Я жажду встречи с ним каждое воскресенье

***

Звук открытия задней двери. Дазай слез со своей лошади. Это было ранее утро воскресенья. Осаму нравилось приезжать в королевство рано. Никого на улицах, никто не шумит. Спокойствие. Шатен проверяет содержимое сумки уже в пятый раз, чтобы увериться в том, что все письма на месте. Скрип двери. Кареглазый переводит свой взгляд с сумки, на дверь. Там был Чуя, который вошел в конюшню, закрыв за собой дверцу. Он посмотрел на Дазая, и улыбнулся. Спустя секунду, Накахара подошел к Осаму, и крепко обнял его. Шатен ответил на объятия принца, и поцеловал макушку рыжеволосого. Они стояли в тишине около минуты, а потом, нехотя отстранились друг от друга. — Почему Вы так рано здесь? — спросил Дазай, и закрыл свою сумку на плече. — Осаму, опять ты ко мне на «вы», — сказал Накахара, надувшись. Шатен почесал затылок от смущения. Чуя давно просил, чтобы кареглазый обращался к принцу на «ты», что для Осаму было сложно. Он всю жизнь говорил к голубоглазому на «вы», так как рыжеволосый был по статусу выше, чем Дазай. Отвыкнуть было сложно, но шатен пытался это сделать из-за всех сил. — Я рано здесь, потому что я хотел встретить тебя, — Чуя взял Осаму за руку, — все же мы сейчас встречаемся, — Накахара поднес тыльную сторону ладони Дазая к своим губам, и поцеловал ее. Шатен улыбнулся.

***

Из-за того, что было только пять часов утра, Дазай не мог прочитать письма для Кое и Мори, так как они еще отдыхали. Ждать было скучно, поэтому Осаму и Чуя решили прогуляться по городу. Накахаре не разрешалось выходить в город без стражи, но принц часто нарушал это правило. Когда-то, рыжеволосый ушел из королевства на три дня, что очень сильно потревожило Озаки и Огая. Родители сразу же послали стражу, чтобы они нашли Чую, что они не смогли сделать. Рыжеволосый сам вернулся в королевство, спустя время. Как оказалось, десятилетний принц гулял в лесу целых три дня, без воды и пищи. Накахара сделал это, потому что он хотел избежать уроки музыки, танцев и истории. Для этого ему нужно было не быть в королевстве трое суток. Его родители очень злились на него, но в целом были рады тому, что голубоглазый был цел и невредим. Но сейчас, Чуя гулял не сам, а с Осаму. На протяжении всей прогулки они молчали. Не из-за того, что им было неловко. Просто тишина успокаивала, особенно утром, когда они еще были сонными. Они держали друг друга за руки, смотря по сторонам, разглядывая город. Накахара был в своем любимом, сером кардигане, а Дазай был одет в теплую рубашку, поэтому они были согреты этим не самым теплым утром. И как бы это банально не звучало, их согревало то, что они находились рядом с друг другом. Утро должно было быть холодным, но оно оказалось довольно-таки теплым.

***

Если раньше Осаму часто не мог проводить свое время с Накахарой, то сейчас этой проблемы не возникало. Связано ли это с тем, что сейчас Чуя теперь взрослый, или с тем, что они встречаются — неизвестно. Известно только то, что сейчас они вовсе не играют в прятки или догонялки, в тронном зале. Сейчас у них более взрослые игры. Чаще всего, дальше поцелуев с языком не заходит, так как они не хотят, чтобы Кое и Мори узнали об отношениях принца и гонца. И это было разумно, так как вряд ли родители Накахары отнеслись бы хорошо к этому. В лучшем случае, они просто запретят рыжеволосому видется с Осаму. В худшем: шатена казнят, а голубоглазого поставят на вечный арест. Поэтому, им нельзя было рисковать. Но иногда они себе это позволяли. — Осаму, подожди, — сказал Чуя, когда наконец-то смог оторваться от поцелуя с Осаму, — мы не можем сделать это сейчас. — А кто нам мешает это сделать? — ответил Дазай, сосредоточив свое внимание на шее Накахары. — Родители… ах! — рыжеволосый ерзал от прикосновений гонца. Голубоглазый сидел на коленях шатена, что уже стало нормой для парней. Но обычно такие «посиделки» заканчивались одним и тем же. — Ваши родители уехали час назад, нам не нужно не о чем переживать, — сказал кареглазый, и целуя шею голубоглазого, начал тянутся руками к рубашке принца, и расстегивать ее. — Ну, а если кто-то услышит? — спросил Накахара, дрожащим голосом. — Все будет хорошо, — ответил шатен, и поцеловал принца в носик, из-за чего последний мило зажмурился, — просто попытайся быть потише, хорошо? — Чуя неуверенно кивнул. Дазай улыбнулся. Он полностью расстегнул рубашку Накахары, и снял ее с плеч, а рукава остались на руках. Осаму принялся целовать плечи рыжеволосого, оставляя маленькие метки. Голубоглазый лишь тихо дышит, пытаясь хоть как то сдерживать стоны. Ключицы принца привлекли внимание шатена, он прикусил прекрасную кость, из-за чего Чуя тихо прошипел из-за боли. Осаму зализал рану, и провел своим языком от ключиц к груди принца, параллельно целуя. Тем временем, его руки потянулись к достоинству рыжеволосого. Когда Дазай резко сжал половый орган Накахары, последний издал громкий стон. Сдерживать звуки стало сложнее, особенно, когда шатен сквозь ткань одежды, начал медленно поглаживать полувставший член принца. Поэтому, Чуя положил свою голову на плечо кареглазого, и прикусил рукав своей рубашки. Осаму стянул резинку штанов, и притронулся к достоинству рыжеволосого. Сейчас это ощущалось еще лучше, чем сквозь ткань, поэтому сдерживать стоны было еще сложнее. Дазай медленно поглаживал уже твердый член Накахары, а потом, взяв его в руку, начал медленно двигать своею ладонью. Шатен провел дорожку поцелуев от шеи к уху, и укусил за мочку уха. Чую пробрало легкой, приятной дрожью. А рука Осаму продолжала двигаться, но уже в более быстром темпе. Кареглазый целует затылок Накахары, и делает еще несколько резких движений ладонью, из-за чего рыжеволосый кончает ему в руку. Чуя перестает кусать свою рубашку, и тяжело дышит, отходя от оргазма. Дазай ухмыльнулся, и достал свой платок из красной сумки. Он вытер свою правую руку, и приобнял Накахару, который был уставшим. — Мне нравится делать Вам приятно, — Осаму уткнулся в волосы принца. — Прошу, не говори так, — рыжеволосый лениво приобнял гонца, закрыв свои глаза, — ты меня смущаешь, — Дазай улыбнулся, и сильнее обнял Накахару. — Я люблю Вас, — прошептал шатен на ухо Чуе, из-за чего, эти самые уши заалели. — Я тоже тебя люблю, — смущенно ответил голубоглазый, и сильнее прижался к кареглазому, — очень.

***