Хроники Фазбер Энтертейнмент: Элизабет Афтон

Элизабет снова осталась одна дома, осталась на едине с собой и своими чувствами. То, что поведала ей Кейт о её переместившейся в роботело душе, сильно удивило её и дало новое знание о себе, которое не имела до этого. Она поняла, что всё это не так просто, как она думала до этого. Полная логичность слов девушки заставила Элизабет поверить в это. «Сколько лет... Хм. Кейт серьёзно повзрослела и кое-где изменилась. Двадцать лет... Выходит, теперь я её совершенно не знаю. Не знаю, как она провела эти годы, не знаю больше половины её истории. А я думала, что полностью её знаю. Это не так... Она меня удивила сегодня. Кейт стала очень умной и сообразительной, совершенно не похожей на ту подругу, которую я знала когда-то». Элизабет понимала, что лишь слегка узнаёт свою подругу детства во всех чертах. Всё это время аниматроник тщательно наблюдала за повидением блондинки. Характер Кейт сильно изменился за эти двадцать лет, что они были вдали друг от друга. С точки зрения Элизабет, она стала более сдержанной и терпеливой, ведь в детстве Кейт была далеко не самой терпеливой девочкой. Да-да, на самом деле она была ещё той непоседой, и Элизабет это прекрасно помнила. Беловолосая девочка, с которой она так крепко дружила, была почти постоянно весёлой, активной, с душой на распашку, а на её лице всегда сияла невообразимая лучезарная улыбка. Поэтому теперь Элизабет узнавала прежнюю Кейт с огромным трудом. Нынешняя Кейт другая: её постоянно счастливое настроение исчезло, словно его никогда не было; её активность снизилась, но Элизабет понимала, что на это повлиял её взрослый возраст; раскрепощённость сменилась частичной застеннчивостью, а её улыбка, которая когда-то украшала её лицо, хоть и появлялась иногда с всё той же лучезарной красотой, но теперь всего лишь маскировала её печальное лицо. Элизабет пыталась определить, что же её гложит, но только сейчас она поняла, где ещё могла видеть этот взгляд. Такое печальное лицо было у её отца, когда тот понял, что навсегда потерял свою дочь. Теперь Элизабет поняла, почему Кейт изменилась до неузноваемости: «Она...скорбит... Но по кому, если не по мне? Она по прежнему несчастна. Есть кто-то ещё в её сердце. Кто это? Хм... Взрослая жизнь полна разочарований. Может быть её кто-то разлюбил? Не знаю. Спрашивать пока что не буду... Хотела бы я знать, каково быть взрослой. Кто знает, может я до сих пор являюсь для неё ребёнком,...ой,...вернее девочкой тринадцати лет, но, по-моему, я что-то между взрослым и подростком. А может быть я совсем не отношусь к этой иерархии». Забавно было то, что как робот, Элизабет обладала огромными знаниями как об окружающем мире, так и о науках самых разных областей, но внутри она всё равно оставалось той, кем была всегда. Несмотря на то, какие «взрослые» у неё всё-таки знания, она по-прежнему остовалась наполовину ребёнком в своей душе. Когда-то Элизабет думала, что взрослеет, получая новые знания, но теперь, глядя на Кейт, она вдруг поняла, что это не совсем так. Психологически она так и не изменилась. Закончив говорить с собой, Элизабет взгянула на металлический чемоданчик с инструментами и, придвинув его к себе, разблокировала замки, а потом открыла его. Она уже имела опыт в саморемонте, поэтому починить вышедшее из строя колено ей казалось не сложно. Взяв из чемоданчика отвёртку, она взялась за работу. Чтобы найти сломанный мехахизм, ей пришлось снять наколенник, который был частью её металлического костюма. Сделав это, она тут же обнаружила то, что было неисправно. В суставе колена сломалось сразу несколько болтов, что скрепляли сервопривод в бедренной части ноги с остальной частью. Именно потому, что сервопривод не был соединён с остальной ногой, Элизабет и не могла ни согнуть ни разогнуть колено. Можно сказать, что сустав был мёртвым, и поэтому нога просто висела на внешнем эндрскелете. «Ха! И это всё? Я думала, тут что-то серьёзное. Здесь всего-то заменить пару болтов». Но даже не смотря на всю забавнось этой поломки, Элизабет сразу же начала менять болты, не медля, ведь хотела, наконец, встать на ноги. Меняя болты один за другим, она думала только о Кейт, о том, насколько она всё-таки изменилась, и, наконец, о том, как она сильно её любит. Элизабет сильно заинтриговали её слова о любви. «Даже не смотря на то, что я железный монстр, она меня принимает такой, какая я есть» - думала она с восхищением. – «Как же мне повезло, что у меня в жизни появилось такая чудесная подруга. За эти несколько дней Кейт подарила мне столько добра и заботы. Она человек с любящим сердцем. Хотелось бы быть такой, как она. Я перед ней в огромном долгу. Могла бы я ей чем-нибудь отплатить. Но я не знаю чем. Моё тело не даёт мне такой возможности. Кстати о моём теле!». Элизабет вспомнила папку, которую они добыли из Sister Location, и с помощью которой Кейт только что спасла ей жизнь. Как раз заменив все болты в своём колене и вствив свой наколенник на место, она начала осматриваться вокруг, думая, куда девушка могла её положить, пока не ушла. Проверив своё правое колено на подвижность, Элизабет опёрлась рукой об стену и, согнув колени, здела рывок вверх и поднялась на ноги. Она вновь осмотрелась вокруг, пытаясь найти папку. На комоде она не находила; на столе около левой стены тоже не было; на полу не показывалась. Наконец, Элизабет приметила искомую вещь лежащей на прямо посередине дивана в закрытом виде. «Как я её раньше не заметила?». Она медленно подошла к дивану и, взяв папку в левую руку, начала её перелистывать. Сейчас её интересовал только один вопрос: какова истинная причина её смерти? Кто виноват во всём этом кошмаре, что постиг её? Пропустив документы с различными счетами за материалы и чертёж с R.A.S.C., Элизабет сразу принялась рассматривать остальные чертежи, но не вдавалась в подробности ненужных. Здесь были изображены буквально в деталях все аниматроники, которые имелись в пиццерии Circus Baby's Pizza World. «И так, Фантайм аниматроники: Весёлый Фокси, Весельчак Фредди, Баллора, Цирковая Бэйби... А вот и ты. Наконец-то я узнаю, что же ты такое на самом деле». Она начала рассматривать чертёж, в этот раз полностью вникая в подробности. Этот чертёж, кроме главного материала, мало чем отличался от остальных. Здесь Цирковой Бэйби, как и всем остальным аниматроникам, будто бы сделали рентген: был насквозь виден эндоскелет, который очень сильно отличался от того, что имело механическое тело Элизабет. Чётко были показаны все детали, что имелись в этом аниматронике, все провода, все элементы металлического костюма. Элизабет всмотрелась в то, что скрывалось под эндоскелетом, пытаясь опознать каждую шестерёнку. И тут, настроив фокус своих глаз практически на полную катушку, она увидела... Под эндесклетом Цирковой Бэйби скрывалось нечто, похожее на контейнер в форме съёжившегося человека как раз размером с ребёнка 13 лет. Рядом с контейнером находилась сложенная механическая рука, которая по чертежу называлась внутренним дозатором для мороженого. Именно этой внутренней механической рукой Бэйби и дала ей мороженое в тот день, а потом... Элизабет взялась клешней заголову и ахнула; по ней вновь ударило это же воспоминание, а вернее, тот самый недостающий фрагмент памяти: Цирковая Бэйби стоит прямо перед ней и смотрит на неё своими голубыми глазами. Рыжеволосая девочка не отрывает он неё взгляда, любуясь аниматроником, к которому ещё ни разу не подходила так близко. Пластины живота робота распахнулись, и оттуда быстро расложился манипулятор, державший в своих двух огромных пальцах рожок с мороженым. Сама Бэйби при этом оставалась неподвижной и по-прежнему смотрела на девочку. Элизабет, заворажённая аниматроником, даже не испугалась, а скорее просто удивилась, и, увидев, что механическая рука держит мороженое, тут же потянулась за вкусняшкой. Манипулятор отдал ей мороженое, словно в подарок, и Элизабет осталась довольной. Но едва она поднесла мороженое к губам, чтобы лизнуть сладкую ваниль, как вдруг глаза Бэйби почернели, а манипулятор, который до этого дал ей рожок, сделал змеиный выпад и схватил девочку за талию, сжав её на столько сильно, что она тут же выронила мороженое и закричала. Элизабет была напугана досмерти и ничего не могла сделать в то время, как бездушная машина неумолимо сжимала её, не давая ей вырваться. У неё просто не было никаких шансов; через секунду механическая рука резко дёрнула девочку на себя, оторвав её от земли, и затянула её внутрь аниматроника. Она без труда уместилась в этот контейнер, и пластины живота Бэйби захлонулись, оставив Элизабет внутри. Девочка оказалась в тёмной утробе аниматроника; она не могла пошевелиться; стенки контейнера прижали её со всех сторон. Она попыталась раздвинуть их и уже собралась что было сил закричать и позвать напомощь. Тут вокруг раздалось очень много щелчков; Элизабет только собралась вскричать, как вдруг в её спину что-то вонзилось и пробило ей оба лёгких. Сразу чудовищная боль; она не смогла вскичать, и послышался только слабый визг, и тут что-то пробило её горло и разорвало голосовые связки. Агония. Отчаяние сменилось ужасом, и именно ужас стал последним чувством, которое она испытала в человеческой жизни. Она чувствовала, как её лёгкие наполняюстя её собственной кровью, и очень мучительно задыхалась. Адская боль прожигала бедную Элизабет, которую только что вдруг пронзил толстый металлический шест, пробив ей живот, желудок, аорту, а потом вышел ей через спину, сломав несколько позвонков и рёбер. Её и дальше протыкало везде, но она этого уже этого не чувствовала, так как удар шестом был для неё фатальным. Бешеная боль, а потом чудовищный болевой шок сделали своё дело, и её мозг не выдержал, дав инсульт. Её тело обмякло, а её взгляд навсегда потух. Так и погибла Алана Элизабет Афтон. Погибла мучительной сметью, а её послесмертное лицо навсегда осталось не только в ней самой, но и в воспоминаниях её отца. Ужас... Наконец-то Элизабет получила ответ на свой вопрос. В Бэйби также, как она уже успела заметить, был установлен R.A.S.C для приманивания детей. А манипулятор и контейнер похоже предназначались для того, чтобы при убийстве не оставить никаких следов. Элизабет, которая была поражена увиденным, решила присесть на диван и отложила папку, задумавшись. Ей наконец-то стало понятно, почему аниматроник убил её. Он был создан для этого. «Подумать только. Я была идеальной машиной для убийств ещё до своего превращения. Я стала жертвой чудовищного заговора». Потом она вновь взяла папку в руки и внимательно рассмотрела чертежи остальных аниматроников. На них она обнаружила такие же детали, что в Бэйби. Все аниматроники, за исключением Баллоры — аниматроника-балерины, были убийцами. И они были не просто убийцами. Они предназначались конкретно для детей. Не будь бы Элизабет роботом, её бы наверняка сейчас бы вырвало от увиденного. Но она только почувствовала небольшой укол в свою душу. Она сейчас не только вспоминала свою боль, но и представляла агонию других детей, что попали в эту варварскую ловушку. «Заговор... Почти весь состав аниматроников моей любимой пиццерии — убийцы,...убийцы детей. Я — одна из жертв... Боже мой... Кто это сделал? Кто виновен в всём этом? Кто вставил орудия для убийства в этих аниматроников? Кому и зачем нужно убивать детей? Кто убил меня?». От последнего вопроса Элизабет и начала толкаться, и она снова перелистнула на чертёж Цирковой Бэйби, чтобы найти ещё больше улик. Тут она обратила внимание на подпись компании в левом нижнем углу страницы, что создала чертёж и всех этих роботов. «Afton Robotics LLC». Афтон… Уильям Афтон… Отец Элизабет. «Но ведь это… невозможно! Его могли подставить. Мой отец не может быть причастен к этому. Нет. Кто-то мог обмануть его». Но на своё же собственное горе Элизабет увидела на чертеже его уникальную подпись прямо рядом с надписью «Afton Robotics LLC». Она прекрасно знала, что отцовскую подпись невозможно было скопировать, и никто не мог оставить её на чертеже, кроме него самого. Это означало лишь одно — Уильям Афтон всё знал изначально. Элизабет отчаянно отказывалась в это верить; её дочерний инстинкт вопел обратное, говорил, что отец не мог убить собственную дочь. Она была его кровью и его плотью; отец не мог так поступить с собственным ребёнком. Но отчаянная попытка не верить в это сошла на ноль, когда она вспомнила, что это именно он привёл её в ту пиццерию, где была на прокате в это время Цирковая Бэйби. А до этого он говорил, что создал этого аниматроника специально для неё. Тогда Элизабет восприняла эти слова в добром смысле. Девочка думала, что это был подарок. Она была так рада, когда восприняла это так, будто бы любящий её отец создал этого аниматроника для дочери как дар за его счастье. Я создал её для тебя, Элизабет, дочь моя, – это были его слова. И теперь, спустя столько долгих мучительных лет, она поняла их истинное значение. От одной только мысли, что собственный отец убил её, Элизабет мгновенно переходила от обиды к ярости. Злость переполнила её на столько сильно, что она вдруг задрожала, будто бы вот-вот разразится атомным взрывом. «Этого не может быть! Я не могу поверить!!! Отец!! Зачем тебе это!!!?? За что!!??». От ярости и разочарования Элизабет швырнула папку с чертежами в дальний угол гостинной. -Отец, как ты мог!!?? – прокричала она в порыве злости. – Я тебя ненавижу!!!! НЕНАВИЖУ!!!! Она взялась левой рукой за лицо и попыталась задавить свою злобу обратно в себя. Но гнев и ненависть давили на неё с такой неистовой силой, что под дополнительным давлением огромной обиды и разочарования она не могла остановить всё это. Сейчас она находилась на тонкой границе между сознанием и «белой яростью», и это видно было визуально: её окуляры очень быстро меняли цвет то на красный, то на зелёный. Сознанием Элизабет предпочитала свет, но её чувства тянули её во тьму. Она чувствовала, что-то вот-вот сорвётся, и тогда она уничтожит весь дом, в котором находилась. Чтобы выбросить всю злость куда-нибудь прежде, чем она вырвется, Элизабет очень быстро вышла во двор, обошла дом и из всей ярости ударила толстую сосну не далеко от дома. Та от удара бешеной силы не выдержала, и, переломавшись, упала наземь, едва не задев дом. Потом Элизабет вернулась обратно. Её глаза всё ещё мигали то красным, то зелёным, но она уже не чувствовала столь сильной разжигающей ярости. Она вновь села на диван и снова взялась рукой за лицо, пытаясь справиться с собой. Аниматроник хотела злиться вечно, но потом поняв, что таким образом она себе врядли поможет, наконец, более менее успокоилась. Окуляры её глаз перестали мигать и снова переключились на стандартный зелёный цвет. Ярость и гнев ушли, но обида и ненависть остались в ней уже навсегда. Она сжала левую руку в кулак. «Отец…ты меня разочаровал, предал меня...и ты за это ответишь,…я тебе обещаю. Я говорила, что отомщу тому, кто сделал это. Но ты родной мне человек. Ты мой отец, которого я когда-то любила. Поэтому тебе я не просто отомщу. Если ты ещё жив, я разорву тебя на части!!!». Когда-то Элизабет желала найти его по зову крови, которая на самом деле в ней уже давно не текла. Теперь же её охватило ещё большее желание найти его, но она жаждала прийти к нему уже не как любящая дочь, а как палач. Его мучения и смерть — это всё, чего она теперь хотела. Ближе к вечеру Кейт вернулась из города. Она вошла в дом, сверкая своей улыбкой, будучи в очень хорошем расположении духа. Утром, учитывая всё, что произошло, ей просто хотелось побыть одной. Именно поэтому она временно оставила Элизабет одну после того, как справилась с её поломкой, чтобы отдохнуть, набраться сил и поразмышлять обо всём этом. За весь этот день она многое успела: погулять по родному городу, пару раз сходить в кофе, закупить нужные вещи, съездить на несколько городских мероприятий, чтобы узнать побольше о том, что здесь изменилось. А между делами, пока она вела машину, у неё было время для раздумий о произошедшем: «Как же много событий произошло за эти несколько дней. Встреча с Элизабет, настоящая причина её смерти, взрыв в пиццерии... Я чуть не потеряла её. Ну, теперь я хотя бы знаю научное объяснение тому, что с ней произошло. Это даёт хоть какое-то облегчение. Она спасла мою жизнь, а теперь я спасу её жизнь». Все эти поездки и размышления развеяли её, и она наконец-то переключилась на оптимизм. Именно поэтому сейчас она пришла домой весёлой, прямо как прежняя Кейт. Элизабет, по-прежнему сидевшая на диване, услышав за собой слабый скрип закрывающейся деревянной двери, повернула голову на подругу, но, будучи в очень плохом настроении, даже её ныне весёлое лицо не смогло обрадовать её саму. -Угадай, что у меня для тебя есть, – произнесла Кейт улыбчиво. Элизабет вопросительно взглянула на неё, прищурив правый окуляр. Девушку сначала удивило такое поведение, но думая, что и так сейчас её развеселит, решила продолжить: -Смотри, что я тебе принесла. – Кейт открыла дверь на улицу, нагнулась и вытащила с порога две коробки белого цвета: одна маленькая, другая большая. Продолжив за ней следить, Элизабет соскочила с дивана, когда увидела, что ей тяжело тащить всё это даже двумя руками: девушка едва держала спину и шла достаточно медленно. Аниматроник хотела было помочь ей, но Кейт и сама всё-таки справилась, положив коробки на диван. «Что она там такое тяжёлое принесла?» – спросила себя Элизабет, а потом удивлённо задала вопрос: -Мне? -А то! Конечно, – весело ответила Кейт. – С какой коробки начнёшь? -Пожалуй, с большой – не сразу дала ответ Элизабет. Кейт продырявила скотч, закрывающий коробку, ногтем указательного пальца и быстро распаковала её, показывая, что внутри, а потом торжественно произнесла: -Тадам!!! Элизабет заглянула в коробку и с удивлением обнаружила там новый автомобильный аккумулятор, блестящий нигде не проржавевший. Её плохое настроение постепенно начало отходить на второй план. -Это мне? Спасибо! Мило с твоей стороны, – поблагодарила Элизабет. – А…насколько он? -На две недели тебе хватит. Я тебе говорила: ты будешь жить, – сказала Кейт, сразу достав из кармана свой фонарик, а потом надела резиновые перчатки, достав их из той же коробки. Элизабет, молнееносно поняв что та собирается делать, развернулась к ней задом и открыла спинные пластины автоматикой. Девушке пришлось снова рыться в слоях трубчатых проводов, которые, как она уже поняла, выполняют защитную функцию, поскольку сделаны из нержавеющей стали. «Также, как мышцы защищают органы человека. Хм, а Элизабет на самом деле умна. Она хороший анатом, если создала тело, похожее на человеческое, но из металла». В этот раз она уже знала, где установлен её старый аккумулятор, поэтому без труда разрыла к нему дорогу. Этот аккумулятор и вправду был в очень плохом состоянии, а ржавчина почти целиком покрывала его. Она был установлен на специальных зажимах, поэтому не болтался и держался крепко. К его входу и выходу были прикручены два толстых кабеля, судя по всему отвечавшие за питание аниматроника. Не долго думая, Кейт открутила эти два кабеля, не боясь того, что её ударит током. -Внимание: включено резервное питание, – произнесла Элизабет так, будто вместо неё говорит компьютер, – время до полного разряда резервной батареи — 59 минут и 53 секунды. Кейт, прошу, быстрее. -Не беспокойся. Кейт ослабила зажимы и, ничего не задевая, вытащила старый аккумулятор из её металлического тела. Потом она достала новый аккумулятор из коробки, убрав в сторону старый, и, вставив его в аниматроника, закрутила зажимы и вкрутила кабеля на места. Как только она закрыла дыру трубчатыми проводами и вытащила руки, спинные пластины Элизабет автоматически сомкнулись. Последняя повернулась к девушке и замерла. -Проверяю, - сказала она, смотря куда-то вперёд, хотя на самом деле смотрела на свой интерфейс, который могла видеть только она. – Совместимость – отличная. Мощность – более чем достаточно. Расчётное время полного разряда – 14 дней, 4 часа, 53 минуты и 41 секунда. Заряд аккумулятора в данный момент – 100%... Спасибо, Кейт! Ты лучшая! -Это ещё не всё, – произнесла Кейт, кинув взгляд на коробки, которые положила на диван. Она взяла маленькую коробку и также быстро распаковала её. Вскрыв коробку, она достала оттуда серый цифровой фотоаппарат с автоматической распечаткой фотографий. Элизабет сразу настроила фокус на прибор, сначала не очень понимая, что это такое, ведь до этого она ещё ничего подобного не видела. -Эти счастливые моменты лучше запечатлеть, – сказала Кейт, улыбчиво рассматривая фотоаппарат и одновременно просматривая на Элизабет. -Это...фотоаппарат? – только сейчас догадалась последняя. – Хм, странный какой-то. Необычный. Я не разу таких не видела. -Он умеет автоматически распечатывать фотографии между прочим, – осведомила её Кейт, желая её удивить и тем самым развеселить. И у неё это получилось: Элизабет, наконец, повеселела, приподняв нижние веки. -Уау! – ласково произнесла она. – До чего же всё-таки техника дошла... Кейт, слушай. А где старая фотография? Кейт положила фотоаппарат на комод, достала фотографию из кармана своей джинсовой куртки и отдала Элизабет в левую руку. Аниматроник поднесла фотку к своему лицу, сфокусировавшись на изображении, и вновь увидела эту прекрасную картину: рыжая и беловолосая девочки стоят в обнимку на фоне дома и улыбаются. -Я была в то время другой, - сказала Элизабет, смотря на фотографию. – Я была красивой...и не имеющей изъянов. Ты уверена, что новые фотографии будут лучше, чем эта? -Я более, чем уверена, потому что для меня ты всё равно всё та же рыжеволосая красавица, – ответила Кейт с лаской, – я бы даже назвала бы тебя ангелом! -Ха! Меня часто в детстве называли ангелом из-за моей «ангельской» красоты. Я тогда даже не понимала, почему я всем так нравлюсь... Но эти времена уже давно прошли. Мне так обидно... -Как же мне хочется тебя понимать, – произнесла Кейт с интонацией в тему. – Ты пока посмотри на фотоаппарат, узнай, как он работает, если ты такого ещё не видела, а я пока что выйду на несколько минут. Хорошо? -А... Ладненько. Кейт достала из заднего кармана джинсов спички, слегка потрясла их и вышла за дверь на улицу. Элизабет взяла в руку фотоаппарат и рассмотрела его со всех сторон. Положив его обратно на комод, она достала из коробки инструкцию и очень быстро её перечитала. Ей просто очень хотелось отвлечься от всего, что сейчас творилось у неё в голове, но у неё это не получалось. Очень сильная обида переполняла её душу. У неё не выходили из головы мысли о преступлениях отца, которые он совершил и ещё, возможно, может совершить. «Мой собственный отец убил меня. Собственный отец отнял жизнь собственной дочери...». Когда-то Элизабет считала своего отца самым добрым человеком на свете; он был тем, за счёт кого она чувствовала себя живой, когда умерла её мама. Но узнав правду, она не сразу, но осознала, что даже люди могут быть монстрами. Если не снаружи, то внутри. Убеждение о невинности отца рассыпалось, как карточный домик. Элизабет не могла простить его за то, что он с ней сделал. Этим поступком Уильям Афтон разбил её сердце и уничтожил чувство дочерней любви, которое она до этого испытывала к нему. Теперь всё что она к нему чувствовала — это гнев, обида, ненависть, жажда мести. Всё также желая отвлечься, Элизабет подошла к телевизору, чтобы включить его вручную, но тут в отражении пустого экрана она увидела, что за ней что-то светится. Она обернулась и, подойдя к подоконнику, посмотрела во двор через окно. Кейт собрала дрова в кучу и с помошью спичек разожгла из них костёр. Элизабет вышла во двор, снова приходя в более менее повеселевшее настроение. -Элизабет. Что скажешь? – спросила Кейт с всё той же лучезарной улыбкой, показывая руками на костёр. -Это…чудесно! – воодушевлённо ответила Элизабет, повеселев на лицо. – Ты решила вспомнить наши любимые занятия и развлечения. -Именно, – ласково подтвердила Кейт. – Мне было просто интересно, вспомнишь ты или нет. -Я ещё помню...что-то. Какую-то часть. Эх,...спасибо за то, что напомнила. Потом девушка разрыла траву не далеко от костра и нашла в зарослях толстое длинное бревно, которое она как раз и искала. «Интересно. Этому брёвнышку уже порядком 22 года». Кейт с трудом, но оттащила брено на место без травы и, слегка отряхнув его, чтобы не испачкаться, присела на него перед костром. -Присаживайся, – предложила она, похлопывая по свободному месту на бревне ладонью. Элизабет, вновь скрипя своим механическим аниматронным телом, аккуратно села на бревно рядом с Кейт, перекинув ногу через ногу, а потом прищуренно взглянула на неё, даже не зная, что чувствовать в данный момент. -Я хотела спросить, Кейт, – прервала молчание аниматроник. – Ты насколько ещё здесь задержишься? -Знаешь, – начала спокойно Кейт. – Сначала планировала остаться тут на один день. Но потом я встретила тебя. – она вздохнула. – Я уже не знаю, насколько задержусь. -Хм... – задумавшись, произнесла Элизабет, а потом решила сменить тему. – Как у нормальной взрослой женщины в 33 года, у тебя уже должна быть работа. Разве нет? -Всё верно, – подтвердила блондика, добавив дров в костёр, – но я попросила отпуск. Я работаю учителем математики. -Учителем? – удивлённо переспросила Элизабет. -Да. Но мне уже по-немногу начинает надоедать эта работа. Когда-то думала, что если я «королева математики», то буду обучать детей. Но теперь у меня уже нет вкуса к этой работе. Скоро уже думаю увольняться, но я не знаю, куда бы податься после этого. Элизабет удивлённо уставилась на Кейт, внутри загоревшись надеждой. «Её ничто не держит там, куда она переехала. Всё чего я хочу — это то, чтобы она была рядом. Я больше не вынесу одиночества». Она не просто хотела этого, а мечтала об этом. -Кейт, у меня к тебе есть предложение, – начала Элизабет, при этом внутри очень сильно волнуясь. -Какое же? – спросила девушка заинтересованно. -Останься со мной. Здесь ты сможешь начать новую жизнь, вернуть те былые времена со мной, да ещё и на работу устроиться. Вернись в родной дом! -Элизабет, это очень сложный вопрос, – ответила Кейт, которую застало врасплох это предложение. – Я… я не знаю, что тебе ответить. Я наперёд ещё не планировала. -Понятно, – грустно произнесла Элизабет, сначала восприняв её ответ, как частичный отказ, и печально опустила голову, уcтавившись на костёр. Кейт тем временем принялась обдумывать эту просьбу: «Если я откажусь, то разобью её и без того хрупкое сердце. Меня ничто не держит в Вашингтоне. Что теряю, переехав сюда? Ровным счётом ничего. Меня уже 7 лет ничто не держит там. Там я несчастна, а здесь я, возможно, вновь обрету какой-нибудь смысл жизни. Мне незачем отказываться, ведь всё это в моих силах. Да!». Она много раз обдумала это предложение и всё-таки решила ответить: -Уволиться я смогу. От родителей я давно живу отдельно. Меня кстати удивило то, что ты их помнишь... Элизабет. Я думаю…да. Это можно устроить. Я давно уехала отсюда. Но моё сердце осталось здесь. -Так, получается ты…? – начала воодушевлённо Элизабет, вдруг подняв голову и сверкнув на неё окулярами. -Я согласна, Элиза, – закончила за неё положительным ответом Кейт, – я приняла решение. Элизабет наконец-то расцвела настоящей радостью в душе, которую по-настоящему давно уже не ощущала. Это выглядело так, будто в кромешный мрак пробился луч света. -О да! Я тебе благодарна, Кейт, – вне себя от счастья произнесла Элизабет. – Наконец-то я не буду так одинока. -Но для этого я должна уехать, – резко отрезала Кейт. – Прости, Элизабет, но так нужно. Тебе придётся меня подождать несколько месяцев. Мне нужно на всё это время. -Обидно, - сказала Элизабет слегка прискорбно, и после небольшой паузы продолжила. – Но я готова к этому. Я буду ждать тебя, Кейт. Даже если ты будешь на другом конце земли, я всё равно буду ждать нашей следующей встречи. -Спасибо, – ласково произнесла Кейт. Аниматроник посмотрела на звёзды, которых на небе было не сосчитать. Она благодарила бога за такой подарок: за лучшую подругу, которая не бросила её, даже когда та чуть не погибла по её вине. Которая осталась не смотря на то, чем она стала. «Если бы я с ней не познакомилась тогда, то всё могло быть иначе. Я не знаю, что тогда было бы со мной тогда». Довольствуясь тем, что у неё всё-таки есть, Элизабет опустила голову и уставилась в костёр. В этот момент Кейт мягко легла ей на плечо. Аниматроник сначала замешкалась от волнения, но потом, поняв, что сейчас нужна нежность, положила на её противополжное плечо свою левую руку. Они будто очутились в прошлом, ведь всё было почти так же, как и тогда. Двум подругам всегда было приятно отдыхать около костра и рассказывать свои истории. Нравилось любоваться природой и смотреть на созвездия на ночном небе. Хоть это и было очень давно, даже учитывая то, как они изменились, им сейчас хотелось делать тоже самое, чтобы испытать те же чувства, которые, казалось, уже навсегда потеряны в их мрачном прошлом. -Я чуть не забыла, - вдруг сказала Кейт и, встав с бревна, ушла в дом. Минуту спустя она оттуда вернулась с фотоаппаратом в руках. Элизабет с весёлым лицом встала с бревна. Кейт подошла к ней и взяла за левую руку. Поставив фотоаппарат в режим таймера, она поставила его на то место, откуда раньше делали их старую фотографию. Встав, как в тот раз около костра и на фоне дома, Кейт приобняла Элизабет левой рукой, а та приобняла её клешнёй, показав левой знак V. Так и сфотографировались. Фотоаппарат в момент распечатал пару одинаковых фотографий, которые Кейт сразу же изъяла. -Что скажешь? – спросила Кейт, повесив фотоаппарат себе на шею, и показала фотографии Элизабет. -Ты выглядишь чудесно, – сразу подметила аниматроник, взяв у неё одну из фотографий. – А ты что скажешь про меня? Хм, дай угадаю. Монстр, верно? -На этой фотографии ты тоже прекрасна, – сказала Кейт, не обращая внимания на её последние слова. – Дело в том, что твой новый внешний вид делает фотографию особенной. Она надолго запоминается. Эту фотографию кроме меня больше никто не увидит, а я тебя монстром никогда не буду считать. Элизабет вновь взглянула на фотографию в своей руке, задумавшись над её словами. «А может быть я всё-таки не права?». -Мы теперь друг друга никогда .не забудем, - через паузу произнесла она, сунув фотографию под грудную пластину -Друзья навсегда? – сказала Кейт и подставила свою правую ладонь. -Хм… Друзья навсегда! – Элизабет прижала свою механическую ладонь к её ладони, и они сжали пальци в замок. Она её уже собиралась отпустить, но вдруг заметила, что Кейт сильно сжала её металлические пальцы и не хотела отпускать её. При этом она тут же заметила, что девушка вдруг на неё очень серьёзно посмотрела, что не просто удивило Элизабет, а в большей степени даже напугало. Между тем Кейт продолжила сверлить её серьёзным взглядом, а потом, сжав её пальцы между своими ещё сильнее, произнёсла: -Мы друзья, Элизабет. А это значит, что мы должны доверять друг другу. Ты говорила, что полностью мне доверяешь, но мне кажется, что до этого дня это было не совсем так. Давай оставим эти дни в прошлом. Я надеюсь, хоть теперь, как и всегда до этого, доверие между нами будет незыблемым? -Незыблемым, – подтвердила Элизабет с нотками тревоги в голосе. -Тогда скажи мне, что тебя беспокоит? – вдруг резко спросила Элизабет. – Я увидела сломанную сосну. Я осмотрела повреждения и поняла, что стало причной её гибели. Ударив по ней, её могла сломать только ты, поскольку это сосна стояла так ещё с моего рождения. Ясно дело: тебя снова что-то мучает. Что это было? Снова ярость? Что стало причиной того, что ты вдруг выпустила её? Элиза, прошу тебя, пожалуйста, скажи мне, что не так. Элизабет полностью застал врасплох этот расспрос, но она прекрасно знала причину того, что вдруг пробудило в ней зверя. Деваться было некуда, а умалчивать это больше не хотелось и поэтому Элизабет аккуратно и тихо начала: -Отец… Он разочаровал меня... -Почему? – удивлённо спросила Кейт. Элизабет, не отпуская её руку, отвела девушку в дом, оставив костёр догорать. Там она подошла к дальнему углу гостинной и взяла папку, которую она же швырнула в угол. Она нашла свой чертёж и показала Кейт на подпись отца. Они сели на диван. -Подпись твоего отца? – спросила девушка, вчитываясь. – Почему тебя это так…беспо…коит…? Кейт вдруг начала замечать те детали, которые не должны быть в развлекательных роботах вообще. Прочитав их назначение, Кейт охнула. Она начала думать, какая психическая нагрузка лежит на плечах Элизабет. «Как она до сих пор не сошла с ума от горя? Я просто не могу поверить. Мою лучшую подругу и косвенно мой дом отнял у меня её отец, Уильям Афтон. Поддонок. Убить свою собственную дочь. Как он мог?». Сердце Кейт на мгновение заполнила злоба, но тут же отпустила её. -Мой отец предал меня, Кейт, – тихо донесла Элизабет, печально опустив голову. -Мне…очень жаль…Элизабет… – сочувствуя, сказала она. -Я не смогу простить его за такое. Кейт положила руку на плечо Элизабет. -Не бойся подруга. Ты больше не одна. Спустя несколько минут, они, выключив свет, вновь сели на диван, но в этот раз уже спать. Кейт налега на плечо сидящей Элизабет и уснула. Аниматроник пару раз взглянула на неё и мысленно заметила самой себе: «А на самом деле она изменилась не сильно. Я всё ещё её узнаю. Но с ней что-то не так, я это чувствую. Что-то внутри гложит её». Даже сейчас, смотря на спящую на её плече Кейт, она замечала её не маскирующееся под улыбкой и настроением печальное скорбящее лицо. На её лице были видны все её настоящие чувства и поэтому Элизабет со страхом понимала: «Она по кому-то скорбит...». Позже аниматроник всё-таки заснула.