Maybe, u can show me how to love, maybe.

       — Как в вашей той квартирке развелось столько вещей? У меня уже руки, между прочем, отваливаются! Таскаем и таскаем, таскаем и таскаем...        — Рознев, что? Растерял форму свою, которой всё хвалился?        Очередная коробка с надписью "Посуда", хотя, по мнению Лёши, там должно было быть написано "Вилки, ложки и прочий хлам", опускается на поверхность стола.        — Ну да, ну да, ты-то с Василисой каждый день форму поддерживаешь, — парень скривился. — Уж кому-кому, а именно мне доводилось слышать тренировки ваши, а, ну да - — забыл: и парочке соседей! — и, не дождавшись ответа друга, возвращается к машине за новой порцией безделушек.        — Что это с ним? Весь день какой-то хмурый, вряд ли это всё из-за коробок...        Фэш чувствует, как Василиса прижимается к его боку, обвив руками талию.        — Не знаю, но выясним обязательно, — губы касаются рыжих волос. — И как тебе наше новое семейное гнёздышко?        — Почти семейное, прошу на минуточку заметить, Драгоций.        — Это легко исправить, Огнева, — парень поворачивается полностью к девушке и хитро щуриться в полной уверенности, что ей просто хочется взять его фамилию. Может, это и было так, но сдаваться так просто Василиса не намерена.        — Думаю, что тебе придётся приложить всё-таки не мало усилий.        — Я научился тебя укрощать, моя строптивица, — он целует в ямку на шее, но уже не может остановиться и оставляет россыпь вдоль оголённых ключиц.        Лиса откидывает голову назад и крепче прижимается к мужскому телу, чувствуя, как клетки начинает будоражить возбуждение.        — Я так благодарна тебе за всё, что ты делаешь для нас!        — Не преувеличивай, ничего бы не было без тебя.        — Но всё же ты так старался, чтобы переехать сюда.        — Мы, — парень заправляет рыжие волосы за ухо, и смотрит девушке одновременно и с умиротворением и с безумием в глаза. — Мы старались.        Губы накрывает чужое тепло, стремительно перерастая в жар.        — Я уже не могу дождаться, когда возьму тебя в нашей новой спальне и не только там, — рука проникает под тонкую полупрозрачную белую блузку и сжимает горячую грудь. — Не могу до сих пор понять: мне нравится или нет, что к тебе так легко прикоснуться... — пальцы сжимаются сильнее, на что мышцы внизу сразу же отреагировали сладко-ноющим напряжением.        — Нравится, — и в доказательство Василиса кладёт ладонь на затвердевающую плоть.        Их страстные взгляды и ласки прерывает утомленный стон:        — Боже, вы хоть когда-то можете обойтись без этого?!        Руки сразу же занимают нейтральное положение, будто секундой ранее не было никаких непристойностей, хоть и до ошеломления приятных, так, к слову...        — Извини, — Огнева смущенно хихикает, но тут же игриво скашивает взгляд на Фэша, явно намекая, что сама ждёт продолжения вечером.        — Это последняя, — вещи опускаются на деревянную столешницу.        — Спасибо тебе за помощь! — Василиса накидывается на друга с объятиями и, насколько может, сильно стискивает.        — Да можешь и не подлизы... Так, а сейчас ты меня придушишь, Огнева! — и в отместку начинает щекотать — визг. — Драгоций, займись-ка тогда воспитанием своей девушки! — Лёша отодвигает от себя старую подругу подальше для своего же блага.        — Рознев, ты ахренел?! — ладонь девушки с размаху встречается с его плечом. Хлопок.        — Ауч! Да, точно займись - дикая она у тебя!        — Сейчас эта дикая тебя без яиц оставит за такое.        — Я бы на твоём месте так с ней не шутил, — Фэш подходит и целует рыжеволосую в щёку, при этом обнимая за плечи. Всё же тем самым помогает другу спастись от его взрывной девочки и чертовски горячей. Ох, как же хочется остаться сейчас с ней наедине!        — А ты своих уже лишился?        — Хочешь проверить? — Фэш фирменно изгибает правую бровь, явно давая понять, что смутить его не удастся. За столько лет уже был понятен принцип общения с Лёшкой: на всё отвечай большей непристойностью, чем была.        И пока двое парней продолжали перекидываться двусмысленными, даже пошлыми шутками, Василиса до сих пор не могла поверить, что они, наконец-то, из той небольшой однокомнатной квартиры переехали в двухэтажный дом. Да, было, конечно, что-то уютное в их бывшем маленьком гнёздышке, но сейчас их новое жилище создавало предпосылки к чему-то более глобальному. Действительно, теперь их жизнь переросла из "влюблённой" в "семейную".        Пять лет пролетели буйным, головокружительным вихрем. Время теперь летело не с обречённость, не со страхом что-то не успеть, а с умиротворённостью и полной готовностью к последующим этапам их совместной жизни.        7 августа — день, когда после стольких уровней наступил новый этап, когда уже чувствовалась истинная взрослость, когда дом обрёл своих хозяев, когда те самые хозяева обрели дом, который навечно будет хранить в себе семейное тепло.        И, может, отношения пары не были ещё узаконены, но связь между ними была уже более чем родственной, такой, что ничему не подвластно её разорвать. Действительно, это легко исправить, как выразился Фэш: всего лишь вопрос времени, когда они официально будут зваться семьёй. Совсем скоро. Скоро.        Выстрел пробки, звон бокалов, вытащенных из той самой коробки "Вилки, ложки и прочий хлам".        — Ну что ж, думаю пора начать отмечать ваше новоселье! — стекло в счастье встречает стекло, к губам приливает красная жидкость, горло ласково греет сухое вино.        И на этот раз Драгоций не позволяет себе увлечься поцелуем, мимолетно целует девушку, прекрасно зная, что иначе до сих пор кипящее возбуждение не позволит ему остановиться.        — Как смотрите на то, чтобы включить фильм?        — Так у вас ни телевизор, ни роутер, ни саундбар ещё не установлен. Мы только же всё привезли... — вопросительно произнёс Рознев, хотя уже где-то там в отголосках начал понимать, к чему клонит подруга.        — Ну пока и пусть одни из главных мужчин в моей жизни займутся этим, а я начну разбирать вещи, — Лёшка закатывает глаза, понимая, что догадки подтвердились. — Да, Лёш, ладно тебе! В любом случае пришлось бы всё подключать, а тут хотя бы время не будем терять. Ну я уже очень-очень хочу создать обстановку в доме! — Василиса умоляюще смотрит на парней и подносит сцепленные руки к щеке. — Пожалуйста...        — Ладно-ладно, — Рознев разминает затекшую плечевую мышцу. — Надо бы купить кронштейны. Фэш, поедешь со мной?        — Да, погнали, — наклоняется к губам девушки и шепчет. — Не теряй...        И Огнева уже не может выдержать пронизывающий взгляд голубых взгляд и обхватывает ладонями шею, припадая с крепким поцелуем. И жар внизу заставляет опять толкнуться бёдрами вперёд, встречая такое же с ума сводящее напряжение.        Лёшка оттаскивает друга от девушки:        — Да хватит вам уже, хоть бы раз постыдились!        А Василисе ни капли нестыдно, потому что тело сейчас отдельно от разума, как и любовь, которая уже успела заполонить дом.

***

       — А помнишь, когда тебя в седьмом классе на перемене Жидков поцеловать хотел, а ты ему с испуга в нос дала, — воспоминание Рознева прерывали приступы хохота. — Ой, как вспомню его лицо... — его смех подхватила и Василиса.        — А нечего лезть ко мне, причём довольно неприятный он был... — Лиса дёрнулась, вспомнив, как часто неприятно пахло от одноклассника. Ещё и целоваться с ним? Нет уж, спасибо! — Мне вот помнится, как ты на одной из дискотек пытался пригласить девочку из параллельного класса, но так переволновался, что начал запинаться, а потом убежал, так что кто бы говорил!        — Хэй, вообще-то я рассказал историю не унижающую твою честь, а только восхваляющую, а ты вот какая подруга оказывается! — Лёшка совсем по-детски скрестил руки на груди и высунул язык.        — Ой, да ладно, с кем не бывает. Ну, Драгоций, я бы послушала про твои первые любовные подвиги, ты никогда мне и не рассказывал, — тот в свою очередь хмыкнул.        — В двенадцать лет нас каждые выходные отправляли на занятия к Астариусу, и мне тогда понравилась одна девочка, ну и, конечно же, хотелось произвести на неё впечатление, ведь большее внимание доставалось старшим братьям. И именно в тот день Астариус нам показал эфер создания каких-то бытовых предметов: еда, — щёки Василисы заалели при вспоминании, как Фэш тогда угостил её пирожками, — побрякушки какие-то - в общем понятно. Ну и, понадеявшись одолеть эфер с первого раза, захотел подарить ей цветок. Взмах за взмахом, и в моей левой руке оказалась не, грубо говоря, ромашка, а что-то наподобие зелёнки, и в наказание меня неделю заставили ходить с зелёной рукой вместо того, чтобы отмотать время.        Лёшка с Василисой уже просто задыхались от смеха, сложившись пополам.        — Блять, ну ты и Халк, Драгоций! — и Рознев снова забылся в приступе дикого смеха, шлёпая при этом ладонью по бедру. — На ту даму ты точно произвёл впечатление, в этом можешь не сомневаться!        И уже вся компания смеялась над нелепыми историями друг друга, всё же с теплом вспоминая подростковые проделки.        Пока на экране шёл очередной фильм, Василиса, почувствовав усталость от довольно насыщенного дня, прижимается к плечу Фэша и закрывает глаза. Как только окутывает тепло мужских рук, желание подремать моментально возрастает.        А Драгоций в умилении только сильнее прижимает девушку к телу и касается щекой медного шёлка. У него такое ощущение, что с каждым днём любовь к Лисе только возрастает именно в такие крошечные моменты. Последние пять лет ничего не способствовало появлению сомнения или неуверенности в их отношениях.        — Как ты это понял? — голос друга прервал недавнее умиротворение.        — В плане? — он аккуратно приподнимается, чтобы не потревожить Василису, и продолжает мягко поглаживать её тело.        — Что, ну... — Лёшка, будто в смущении, покашлял, что совсем на него не было похоже. Фэш и сам заметил, что в последнее время друг не излучает той жизнерадости и уверенности, как раньше, и огонёк вдохновения также потух в его творческом мире. Это не могло не настораживать. — Что Василиса — та самая, та, ради которой стоит два года просто существовать и грезить лишь тем, чтобы она была рядом?        Драгоций пребывал в ошеломление от такого неожиданного вопроса Рознева, но он понимал, что, если даст максимально подробный ответ, то сможет выяснить проблему друга, который чаще любил отшучиваться и не выдавать свои тревоги, и именно это их с Василисой всегда раздражало.        — Хм, это сложно объяснить на самом деле. Сейчас соберусь с мыслями... — и Фэш посмотрел на дремавшую Огневу, думая, что её образ даст ему ответ. — Ты сам знаешь, что на тот период у меня бывали срывы, и я, отчаявшись, думал, что вся моя затея - пустое, что, скорее всего, придётся строить здесь жизнь с нуля одному и стараться подавлять прошлое, — он тяжело вздохнул, ведь он уже долгое время не возвращался мыслями к этому, да и не особо хотелось. — Но как только я пытался завести с кем-то отношения, сразу же понимал, что не могу. Я постоянно думал о Василисе, корил себя за то, как мы разошлись с ней тогда... Вина преследовала меня и день, и ночь. И когда я спустя два года провернул ту авантюру за один вечер, то груз сразу же скинулся с плеч. И как я понял, что люблю Василису... Мне кажется, что это благодаря моему горькому опыту, я перенёс смерть родителей, сестры, брата... — сглатывает ком в горле. — Я знаю, какого это терять близких... — Фэш чувствует, что неприятное першение так и не пропало, поэтому замолкает и еле-еле дотягивается за бокалом вина. — Просто я почувстовал, насколько сильно мы с Василисой связаны, она стала моей семьёй, которую я безмерно люблю и готов вечно беречь и защищать.        Друг молчал какое-то время, обдумывая услышанное.        — В общем, за все свои двадцать шесть лет я ни разу чувствовал что-то подобное ни с кем. Вроде, кажется, что ещё столько времени впереди, но эти правила "one night" с девушками уже осточертели. Последние полгода внутри меня будто разрастается чёрная дыра одиночества, поглощающая всё больше и больше.        — Я понимаю, о чём ты, также пройдя через это, но мы действительно не можем предугадать, что будет дальше. Но мне кажется, что, если не сейчас, значит потом будет ещё лучше!        — Вроде как да, но... — Лёшка нервно хрустит пальцами. — Но из-за этого я даже не могу творить, будто ничего я не могу выдать достойного.        — Слушай, в твоей профессии ты можешь всё, что творится у тебя в голове, душе, отражать в фотографии, необязательно это должно быть что-то жизнерадостное или грандиозное, обдуманное. Я уверен, что твоё настоящее во всех смыслах аудитория одобрит, твоё творчество в любом случае будет иметь отклик.       — Да, может ты и прав, — Рознев не мог сказать, что ему стало легче, но на определённые размышления Фэш сумел его натолкнуть. — Ну да ладно, и вообще я жду от вас двоих маленьких Драгоциев! Я хочу поняньчить ваших детишек и быть самым крутым дядей, я считаю, что моё мнение должно учитываться тоже!        Фэш не смог сдержать смех, хотя ещё во время ремонта в доме часто обращал внимание на комнату, назначение которой они пока не придумали. Но сам парень подумал, что там бы получилась отличная детская.        Пара обсуждала вопрос детей, и каждый в принципе был готов к такой ответственности. Драгоций даже заявил, что хотел бы в будущем усыновить ребёнка, и Василиса поддержала его стремление, так как они оба понимали боль от отсутствия родителей в их жизнях и хотели подарить семью маленькому человечку. Но пока влюблённые сошлись на том, что торопиться не будут, нужно до конца обустроить дом, быть более стабильными в материальном плане, ну и сменить фамилию в паспорте Огневой. Куда же без этого!        — Ох, ладно, друг мой, всему своё время, а пока выпьем за то, что в скором времени ты встретишь свою любовь!        — Да, и что в скором времени я стану крутым дядей!        — Рознев, успокойся-ка, объясни это сначала Василисе.        — А ты просто не надевай резинку, — тот хохотнул.        — Придурок! — звон двух бокалов.

***

       — Лёш, спасибо тебе ещё раз за то, что помог, — друзья на прощание обнимаются.        — Да ладно, вам спасибо за вечер. Всегда обращайтесь к Алексею Розневу, лучшему другу, умелому мастеру и классному дяде! — и он с намёком глядит на пару, на что Фэш цокает и закатывает глаза.        — Чего? — Василиса непонимающе смотрит на парней.        — А твой мужчина всё тебе объяснит и покажет. Пока-пока! — и сам открывает дверь.        — Напишешь, как доедешь до дома! — хлопок. — Так и что же ты мне там объяснишь и покажешь? — с интересом складывает руки на груди из-за чего флисовый плед спадает с плеч на пол.        — Пока ты спала, Рознев заявил, чтобы ты непременно рожала. Могу показать и объяснить, — Фэш прижимается к ней и целует в шею, пальцы касаются бёдер, невесомо лаская кожу, и медленно направляются к внутренней стороне.        — Вот он засранец! Пусть сам себе и рожает. Я вам что инкубатор тут? — Огнева возмущается, но прошлый жар за секунду возвращается, и она льнёт к желанному телу, проникая ладонями под рубашку. — Я не могла сегодня оторвать от тебя взгляд, когда ты прикручивал к стене крепёжи - твои руки настолько красивы и крепки, что я представляла, как ты с силой прижимаешь меня к себе, — она ласкает горячим дыханием оголённую кожу на шее, — как стискиваешь моё тело, — тёмная ткань покидает торс, составляя компанию пледу.        — Когда ты разбирала вещи, периодически наклоняйся, твоя попка так соблазнительно выпячивалась, что так и хотелось не только шлёпнуть, но и взять тебя в той позе, — одна рука сжимает упругую ягодицу, а другая - накрывает плоть, сразу же чувствуется влага.        — Так возьми, — шёпот Огневой всегда безумно соблазнителен, — в нашей новой спальне.        Они овладевают губами друг друга, языки скользили. Наконец-то, страсть может вылиться наружу, одежда освободить тела, и кожа встретиться с кожей.        Драгоций тянет любимую к чёрной винтовой лестнице, которая была отделена от гостиной стеклянной перегородкой, и мягкий белый свет подсвечивал её.        — Пойдём-ка, буду тебя учить.        И Василиса опять восхищается, как мышцы напрягаются на его широкой спину, взгляд переходит вниз. Не может сдержаться и шлёпает по крепкой голой заднице. Звонкий шлепок, и мужчина резко оборачивается.        — Огнева!        — Уж велик больно был соблазн, — а после привычно вскрикивает, потому что Фэш закидывает её на плечо и в отместку также бьёт по ягодице.        Тело охладил резкий порыв ветра, из-за чего за секунду мурашки пробежали марафон, но потом жар снова захватил власть.        Запах мужского геля для душа, крепкого парфюма только заставил уткнуться в лопатку, чтобы впитать его в лёгкие, хоть они уже и долгое время вместе, но Василиса всё равно сходит с ума от того, как пахнет парень.        Как только ноги девушки касаются мягкого ворса, Фэш на этот раз не спешит действовать, пока только по-мальчишески склоняет голову и также легко улыбается. Его ладони повторяют контур женского тела, отчего Огнева прижимается ближе, чувствуя напряжённый член между их животами. Напряжённый выдох. Она, как любит, кусает подбородок. Показавшийся ряд белых зубов и прикосновение языка к щетине возбуждает больше, но пока терпит, выжидает...        Руки обнимают горячую широкую спину.        — Я люблю тебя, — прошептав фразу, Василиса почему-то чувствует, как увлажняются глаза.        — Хэй, ты чего? — Драгоций совсем по-доброму и ласково обводит пальцами щёку.        — Ничего, — мотает головой, — просто я так счастлива с тобой. Каждый день, — губы прижимаются к ладони.        — Меня всегда поражают твои эмоции: они всегда такие искренние, при этом разные, удивительные... Только ты можешь бездумно отдаться страсти, а потом через секунду растрогаться от переполняющих чувств. И я хочу, чтобы так было всегда, Василиса, чтобы мы были интересны друг другу, не превращали наш огонь в холодную кучу пепла, — несмотря на уже болезненную тягу в паху, Фэш не решается рушить эту атмосферу, ведь сегодня эта их первая ночь в новом доме, и она должна быть особенной и чувственной. — Я, правда, готов, чтобы наше путешествие стало более грандиозным и значимым, и этот дом только подтверждает мои слова...        — Я знаю, Фэш, но дай нам пока немного времени, — девушка знает, что её мужчина уже готов к семье, но пока не хочется торопиться, а подготовить себя к предстоящей ответственности и роли жены и матери.        — Конечно, не беспокойся об этом, — он откидывает рыжие волосы за спину и целует. Язык к языку, кожа к коже, тело к телу, любовь к любви. — Не будем торопиться.        И Лиса не совсем понимает, к чему это Фэш, но потом, когда парень мягко и медленно отпускает её на непривычно новый и упругий матрас, неторопливо перемещается вниз, то осознаёт, что, как предполагалось изначально, будет не дикий секс, а плавно-мучительный темп, который только и делает, что держит на грани.        — Не отрывай ладони от кровати, — со строгостью шепчет, как только Огнева хотела зарыться пальцами в чёрные волосы.        — Свяжи их тогда для надёжности, — горячее дыхание больше не ощущается у пупка, а щетина не режет нежную кожу.        — Сегодня мы не играем, детка, сегодня ты меня слушаешься, — пальцы с силой сжимают бедро, отчего из груди вырывается хрип. Василисе всегда больше нравится, когда доминирует Фэш, его ледяная радужка заполняется темнотой, зрачки расширяются в желании власти.        И как только рука накрывает влагалище, скользкие от смазки пальцы медленно рисуют круг по клитору.        — Ах! — женские руки обхватывают запястье, но возбуждённый предупреждающий взгляд заставляет лишь снова сжать в кулаках одеяло. Не проникает, а лишь стимулирует, но уже чертовски не хватало динамичных движений внутри.        Сжимает сосок, то оттягивая, то отпуская, то оттягивая, то отпуская... Девушка уже не может сдерживаться, поэтому стонет, почти хнычет, потому что сейчас не хватало Фэша, его тяжести, стонов на ухо, жёстких толчков - пальцев мало, недостаточно!        Ногти уже болели, по лбу также без спешки скатилась капля пота, губы пересохли.        — Чувствуешь, как твоё тело охватывает всё большее напряжение? — трение немного ускорилось. — Как сильно хочется получить разрядку, но я не даю перейти тебе грань?        Скрутило только сильнее.        — Пожалуйста, иди ко мне, — уже умоляет, потому что, да, чувствует эту безысходность и беспомощность. Она в его власти. — Пожалуйста, Фэш, прошу... Пожалуйста, пожалуйста...        — Думаешь, что только ты мучишься? От одного твоего вида я готов сейчас кончить, даже не прикасаясь к себе. С удовольствием хочу, наконец, втрахать тебя в кровать, — круговые движения усиливаются, — собрать твои чудесные волосы и толкаться так сильно, чтобы ты не смогла сдержать криков.        — Да, да, пожалуйста! — уже сама танцует бёдрами вокруг руки, только бы закончить эту пытку. — Трахни меня, Фэш, трахни, — комок внутри уже грозит распутаться.        — Ещё рано.        — Нет, нет, нет! — слёзы уже обжигают щёки, так как безумно хотелось освободиться из этого плена, а трение всё продолжалось. — Фэш! — отчаянный крик.        — Пора.        Огнева уже не понимает, что Драгоций переворачивает её на живот и ставит на колени, щека прижата к ткани, и также вырываются всхлипы, волосы оттянуты. Она словно в бреду.        Драгоций пару раз быстро проводит по члену, увлажняя, хотя вагинальной смазки было достаточно, и входит резко, короткими, но сильными толчками вбивается. Шлепки до нельзя громкие и пошлые, что приводит к концу ещё стремительнее.        — Давай, милая, ещё немного, — наваливается сверху, обхватывая плечи. — Вот так... — толчок, толчок, толчок, и крик вместе со стоном объявляют грандиозный финал.        Бёдра вжаты в другие, и Василиса не осознаёт, что это конец, мозг в отключке, только улыбается, ощутив, как жидкость одарила теплом внутри. Дрожащие ноги уже не в силе держаться, колени скользят по одеялу, и тело теперь полностью лежит. Фэш всё ещё на ней, тяжело дыша в затылок.        — Не выходи пока что — Огнева едва смогла выдавить из себя слова, до сих проживая оргазм. Мышцы ещё сокращались вокруг плоти, отчего мужчина кротко постанывал ей куда-то в районе лопаток.        — Я с нетерпением буду ждать, когда ты мне сообщишь, что перестала принимать таблетки, — Драгоций поворачивается на бок, чтобы не давить своим обессилевшем телом на Василису, но не выходит, сам наслаждаясь теплом внутри. — Люблю тебя.        Секс медленно покидал их тела и разум и взамен оставлял желанное умиротворение, освобождение.        Кровать, смятая постель, всё ещё горячая кожа и новый дом, который теперь вечно будет хранить испарины любви.

"When you hold my hand I understand The magic that you do You're my dream come true My one and only you"