят, а затем держать рот на замке. Было слишком поздно идти в приют, все койки будут заняты другими бездомными, которые бродили по центру Сеула. Минхо схватил свою спортивную сумку, которую прятал за мусорным баком, вытащил спальный мешок и другую пару более практичной одежды (толстовка и джинсы, которые были тонкими и полными дыр), нашёл место на нескольких расплющенных картонных коробках и сделал всё возможное, чтобы заснуть, свернувшись калачиком под тонким слоем спального мешка и дрожа с каждым порывом ночного ветра. Пока он ждал, чтобы задремать, его мысли блуждали далеко от него, сосредоточившись на том, как ему удалось упасть так низко. Как у него раньше была замечательная жизнь, с прекрасными родителями и чудесным будущим. Но потом, после окончания средней школы, когда он, наконец, набрался храбрости, то совершил каминг-аут. Его родители восприняли это плохо, совсем плохо. И после того, как они кричали и плакали о том, какой он отвратительный, и вообще не их сын, они думали, что воспитали его лучше, поэтому быстро выгнали его на обочину, едва дав ему время собрать свои вещи. Его будущее внезапно рухнуло прямо перед ним, и так как ему больше некуда было идти, он отправился в Сеул, чтобы попытаться найти работу и сделать всё самостоятельно. Достаточно сказать, что это не сработало. Он нигде не нашёл работу, потом у него кончились деньги, а потом и другие варианты. То есть морально обоснованные варианты. Всё началось с карманничества, воровства бумажников и кражи кошельков. Затем он опустился до того, чтобы встречаться с незнакомцами в обмен на ужин и выпивку. Затем был его первый парень, который был эмоционально жестоким наркоторговцем с комплексом по поводу силы. Вскоре Минхо был брошен, и его самооценка никогда не была прежней. Через семь месяцев появился ещё один бойфренд, который, как оказалось, был на самом деле женат, и Минхо был его «перепихоном». После этого его самооценка тоже никогда не была прежней. Затем он увидел, как из машины вылезли две уличные девки и увидел толстую пачку денег, которую они держали в руках. Всё остальное было историей, двух с половиной летней историей того, как его использовали как игрушку, и грязные мужчины средних лет говорили ему, что он будет немедленно убит, если расскажет кому-нибудь о том, что они с ним сделали. История ощущения себя всё более и более никчёмным и теряющим всякую веру и доверие к другим людям, теряющим всякий смысл позитивного образа самого себя. Но наверняка когда-нибудь он сможет встать на ноги и двигаться вперёд. Когда-нибудь он снова сможет жить в комфорте. Когда-нибудь он снова сможет любить себя и своё тело. Он должен был это сделать. Он не мог опуститься ещё ниже. На следующее утро Минхо бродил по окрестностям, ища, где бы помочь. Он предпочёл что-то делать, а не сидеть, сложа руки и бесполезно выпрашивать деньги, что казалось актом человека, который полностью сдался. Но Минхо не сдавался. Конечно, он подавал заявки почти везде, где была работа, и не был принят, но он не сдавался. Ещё нет. И главным образом, почему он ходил вокруг, пытаясь помочь людям, потому что это был лучший способ их обокрасть. Минхо с болью гордился своей ловкостью рук, он мог украсть причудливые часы и оказаться через две улицы, прежде чем вы даже заметите, что часы исчезли. До сих пор он заполучил три бумажника, пару браслетов и серебряное кольцо, которое выглядело как кольцо чистоты. Минхо фыркнул: чистота. У него точно такого больше не было. Он взял свои «призы» и направился в маленький и довольно убогий ломбард в нескольких кварталах отсюда, где продал их за 100.000 вон. Чудесно, теперь у него будет достаточно еды на месяц и, возможно, он даже отложит немного в тайник, который хранил, чтобы накопить на хороший новый комплект одежды. Если бы он мог выглядеть более презентабельно, то был бы гораздо более приветлив. После этого Минхо направился обратно к приюту для бездомных. Если он доберётся туда примерно к обеду, то сможет зарезервировать раскладушку и ему будет, где переночевать. Однако, добравшись туда, он обнаружил, что вход в здание полностью заблокирован огромной толпой штатских и репортёров. Минхо едва мог видеть, что происходит, но он слышал щелчки ставней камер и какофонию голосов, которые выкрикивали вопросы. — Бан Чан-щи, сколько вы пожертвовали приюту Южного Хондэ? — Бан Чан-щи, вы намерены продолжать делать пожертвования другим приютам для бездомных по всему Сеулу или только этому? — Бан Чан-щи, вы чувствуете какое-либо давление со стороны вашей новой роли помощника генерального директора компании вашей семьи? «Бан Чан-щи» то, «Бан Чан-щи» сё. Минхо, по правде говоря, понятия не имел, кто такой этот Бан Чан. Успешный и богатый, судя по всему. Он слышал, как в новостях говорили о «Бан», играя по телевизору в барах (где он регулярно флиртовал, чтобы получить бесплатную выпивку или две) или в электронных магазинах (в которых Минхо бродил, но, конечно, никогда ничего не покупал). Имя Бан было в основном связано с крупной компанией, которая производила технологии для большинства электроники. Чан, должно быть, наследник семьи или что-то в этом роде. Минхо медленно, но успешно протиснулся в переднюю часть толпы, где люди, окружавшие его, сменили репортёров и штатских на ухоженных мужчин в модных костюмах, которые стояли и не подпускали слишком близко других людей. Особенно выделялся один человек — вернее, его часы. Он стоял позади людей, отталкивая их назад, и разговаривал с одним из управляющих приютом. Минхо незаметно приблизился к хорошо одетому мужчине, уже обдумывая план своих действий. Он не сразу подошёл к нему, а просто стоял и смотрел, выжидая. Затем, когда человек закончил говорить и начал уходить, Минхо начал двигаться. Он кружил вокруг других мужчин в костюмах, делая вид, что снова протискивается, чтобы добраться до входа, но на самом деле был всё ближе и ближе к хорошо одетому человеку, пока- Бам! Минхо бросился прямо на него, драматично, но намеренно споткнувшись о чью-то лодыжку, отчего тот споткнулся и потерял равновесие. — Ох, боже, мне так жаль! Сэр, мне ужасно жаль, что я такой неуклюжий, — тут же выпалил Минхо, вставая и отряхиваясь. — С вами всё в порядке, сэр? Пока он бессвязно бормотал, он протянул руку, самую близкую к руке, на которой были часы, чтобы человек принял её этой конкретной рукой. Как только мужчина снова встал, Минхо сделал вид, что крепко сжимает его запястье обеими руками, энергично встряхивая его и кланяясь снова и снова, в то же время чрезмерно восклицая извинения. Сделав это, он быстро отодвинул защёлку на часах, освободив их, но удерживая на запястье, так как он сжимал и тряс руку. — О, всё в порядке, я уверен, что это был просто несчастный случай, — сказал мужчина, поднимая свободную руку и двигая ею в манере «не беспокойтесь об этом». — Вы уверены? Я ведь не испачкал ваш костюм или ещё что-нибудь? — спросил Минхо, притворяясь обеспокоенным (но на самом деле ему было наплевать на костюм этого богатого ублюдка, у него в особняке наверняка осталось ещё штук пятьсот). — Нет, нет, всё хорошо! А как насчёт вас, вы в порядке? — спросил мужчина, и его беспокойство выглядело вполне искренним. — Я в порядке, это ведь я врезался в вас! Клянусь, я просто самый неуклюжий, о боже… Продолжая говорить, Минхо, наконец, оторвал руки от запястья богача и, сняв с него теперь уже ослабленные и отстёгнутые часы, быстро сунул их в карман толстовки. — Ну, если вы в порядке, мне пора идти. Ещё раз, мне так жаль, но я рад, что вы не пострадали! — Минхо держался на виду, пока не смог развернуться и уйти с места преступления. Затем он усмехнулся про себя и ускорил шаг, уже направляясь обратно в ломбард. Эти часы принесли бы ему небольшое состояние, если бы он достаточно поторговался с ценой, ему, возможно, даже не пришлось бы снова продавать своё тело пять месяцев. Что-то резко схватило его за руку, оттащив Минхо на пару шагов назад. Сбитый с толку, Ли обернулся, собираясь спросить, какого- Это был тот же человек. Он улыбался, но это была понимающая улыбка. — Ты довольно хорош, надо отдать тебе должное. Меня почти одурачили. Но я думаю, что у тебя есть то, что принадлежит мне, — сказал мужчина. Минхо судорожно сглотнул. Дерьмо. Его поймали. Он вздохнул и отдал часы мужчине, глядя вниз на землю в знак своего поражения. — Ладно, вы меня поймали, — согласился он. — Пожалуйста, не звоните в полицию. Мужчина издал смешок — это был самый настоящий смешок. — Не волнуйся, я и не собирался. Судя по тому, как изношена твоя одежда, я предполагаю, что это была необходимость, которая заставила тебя попытаться украсть мои часы, а не скука. Минхо посмотрел на него, прищурившись. — Это не твоё дело, — холодно отрезал он. Мужчина отступил назад, подняв руки в защитном жесте. — Эй, это просто наблюдение, не нужно быть столь враждебным. Слушай, как насчёт того, чтобы я купил тебе что-нибудь поесть, чтобы тебе не пришлось сегодня красть что-нибудь ещё. Минхо открыл было рот, чтобы возразить, но его желудок смешно заурчал. Предательский орган. —…хорошо. Одно блюдо. — Ладно, похоже на сделку. Кстати, меня зовут Бан Чан, а тебя…? Глаза Минхо расширились. Бан Чан? Тот самый Бан Чан, на которого раньше набрасывались все репортёры? Отлично, он пытался украсть у человека, хорошо известного тем, что был до смешного богат, и попался. Кто знает, о чём ещё сейчас попросит его Чан, сдерживая угрозу сдать Минхо, чтобы добиться своего. —…Минхо, меня зовут Ли Минхо, — тихо сказал Минхо, внезапно став более нервным и настороженным по отношению к этому человеку. Богатым людям нельзя доверять ни в малейшей степени. — Хорошо, Минхо-щи, куда бы ты хотел пойти?***
Минхо подумал, не назвать ли ему супер популярный и дорогой ресторан, но решил, что он не будет знать, что есть. Поэтому они отправились в более дорогой магазин рамэна. Пока они ели, Чан продолжал забрасывать Минхо всевозможными вопросами. Ли не очень понимал почему, им не нужно было ничего знать друг о друге. — Так, откуда ты родом? — Гимпо. — Сколько тебе лет? — Двадцать четыре. — О, ты всего лишь на год младше меня. Что тебя привело в Сеул? — Причины. — А что заставило тебя воровать? — Другие причины. — Только часы или ты крадёшь что-то ещё? — Когда как. — Ты дашь мне какие-то реальные ответы или так и будешь продолжать отвечать загадками? Минхо отложил палочки для еды. Хорошо. Этот парень хотел получить ответы? Хорошо. Он получит все ответы. — Я ворую часы, кошельки и драгоценности, а если их не хватает, то по ночам поджидаю на углу улиц в переулках и продаю своё тело незнакомым мужчинам, выполняю любые сексуальные желания, которые они пожелают. Я приехал в Сеул, потому что мои родители не могли смириться с тем, что их единственный сын был отвратительным педиком, поэтому они выгнали меня, и мне больше некуда было идти. Вот. Ответы. Ты счастлив? Глаза Чана расширились, и он по-совиному смотрел на Минхо. Он, казалось, не знал, что сказать. — Это… — наконец произнёс он после нескольких минут молчания, — мне очень жаль это слышать. Минхо усмехнулся. — Забей. Мне не нужна твоя жалость. — Я не жалею тебя, — сказал Чан, нахмурившись. Минхо только закатил глаза и вернулся к своей лапше. Они все так говорят. Он выглянул наружу и чуть не задохнулся, увидев, как темнеет. — Я должен идти, — сказал он, сглотнув и вставая из-за стола, — приют заполнится, если я не доберусь туда через три минуты. — Эй, погоди… — начал было Чан, но Минхо уже выскочил за дверь. Он поспешно побежал в сторону приюта, надеясь, что ещё не слишком поздно. Становилось всё холоднее, и спать на улице становилось всё опаснее. — Подожди! — Минхо услышал, как сзади его окликнул Чан, но не обратил на это внимания и продолжал идти. Затем его снова схватили за руку, дёргая назад, как раньше. — Может, ты прекратишь это?! — Минхо сердито сплюнул, повернувшись к Чану. — У меня больше нет времени на игры с двадцатью навязчивыми вопросами! — Я не об этом, — сказал Чан. — Я хочу предложить тебе переночевать в моём доме. Глаза Минхо сузились ещё больше. — Какого чёрта ты предлагаешь это? — У меня много комнат, которые никто не использует, и так как ты, кажется, сильно беспокоишься о том, чтобы иметь место для сна сегодня вечером, просто поспи в одной из моих гостевых спален, — ответил Чан. — Ты забыл, что я пытался украсть твои часы? Ты, должно быть, очень глуп, раз хочешь впустить в свой дом бездомного клептомана, — возразил Минхо, выдёргивая свою руку из хватки Чана. — Ну, если ты действительно что-то украдёшь, то я, естественно, вызову полицию, и тебя выследят и арестуют, — сказал Чан, вызывающе подняв бровь, — плюс я видел те койки в приюте. То, что я предлагаю, гораздо удобнее. Минхо продолжал сверлить его взглядом. Неужели Чан думает, что он идиот? Предлагаешь место для ночлега, ведёшь себя так, словно это был великий акт милосердия? Чан, вероятно, полагал, что сможет легко переспать с ним сегодня ночью, поскольку Минхо признался, что не боится отдать своё тело в обмен на то, что ему нужно. Что угодно. Может быть, ему удастся выманить у него немного лишних денег и украсть несколько настольных украшений на обратном пути. — Ладно, я останусь у тебя, — проворчал Минхо, скрестив руки на груди. — Ты уж постарайся, чтобы оно того стоило, Бан Чан-щи. Чан просиял, его улыбка практически осветила темнеющий тротуар. — Отлично! Я позову своего водителя!***
Чан жил на окраине района Каннам, вдали от шумного города. Вход в его владения был закрыт, и к дому вела довольно длинная и извилистая подъездная дорожка. И его дом… был гигантским. У Минхо отвисла челюсть, когда он увидел, как велико поместье. Да какой там особняк, это был маленький замок. Чан, должно быть, заметил реакцию Минхо и усмехнулся. — Мило, правда? Дом моих родителей ещё больше, если можешь в это поверить. — Твои родители живут в ещё большем замке, чем этот? — изумлённо спросил Минхо. — Насколько ты богат?! Чан застенчиво потёр затылок. — Э-э, честно говоря, я не уверен. Это где-то в триллионах… Мне нужно спросить у нашего финансового директора, каков наш собственный капитал. Минхо продолжал изумлённо таращиться. Он остановился в доме одного из самых богатых людей, вероятно, во всём мире. Он собирался украсть столько вещей, сколько сможет засунуть в карман своей толстовки, и он определённо собирался доить из Чана столько, сколько тот готов дать за выполнение своих желаний. После того, как они вошли в дом (через двойные двери, да-да, двойные двери), Чан быстро показал, где всё было. — Есть шесть доступных спален, так что вперёд, выбирай одну из них, в каждой комнате есть смежная ванная комната. Если тебе что-нибудь понадобится, просто найди меня или одну из служанок. Вопросы? — Вообще-то да, один, — сказал Минхо. — Ты хочешь орал или просто обычный трах? Я беру дополнительную плату за орал, просто чтобы ты знал. Чан закашлял, и его лицо стало тёмно-красным. — Это не… почему… о чём ты говоришь? — Не прикидывайся дурачком, такие люди как ты никогда не бывают щедрыми. Просто признайся, что хочешь мне присунуть. Заплати мне хорошую сумму, и я устрою тебе хорошее времяпрепровождение. Чан уставился на него в полном ужасе. — Я не хочу спать с тобой, за кого ты меня принимаешь? — За богача, — ответил Минхо. — То, что я богат, вовсе не означает, что я какой-то подонок, который использует свои деньги, чтобы заполучить всё, что захочет. Обещаю, я не жду и не хочу, чтобы ты занимался со мной сексом, я просто хочу помочь. — Я уже сказал, что не нуждаюсь в твоей жалости, — раздражённо фыркнул Минхо. — Я же не какая-то там благотворительная организация. — Послушай, я не знаю, через что ты прошёл, что сделало тебя таким недоверчивым, но я клянусь, что не пытаюсь использовать тебя. Может ты и хорошенький, но я никогда не буду навязываться тебе или кому-то ещё. Минхо надул губы, хлопая ресницами. — Значит, ты считаешь меня хорошеньким? Достаточно красивым, чтобы хотеть меня, верно? Чан нахмурился ещё больше, но его уши были красными. — Перестань. Я уже достаточно ясно выразился. Я пойду приму душ, а ты иди и устраивайся поудобнее. Он повернулся и направился вверх по (в высшей степени причудливой) винтовой лестнице, крича: — И там есть камеры безопасности, так что ничего не кради! Минхо слегка пожевал губу. Этот парень был непреклонен в своих чистых намерениях. Если бы он был моложе и наивнее, то поверил бы в это. Но это уже случалось раньше — Минхо получает предложение остановиться на ночь, его снова и снова уверяют, что «нет, я никогда не попросил бы тебя сделать что-то подобное», и что происходит? В середине ночи он просыпается. Ему говорят: «на самом деле, я думаю, что было бы неплохо заняться сексом», говорят: «почему бы тебе не встать на колени, как хорошей маленькой шлюшке?», говорят, что у него нет другого выбора, потому что если он хочет остаться, он должен повиноваться. Так что он будет повиноваться. Чан может быть намного моложе тех людей, но это не имеет значения. Богатые мужчины хотели две вещи — больше денег и больше секса. И никто не был исключением.***
Минхо поднялся наверх и выбрал первую попавшуюся спальню, которая находилась прямо напротив лестницы. Он подошёл прямо к кровати и плюхнулся на неё. Она была удобной, невероятно удобной. Минхо перевернулся на другой бок и забрался под одеяло, натянув его до подбородка. Одеяло было мягким и тёплым. Это было странно, Минхо абсолютно не доверял Чану, но в этой смехотворно причудливой спальне он чувствовал себя… безопаснее. Под одеялами Минхо чувствовал себя в полной безопасности. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя в безопасности. Как будто он снова был дома, в своей старой кровати, Суни и Дуни свернулись калачиком рядом с ним, и единственное, о чём он беспокоился, это то, как хорошо он учится, и как лучше всего сказать родителям, что его привлекают не девочки, а мальчики. Тогда жизнь была проще. А теперь это не так, у него больше не было кошек, чтобы обниматься, не было никаких оценок, чтобы думать о них. Он должен был оставить всё это позади. Тепло одеяла быстро убаюкивало его, и ему снились тёплые солнечные дни, ласковые объятия котёнка и беззаботный смех.***
Когда Минхо проснулся, его ждали лучи утреннего солнца и щебетание птиц. Это означало, что Чан не будил его ночью, чтобы принудить к чему-либо. Разве что он сам… Минхо резко выпрямился и осмотрел себя с ног до головы. Он всё ещё был одет и не чувствовал, что кто-то воспользовался его сном. Может, Чан ничего не хотел взамен? Нет-нет. Это просто смешно. Чан ничем не отличался от других бесчисленных богачей, с которыми встречался Минхо. Он встал с кровати и направился вниз, шаркая ногами и пытаясь найти кухню. Когда он, наконец, нашёл её, то увидел Чана, который стоял у плиты, что-то готовя и весело напевая. Ли тихо сел на один из табуретов рядом со стойкой и ничего не сказал, просто смотрел, как Чан готовит и напевает. Когда Бан обернулся и внезапно увидел Минхо, он подпрыгнул и чуть не подбросил то, что было на сковороде, в воздух. — О боже, ты меня напугал, — сказал он, схватившись за сердце свободной рукой. — Сколько ты тут пробыл? — Несколько минут, — пожал плечами Минхо. — У тебя очень приятный голос. — Спасибо. Хочешь омлет? Минхо кивнул: пахло очень вкусно. Чан положил свой омлет на тарелку, а затем поставил сковороду обратно на плиту. Минхо наблюдал, как Чан положил немного масла на сковороду, разбил два яйца в маленькую кружку, смешал их парой палочек для еды, а затем вылил яйца на сковороду. — Не хочешь добавить сыра или ещё чего-нибудь? — Ты можешь добавить немного специй? Чан обернулся и посмотрел на Минхо с растерянным выражением лица. — Ты ешь на завтрак острое? Почему? — У меня от этого болит во рту, и стресс от этого заставляет меня забыть о других стрессах, — ответил Минхо. — Не задавайся этим вопросом, хорошо? Если ты ещё не заметил, моя жизнь довольно дерьмовая. — Да уж, насчёт этого; я изначально пригласил тебя только на одну ночь, но честно говоря, если ты хочешь остаться подольше, то можешь. У тебя будет крыша над головой, пока ты не сможешь найти своё собственное место. Если хочешь. Минхо моргнул, глядя на Чана. — О, так ты правда хочешь секса, — сказал он невозмутимо. Чан нахмурился. — Нет, я просто пытаюсь быть хорошим. — Я уже говорил тебе, что никто не может быть милым, не желая взамен чего-то сомнительного. Признайся, ты хочешь, чтобы тебе отсосали, так будет проще для нас обоих. Чан вздохнул и покачал головой, прежде чем вернуться к омлету. — Так ты хочешь острый омлет, верно? Ха. Меняет тему, хорошая попытка. Чан закончил готовить омлет для Минхо, и они оба ели в тишине. Когда они закончили, Чан схватил тарелку Ли и поставил её в раковину. — Ну, по крайней мере, я могу помыть посуду, если ты хочешь… — тихо предложил Минхо. — Нет необходимости, одна из горничных позаботится об этом, — ответил Чан. — Мне нужно идти на работу, но ты иди, расслабься. Если ты хочешь уйти, просто найди одного из сотрудников, и они отвезут тебя туда, куда скажешь. Минхо утвердительно кивнул и посмотрел вслед удаляющемуся Чану. Через несколько минут он вышел из кухни и побрёл в гостиную. Он воспользовался моментом, чтобы оглядеться и посмотреть на интерьер дома. Место было огромным, и это было великолепно. Минхо никогда не видел более красивого дома. В гостиной был бар с одной стороны и большой камин с другой, а также ещё один набор дверей, которые вели на задний двор. Минхо подошёл к двери и выглянул наружу. Там был бассейн, конечно, здесь есть бассейн. Какой грязный богатый человек не будет иметь свой собственный бассейн? Бассейн был покрыт, вероятно, потому что был конец сентября, сезон бассейнов закончился. Даже для частных бассейнов. Он обследовал остальную часть дома, заглянул во все спальни, даже в спальню Чана (он не пытался ничего украсть, во всяком случае, пока). Закончив осмотр, он снова поднялся наверх и решил, что ему, вероятно, следует принять душ, так как прошло уже около недели с момента последнего посещения. В приюте был душ, но там всегда стояла очередь, и иногда, когда Минхо добирался дотуда, очередь становилась слишком длинной. Тут до него дошло — он может оставаться здесь столько, сколько захочет. Чёрт возьми, он мог бы принять ванну. Головокружительное возбуждение охватило Минхо, когда он сбросил одежду и практически побежал в ванную комнату. Потребовалось несколько минут, чтобы выяснить, какая из причудливых ручек делала то, что нужно, и вскоре он уже был в воде с кучей пены. Он погрузился в мыльную пену и испустил вздох полного расслабления. Это было так приятно. Он уже много лет не принимал ванну. Он стёр всю грязь с кожи одной из причудливых мочалок, стоявших на краю ванны, начисто вымыл голову шампунем и привёл волосы в порядок. Это может быть единственный шанс побаловать себя, так почему бы не сделать всё возможное? После того, как он вышел из ванны и накинул халат (который был невероятно мягким и уютным), он заметил, что его одежда исчезла. Кровать тоже была застелена, так что, возможно, одна из служанок забрала его одежду. Он подтвердил свои подозрения, когда нашёл прачечную и увидел леди в униформе горничной, сидящую у стиральной машины и читающую роман, в то время как груз вращался. Он спросил, стирается ли его одежда, и она кивнула с вежливой улыбкой на лице. Разгадав эту тайну, Минхо ещё немного осмотрел дом, поскольку больше делать было нечего. Он совершил набег на холодильник, чтобы перекусить, и после того, как набил рот рисом и кимчи, задремал на большом диване в гостиной. Обнаружив пульт дистанционного управления массивным телевизором с плоским экраном, Минхо в конечном итоге провёл остаток дня, смотря дораму. Он подумал, что ему, вероятно, следует уйти и не злоупотреблять гостеприимством, но Чан сказал, что он может оставаться столько, сколько захочет. Так почему бы не остаться хотя бы на ещё одну ночь? Может, даже остаться на столько времени, сколько потребуется Чану, чтобы устать от грязного халявщика в его большом причудливом доме.***
Через несколько часов Минхо услышал, как открылась входная дверь, и Чан крикнул. — Я дома! Он услышал, как подошла горничная и поздоровалась с Баном, рассказывая ему разные новости о том, что произошло в этот день — кто звонил, что они хотели, тот факт, что Минхо всё ещё тут, в гостиной. Минхо подождал, пока Чан войдёт в гостиную, и только потом поздоровался с ним. — Значит, ты решил ненадолго остаться, — сказал Чан. Минхо коротко кивнул. — Ну, мне некуда пойти. Кроме того, я бы не хотел уходить, не дав тебе минет, который я уверен, что ты хочешь, — ответил он. Чан вздохнул. — Нет, это не то, что я хочу. Сколько раз я должен повторять это, пока ты мне не поверишь? — Я никогда тебе не поверю, потому что я не идиот. — В любом случае, я принёс еду на вынос. Тебе нравится чачжанмён? Минхо выпрямился в кресле. Он любил чачжанмён. Пока они ели, было тихо — вернее, Чан ел, а Минхо вдыхал лапшу так, словно это была его последняя трапеза на земле. Как только Ли закончил, он заговорил: — Так ты натурал или что-то вроде того? Поэтому ещё не воспользовался мной? Чан втянул немного лапши и начал сильно кашлять. Горничная бросилась к нему, чтобы узнать, не нужна ли ему помощь, но он отмахнулся от неё, выдавив: — Я в порядке. После того, как его кашель утих, он повернулся к Минхо. — Что это ещё за вопрос? И нет, это не причина. — Значит, ты асексуал? — Нет, если хочешь знать, то я би. Я просто предпочёл бы не принуждать своего партнёра ни к чему сексуальному. Я не из таких парней. Почему ты так настаиваешь на этом? — Потому что вы все такие, — заявил Минхо, — каждый раз, когда ко мне на улице подъезжает какой-нибудь чеболь в шикарном автомобиле, предлагающий место для ночлега, это всегда происходит с каким-то скрытым недобрым намерением. Каждый грёбанный раз. Каждый из вас такой. Вы видите красивое лицо, и предлагаете всё, что им нужно, а потом выкидываете как фантик. — Со сколькими из этих людей ты встречался? — спросил Чан, выглядя довольно шокированным. — Не знаю, — вздохнул Минхо. — Я же их не считал. Довольно скоро я просто начал предлагать себя, чтобы пропустить часть с ложью. —…ты через многое прошёл, да? Минхо ничего не сказал, но бросил Чану пару саркастических пальчиковых пистолетов.***
Минхо прожил там полторы недели. Чан отнёсся к нему по-доброму, даже одолжил свежую одежду, чтобы он не носил одно и то же каждый день. И каждый день Минхо спрашивал Чана, когда он собирается бросить это дело и прийти к Минхо. И каждый раз Чан говорил, что не собирается этого делать. Но однажды вечером, когда Бан вернулся домой, Минхо заметил, что тот хмурится. Похоже, он был в довольно плохом настроении. — Ты выглядишь напряжённым. Хочешь минет, чтобы помочь тебе немного расслабиться? — предложил Минхо. — Ох, ты можешь уже перестать? — рявкнул Чан, и Минхо слегка вздрогнул. Чёрт, это было уже слишком. — Я… я просто хотел помочь, боже. Я действительно удивлён, что ты так долго ничего не просил. Если уж на то пошло, ты должен получить награду, верно? Чан провёл рукой по лицу, его хмурый взгляд стал ещё более мрачным. — Знаешь что? Хорошо. Отлично. Ты уже несколько дней задаёшь мне один и тот же грёбаный вопрос. Если тебе так не терпится, то вперёд. И вот это случилось. Всегда одни и те же намерения. Чан выглядел довольно сердитым, так что это, вероятно, означало, что Минхо уже давно злоупотреблял его гостеприимством. Ну что ж. Это было приятно. Может, если он убедит Чана трахнуть его, он сможет получить несколько наличных с собой, когда уйдёт. Минхо тихо схватил Чана за руки и потащил в библиотеку, которая была соединена с фойе. Он захлопнул двери и быстро опустился на колени. Чан продолжал смотреть на него сверху вниз, выглядя чертовски взбешённым, и это было более чем пугающе. Минхо расстегнул ремень Чана и ширинку, затем залез в трусы и вытащил его член. У него ещё не встал, и он был несколько больше, чем средний размер. Ли лизнул на пробу его и услышал, как Чан резко вздохнул над ним. На вкус он ничем не отличался от любого другого члена, и Минхо не очень понимал, чего он ждёт. Затем он взял всё это в рот, слегка всасывая, когда двигался. Он почувствовал, как Чан начал твердеть, и мужчина зашипел. А потом Чан стал увеличиваться. Ох. Значит, он ещё растёт. Минхо сможет с этим справиться. Пора показать ему самое лучшее представление. Он начал качать головой, добавляя лёгкое количество всасывания каждый раз, когда отодвигался. Он лизал, сосал и издавал тихие стоны, когда двигался. В целом, Минхо сказал бы, что это был довольно впечатляющий минет. Чан издавал свои собственные звуки, стоны и более резкие вдохи, бормотал проклятия, и было слышно тяжёлое дыхание. Минхо знал, что он делает, и знал, что он был хорош. Чану не потребовалось много времени, чтобы полностью потерять контроль и начать неглубоко трахать рот Минхо. Ли воспринял это спокойно; это же было необходимо для того, чтобы другой кончил, верно? Вскоре после этого, Чан кончил, горячо проливаясь в рот Минхо. Ли проглотил всё до последней капли — как ни странно, вкус у Чана оказался не таким уж и противным. Это было лучше, чем 99% многочисленных других мужчин, у которых он ранее отсасывал. Чан, должно быть, ел изрядное количество фруктов. Как только Минхо всё проглотил, он отстранился и выжидающе посмотрел на Чана, ожидая хоть какого-то ответа. Лицо Бана сильно покраснело, но он выглядел гораздо менее сердитым и более расслабленным. Но вместо того, чтобы сказать Минхо убираться или что он был грязной маленькой шлюхой, всё, что сказал Чан, было тихим «иди, готовься к обеду», вытирая немного спермы, которая пролилась по краю рта Минхо, прежде чем выйти из библиотеки. Минхо остался на своём месте, стоя на коленях на полу, крайне удивлённый. Конечно, он ждал хоть какого-то ответа, но не этого.***
Во время ужина они неловко молчали. Минхо сосредоточился на еде, а Чан ковырялся в своей тарелке и выглядел серьёзно. — Что-то случилось? — спросил Минхо, прикончив свою тарелку. — Это не обычная реакция, которую я получаю после того, как отсосал у кого-то. Чан взглянул на него, выглядя виноватым. И — неужели это были слёзы в его глазах? — Минхо, мне так жаль, — сказал он. Минхо растерянно заморгал. — Жаль? Чан вздохнул и провёл рукой по волосам. — Я каждый день говорил, что не собираюсь тобой пользоваться, и что же я сделал? Именно это. Я ужасно себя чувствую из-за этого. Не могу поверить, что потерял контроль над собой. Это было нечестно по отношению к тебе, и я не знаю, как могу наверстать упущенное. Минхо пожал плечами. — Это неважно, я не расстраиваюсь из-за этого. Во всяком случае, мне этого хотелось, — это была ложь. — Я имею в виду, что я гей, в конце концов, я люблю сосать члены, — ещё одна ложь. Чан нахмурился ещё сильнее. — Ты так говоришь но… кажется, что у тебя были плохие переживания в прошлом, и всё, что я сделал, это стал ещё одним в списке. Ты заслуживаешь лучшего, чем это. Минхо пристально посмотрел на Чана. Затем тихо встал, обошёл вокруг стола, где сидел Чан, и забрался к нему на колени. Глаза Бана стали огромными, как блюдца. — Знаешь, может быть, у тебя найдётся способ загладить свою вину передо мной… — сказал он, поднимая уровень флирта до максимума. — Ч-что… я не могу… я не хочу заставлять тебя… — Чан запнулся и покраснел до самой шеи. — Ну, может, я правда хочу. Когда-нибудь думал об этом? — Минхо, правда, очень хорошо умел врать. Конечно, на самом деле он этого не хотел, но его время в роскошном замке-особняке, скорее всего, было очень ограничено, и он хотел выжать из Чана как можно больше, прежде чем вернуться на улицы; вернуться к карманничеству и холодному картону, вернуться к сидению на углах улиц ночью, потому что не было другого способа выжить. Наклонившись ближе, Минхо прошептал Чану в губы: — Что скажешь? Я могу гарантировать, что в моей заднице намного лучше, чем во рту. Крюк, леска и грузило. Чан заглотил наживку, бросившись вперёд и завладев губами Минхо в обжигающем поцелуе. Он действительно хорошо целовался. Не слишком нежно, но и не слишком сильно давя. Нужное количество энергии и страсти, точно знал, когда просунуть свой язык в рот Минхо. Несколько минут они целовались на кухонном стуле, но Минхо знал, что он не хочет заниматься сексом прямо здесь, на кухне Чана. Оторвавшись от поцелуя, Ли слез с колен Чана, взял его за руки и вытащил из кресла. Ни один из них не произнёс ни слова, пока Минхо тащил Чана из кухни, вверх по лестнице и в спальню, в которой он остановился. Он закрыл за ними дверь, а затем толкнул Чана обратно на кровать, забравшись на него сверху. — У тебя есть смазка? — наконец заговорил Минхо, слегка проведя руками по груди Чана и начав расстёгивать пуговицы на его рубашке. — Да, в ящике рядом с кроватью. А ещё там есть презервативы, — ответил Чан, крепко сжимая руками бёдра Минхо. — Мм? Подготовился? — Иногда мои друзья остаются на ночь после коктейльных вечеринок и устраивают свидания. Я же не тупой, нужно убедиться, что они в безопасности. — Как великодушно с твоей стороны, — ухмыльнулся Минхо. Он потянулся к прикроватному столику, выдвинул ящик и схватил всё, о чём шла речь. Отложив их в сторону, он практически сбросил свою одежду, затем помог Чану снять костюм, бросая предметы одежды во все стороны. Вскоре они оба были полностью обнажены, и Чан, казалось, смотрел на Минхо с полным благоговением. Ли поднял пузырёк со смазкой, открыл его и сжал, наклонив, чтобы немного смазать пальцы. — Подожди, — сказал Чан, хватая Минхо за запястье, чтобы остановить его, — может, я? Минхо удивлённо моргнул. Другой парень, предлагающий сделать подготовку? Это уж точно было в первый раз. — Да, конечно, — сказал он, всё ещё слегка шокированный, позволяя Чану взять бутылку из его руки. Чан вылил на ладонь изрядное количество масла и потёр пальцы, чтобы немного разогреть смазку. Первый палец пробежал вокруг входа Минхо, прежде чем войти в него; двигаясь медленно, осторожно. Чан был нежен, когда двигал пальцем внутрь и наружу, казалось, что он действовал из любопытства, а не готовил Минхо к члену. Это чувствовалось… неплохо. Чан какое-то время держал его на одном пальце, пытаясь ощупать внутри дырочку Минхо. Затем он сунул второй палец. С подключённым вторым пальцем подготовка действительно началась. Чан начал проворачивать их, раздвигать, разделять, медленно растягивая кольцо мышц и расслабляя Минхо достаточно, чтобы принять третий палец. Затем, когда был добавлен третий палец, Чан сделал ещё больше того же самого, но с большей уверенностью, большим энтузиазмом. Минхо почти всё время молчал, лишь несколько раз тихонько вздохнул и позволил своему тяжёлому дыханию заговорить самому. Когда Чан добрался до третьего пальца, Минхо наклонился и положил голову ему на шею. Отчасти потому, что это было чертовски приятно, но в основном потому, что он ненавидел смотреть на лица во время секса. Он также ненавидел стоны, обычно ему говорили «заткнись», но он не смог сдержать вырвавшийся дрожащий всхлип, когда Чан коснулся его простаты. После ещё нескольких минут подготовки Минхо снова сел и потянулся назад, вытаскивая пальцы Чана из себя. Поначалу Чан выглядел немного смущённым, но когда Минхо открыл презерватив и надел его на член Чана, улыбка исчезла. Он добавил ещё немного смазки на презерватив, затем выровнял член Чана напротив дырочки и опустился вниз. Было немного больно — вероятно, нужно было использовать ещё один палец — но Минхо, честно, так привык к тому, что его не готовили, что проигнорировал боль. Она довольно скоро растает. — Дай мне минутку, — тихо сказал он, не двигаясь и выжидая, пока привыкнет к растяжке. — Бери столько времени, сколько захочешь, — ответил Чан, нежно улыбаясь и слегка поглаживая руками бёдра Минхо. Как только боль достаточно утихла, Минхо начал двигаться. Он положил руки на грудь Чана и приподнял бёдра, пока только головка Чана не осталась внутри. Затем он снова опустился. Он продолжал повторять это движение, закрывая глаза и пытаясь сосредоточиться на погоне за удовольствием. Он слышал, как Чан тихо ругается и стонет, и честно? Он был чертовски горяч. Ли немного задумался, как выглядит лицо Чана. Но он держал глаза закрытыми, не желая так сильно этого знать. Он, правда, ненавидел смотреть на лица. Ненавидел смотреть и видеть только извращённый голод, видеть лицо, которое он никогда не узнает, одно лицо в ряду из стольких, что он давным-давно потерял счёт. Он ненавидел смотреть на лица и видеть только подтверждение того, что он ничто, что он ничего не стоит, что он игрушка, которую можно использовать, и всё. И Чан будет всего лишь ещё одним лицом, которое можно добавить к этому списку. Минхо ускорился, и вскоре он уже подпрыгивал и тёрся о колени Чана с таким энтузиазмом, какой только мог придумать. Когда он скакал верхом на Чане, Бан крепко сжимал бёдра Минхо, двигался вверх, чтобы схватить его за талию, сжимая достаточно сильно, чтобы, возможно, оставить синяки. — Ммм… я уже почти… — простонал Чан, — чувствую себя так… так хорошо. — О, я знаю, — промурлыкал Минхо, обхватив одной рукой свой член и дроча, — я же твоя грязная маленькая шлюха, да? Он надеялся, что Чан подыграет ему, ему нравилось быть униженным. Это было всё, что он когда-либо знал, единственный способ, которым с ним когда-либо обращались. Но Чан застал его врасплох. — Н-нет, нет, это не так… ты красивый... Блять... Красивая лисичка. Красивый. Это слово пронеслось через всё тело Минхо, и внезапно он кончил, а другая его рука взметнулась вверх, чтобы прикрыть рот и заглушить вырвавшийся крик. Не обращая внимания на чрезмерную чувствительность, Минхо продолжал двигаться, пока не услышал громкий стон Чана и не почувствовал, что тот замер, сжимая свою и без того похожую на тиски хватку на талии Минхо. После того, как Чан перестал дёргаться внутри Минхо, Ли стащил себя с колен Чана и лёг обратно на матрас. Он медленно открыл глаза и посмотрел на Чана. Чан оглянулся на него с выражением удивления на лице. — Что, у меня что-то на лице? — спросил Минхо, чувствуя себя немного уязвимым под пристальным взглядом Чана. — Нет, просто… ты уверен, что хотел этого? — спросил Чан. — Конечно, — солгал Минхо, — подумай о том, что случилось раньше, и забудь об этом. Это было… хорошо. Этот последний кусочек на самом деле не был ложью. Это действительно было хорошо. Чан не гнался за своим собственным удовольствием, как это всегда делали предыдущие мужчины, не торопил Минхо, не требовал от него ничего такого, что не позволяло бы ему сосредоточиться на собственном удовольствии вместо того, чтобы сосредоточиться на удовлетворении Чана. — Я… я должен вернуться в свою комнату, мой будильник там, и у меня есть работа утром, — сказал Чан. — Хочешь приду и пообнимаемся? Минхо покачал головой. — Я не очень-то люблю обниматься, извини. — О, всё в порядке! Тогда я просто уйду, — успокоил его Чан. — Спи спокойно, увидимся завтра. Чан нежно поцеловал Минхо в макушку и выполз из постели. Он собрал разбросанную повсюду одежду и вышел из комнаты. Минхо не двинулся со своего места, лёжа голым на кровати. Он вдруг почувствовал себя измученным, у него не было сил даже надеть нижнее белье. Не прошло и пяти минут, как он уже крепко спал.***
Когда он проснулся на следующий день, то подумал, что прошлая ночь была просто очень странным сном. Потом он заметил, что всё ещё голый, и на его бёдрах были небольшие синяки там, где Чан схватил его. К тому же у него болело горло. Так что это действительно произошло. Он на самом деле отсосал Чану, а затем позволил Бану трахнуть себя. И он действительно наслаждался этим. И потом, Чан не стал его выгонять.***
Он не спешил вставать с постели, потому что немного устал после предыдущей ночи. Но, в конце концов, он всё-таки встал, принял душ, прошёлся по комнате, подобрал разбросанную одежду и снова натянул её. После того, как он оделся, он спустился вниз, чтобы позавтракать (больше похоже на поздний завтрак), а затем остановиться на диване до конца дня. В конце концов, Минхо снова заснул, и позже его разбудил Чан, щипавший его за щёки. — Привет, соня, — сказал Чан с улыбкой, как только Минхо открыл глаза. Ли растянулся на диване, а затем пробормотал в ответ тихое «привет». Протерев глаза от сна, он почувствовал, как Чан положил ему на колени сумку. Минхо растерянно заморгал, глядя на сумку. — Это новая одежда, — объяснил Чан. — Я подумал, что ты, вероятно, оценишь какое-нибудь разнообразие, кроме толстовки и джинсов. — О, — сказал Минхо, — я… спасибо… Чан купил ему новую одежду? Зачем Чан купил ему новую одежду? Он заглянул в сумку и увидел рубашку с длинными рукавами и пару джинсов. Затем он посмотрел на бирки и увидел, что они были куплены в магазине, о котором он даже не слышал. Ещё один взгляд вниз по бирке показал, что они были дорогими. Какого чёрта Чан купил Минхо новую одежду в дорогом магазине? Если… может быть, это из-за секса? Может быть, Чан хотел большего, и поэтому пытался купить благосклонность Минхо? — Тебе нравится? — с надеждой спросил Чан. — Эм… да, но… зачем? — Ну, я же сказал тебе, не хочешь ли ты надеть что-нибудь новенькое? — Конечно, но мне было всё равно. Это из-за вчерашней ночи? Ты хочешь сделать это снова или что-то ещё? Чан покраснел. — Нет!!! Нет, это совсем не то! Я обещаю. Минхо пристально посмотрел на него. Он не верил ему, да и не доверял до сих пор, но… Но то, что Чан заставил его почувствовать прошлой ночью… —…как ты думаешь, мы могли бы повторить? — спросил Минхо, склонив голову набок и слегка улыбаясь. Глаза Чана расширились, и он покраснел ещё сильнее. — Я… ну… ты хочешь этого? — он запнулся. Минхо кивнул, поднялся с дивана, встал перед Чаном и схватил его за руки. — Да, я хочу. Вчера вечером было очень хорошо, и я не прочь повторить, — ответил он. На этот раз он солгал только наполовину. Прежде чем Чан успел сказать что-то ещё, Минхо направился к лестнице, таща Чана за собой. Они поднялись по лестнице в комнату для гостей и заперли за собой дверь. Как только они вошли в комнату, Чан притянул Минхо к себе и поцеловал. Пока они целовались, Ли начал стягивать с Чана куртку и расстёгивать рубашку. Чан тоже стащил с Минхо рубашку, а потом сбросил штаны, когда Минхо отступил, чтобы заползти обратно на кровать и вылезти из собственных штанов. Чан залез на него, прижимаясь поцелуями к торсу, пока снова не поцеловал его в губы. — Позволь мне позаботиться о тебе на этот раз, — прошептал Чан в губы Минхо, и тот кивнул, повернувшись на другой бок, уткнувшись лицом в матрас и задрав задницу вверх. Чан стянул с Минхо нижнее бельё и слегка помассировал ягодицы. Минхо издал лёгкий смешок. — Моя задница выглядит хорошо? — Да, — мгновенно ответил Чан, — очень красиво. Минхо почувствовал, как его лицо вспыхнуло, внезапно вспомнив, как Чан называл его красивым прошлой ночью. Сначала это, а теперь его задница хорошенькая? И как он вообще должен на это реагировать? Чан отпустил задницу Минхо и подвинулся к прикроватному столику, открыв его и схватив смазку и презерватив. Минхо услышал, как открылась смазка, и через несколько секунд почувствовал, как один из скользких пальцев Чана трётся о его край. Теперь, когда они были в этом положении, Минхо был полностью твёрдым и нуждающимся, поэтому испустил небольшой всхлип, маша попкой, убеждая Чана начать его трогать. Чан, казалось, понял намёк и вошёл первым пальцем. Он повертел им, а затем начал осторожно двигать. Чан шёл медленно, по какой-то причине не торопясь. Минхо знал, что он был готов ко второму пальцу, но не хотел ничего говорить. Говорить громко обычно означало получить пощёчину или фразу «заткнись, шлюха». — Можно мне добавить следующий палец? — спросил Чан, и Минхо быстро кивнул. Тут же два пальца вошли в него, медленно растягивая. Пока Чан ощупывал его и открывал, он продолжал покрывать нежными поцелуями спину Минхо, словно поклоняясь ему. Как глупо. Кто вообще станет поклоняться никчёмной уличной шлюхе? Внезапно пальцы исчезли. И не было члена, заменяющего пальцы. Сбитый с толку, Минхо поднял голову, недоумевая, почему Чан решил остановиться. Неужели он сделал что-то не так? Его беспокойство вскоре было прервано чем-то тёплым и влажным, касающимся его края. Ох, блять, блять. Ему потребовалось почти всё, чтобы сдержать стон, который угрожал сорваться с губ. Минхо пришлось зажать рот рукой и приглушить звук, когда он вырвался, в то время как Чан снова лизнул его. Его ласкали языком только один раз, его второй парень делал это после нескольких недель просьб Минхо, который умолял его попробовать это. Тогда это было торопливо и неохотно, его бывший ненавидел делать это, и больше этого не повторялось. Сейчас было совершенно другое; Чан был полон энтузиазма, как будто наслаждался этим, и, казалось, действительно не торопился. Язык Чана проник в него, открывая ещё больше и заставляя Минхо чувствовать то, что он не был уверен, что способен чувствовать. Это было слишком много и в то же время недостаточно. — Пожалуйста, — захныкал Минхо, — пожалуйста, трахни меня. — Ох, правда? Мне было весело, — сказал Чан, отодвинувшись, и Минхо мог поклясться, что он слышал, как Чан надувает губы. — Этого недостаточно, мне нужен твой член, нужен. Чан усмехнулся. Минхо вздрогнул, почувствовав дыхание Бана у края дырочки. — Ладно. Если ты настаиваешь. — Я очень настаиваю. Чан снова засмеялся, а затем Минхо услышал какое-то шарканье, звук открываемого презерватива, а после появилось знакомое ощущение давления. А затем он почувствовал, что Чан сдвинул угол на полпути, поэтому прошёлся прямо по простате Минхо, входя до самого конца, а затем начал двигаться, постоянно касаясь этого места. Волна удовольствия прокатилась по телу Минхо, и он даже не успел среагировать, как изо рта вырвался громкий стон. Обескураженный, он тут же зажал рот рукой. Чан остановился. Минхо услышал, как тот тихо прошептал: — Твою мать… — Прости, — пробормотал Минхо сквозь пальцы, — я не хотел, обещаю, что буду молчать- — Что? О нет, котёнок, не прячь свой голос, он такой горячий! — встревоженно воскликнул Чан. — С чего бы мне хотеть, чтобы ты молчал, откуда мне знать, что я делаю тебе приятно? — Я… мне всегда говорили, чтобы я вёл себя тихо. Это не для меня, это никогда не было для меня. Я тут, чтобы обеспечить удовольствие. — Ну, это смешно, секс — улица с двусторонним движением. И как кто-то может взглянуть на тебя и не захотеть поклоняться каждому дюйму твоего тела? Ты такой красивый. Вот, он снова называет его красивым! И говорит, что ему следует поклоняться, что он хочет убедиться, что Минхо чувствует себя хорошо? Какого хуя? И что, блять, он должен был чувствовать в ответ на это? К счастью, ему не пришлось отвечать, потому что Чан снова начал двигаться, и он просто позволил себе распластаться на матрасе. И когда Чан вошёл в него, точно так же, как он делал это несколько мгновений назад, Минхо не сдержал ни одного из своих звуков. Это было интересно, чем больше он стонал и скулил, задыхался и ругался, тем интенсивнее становился секс, тем более страстным становился Чан, тем больше он начинал хвалить Минхо. Ещё до того, как он осознал, что находится близко, он кончил. Кончил бурно, нетронутый, с громким криком удовольствия, пачкая одеяло под ним. Его разум полностью затуманился, и он едва заметил, что Чан вышел и довёл себя к завершению рукой. Минхо плюхнулся вперёд на кровать, не обращая внимания на то, что лёг на мокрое место, ожидая, когда электрические шарики в теле и разуме уплывут прочь. В отдалении он услышал, как Чан что-то сказал. — Что…? — спросил Минхо, несколько раз моргнув. — Я спросил, как ты себя чувствуешь? С тобой всё в порядке? Не зная, как ответить, Минхо просто кивнул. — Ты уверен? Выглядишь не в своей тарелке, — сказал Чан, выглядя немного обеспокоенным. — Так и есть… никогда такого не чувствовал, — ответил Минхо. — Например, что? — Совершенно нечётко. Чан изогнул бровь. — Что ты имеешь в виду? Минхо перекатился так, что оказался лицом к потолку, и в голове у него прояснилось. — А ты знаешь, что когда кончаешь, у тебя в голове всё плывет, как в тумане? В этот раз это было интенсивнее, и я никогда не видел, чтобы подобное происходило ранее. Чёрт, у меня все пальцы на руках и ногах покалывает, раньше такого никогда не случалось. Чан пристально посмотрел на него. — Так ты хочешь сказать, что у тебя никогда раньше не было хорошего секса? — спросил он. — Всегда должно быть так. У меня было покалывание пальцев и, эм, «мозговые пушистики», много раз. Минхо тоже уставился на него. — О. Правда? Ну, думаю, что мужчинам, которые платят, всё равно, что я чувствую. И я думаю, что мои два бывших парня были не намного лучше. — Ты уже встречался раньше? Я не знал. — В этих отношениях не было ничего особенного, — сказал Минхо с невесёлым смешком. Чан хмыкнул, стягивая презерватив и завязывая его. — Почему так? Минхо посмотрел в сторону, уставившись на стену. — Это… Я не хочу об этом говорить. Чан снова хмыкнул. — Всё в порядке, тебе и не нужно. Я не собираюсь совать нос не в своё дело. Скажешь ты мне или нет, зависит от тебя. Минхо перевёл взгляд на Чана. Бан тоже смотрел на него. Его глаза были добрыми, понимающими, тёплыми. Это заставило Минхо почувствовать тепло, прежде чем он понял, что краснеет. — Ну, если хорошенько подумать, — смягчился он, снова отводя взгляд, — то первый был наркоторговцем, а у второго были жена и дети, и он мне об этом не рассказывал. — Ох. Вау. Это… это ужасно. Я так- — Даже не начинай извиняться, — прервал его Минхо, закатывая глаза, — именно поэтому мне не хотелось говорить об этом. Забудь, что я вообще что-то сказал. Чан замолчал, и на несколько мгновений воцарилась тишина. Затем послышались ещё какие-то шаркающие звуки, и Минхо обернулся, чтобы увидеть, как Чан ползёт к нему через кровать. Он сел и уже собирался спросить, что делает Чан, но тут Бан мягко схватил его за руки и притянул к себе, заключив в объятия. — Причина? — тупо спросил Минхо. — Потому что ты выглядел так, как будто тебе это было нужно, — ответил Чан, крепче обнимая его. Минхо больше ничего не сказал, но позволил Чану обнимать себя так долго, как ему хотелось. И может быть, он обнял его в ответ и слегка уткнулся лицом в шею, но никогда не признался бы в этом вслух. Это было приятно и тепло. — Кроме того, я просто хотел, чтобы ты знал, — добавил Чан через некоторое время, — я знаю, что у нас уже был секс дважды, несмотря на то, что я сказал в начале, что это не то, что я хотел с тобой. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я не пытаюсь тебя использовать. Ты можешь сказать «нет» в любое время, я даже не прикоснусь к тебе без твоего согласия. Минхо вздохнул и высвободился из объятий. Ему стало ещё холоднее. Он посмотрел Чану прямо в глаза мёртвым взглядом. — Все они так говорили. Поведение Чана изменилось, и взгляд, который он бросил на него, был печальным. Боже, Минхо ненавидел такие взгляды. Взгляд, полный жалости. — Верно, — пробормотал Чан, — мы должны… одеться. — Мы должны, да. — Эм, ужин, вероятно, скоро будет готов, — сказал Чан, начиная бессвязно говорить, и он поднял свои части костюма и положил их обратно, — или, возможно, он уже приготовлен, я пойду спрошу Джихё. Минхо кивнул, глядя на свои руки. — На самом деле, я чувствую себя очень усталым сегодня, думаю, что лягу пораньше, — сказал он. Чан помолчал, застёгивая рубашку. — Ты уверен? Не голоден? — Я поздно обедал, — ответил Минхо. — Ну, я оставлю тебе немного еды. На случай, если ты передумаешь. Звучит неплохо? Минхо кивнул. — Да, спасибо. Чан подошёл к Минхо и нежно поцеловал в висок. — Спи спокойно, — пробормотал он, прежде чем взять куртку, ботинки и выйти из комнаты. Когда он ушёл, Минхо со вздохом плюхнулся на спину. Он опять солгал. По правде говоря, он не был голоден; его эмоции крутились в голове, и он не знал, как найти в них смысл. Он не знал, как понять Чана. Вот этот человек, один из самых богатых в Южной Корее, имеет достаточно денег, чтобы делать всё, что ему вздумается. И всё же, он заботился о ком-то, кто пытался ограбить его. Он давал ему еду, место для ночлега, покупал ему одежду и никогда не был инициатором чего-то сексуального. Минхо подумал, что Чан просто ждёт подходящего момента, чтобы сказать Минхо, чтобы тот угодил ему, но, возможно… может, он был искренним? И то, как он обращался с Минхо в постели… он был таким милым. И нежным. И он хвалил его, говорил, что он красив и что его стоны были горячими. И как Минхо должен был с этим справляться? Последними людьми, которые хоть как-то хвалили его, были его учителя и родители, и это было что-то очень далёкое в прошлом. Дело в том, что Минхо был никем по сравнению с Чаном — внешность, богатство, статус, уверенность, стабильность. Так почему Чан так добр к нему? И как это было возможно, что после столь долгого презрения к сексу, с тем, что он стал значить для него; внезапно после двух раз с Чаном он снова начал наслаждаться им? Это было бессмысленно, совсем бессмысленно. — Если так пойдёт и дальше, я могу, в конце концов, влюбиться в него, — со смешком пошутил Минхо. Это было забавно, потому что он был из тех, кто носит своё сердце на рукаве, когда речь заходила о романтике — он слишком легко ловил чувства. Затем улыбка Минхо застыла, и он пришёл к ужасному выводу. — О боже, твою мать. Я думаю, что влюбляюсь в него.
Примечания:
* Так обычно говорят о мужчинах, которые яро скрывают свои сексуальные увлечения мужчинами.
