Е sempre bene, господа

      Феодал просто захлебнулся возмущением, но высказывать свои эмоции он просто не мог, боясь снова повергнуть хрупкий разум бледного подростка в жуткую лихорадку, из которой он вышел каких-то пару минут назад, а поэтому только натянуто улыбнулся и перетащил подростка к себе на колени, немного покачивая его на руках. Он видел, как на обескровленном, но всё ещё горячем, буквально пылающем личике борются самые разные эмоции: он очень хотел довериться мужчине, хотел, чтобы кто-то о нём позаботился, как когда-то это делала его мама, хотел просто расслабиться и уткнуться носом в сильную грудь мужчины. Но при этом он помнил всё, что с ним произошло по вине этого феодала, сейчас поглаживающего его русые волосы и накручивающего их мягкие пряди на указательный палец. Помнил всё, за что так себя ненавидел и ругал свою судьбу. Он помнил, как молился на икону в погребе, пытаясь забыть о том, насколько сильно жгут рубцы его спину, которые, кстати, до сих пор не зажили, помнил, как несколько ночей подряд только и делал, что просил Бога, чтобы Он помог ему пережить ещё несколько часов в этом поместье. Помнил даже то, как, встав перед Решетниковым в позе звезды, защищая единственного вступившегося за него человека, снова начал тонуть в чужом крике, от которого хотелось скрыться где-угодно, хоть в сырой могиле на старом кладбище. Именно от голоса и действий Андрея Николаевича Алексей каждую секунду готов был спрыгнуть с обрыва вниз, не задумываясь о том, как именно смерть заберёт его в свои объятия. Но, может, за то время, которое мальчик был в отключке, брюнет резко поменял отношение к своему новому крепостному, стойко переносящему все удары судьбы до определённого момента? Может, он теперь не будет делать только то, что хочется именно ему, не считаясь при этом со своей куклой, уже поломанной жизнью? Белов опустил взгляд вниз, не в силах даже просто посмотреть в тёмные глаза, даже мельком. Он ожидал какой-то реакции на свою реплику, ожидал какого-то ответа, но мужчина всё так же молчал, лишь рассматривая хрупкое тело, лежащее у него в руках, словно безвольная игрушка, которая просто не может что-то возразить, даже если так хочется это сделать.       - Ты не проблема, милый. - Помещик тяжело выдохнул и поднялся на ноги, ещё ближе прижимая к себе горячее тело. - Ты в порядке вообще, ничего не болит?       Подросток сжал тонкие пальцы в кулак, одной рукой обвив другую, и прижал их к сердцу, не зная, говорить ли ему правду или снова соврать, чтобы, не дай Бог, не спровоцировать мужчину. Но тот так заботливо смотрел на него, что всё же смог расположить бывшего вольного к себе и внушить ему доверие, и русоволосый паренёк только тихо прошептал:       - Голова... немного...       Андре на минуту замолчал, погрузившись в какой-то транс задумчивости и размышлений, и эта тишина словно бы снова возвела между ним и подростком, мимолётно посмотревшим на резко потемневшее лицо, а сейчас просто устало опустившим красноватые глаза в пол, огромную стену, сломать которую ещё раз было бы крайне проблематично. По крайней мере мальчик был в этом уверен, ведь ему снова показалось, что его слова как-то отрицательно повлияли на отношения между ними. А на самом-то деле мужчина не столько задумался, сколько просто залюбовался. Для него открылся нестерпимо красивый вид, напоминающий о самом счастливом для него событии, связанным с ребёнком, вдруг поднявшим на него усталый, но при этом довольно запуганный взгляд. Наверное, Алексей действительно не помнит о том вечере, в который они впервые сблизились, но вот у его хозяина только это и крутилось в мыслях вот уже целые сутки.       - Хорошо, - присев на корточки, мужчина опустил свою новую игрушку обратно на кровать, а затем снова поднялся, на минуту остановив пустой взгляд на перепуганном бледном личике. - Не вставай пока, хуже станет. И не волнуйся ни о чём, никто тебя не потревожит здесь, если хочешь, можешь ещё поспать.       Громко хлопнула дубовая дверь, сотрясая стены, и Лёша остался один в слишком большой для него комнате, которая, хоть и была светлой и просторной, нереально давила на психику. Сев на мягкой перине чужой кровати, бывший вольный придвинул поближе к себе ноги и, обвив их холодными руками, уткнулся носом в колени, исподлобья осматривая помещение, в котором он оказался.       Прямо напротив входной двери находилась дверца на широкий балкон, правда, стоит сказать, что никто из тех, кто хотя бы раз был в поместье "господина Решетникова", не мог заявить, что удостоился чести видеть этого сурового и всегда серьёзно настроенного помещика, стоящим на белой веранде в синем махровом халате, контрастирующим с белой стеной, и задумчиво смотрящим в даль, или же устало сидящим в кресле с толстой книгой с желтоватыми страницами в руках. На той же стене располагалось два окна, так же открывающие прекрасный вид и на веранду, и на дорогу; благодаря их расположению прекрасно просматривалась дорога к поместью, что было очень выгодно в складывающейся ситуации. Правда, окна эти закрывались плотными атласными занавесками цвета шампань, что совсем не вписывалось в созданный мрачный образ Андрея Николаевича, но это никак не затемняло комнату, полностью выдержанную в светлых тонах: вся мебель была вырезана, видимо, вручную, из высоких берёз, устремляющихся в небеса и растущих прямо за территорией поместья одной шумящей рощицей, на полу расстелились кружевные половички, которые, казалось, были созданы искусной женской рукой, и от этого где-то в сердце больно кольнуло иглой, а над кроватью, стоящей по центру правой от входа стены, возвышалась довольно масштабная картина, изображающая изящную даму в пышном белоснежном платье среди кустов распустившихся белых роз. Казалось, эта прекрасная дева была написана не по образу и подобию какой-то земной красавицы, а в каком-то бессознательном порыве искусства, когда с небес сошла муза и встала перед кистью художника, неся с собой любовь.       Сидя у спинки кровати и прижимаясь израненным телом к ней, мальчик испуганно вздрагивал от каждого шороха. Ему хотелось выйти на улицу, оставив на одной из прикроватных тумбочек, плотно приставленных к белым отштукатуренным стенам, все свои волнения и переживания, и просто расставить руки в стороны, открывая свою грудную клетку порывам свежего ветра, не боясь получить розгами за безделье. Но он вынужден молча прижимать к себе коленки, вдыхая какой-то незнакомый запах, струящийся по всей комнате, и тихо ожидать развития своей истории, по звукам шагов пытаясь угадать, когда придёт именно тот человек, рядом с которым находиться было одновременно страшно и спокойно. Однако, стоило хотя бы попробовать переломить ход судьбы, чтобы ненамного облегчить нахождение в душащей комнате, пропахшей этим странным ароматом. Неуверенно подняв голову, Белов спустил ноги на довольно холодный от пробирающегося через небольшую щель между балконной дверью и досками, пол, но тут же сел обратно - раздался тихий скрип, в комнату мягкой поступью вошёл феодал.       - Не вставал? - Почему-то его голос был очень тяжёлым. - Рубаху снимай.       - З.. Зачем? - Суровый взгляд чёрных глаз заставил мальчика начать переживать и заламывать пальцы. - Андрей Н.. Николаевич, я что-то...       - Да не мельтеши ты, мне просто твои раны надо обработать на спине.       - Я не хочу... - В зелёных глазах вдруг взыграла детское противоречие, а в мыслях - желание добиться своего, ведь уже и простуда, и юное пылкое сердце захотели для Алексея исполнение хотя бы одного желания. - Давайте лучше на небо посмотрим, м?.. - Научившись от своей новой знакомой некоторым приёмам, он улыбнулся лишь уголками губ и притянул к себе удивлённого Андре. - Пожалуйста?       Смуглые щёки вдруг вспыхнули, и мужчина аккуратно убрал холодные пальцы от своей шеи, стараясь скрыть горячую кровь, придавшую ему оттенок стыда и смущения, хотя было очень тяжело вот так отвергать вдруг осмелившегося на что-то большее, чем испуганные и неуверенные шажки в противоположную от него сторону, мальчишку. Но и принять эту прихоть тоже не мог.       - Кто же тебя такому научил, Алексей? - Крепостной вдруг осознал, что действительно сглупил, и виновато поёжился, поджав под себя ноги. - Слишком распутно ты себя ведёшь, как девица какая, а ведь совсем недавно таким милым был, ласковым и скромным, что тебя хотелось защищать и завоёвывать.       - Простите меня, А.. Андрей Никола-евич... - Пролепетал Белов и опустил глаза, потом тихонько поднял их... прелестно было выражение его глаз, когда он глядел как бы исподлобья, сконфузившись и сжавшись в комочек. - Простите...       - Ты так любишь небо?       Брюнет сам стянул с чуть ли не плачущего крепостного верхнюю одежду и повернул его спиной, отчасти чтобы спасти себя от ещё большего смущения, всё ярче проявляющегоя на щеках от этого ласкового взгляда.       - Простите...       - Ну же, мой милый Лёшенька, - паренёк вздрогнул, услышав такое же обращение к себе, как дома, - просто скажи, ты правда так любишь смотреть на небо? Если да, то просто скажи мне, не нужно так выворачиваться и свою душу чернить.       - Я... - Холодная тряпка прошлась по горячим рубцам, заставляя тело снова дрожать. - Я скучаю по... - Семье... говорить так было нельзя, ведь "маменька" в своём письме судорожно умоляла мальчика не упоминать их, чтобы не усугубить их положение. - ...природе... да, по природе... - По щекам покатились слёзы, разбиваясь о поджатые губы. - Простите меня... это всё из-за простуды... простите, я...       Истерика полностью захватила сознание, и подросток снова уткнулся в колени носом, вздрагивая теперь не столько от грубых прикосновений к ранам, сколько от всхлипываний.

***

      - К.. Как не будет? Я не верю вам, моя милая, я н.. не... - Губы прелестной аристократки задрожали, и она буквально бросилась на кресло, закрывая своё прелестное личико руками. - Не может быть такого, что он оставит меня на балу одну! Я же видела, как он на меня смотрел, я точно понравилась ему, ей-богу, Натали, он точно придёт!       - Он заболел, Китти! - Наталья Петровна уже не могла слушать эту излишне восторженную и ванильную речь своей подругу, ведь её лодка с хорошим настроем уже вдребезги разбилась о волнорез безразличия предмета её воздыхания. - Вам стоит унять свой пыл и принять тот факт, что он - очередной офицер, который вскружит вам голову!       - Прошу вас, Натали! - Блондинка уверенно села на кресле, выпрямив спину, и попыталась улыбнуться. - Не стоит вам так ненавидеть Андре, если он заботится о нём. Право, он слишком многое потерял, чтобы сейчас вот так просто...       - Отказываться от близкого человека. Да, может он и боится, что этот ваш Алексей умрёт, но только вот с ним он не построит семью! А со мной может! Почему он продолжает пропускать мои слова мимо ушей?! Я хочу быть с ним! И я буду с ним, чего бы мне это не стоило!