Maybe, u can show me how to love, maybe.

       Василиса чувствовала, как что-то мокрое прикасается к её лицу, осознать, вспомнить, что случилось и произошло, было сложно. Почему тело больше не обволакивает холодная земля? Кончики пальцев провели по поверхности и ощутили мягкую, с микроскопическими ворсинками ткань, которая при это легко и приятно скользила под подушечками. Тяжело было собрать все кусочки пазла воедино, чтобы восстановить события произошедшего.        "Фэш..."        - Ай! - резкое щипание в области лба прервало все мысли, которые только-только начали налаживаться, заставило вскрикнуть от неожиданности и привстать, облокотившись на ... подушку?        - Извини! Но нельзя, чтобы у тебя началось заражение, так что сидите, пациент, смирно! - Фэш виновато улыбнулся и накрыл рукой колено рыжеволосой, мягко обводя маленькие круги большим пальцем. Василиса смотрела на него и опять не верила: это что, всё? А глаза у него такие же красивые... И опять забывшись, она не успевает подготовиться к новой порции жжения, но помня приказания её "доктора" лишь недовольно, в попытке стерпеть боль сморщила носик. Но холодное дуновение на израненное место сразу облегчило маленькую муку. - Потерпи, - и снова жжение, чередующееся с прохладой.        Как только почувствовав, что парень отстраняется, она открыла слезящиеся глаза. Всё плыло и гудело в голове.        - Василиса, - боже, как же приятно чувствовать его поглаживания, - надо будет обработать другие раны, либо хотя бы я должен убедиться, что их нет, но я думаю, сначала нужно смыть грязь. Я могу набрать тебе ванну, ибо боюсь отправлять тебя в душ, - нельзя не заметить, что он и, правда, беспокоился, и это греет душу.        Услышав слово "душ", она сразу же ощутила всю грязь, которая тяжёлым грузом давила на неё. Если до этого она как-то привыкла к этому "грязному" ощущению, и дело больше состояло не в физическом ощущении, а душевном. И ею завладел сейчас такой стыд, что Фэш видит её такой. Как ему не противно? А что будет, когда он увидит её тело? Должно быть, будет охвачен таким отвращением, что пожалеет о том, что грезил ею всё это время. Нельзя же полюбить её такой, использованной игрушкой... В уголках снова начала копиться влага, но, собрав оставшиеся капли воли, она старалась унять дрожь, которая застыла в горле:        - Н-н-нет, - скрыть подкатывающую истерику так и не удалось, как хочется закрыться в душе и разревется там, но точно нельзя этого делать при парне, - я думаю, что после ванны я точно не встану, так что подойдёт и душ, не волнуйся...        Василиса накрыла руку Драгоция для того, чтобы он поверил в то, что с ней всё хорошо, хотя этого делать, по правде говоря, не стоит. И Фэш всё понимал, всё видел: её хриплый голос, скрывающий рыдания, её дрожащие пальцы, мокрые глаза, но давить на неё нельзя, Василиса должна выплеснуть эмоции так, как она этого хочет.        - Хорошо, я принесу тебе одежду, - Фэш ушёл куда-то вглубь квартиры, и снова девушку охватило смущение, у неё же нет с собой ничего: ни средств для гигиены, ни одежды, ни нижнего белья, - а те тряпки, в которых она сейчас, уже никак не пригодны для носки. Эту мерзость хочется разорвать, выкинуть, сжечь, лишь бы не ощущать хоть часть этой грязи.        Драгоций вернулся быстро и протянул ей вещи: большая футболка, спальные штаны, это явно всё было мужским, и женское нижнее бельё. Что? Злость и обида доминировали: он что смеет давать ей чужое нижнее бельё его каких-то бывших девиц? Даже если это из чистых побуждений, то это так пошло, мерзко, наплевательски. Парень же как будто прочитал все гневные и надуманные мысли Огневой и поспешил объясниться:        - Хэй, за кого ты меня принимаешь? Я купил это сам, даже посмотри: там этикетка. Я предполагал, что времени у нас не будет для того, чтобы ты могла взять свои вещи, поэтому я решил перестраховаться ради твоего же комфорта. Извини, я мог бы купить еще некоторые вещи, но подумал, что остальное ты пока можешь взять у меня, и купил только самое необходимое, а остальное выберешь то, что тебе понравится. И, да, в ванне новая зубная щётка и женский шампунь с гелем,вот, - Фэш проговорил это всё на одном дыхании, немного боясь реакции Василисы, состояние которой, итак, было подорвано, и немного смущаясь, ведь никому он не проявлял такого внимания и заботы, и он не знал, чего можно ожидать.        В особенности того, что девушка резко подорвётся с дивана и крепко сожмёт его талию, прижимаясь всем тело, и что услышит тихое вперемешку со всхлипами "извини". Боже, он же сейчас её никуда не отпустит! Василиса повела немного носом, чтобы отодвинуть ворот рубашки и уткнуться в голый участок кожи, которая уже не пахла теми самыми ландышами, а терпким мужским парфюмом, так возбуждающе сочетающийся с потом. Это был запах мужчины, чертовски красивого, чертовски заботливого, чертовски уверенного, чертовски любящего. И это всё ради неё? Она провела по напряжённым лопаткам, на которые ещё обратила внимания во время их побега. Это невероятно, он сам по себе невероятный.        Василиса как можно медленнее отстранилась от него, пока её не успели утянуть в бездну его тепло, его руки, его запах. Почему-то стесняясь поднять на парня глаза, она молча взяла вещи и уже хотела направиться в сторону ванной, но тут была легко поймана ловкими пальцами за подбородок.        - Если станет плохо - зови, - в глазах Фэша отражалась заботливая строгость, - ванная направо, - щека горела от тёплых губ и колкой щетины. Нельзя же так делать! Она же сейчас снова обхватит его и в жизни не оторвётся!        Быстро скрывшись в ванной, она прислонилась к двери: давно так к лицу не приливала кровь, с того самого времени, когда он поцеловал её в коридоре на глазах у стражи. Душа разрывалась между вот-вот собиравшейся вырваться наружу истерикой и счастьем с привкусом возбуждения.        Одежда кинута в угол, вода сверху бьёт в лицо, раны начинает щипать и неприятно стягивать, стекло кабинки за считанные секунды покрывается толстым слоем пара. Вода была даже слишком горяча, но именно такая необходима, чтобы очиститься полностью. Всё ещё разрываясь между диаметрально противоположными эмоциями, Василиса проводит по тёмно-лиловой гематоме на ребре, пальчики обводят россыпь мелких синяков и царапин на бедре, и недавний выбор не заставил себя долго ждать: ноги подкосились, локти опёрлись на согнутые колени, лёгкие разрывает от рыданий. Всё, так мучительно копившееся за время обучения у Астрагора, наконец, выходит.        "Как долго эти отметины будут напоминать о пытках, об... об..., - кислорода чертовски не хватает, признаться себе невозможно, вспоминать об этом не хочется, - об изнасиловании?"        Она не знает, кто смог позволить себе это, хотя, по сути, в Змиулане это мог быть, кто угодно. Она была белой вороной в замке, слабой, уязвимой, без единой поддержки, никто бы не вступился за неё, поэтому, наверное, нельзя было упустить возможность воспользоваться телом единственной ученицы Астрагора. По ощущениям она помнит, что это произошло через пару дней после того, как учитель жестоко лишил её крыльев. Воспоминания того мерзкого, заставляющего вздрагивать хруста, только усилило рыдания. Фэш же увидит это и узнает. Что он будет чувствовать? Должно быть, отвращение к ней, нельзя захотеть то, что испорчено, то, что сломано. Товар, не принадлежащий восстановлению, просто выкидывают, а после отвозят гнить на помойку с таким же хламом.        Василиса не держала больше обиду на Драгоция, а лишь боялась увидеть в его потрясающих голубых глазах разочарование, которым он одарил её два года назад. Но, вспоминая его заботу, его нежные прикосновения, в это никак не хочется верить. Фэш же способен вытащить её из этой грязи, и он всегда уверен в том, что делает.        Рыдания прекратились, Огнева сидела, восстанавливая дыхания, и наблюдая, как сливается уже чистая, а не коричнево-красная вода. Уходит всё, уходит боль, и на замену приходит замечательный мужчина. Поднявшись на ноги, она снимает с крючка единственную чёрную мочалку и примечает гель для душа; кабинку наполняет аромат макадамии, который сразу действует, как успокоительное, даёт понять, что весь тот кошмар уже слился вместе с мутной водой. Пена, как новое пуховое одеяло, обволокло тело, волосы, наконец, ощущались чистыми и мягкими, благодаря стоящему на полке бальзаму, о котором также позаботился Фэш.

У них всё получится.

       Забыв про кинутые вещи, Василиса возвращается обратно в гостиную только в одной большой футболке, лишь на пару сантиметров прикрывающей ягодицы. Она посчитала, что нет смысла надевать штаны: лучше, чтобы он сейчас видел всё. Парень же сидел на подлокотнике, держа в руках маленькую бутылочку с перекисью и стопку ватных дисков. Фэш оглядел её напряжённым и грустным взглядом, ведь он слышал то, что происходило в ванной, и еле-еле сдержался, чтобы не ворваться туда и не стиснуть рыжеволосую в объятиях. Она ведь ничем не заслужила такого издевательства, и сейчас стоит такая потерянная, что самому становится только больнее.        - Иди сюда, - Драгоций сказал это, как можно мягче.        Василиса встала к нему между колен, и не в силах сдержаться проходится пальчиками вверх по его предплечьям, поглаживая светлую кожу и ощущая на ней волоски. От того мальчишки не осталось ни следа, всё ей кричало о его мужественности и силе. Может ли она быть достойной его?        - Повернись, я осмотрю сначала спину, - и сам подтолкнул её тонкие бёдра.        Пришлось отпустить его руки и стоять теперь к нему спиной, Огнева стянула с себя футболку, оставляя её натянутой на плечах так, чтобы ткань прикрывала грудь.        Сзади послышался тяжёлой вздох. Вот, вот чего она и боялась. Глаза зажмурились, пытаясь предотвратить новую порцию слёз. Его пальцы коснулись кожи, а мышцы сразу же сжались в страхе.        - Василиса...        - Нет, можешь не говорить. Я, итак, знаю, что ты думаешь, - обидно, что всё сложилось так, как она предполагала.        - И что я думаю? - жидкость зашипела на ранах, как и сама их обладательница.        Набравшись духу всё высказать, а не держать в себе, она продолжила:        - Я знаю, что такое может вызывать только отвращение, - она шумно сглотнула быстро накопившуюся слюну, - отвращение ко мне. Ты и сам всё понимаешь, видишь эти синяки, отметины которые явно оставлены не только эферами или ударами, - её всхлип тяжело отдался в сердцах обоих, - ты так смотрел на меня, а сейчас... Это ж невозможно полюбить. Я, как... как, - подходящее слово, которое точно бы отразило её никчёмность, не подбиралось.        - Дура, - закончили фразу за неё, - ты дура, раз так думаешь, - его длинные пальцы огладила рёбра, останавливаясь прямо под грудью и самую малость касаясь её, а сухие губы медленно прошлись вдоль позвоночника и на каждом миллиметре оставляли поцелуи. - Во всём этом, - губы огладили один из шрамов на лопатке, - я виню только себя, потому что оставил тебя одну, даже если я попал сюда, скорее всего, из-за Астрагора, всё равно чувствую свою вину. И к кому я испытываю отвращение, так только к себе, - его шёпот отражал мурашки на коже. - Ничто не испортит твою красоту, ничто не изменит моих чувств к тебе, - как приятно ощущаются его поцелуи, - ты даже сейчас невероятно притягиваешь меня, - ягодицы тесно прижались к нему, ощущая возбуждение, и солёные от слёз губы растянулись в смущённой улыбке. - Это всё в скором пройдёт, а я останусь несмотря ни на что.        Василиса вытерла слёзы футболкой и развернулась к парню. Тёмно-синяя ткань скатывается по рукам, падая на пол. Вот она стоит перед ним лишь в трусиках, нет желания прикрыть тело, которое так разгорячилось под напором его губ. Она не может объяснить резко меняющееся настроение, но так хочется почувствовать, насколько она для него красивая.        Сильные руки подхватывают и мягко усаживают на бёдра. Огневой, немного продвигает колени по подлокотнику вперёд, чтобы устроиться по-удобнее, и слышит глухой, позволенный слышать только ей мужской стон. Она рассматривает потемневшую радужку глаз, сменившуюся на глубоководный оттенок, и расширенные зрачки парня и видит такое непонятное ей восхищение вместе с возбуждением, которое теперь явно ощущалось между ног.        Они неотрывно смотрели друг на друга, Василиса поглаживала его лицо, а Фэш оставляет невидимую тёплую дорожку, проходясь вверх по талии.        - Ты выглядишь старше двадцати двух, - почему-то грустно усмехается и всё равно так сокровенно шепчет ему в пару миллиметрах от его губ, а тонкую кожу на подушечках пальцев непривычно покалывает щетина.        - А ты выглядишь прекрасно и незабываемо, - жар опаляет лица обоих, и губы, так долго жаждущие другие, наконец, встречаются. Язык девушки осторожно проводит по чужой верхней губе, но тут же оказывается в плену.        Поцелуй был сладко ленив, ласкалась и обводилась каждая частичка. Огнева впервые чувствует, как низ живота тянет, ткань нижнего белья намокает и так неприятно липнет, что хочется поскорее снять. Напряжённые соски нежно обводят длинные пальцы, заставляя тело остро накаляться, словно уголёк в камине.        - Фэ-эш, - твою мать, никогда он за свою жизнь не слышал такой разжигающий до предела стон, никто так любяще не произносил его имя.        То, как Василиса покрывала поцелуями линию подбородка и перебирала на затылке пряди волос, заставляло чувствовать себя ахренительно, и никаких красивых слов тут больше не подобрать. Не передать словами, как сильно он хотел с первого взгляда в темнице поцеловать её, но в то же время боялся мечтать об этом. А сейчас Драгоций удерживает её на коленях за мягкие ягодицы одной рукой, другой оглаживает шею, обводит ключицы, а после снова аккуратно ласкает грудь.        Всё это ахренительно, и никаких красивых слов тут не подобрать.

"You're the queen of my throne".