Те, кто любит покрепче

      Когда Гарик захандрил, Федор поначалу решил, что он просто устал и вымотался. Но когда в его высказываниях появилось что-то отчетливо агрессивное — решил поговорить с парнем по душам и понять, что же с ним не так. Разговор неожиданно начался с Ярослава, о котором Игорь уже в который раз отзывался откровенно пренебрежительно и зло.       — Игорек, ты чего? — миролюбиво одернул Федя. — Ты пацана толком не знаешь, видел от силы пару раз, я тебе вообще про него едва рассказывал мельком. Ну запал на него Ваня — парень-то тут причем? Чего ты злопыхательствуешь?       Игорь опустил плечи, словно сдувшись, глянул виновато, но и ершисто.       — А что он ломается? Ну сказал бы сразу, да — нет, Иван Витальевич бы уже не маялся.       — Гарик, не дури. Схуя бы он что-то Ване сказал, если Ванька свои чувства сам на сам жует, а пацан вообще не в курсе о происходящем? Тебе самому-то не смешно? Вот обсуждают они что-то по работе, и тут Ярослав такой: «Кста-а-а-а-а-ати, Иван Витальевич, шеф, к сведенью — если вы меня выебать хотите, то ничего не выйдет, я гетеро». Так, что ли? Что ты несешь-то?       Игорь отвернулся, что-то буркнул недовольно. Федор хлопнул его по плечу, притянул поближе.       — Мужик, что с тобой, а? Я ж вижу — ты маешься. Что-то стряслось, или просто устал?       — Да не знаю я, дядь Федь! — Гарик в сердцах рубанул ладонью воздух. — Вот смотрю на пацана этого, Яра, и думаю — блядь, почему некоторым все так просто дается?..       — Не понял, — прищурился Федор. — Давай, Игорек, выкладывай, что там у тебя накипело, и причем тут пацан.       — А не причем он, — вздохнул тот. — Реально, если честно — вот вообще не причем. Не в нем дело. Просто… Догнало, что ли? У него все есть, понимаешь? Он по жизни идет, словно так и надо. Куча языков, отличное образование. Первая работа — а в него уже сам Иван Витальевич втрескался. И бабы по нему текут поди.       — Так, Игорь, во-первых — давай без таких выражений о женщинах, я за это обычно сходу в лоб даю, сам знаешь. Во-вторых — с чего ты взял-то, что у него все легко? Может, у него куча говна за спиной?       — С такой улыбкой самоуверенной и глазищами? Он на мир смотрит, как на праздник…       — Это плохо? Нет, правда — это разве плохо?       — Да хорошо это… Я, наверное, просто завидую, дядь Федь, — вдруг признался Игорь. — Легкости вот этой, что ли. Когда тебе с детства все — а ты просто берешь такой, и живешь. Вот и бешусь.       Федор слегка оторопел. За последние годы он просто забыл, откуда Гарик родом, и никогда не думал, что у того в голове может вариться что-то подобное.       — Ну так и мы с Ваней, и Верка — из хороших семей, — отметил он мягко. — Мы тебя не бесим?       — Сравнил тоже. Вы — другое дело. Иван Витальевич контору в девяностых поднимал, я даже не берусь представлять, чего это тогда стоило, ты — вообще воевал, а Вера Пална… Ну, это Вера Пална, она святая, на таких молиться только.       — Гарик, ты же понимаешь, что несешь чушь, да? — осторожно уточнил мужчина.       — Понимаю я все! — голос Гарика звучал непривычно тоскливо. — Вот ты недавно с Лизой говорил, помнишь? Она же всегда в математике шарила, Вера Пална считала, что по ее стопам пойдет малая. А Лиза такая — оп, я в медицину хочу. Помнишь, что ты ей сказал? Что вы ее всегда поддержите, неважно, что она выберет. А Вера Пална вместо того, чтобы разозлиться, что столько в девку вложила, а у той свои хотелки, пошла вместе с ней гуглить вузы и курсы подготовительные в Амстере. И я мозгами понимаю, что оно вот так и правильно, что только так и нужно по идее. И что у Лизки правда вот эта тяга к медицине — крутая, и это классно, что она попробует, даже если не получится. Но мне так… Обидно, понимаешь? Я-то помню только одно: как меня ремнем пиздили, когда оценки плохие были, а дома заниматься не давали, потому что всегда работы хватало. Только на Лизку я не могу злиться, люблю же ее, заразу, а вот на Ярика этого чертова — могу.       Федор помолчал, переваривая.       — Игорек, но сейчас-то у тебя все хорошо. Ты всего добился, сам, заметь, у тебя своя компания, ты успешен и крут.       — Ну, начнем с того, что ни хрена не сам, а потому что вы помогли. Сам бы я уже спился, если бы не подох, дядь Федь, и ты это не хуже меня знаешь. А насчет остального… Как там говорят? Если у тебя в детстве не было велосипеда, а сейчас есть Бентли — у тебя все равно не было велосипеда. — Он дернул плечом. — Я не на Ярика даже злюсь, дядь Федь. Меня просто реальность достала. И ладно Ярик, или я — мы-то уже как-никак, но выросли. А те, кто сейчас растет? Меня, кажется, доконал закон этот ебучий.       — Гей-пропаганда? Да, я тоже взбесился, — вот тут Федор его отлично понимал. Предлагаемый и активно пропихиваемый закон был настолько же кошмарен, насколько нелеп и жесток, но мужчина не сомневался, что его таки примут, а в некоторых регионах — уже принимали.       — Ну вот, тогда все и началось, когда об этом по всем каналам пиздеть начали. Меня как-то прошлым придавило. Мало мне было говна тогда — если бы еще и само мое существование вне закона объявили, я бы точно крышей поехал и в петлю полез… А сколько таких по стране растет? И так никому не нужны, а теперь еще и один на один с поганым миром останутся. Я уехать хочу, дядь Федь.       От резкой смены темы Федор потерял дар речи.       — Ээээ… А куда? — уточнил он, собрав мозги в кучу.       — Не знаю. Думал про Европу или Канаду. Только вот ты же не поедешь со мной, да?       — Ну… — Федор пожал плечами. — Как тебе сказать. Не, в целом-то мы планировали переезд в любом случае, Вера уже давно, по сути, на две страны живет, Лиза в этом году в Амстер свалит и точно там на учебу останется, независимо от факультета. Олеська пока тут, но Вера и ее думала переводить в гимназию к себе в Данию, Леська же ноет, что скучает, да и права она, ей мама нужна, мелкая еще. Но я нет, пока не собираюсь. Ну и Ваню я тут не брошу, сам понимаешь.       — А он как, не думал? Есть же филиал в Польше.       — Думал, но не в ближайшие пару лет. Но ведь и ты не завтра свалишь. Если ты серьезно нацелен на эмиграцию, Игорек — ты знаешь, мы тебя поддержим. И я, и Вера, и Иван тоже. Профессия у тебя такая, что ты во всем мире без работы и заработка не останешься, Верку попрошу провентилировать по Европе варианты, Ваньку — по Канаде и Штатам, он смотрел в то направление по поводу развития бизнеса. В случае Европы — там же все рядом. Я если и буду перебираться, то скорее всего или к Вере в Данию, или куда Ваня в итоге дернет. А тебе бы понять, чего ты в принципе хочешь. Так что не скажу, что я однозначно с тобой не поеду, но это в любом случае не сейчас, и не раньше, чем ты сам поймешь, в какую сторону собираешься двигаться.       — Думаю, пока я просто хочу отдохнуть от всего, — устало отозвался Игорь, по старой привычке утыкаясь лбом мужчине в плечо. — Я ж нигде толком не отдыхал по-настоящему, не до того было. Хочу посмотреть мир, где как люди живут. Только не на недельку и на бегу, а прям на полгода-год свалить, поездить по разным странам. Может, меня и отпустит, если пойму, что это дерьмо не во всем мире происходит. Что есть варианты. Я в целом-то люблю этот город, дядь Федь, ты же знаешь. Просто мне, кажется, нужен свежий воздух.       ***       Федор был рад решению Игоря взять тайм-аут и просто выдохнуть. Чтобы развеять все сомнения любовника в правильности этой затеи он даже взял отпуск на неделю, и поехал с ним в Барселону, откуда и было решено начать евротур Гарика. Весенняя Барна встретила привычно мягким теплом, легендарной степенной неторопливостью местных, вошедшим в анналы ироничным извечным «маньяна» и общей приветливостью всего сущего. Средиземноморье всегда словно смывало с путников усталость, и приехал домой Федор посвежевший, успевший подзагореть и вполне довольный. Да и Игорька оставил в Испании в гораздо лучшем настроении, готовым к новым городам и весям, и в целом полным энтузиазма. А заодно натрахавшимся перед длительным расставанием до одури — как вполне ванильно, так и в более изобретательных вариациях.       Вот об этих самых «вариациях» Федор и вспоминал по дороге домой. Последний разговор с Гариком удивил его и навел на замысловатые раздумья. А подумать было о чем, потому что перед расставанием Игорек не просто предложил, а буквально попросил Федора почаще бывать в клубе, и поэкспериментировать там с самыми разными практиками.       Мужчина временами прокручивал в голове слова любовника: «Если я не уеду, мне крышу сорвет, но я по-прежнему надеюсь, что мы продолжим в будущем наши эксперименты, дядь Федь. Так что ты, пожалуйста, не теряй там времени, хорошо?». Ну и как это понимать? Заводить себе кого-то на стороне он точно не планировал — ему и Веры с Гариком хватало выше крыши. Как и с кем в клубе практиковаться, он не очень представлял, да и не бывал там почти никогда без Игоря. Впрочем, можно было задать эти вопросы и в самом клубе, или опытного Ваню спросить, так что Федор решил не грузиться понапрасну.       По приезде домой его закрутили накопившиеся за неделю дела, и какое-то время было не до праздных размышлений. Лишь ближе к выходным он решил позвонить Гарику, узнать, как у него дела. Теплый голос и расслабленный тон любовника явно говорили, что дела — вполне неплохо.       — Да, все хорошо, — подтвердил Игорь. — Только по тебе уже скучаю.       — Да? И какой же рукой ты по мне скучаешь, поганец? — рассмеялся Федор, устраиваясь поудобнее в кресле. Неожиданно громкий вздох Гарика заставил его удивленно хмыкнуть. — О, даже так? Прям так активно скучаешь?       — Дядь Федь, завязывай, — попросил Игорь.       — Мммм, ты уже и по завязочкам соскучиться успел? — поддразнил мужчина. — Я б завязал на тебе пару узлов. В интересных местах. Ты не ответил — какой рукой ты там скучаешь, детка?       — Левой, — признался Гарик, принимая правила игры. — Правой я мобилку держу, между прочим.       — Ты в номере, детка? Один? — уточнил мужчина. Дождавшись сдавленного угуканья, хищно оскалился. Не хватало возможности коснуться парня, но новый опыт и без того обещал что-то интересное. — Отлично. Поставь-ка телефон на громкую связь и запри двери. Готово? Раздевайся. Считаю до десяти. Не успеешь — накажу. Понял меня? Один. Два.       Зашуршала одежда, Гарик тихо выругался сквозь зубы, явно рванул ткань — и, кажется, даже что-то порвал.       — Девять. Десять. Готово?       — Да!       Федор довольно кивнул, хотя понимал, что Игорь этого не увидит.       — Умница, детка. Помнишь, где игрушка?       Мужчина живо представил себе небольшую изящную анальную пробку, которую купил любовнику в подарок в порыве чистого хулиганства. Игрушка отличалась интересной изогнутой формой, и знающий Гарика вдоль и поперек Федя точно угадал, что выступающей головкой она будет прицельно цеплять изнутри простату. Шарики в ножке втулки, вращаясь, стимулировали чувствительные места у самого входа, добавляя удовольствия, и он уже успел оценить эффект, который вибратор производил, находясь внутри Игорька. К тому же, как и все современные девайсы, штуковина управлялась удаленно через интернет, и, конечно, была заранее сконнекчена со смартфоном дяди Феди.       — Нашел? Не забудь про смазку, детка. Давай, вгоняй эту хрень куда положено!       Он подождал пока вполне характерные постанывания не сообщили, что Гарик справился с задачей.       — Теперь убери подушки и ляг на покрывало. На спину. Смотреть только вверх, в потолок. Ноги разведи, колени врозь. Не вздумай сжимать их! Касаться себя пока можно везде, кроме члена. Все понял? — Ответом послужил новый протяжный вздох Гарика. Федор ухмыльнулся и запустил вибрацию на минимальном режиме. — А теперь поговорим, детка.       — Да ты издеваешься!.. — простонал Гарик.       — Еще как, детка. Так что в твоих интересах быть хорошим мальчиком и не злить меня. Тогда я, может быть, буду измываться над тобой не слишком долго. А теперь будь умницей, не пизди лишнего. Лучше вот что скажи: чего бы ты хотел, о чем пока не признавался?       Федор и сам не сразу понял, что, возможно, так они и впрямь поговорят вполне по душам. Он оправданно подозревал, что Гарик, несмотря на все прошедшие годы, достаточно многое все еще держал в себе, не делясь скрытыми желаниями. Возможно, в обычной ситуации парень бы так никогда и не смог рассказать о своих грешных влажных фантазиях, но вот так — по телефону, не видя Федора, в принудительной, пусть и игровой форме…       — Блядь, — ругнулся Гарик, и мужчина переключил на пару секунд игрушку на максимум. Игорь взвыл.       — Руки, поганец! — прикрикнул Федор и не ошибся.       Голос Игорька звучал почти испугано.       — Бля, дядь Федь, я что, видео включил?       — Не дергайся, детка! — велел мужчина. — На кой мне твое видео, когда я тебя, щегла, как облупленного знаю? А ну руки за голову и не смей ерепениться!       Игорек завозился, снова застонал умоляюще.       — Дядь Федь, я так долго не смогу!       — Тогда не беси меня, детка. Я что велел делать? Начинай. Расскажи мне, чего бы тебе хотелось.       — Да мне… все… нравилось… — выдавил Гарик.       Федор сжалился, решил помочь.       — Что — все? Когда я тебя связывал?       — Да! — голос Гарика сорвался.       — А ну не разбредаться! Повтори!       — Нравилось… Блядь, мне нравится, когда ты меня связываешь, — выдохнул Игорь.       — Отлично, детка. Еще?       — И когда деткой зовешь. И поганцем. И можно еще… Еще… Можно… Можно грубее, — запинаясь промямлил парень, и Федор физически ощутил, как тяжело ему это далось.       — Ты ж мой хороший, — ласково похвалил он, поддерживая такую искренность. — Ты ж моя сладкая детка. Нравится быть послушной сучкой, Игорек?       Он затаил дыхание, ожидая реакции, боясь, что не попал или перестарался. Нет, попал. Еще как попал. Игорь захныкал уже совсем непотребно и жалобно:       — Блядь, что ж ты творишь? Я ж сейчас кончу!       — А ну не сметь, сученыш! — прорычал Федор. — Яйца вырву! Давай, детка, не отвлекайся от темы. Нравится быть связанным и выебанным, сука? А еще? Чтобы жопа горела?       — Да! Боже, да. И не только жопа. Я все жду… Когда ты мне правда всечешь. Хочу… Хочу попробовать, как это.       — Как это — когда ремнем поперек вертлявой задницы, а? И чтоб елозил по лавке и скулил, умоляя пожалеть тебя? Ты же знаешь, что мне не захочется жалеть тебя, сучка похотливая, очень, очень долго?       Федор фантазировал. На самом деле он совершенно не представлял, как это — взять и ударить человека ремнем. Максимум — хлопнуть ладонью, пометить следом своей пятерни. Но по стонам и вскрикам Гарика он понимал — он попал снова, попал в самое яблочко — а значит, придется учиться. Гарик хотел этого. И ремнем по заднице, и еще много чего…       — Дядь… Федь! Я… Блядь, я… — Гарик дышал в загнанном ритме, явно сходя с ума от происходящего.       — Нет! — отрезал мужчина. Вновь на несколько секунд повысил скорость, вырвав у любовника очередной крик. — Пока не услышу внятно, что ты хочешь, чтобы тебя драли, как суку последнюю, и ебали до потери пульса — ничего ты не получишь. Ну? Я жду. Так, чтобы я поверил, что ты и правда хоть что-то новое мне сказал!       Игорь уже не просто стонал, он скулил и подвывал, дурея от остроты ощущений.       — Хочу… Хочу, чтобы ты меня… как суку… Дядь Федь, я хочу! И чтобы связал, и чтобы трахал, и чтобы выпорол тоже хочу! И ремнем… И рукой… Мне снилось, что ты в гараже… Что ты меня по хлебалу отхлестал и в рот выебал! Я все хочу, слышишь!       — Одной рукой яйца сжал, другой — соски по очереди, живо! — Федор почувствовал, что у него самого сбивается дыхание, и прикусил губу.       Гарик стонал и метался по кровати, судя по звукам, не зная, куда еще себя деть. Кончить без стимуляции он не мог, а касаться себя без разрешения не стал бы.       — Давай, давай, помни себя там, — подбодрил Федя, вслушиваясь в невнятные мольбы любовника. — И игрушку пошевели.       — Пожалуйста, дядь Фе-е-е-е-едь! — в голос взмолился Гарик.       — Соски стоят?       — Колом!       — Горят?       — Да натер уже!       — Яйца тянет?       — Больно, дядь Федь!       — Кончить хочешь, сучка?       — Да-а-а-а-а-а!       — Течешь, поди, весь?       — Боже, да-а-а-а-а!       — Давай!       Гарик закричал, и по его долгому крику на выдохе Федор понял, что кончил он практически сразу, как добрался наконец до члена.       — Давай, сладкий мой. Давай, моя послушная детка. Давай, умница, — приговаривал он ласково, пока Гарик выдаивал из себя с отчаянными всхлипами последние капли. — Хорошо тебе?       — Да просто охуенно… — расслабленно протянул Гарик. — Охуенно, блядь. Пиздец как охуенно.       — Когда пойдешь мыть руки — и рот с мылом вымоешь, засранец, — хмыкнул Федор, осторожно оттягивая штаны, и понимая, что самому придется догоняться в экстренном темпе, как только закончится этот безумный разговор.       — Как скажешь, дядь Федь. Все как ты скажешь, — тепло и устало рассмеялся тот.       ***       Для разговора с Иваном стоило собраться с мыслями, но морально Федор уже был готов к тому, что придется-таки стать завсегдатаем клуба в более буквальном смысле, и учиться самым разным практикам уже всерьез. Он решил бывать там почаще именно в те дни, когда на сцене шел экшен, чтобы решить для себя хотя бы приблизительно, с чего начинать.       В одну из таких специфических «тематических» пятниц он и познакомился с Марком.