Maybe, u can show me how to love, maybe.

       Чёрная рубашка давно распахнута, и ладони девушки ласкают упругую кожу, под которой ощущается твёрдость мускулов. Для Василисы это было так необычно ощущать крепкое тело мужчины, ласкать и хотеть его. И даже диссонанс в душе от того, что ты вроде бы чувствуешь те же губы, что и несколько лет назад, но в то же время понимаешь, что перед тобой новый человек, не мешает передать пульт управления головокружительному возбуждению. Оно заставляет наклонится, чтобы поцеловать яремную впадинку и оставить влажную дорожку вдоль выпирающей ключицы, и именно в этом месте она опять чувствует парфюм; микс оттенков цитруса с нотками пряностей, крепкого алкоголя, жжённых чайных листьев, мускуса и древесных переливов даёт привкус сладкой горечи. Этот запах слышен только так, уткнувшись в шею и носом, и языком.        А Драгоций снова не в силах, да и не хочет сдерживать стон, который он, наконец, может позволить себе, ведь сейчас на коленях сидит не какая-нибудь подвыпившая девица с бара, которая вроде бы так старательно пыталась показать свои умения, но наигранная страсть была настолько излишня, что хотелось уже не растянуть удовольствие, а побыстрее кончить и навсегда распрощаться с незнакомкой. Все его интимные связи были без разговоров, без лишних расспросов, без интереса, зато с алкоголем и запахом дешёвого освежителя. Он никого не водил в свою квартиру, не говорил ничего, кроме имени, пока задача всей жизни состояла в спасении Огневой, ну или в худшем случае в гибели, он не мог одарить кого-то своим доверием, кроме Рознева, конечно.        Василиса же невероятна.        Он чувствовал её потребность в нём, как же она медленно и чувственно оставляет горячие влажные поцелуи на груди. Это не просто быстрый трах в туалете, это не грязное изнасилование в темнице, это то, что до этого не испытывал ни он, ни она. Это любовь со всеми возможными примесями: животная страсть, жертвенность, скука, страх, электризующиеся прикосновения, ленивые поцелуи, жадные взгляды и сбитое дыхание.        Он вплетает пальцы в мокрые рыжие кудри, целует макушку, так и застывает в таком положении, стараясь впитать в себя её запах и уже понять, что это не сон, что Василиса теперь с ним навсегда. Но в момент, когда парень чувствует, как тонкие пальчики проникают за пояс брюк, приходит осознание того, что Огневой сейчас нужен отдых, а не накаленное от возбуждения тело.        Легко оттолкнувшись ногами от пола, Фэш падает на диван, утягивая за талию с собой и Василису. Ей приходится выставить локти, чтобы слишком сильно не давить своим весом на парня, неожиданный поступок вызывает смех у обоих.        - Что ты делаешь? - Василиса заглядывает в такие же искрящиеся счастьем и весельем глаза.        И как же ему сейчас хотелось просто ответить "люблю тебя", но пока рано, вряд ли она готова.        - Нам нужно успокоиться - ты устала, - и теперь на лице выделяется не улыбка, а хмурые бровки, создающие маленькие морщинки между ними, и он сразу же проводит по ним указательным пальцем, будто пытается разгладить.        Какая она милая, и особенно сейчас, когда она пытается возразить ему:        - Я не уста...        - Нет, не спорь, устала, - и поддавшись какому-то странному порыву, в наказание легко сжимает зубами кончик маленького носа.        - Ай, чего кусаешься?! - Василиса в недовольстве бьёт ладонью по голой коже на боку, и комнату озвучивает звонкий шлепок. Что за наглость прерывать столь возбуждающий процесс, так ещё и кусаться?        - А нечего спорить со мной! - и через секунду сменив наигранную грозность на мягкость, добавил, - Василиса, правда, нам нужен отдых.        - Но как же... - и смущение не позволяет закончить, поэтому она переносит вес и давит ягодицами на напряжённый член, и это действие заставляет Драгоция застыть. Что же делать? Как же красиво выглядели её мокрые волосы, прилипшие к прижатой к нему груди, как же возбуждающе тёрлись её напряжённые соски. Чертовски хотелось перевернуть Василису, войти и покрыть всё тело поцелуями, дать понять, что секс — это совсем другое, не то, что вытворяли с ней ублюдки из Змиулана. Хотелось, но торопиться опять же не стоит.        - Всё нормально, - это не так, - иди ложись, а я пойду в душ. Если хочешь можешь спать одна, я не хочу тебя напрягать.        Эмоциональный фон Василисы был далеко от стабильности сейчас, и понять, чего именно она хотела было сложно. Непонятно, что доминировало: смущение или возбуждение? Скорее всего первое чувство. Тело овеяло холодом, мурашки овладели телом, и жар быстро исчез, только горячие ладони, поглаживающие спину, грели. Но она всеми клеточками тела чувствовала, что не сможет вынести пустоту и тишину в комнате одной.        - Нет, я хочу спать с тобой, - она принимает сидячее положение. Нужно снова надеть футболку, но так не хотелось отпускать Фэша, и напряжение под бёдрами ощущалось чертовски приятно.        И опять вид её полуобнажённого тела заставляет шумно выдохнуть.        - Прекрати, ничего не будет, милая, - улыбается, давая рыжеволосой понять, что он непреклонен, но не в силах сдержаться обводит кончиками пальцев грудь и опять поражается её красоте.        - Если ты хочешь, чтобы я встала, - давление между бёдрами увеличивается, - тогда прекрати меня трогать и в особенности так смотреть, - Василиса наклоняется, быстро чмокает парня в губы и встаёт, чем вызывает новую улыбку.        Ощутив тяжесть пухового одеяла, мягкость перьевой подушки тело сразу расслабляется, чувствует накатившую усталость. Прошлой ночью, сидя в темнице, она и подумать не могла, что будет лежать в квартире Фэша, в его кровати и будет ждать, пока он выйдет из ванной. Непривычно быть не одной. Глаза слипаются, но она максимально держит в голове образ Драгоция, не хочется засыпать в одиночестве. Она еле-еле различает, как дверь открывается, сил остаётся только на то, чтобы прошептать желанное имя и после, наконец, утонуть в тех самых объятиях.

***

       Фэш резко просыпается, и разум так сразу прояснился, что не приходилось миллион раз тереть глаза, отгоняя сон, и минут пять неотрывно смотреть в одну точку. Не снилось ничего, но почему-то был ежесекундный страх, сердце колотилось, но также быстро успокоилось, как только на руке ощутилась тяжесть чужого тела, пальцы почувствовали под собой нежную кожу, а глаза увидели рыжие локоны. Она рядом.        Плотные шторы практически не пропускали свет, но маленький зазор открыл вид на фиолетово-розовые небо с белыми длинными полосками облаков. Ох, сколько же они проспали? Дисплей телефона показал "18:27": пора будить Василису, чтобы не нарушить её режим сна ещё больше.        Он сдвигает одеяло с хрупкого плечика девушки, откидывает мешающую прядь волос назад. Так приятно осознавать, что теперь благодаря ему лицо Огневой отражает лишь спокойствие; те два года уже трудно вспомнить, и не верится, что он как-то жил это время без возможности вот так провести губами по светло-молочной коже,уткнуться носом прямо в место за ухом, где отчётливее всего парень улавливает приятный карамельный аромат, впитавшийся, должно быть, от шампуня. Фэшу явно нравилось проявлять заботу, хоть это было и новым и непривычным, как и всё, связанное с Василисой. И сейчас, в двадцать два года, он жаждал ощущение семейного уюта, которое уже начало прорываться сквозь те самые облака счастья.        - Василиса, - каждое утро он готов сокровенно шептать её имя, встречая с ней новый день, каждый, незабываемый, лучший, - пора вставать.        И она слышит, но просыпаться пока совсем не хочется, поэтому лишь поворачивается, тем самым подставляя лицо для новых поцелуев. Впервые на душе спокойно, ничего не тревожит, нет страха, а лишь горячие руки, губы, дыхание, окутывающие её после такого же умиротворяющего сна.        В отличие от Фэша веки не открываются сразу, она бы ещё спала и спала, но так хотелось увидеть лицо Драгоция и убедиться во всём том сумасшествии, которое произошло вчера.        - Привет, - голос тихий с небольшой хрипотцой, такой, который и слышишь после глубокого сна. А глаза немного увлажняются, потому что Фэш по утрам - самое лучшее, что она когда-нибудь видела: его взлохмаченные и спутанные волосы, уже не казавшейся непривычной щетина, с лёгким насмешливым прищуром голубые глаза, так отлично сочетающиеся с сероватым оттенком. Пальцы сами тянутся к нему, и им уже не мешают обвести контур тонких губ.        - Привет. Как спалось?        - Как никогда прежде! А ты как? - его волосы одновременно и мягкие и жёсткие, как и сам Фэш, ведь он так умело сменяет свойственную ему властность на нежность.        - Даже лучше, чем никогда прежде! - и он прерывает её милое хихиканье поцелуем, он выходит сухим, не таким влажным, как вчера, но от этого он не хуже, а только ещё интимнее.        Когда сладость губ уже не ощущается, она снова не может оторвать от него взгляда и ощущает такую благодарность, что тут же в порыве обвивает ногой его крепкую талию и сжимает ладонями широкие плечи. Не нужно ничего объяснять, ведь понятно всё без слов, необходимо только, чтобы с уст снова слетело его имя:        - Фэш, - объятия становятся только крепче. И сам Драгоций не считает нужным что-то отвечать, он разделяет её эмоции, поэтому лишь в знак поддержки целует в висок.        - Ладно, давай вставай, а то проспали весь день, - Фэш потягивается на кровати, - сходим в магазин.        - В магазин? - как же непривычно слышать такие, казалось бы, обыденные фразы. Она выйдет на улицу и может пойти, куда угодно?        - Да, в магазин, поэтому подъём! - и кто может себе позволить так подойти и взять с кровати на руки, заставляя вскрикнуть от неожиданности? Конечно же, только Фэш Драгоций.        Это самое лучшее утро в их жизнях!

***

       Василиса держит парня за руку, крепко стискивая пальцы, и постоянно смотрит по сторонам. Москва вроде бы давно знакомая, но и забытая, уже новая.

Как и Фэш.

       Временами она закрывает глаза, набирая лёгкие свежим весенним воздухом, и хочет запомнить это навсегда. Улицы полны людьми, причём совершенно разными, что глаза разбегаются, ведь каждая мелочь, деталь цепляют, как и красивые дома, как и вывески, как и машины...

...как и Фэш.

       На нём надето чёрное длинное пальто, и он опять уничтожает её своей красотой. Так нельзя, нечестно, но скоро и Василиса поймёт, что имеет такую же власть над ним. А её такого же цвета тренч, накинутый на белую толстовку Драгоция, заставляет ощущать себя только ближе к парню.        Заходя в супермаркет, ощущается и оторванность от современного мира. Как же давно она бродила между полками, заполненными различными продуктами, как же давно она не видела корзину со всякими вкусностями! И именно тот момент, когда рецепторы снова ощущают вкус забытой газировки, заставляет почувствовать себя живой, почувствовать себя человеком.

"Chain... keep us together..."