Те, кто любит покрепче

      Этого красавца Федор уже видел, просто не доводилось общаться — да и сложно было не заметить мужчину такой специфической внешности. В тот вечер он подошел сам, повел, поздоровавшись, вопросительно взглядом на свободный стул. Дядя Федя согласно кивнул, разрешая.       — Марк, — представился мужчина, протягивая ладонь. Голос звучал мягко, тепло — под стать бархатным глазам.       — Федор.       — А по батюшке?       — Дмитриевич, — улыбнулся дядя Федя. — А вы?       — Ко мне можно на «ты» и просто по имени, Федор Дмитриевич, — вернул ему улыбку Марк.       К этому Федор долго привыкал: нижние — не все, но многие — соблюдали неписанный этикет, сразу обозначая свою позицию. В целом это было удобно — сходу становилось понятно, с кем имеешь дело. Правда, с собственной позицией Федор не то, чтобы определился. Просто так получилось, что в их с Гариком паре он был за верхнего. В то же время с Верой отношения складывались совершенно «ванильные», как их было принято обозначать здесь, в клубе. К тому же Федя подозревал, что, случись иначе — он был бы не против побыть и снизу: его скорее интересовало удовольствие тех, с кем он занимался любовью, чем то, каким образом оно достигалось, и никакие эксперименты в любую сторону не вызывали у него внутреннего сопротивления.       — А с чего ты взял, что я из тех, к кому на «вы» и по имени-отчеству?       — Видел вас с вашим другом, Федор Дмитриевич, так что сомнений не было, — пожал плечами Марк. — В последнее время вы один… — в его голосе послышался намек на вопрос.       — Игорь путешествует, так что я один, но не одинок, — покачал головой Федя.       Марк примирительно поднял руки.       — Прошу прощения, я не имел в виду ничего нескромного. Сожалею, если мои слова прозвучали, как досадная фривольность. Если мешаю — могу вас более не тревожить.       Мужчина невольно рассмеялся. Пояснил удивленно глянувшему Марку:       — Очень чистая речь. Отвык от такого. По сравнению с тем, что я ежедневно слышу в последние годы, ты разговариваешь, как герой романа. Средневекового.       — Ах вот оно что! Да, понимаю, о чем вы. Это профессиональное, Федор Дмитриевич, не обращайте внимания.       — Ты артист? — попытался угадать Федор.       — Боже меня упаси, — открестился Марк. — Я всего лишь учитель истории. Боюсь, порой чрезмерно увлеченный своим предметом.       — Федь! — подошедший к ним Иван довольно хлопнул друга по плечу. — Марк, и ты тут! Познакомились?       — Имел честь, Иван Витальевич, — Марк на секунду склонил голову, и Федор невольно залюбовался.       Молодой — а впрочем, молодой ли?.. явно ведь не юноша — человек смотрелся странно, но удивительно органично. В нем не было ни манерности, ни жеманности, которые Федора подспудно раздражали в некоторых членах клуба, хотя он и стыдился этого чувства, признавая его неправильность. Марк просто был словно не от мира сего: длинные вьющиеся волосы, собранные в тугой хвост, правильная, отлично поставленная, даже чуть архаичная речь, мягкий негромкий голос, небольшие изящной формы руки, смуглая оливковая кожа, манера одеваться и даже само его имя скорее подходили бы какому-то идеализированному образу аристократа прошлых веков — то ли испанского гранда, то ли итальянского синьора. Невысокий рост вкупе с гибким, подтянутым телом и плавными «текучими» движениями лишь усиливали это впечатление. Во время ни к чему не обязывающей беседы Марк стянул с волос резинку, сгреб шевелюру в кулак, натягивая пряди, растрепал. Мягкие каштановые волны эффектно рассыпались по плечам. Он не красовался, и близко нет: было видно — жест ему привычен и совершенно машинален. Но не смотреть на него было невозможно. И Федор смотрел.       Марк заметил, прищурился с легкой усмешкой, словно привык и давно смирился с тем, что его так открыто разглядывают.       — Прости, — Федор смутился. — Ты просто выглядишь… нетипично.       — Не извиняйтесь, Федор Дмитриевич, вы далеко не первый. Вы хотя бы не спрашиваете на десятой секунде разговора о моей национальности, корнях, предках, происхождении и ориентации, как делают многие. Впрочем, о последней вы наверняка догадались.       — И обо всем прочем тоже хотел спросить, зуб даю, просто он не такой бестактный долбоеб, как я, например, — фыркнул Иван.       У Марка невольно дернулись кончики губ.       — Ну что вы, Иван Витальевич. Я вовсе не считаю вас… бестактным.       Федор не выдержал, расхохотался.       — Теперь понимаешь, почему я люблю этого нахала? — вздохнул Иван. — Послал меня без единого мата. Точнее, устроил так, что я сам себя послал. Историк, а чувство языка — потрясающее. Ему бы с нами учиться.       — Вы тоже литературовед? — живо заинтересовался Марк.       — Был, как и Ваня. Боюсь, я столько лет работаю в службе безопасности, что давно растерял былые навыки.       — О, ну вот, и ты туда же, — Иван развалился в кресле, мрачно ткнув в сторону Феди длиннющим пальцем. — Слышишь себя? Пять минут с Марком, и ты уже «растерял былые навыки», а не просто матом разговаривать со своими орлами привык. Это заразно, предупреждаю.       — Вежливость? О нет, Иван Витальевич, это не заразно и уж точно не опасно, — весело парировал Марк. — К тому же у вас всегда найдется противоядие для вашего друга, если вдруг Федор Дмитриевич все же подцепит от меня этот недуг.       — Язва, — беззлобно отмахнулся тот. — Дядь Федь, ты же сюда зачастил как раз за практикой, пока Игорек по европам хвостом метет, да? Могу порекомендовать Марка, кажется, это наилучший вариант для тренировок.       — Я… Не думал в этом направлении, — признался Федор, покосившись на Марка. Тот улыбнулся:       — Буду рад послужить тренажером для ваших тренировок, как любезно изволил выразиться Иван Витальевич, Федор Дмитриевич.       — Даже так? С чего бы это? — прямо спросил Федор.       — Потому что вы заняты, у вас есть постоянный партнер, и вы не захотите от меня ничего сверх определенных экзерсисов по теме, — ответил Марк с обезоруживающей искренностью. — Я не ищу секса, никакого, вообще. Совсем. Это обязательное и неизменное ограничение, но в большинстве случаев оно автоматически вычеркивает меня для здешних завсегдатаев из списка кандидатов на экшен. Поэтому вариант тематических сессий, заведомо исключающий половые контакты, подходит мне идеально. К тому же, насколько я понимаю, обучать вас планирует Иван Витальевич, а его умения я ценю крайне высоко.       — Спасибо, Марк, мне тоже приятно было иметь с тобой дело. Можем начать сегодня, — отозвался Ваня.       Марк глянул на него, перевел взгляд на Федю.       — Думаю, сегодня Федор Дмитриевич не готов. Предлагаю встретиться через неделю, так всем будет комфортнее. За это время вы точно сможете определиться, интересно ли вам подобное предложение, не так ли?       Федя благодарно кивнул.       — Да, пожалуй. Не хочется ввязываться с наскока, да и не планировал я сегодня ничего особенного.       — Через неделю так через неделю. Тогда я вас оставлю, дорогие мои вежливые умники, у меня-то на сегодня вполне определенные планы: затащить кого-нибудь в постель, предварительно крайне невежливо отпиздив, — рассмеялся Иван.       — А я, если позволите, могу составить вам компанию, — предложил Марк. — Я не спешу, и особых планов на вечер у меня нет.       Федор согласился, в первую очередь — чтобы поближе узнать человека, с которым ему, если он все же решится, предстоял весьма интересный и необычный совместный опыт. Чувствовал он себя поначалу крайне неловко.       Впрочем, Марк умел разрядить обстановку. Живой, увлеченный, он без труда втянул дядю Федю в диалог, оказавшийся неожиданно захватывающим. Собеседником он был превосходным: умный и эрудированный, имел четкое аргументированное мнение по многим непростым вопросам, и в то же время был вполне способен красиво и продуктивно спорить, дискутировать, всесторонне обсуждать самые разные темы, слушать и слышать оппонента. Сама его манера излагать мысли, казавшаяся поначалу непривычной и даже несколько раздражающей, очень быстро перестала бросаться в глаза. Напротив, поведение и речь Марка, удивительно гармонирующие с его внешностью и повадками, по-своему завораживали. Они перескакивали с литературы на исторический и культурный контекст самых различных произведений, Марк сыпал датами, и — удивительно! — вполне понимал термины, которыми не менее запальчиво оперировал Федор, активно жестикулировал, щурил глаза цвета корицы, много улыбался, необидно и предельно корректно шутил. Его, пожалуй, было приятно слушать даже больше, чем смотреть на него.       Федор уже забыл, какое это удовольствие — обсуждать с кем-то на равных то, что ему по-настоящему интересно. Вера, одаренная интеллектуалка, все же разбиралась преимущественно в несколько иных сферах, Иван в принципе не любил отвлеченные разговоры, а Гарик просто не дотягивал до его уровня. Марк же, имея схожее образование в смежной области, оказался блестящим компаньоном. К ночи Федор с удивлением понял, что уже давно не проводил время настолько приятно.       Пожимая Марку руку, он поймал себя на том, что прощается неохотно.       — Был очень рад познакомиться с тобой, Марк. Спасибо за вечер.       — Вам спасибо. Буду ждать нашей следующей встречи, — тепло ответил мужчина.       — Я тоже, — искренне признался Федор.       Он больше не сомневался: на предложение Ивана наверняка стоило ответить согласием.