Влечение

      Тут гуляет густой запах дождя, окна распахнуты, позволяя тюлю развиваться так, как ему хочется, он будто бы неохотно рвется на свободу. Тихой тонкой трелью тут слышно пение птиц, кажется, они совсем не устают. В прачечной круглые сутки кто-то испытывает на прочность стиральную машину, из-за которой раздается гул. Без присмотра гуляет чей-то кот. Ну, хоть не дети, в общем-то. А еще из комнаты справа частенько можно услышать громкие звуки телевизора, служившим подавлением стонов одной очень любвеобильной парочки. Кто вообще занимается сексом под телевизор? Какой-то детектив, судя по всему, или даже боевик, судя по выстрелам. Жуть. Словом, странный этот первый этаж.       Пытаясь отвлечься от навязчивого желания, девушка проходит вперед, в арку, ведущую в коридор, где расположены комнаты. Парочку, которая всё еще увлеченно беседовала в столовой, она оставила позади. Они явно заинтересованы друг другом, так считала девушка. Она поправляет наушники и с силой сжимает челюсти, разгрызая уже прохудившуюся карамель во рту. Напротив неё, в нескольких метрах, вперед по широкому коридору, находилась железная входная дверь в квартиру. Направо — две комнаты и туалет с ванной и прачечной, там ей приходилось бывать реже всего. Незачем. Налево — одна единственная комната, укромно расположившаяся за крутым поворотом, дверь которой, кстати, так услужливо приоткрыта сейчас. Девушка останавливается в коридоре так, чтобы её уже никому не было видно. Она оборачивается назад, шумно выдохнув, не слыша себя из-за громкой музыки в ушах. Она не слышит их разговоров. Затем её взгляд снова поворачивается влево, к той самой комнате, так она и стоит, слушая уже стихший трек. Она подходит ближе, пытаясь рассмотреть лучше темно-коричневую деревянную дверь. Сомнений быть не должно — это его комната.       Нет, она не вытащила хотя бы один наушник, чтобы услышать, о чем говорила парочка. Не вытащила, чтобы послушать, шумные ли сейчас её шаги. Тут скрипучие полы, стоит отметить. Она не сделала ничего, чтобы обезопасить себя. Настолько затуманила рассудок музыка, благоговейно льющаяся в ушах, она просто вошла, не думая совершенно ни о чем. Взору открылась следующая картина: расстеленная кровать с откинутым в сторону вязанным пледом, огромный круглый коврик на деревянном полу, распахнутое окно, которое и открывало дверь шире лёгким сквозняком, письменный стол с ноутбуком и ворохом каких-то блокнотов. Одна вещь заставила её войти глубже в комнату. Это, несомненно, стоило внимания, её глаза расширились, а сердце замерло, как и дыхание, урывками выходившее из разомкнутых пылающих губ. Всегда, когда жаждут поцелуя. Эта вещь — стены. Они все усеяны набросками, карандашными или чёрной ручкой, такие же лёгкие, как запах дождя в носу. Цветы, обнаженные деревья, портреты девушек... Она щурится, всматриваясь лучше в лица. Это была одна единственная девушка, лицо которой везде обрамляли тугие кудри. Кое-где красовалась и улыбка. Кое-какие были лишь сухим наброском. У каких-то был выделен цвет глаз, одной единственной акварелью — золотисто-карий. Но все они выполнены только по плечи.       Девушка закрыла глаза и, вслушиваясь в музыку, вдохнула воздух полной грудью, втягивая его через нос. Ветер стих, и в комнату вернулся привычный пряный запах, въевшийся в эти стены, предметы, вещи. Подойдя к открытой дверце шкафа, она встречается со своим отражением в приклеенном узком зеркальце. Отражение появляется полностью, когда девушка снимает с верха дверцы синюю футболку. Кажется, в ней он был тогда. Вглядываясь в свои глаза, застланные лёгкой поволокой, девушка подносит ткань к лицу. Зарывается в неё и ненадолго выпадает, вдыхая запах хвои, раннего луга, травы, солнца. Неизвестно, что там смешалось еще, сколько она так простояла. Сколько треков сменилось в её ушах или альбом начался сначала. Насколько сильно она уже покусала палочку от леденца во рту. Однако, открыв глаза, отражение в зеркале её повергло в шок — за спиной уже стоял её наблюдатель, видимо, ожидавший её возвращения.       Не успела она вскрикнуть, как вдруг сразу же оказалась прижата к стене, за дверцей шкафа. И, поскольку на её губах тут же оказалась ладонь парня, с её уст таки сорвался какой-то звук, этого она не знает. Её распахнутые глаза, обрамлённые смоляными густыми ресницами, нервно заплутали по его лицу. Она второй раз в жизни видит его так близко, а настолько чётко — впервые. Взгляд останавливается на его губах, а грудь пару раз вздымается, пытаясь восстановить неровное дыхание. Парень в свою очередь, видя прогресс, немного выждал и наконец убрал свою ладонь, вытащив следом еще и палочку от леденца из её поалевших губ. Он вдумчив. Сначала оглядывает следы укусов на белом пластике, а затем касается палочкой шеи девушки, чем вызывает у неё негодование. Он проводит ею от мочки уха до ключицы, оставляя влажный след, улыбается невольно, пристально наблюдая. Но скоро возвращается к губам, оттягивая нижнюю. Он не выдергивает наушников их её ушей, отчётливо видит черные плоские проводки и решает оставить их в покое, к тому же, её всё устраивает. Чего он выжидает? Что она вырвется? Так он считает, наверняка. Или же торжествует над успешно загнанной в ловушку жертвой, что сама преподнесла себя, да еще и хозяйничает тут. В любом случае, терять такую возможность — сущая глупость.       Девушка оказывается прижата вплотную, отчего оказывается на уровне его губ. Ростом они отличаются несильно, это даже удобно. А еще он набивает себе цену, будто читая её взгляд, по которому очевидна одна единственная мысль: ей нужны его губы. Он тянется медленно, мельком встречаясь с её взглядом. И она тянется в нетерпении, на что оказывается лишь крепче вжата в стену за плечи. Из груди вырывается недовольный вздох. Но, кажется, парень сейчас настроен слишком серьезно, чтобы всё шло не по его плану, поэтому, выждав еще совсем немного, он размыкает губы, прижимается ими — к её и проводит горячим языком по нижней. Сладко, с нажимом, вовлекая в глубокий поцелуй. Неожиданно для себя он в следующий же момент сжимает её запястья в своих руках и возвышает над её головой, плотно прижав, заставляя девушку выгнуться под ним всеми позвонками. Он целует её страстно и так трепетно, как ждал давно, весь изведенный после встречи в том шкафу, изводивший себя каждодневно в течение месяца, пока она пребывала в больнице. Это невыносимо. С его губ срывается глухой стон, который она не слышит, и он морщится от боли в паху, не отрываясь ни на секунду от её ароматных губ. Сейчас он не властен над своими действиями.       Её веки опущены, в груди разгорается пожар, а по телу, казалось, разливается тёплый мёд. Она просто отдаётся ему, думая лишь о том, что это сон, несомненно, он. Иначе как возможно то, что она получает всего его здесь и сейчас, когда совсем недавно неистово ласкала себя, грезя о нём. Сейчас его запах обволакивает её всю, его руки проскальзывают под худи и сжимают грудь жадно, а подушечки больших пальцев играют с горошинками-сосками. Губы будто кусают, требовательно, не давая ни капли воздуха, и она закатывает глаза, податливо вжимаясь в него своим возбужденным телом. В ушах играет скрипка, сменяясь приятным мужским голосом, и это — сейчас единственный понятный ориентир, дабы не забыться совсем, не вспыхнуть в его руках. Музыка мешает, наверное, лишь тем, что её стоны наверняка уже протяжнее положенного. Боль, как же её сейчас не хватало, она смешивается с тягучим удовольствием, когда пальцы парня с силой впиваются в её талию, а нижняя губа оказывается прокусанной. С каким же наслаждением он пробует её кровь, этого не передать. Как глоток свежего воздуха.       Он разрывает поцелуй. Решает оглядеть её желанное тело, выгибающееся, подрагивающие, такое жаркое, что он моментально разворачивает её к себе задом, всё так же держа её руки над головой, её лопатки сведены. Его это заводит сильнее. Пристроившись пахом как раз между её ягодиц, он всё еще решает её помучить, да и расслабить немного своё тело. Сладко выдохнув и посильнее сжав её запястья, он трётся об её ягодицы, задевая промежность, медленно, скользящими движениями, совершенно забывшись. Настолько, что делает ей больно, вместе с тем даря невероятные ощущения. Выделяющаяся смазка уже выступает сквозь обтягивающую ткань чёрных поблёскивающих велосипедок. Это срывает ей голову, она стонет так, будто он уже давно в ней, совершенно не даёт себе отчет потому, что не просто не слышит. Ему это только на руку, ведь она не сдерживается, он упивается её стонами. Задирает её худи и целует каждый позвонок, наклоняясь, обжигает и без того горячую кожу своим дыханием. И, когда она прогибается максимально низко, вжимаясь промежностью в его колом стоящий член через ткань, он с рыком вырывает наушники из её ушей, ловким движением снимает худи и откидывает прочь. Нет, он не возвращает её в реальность, этого слишком мало для затуманенного разума. Сейчас для него важно лишь одно. — Ты хочешь? — спрашивает он дрожащим голосом, возвращаясь к её спине, прикусывая кожу и тут же сладко зализывая раны. Он плотно сжимает её бёдра, обтянутые тканью, и продолжает тереться в том же темпе.       Для неё его голос оказывается лучше музыки, в голове, подобно бегущей строке, появляется лишь одна мысль о том, лишь бы записать его и слушать в чёртовых наушниках вечность. Эта мысль исчезает так же быстро, как и появляется. Её горло и губы пересохли от томного дыхания настолько, что, кроме стона, не удалось издать совершенно ничего. Она лишь безвольно висит на своих же руках, до боли желая ощутить горячую пульсирующую плоть внутри себя.       Он резко останавливается, вжавшись пахом в промежность и выпрямляясь. Парень скидывает с себя футболку, тяжело дыша, и вопросительно мычит, протягивая. А девушка хнычет, требовательно вскидывая попку и обессиленно опуская голову. Её ноги начинают дрожать. Но он и не думает повалить её на кровать, сейчас она нужна ему такая. — Да... — простанывает она. — Боже, ну, пожалуйста, заполни меня, — первый их относительно нормальный диалог, надо сказать. Как это прекрасно.       Дважды его просить не нужно, парень сейчас и сам оказывается слишком нетерпеливым. Дрожащими руками он спускает сначала с себя шорты и белье, а затем стягивает и с неё, облизываясь на то, как её смазка ниткой тянется от трусиков. Он вгоняет в неё член с силой, одним размашистым толчком. Комнату наполняют синхронные гортанные стоны обоих. Такие, будто бы они ждали этого целую вечность, такие, будто они готовы кончить в этот же момент. Нет, он не даёт ей привыкнуть, это ни к чему, он просто заставляет её грудью вжаться в стену, двигаясь сразу же грубыми глубокими ритмичными точками внутри жаждущей девушки. Он опускает её руки, заводя за спину, но не отпускает уже краснеющие запястья. Ему хочется глубже, ощутить её всю на его члене, который входит, с громкими хлюпающими звуками, толчками в одном темпе в её пульсирующее лоно. Оно с желанием засасывает внутрь, он входит легко. Вдалбливает в стену.       А девушка лишь непристойно стонет во всю, в голосе уже появляется лёгкая хрипота. Она на пределе. И, когда парень с болью наматывает её волосы на кулак и оттягивает, она выгибается, не в силах больше выдержать этого темпа. Вскидывает голову к потолку и кончает, ощущая, как стенки влагалища сокращаются вокруг пульсирующего члена. Он не останавливается, и не думает, чувствуя, как она кончает. Удовлетворительно стонет с придыханием и натягивает её на себя грубее, изливаясь вскоре с более медленными толчками в неё. Наполняет своим горячим семенем, продолжая двигаться с тихими стонами, позволяя сперме, смешанной с прозрачными выделениями, выливаться из подрагивающей дырочки. Они пускаются вниз крупными каплями по нежному бедру девушки. Она еле стоит на ногах, прижавшись щекой к стене, и всё еще чувствует совершенно твёрдый член внутри себя. Ей настолько хорошо, что греющая сперма внутри не беспокоит.       И она даже не успевает опомниться, как оказывается лицом к лицу со своим наблюдателем. Парень на мгновение выходит из неё, выливая остатки густой белёсой жидкости на пол, чтобы в следующее мгновение подхватить на месте и войти вновь. Она морщится, обхватывая ногами его таз, и старается держаться руками за плечи, вскоре откинув голову назад, к стене, сохраняя зрительный контакт с ним. Он не целует её губы. Желает лишь слушать её стоны наслаждения. Наслаждения его членом, который размеренно движется в ней с новым желанием заполучить её всю, всё её нутро. Он держит её с силой, в какой-то момент резко спустив так, что член входит до основания, упираясь в упругую матку. Девушка вскрикивает довольно громко, прогнувшись синхронно, как струна. Её глаза распахнулись лишь на секунду от нового ощущения, а ладонью пришлось прикрыть рот от испуга. Она сморгнула выступившие слезы. Но парня уже не остановить, он быстро убирает её руку и продолжает резко вдалбливаться в её тело, желая еще и еще.       И неизвестно, сколько им понадобится, чтобы друг другом напиться. Одно понятно точно — на лице парня появляется знакомая полоска уже солнечного света, стремительно выбравшегося из окна напротив него, а значит — рассвело.