Есть один шанс обрести свободу

POW SHANNON — Это не я! Всё Фрэд подстроил! Он втянул меня в это дерьмо! — взвыл младший из мальчишек. В его глазах читался страх перед законом. Второй, постарше, пихал его локтем под рёбра, шипя сквозь зубы, чтобы тот замолчал. Оба выглядели помятыми, грязными, с растерянными лицами — неудивительно, когда живёшь на улице, прячешься от копов и балуешься белым порошком в углу заброшки, надеясь на короткий «полет», подаренный волшебной пыльцой. Эти дети ещё не понимали, что за одним кайфом неизбежно приходит череда проблем. Что потом уже не думаешь о выживании — только о том, где достать новую дозу, чтобы продлить жалкое подобие счастья. Под нервный гогот пойманных подростков я прикрыл глаза — и мысленно вернулся в солнечную Луизиану, туда, где прошли мои юношские годы с братом и матерью. Туда, где жизнь ещё казалась простой. Тогда мои пальцы дрожали от нетерпения, а глаза горели азартом. Я высыпал белый порошок на мятый лист газеты — прямо на самодовольное лицо какого-то депутата. Кокаин прожигал меня изнутри, кружил голову, рисуя выдуманный мир без боли, без серости и без меня самого. Всё это было до боли знакомо — страх, запутанные оправдания, взгляд, полный отчаяния. Когда-то на их месте сидел я. Тогда тоже думал, что всё под контролем, что смогу остановиться, что в любой момент выберусь. — Заткнитесь оба! — рявкнул я, вынырнув из мрачных воспоминаний. Не знаю, зачем Бейли притащил их ко мне. По его мнению, только я мог «привести в чувства» этих щенков. Пришлось ударить ладонью по столу — и этого оказалось достаточно: оба вздрогнули и замолкли. — Неважно, кто вас втянул — Фрэд или сам дьявол, — произнёс я холодно. — Факт остаётся фактом: наркотики нашли у вас. Вас поймали. И сидите передо мной именно вы. Я не стану читать нотации, понимаю, что у вас нет дома, семьи, школы. Но это не оправдание. Вы ведь знаете, что просто так вас не отпустят. Дальше — отдел по делам несовершеннолетних, потом детдом. А там, если вздумаете сбежать, встретите тех, кто пострашнее «добрых» воспитателей. Надзирателей, например. Светловолосый мальчишка задрожал. Он то и дело бросал испуганные взгляды на напарника. Они знали: тюрьма им не грозит, но методы запугивания никто не отменял. — Если же вы всё расскажете и начнёте сотрудничать, думаю, мы сможем договориться, — сказал я мягче. Мальчишки переглянулись, будто что-то решили, и одновременно кивнули. — Вот и славно. Но в детдом вы всё равно поедете. Я вышел из допросной и снова окунулся в шумной хаос департамента. Голоса за соседними столами перекрывали друг друга, телефоны не умолкали, а шаги по плитке отдавались эхом по коридору. Я остановился у кофейного автомата. Монета с глухим звоном провалилась в приёмник, и машина ожила, гулко булькнув. Жидкость тонкой струйкой заполняла пластиковый стакан, а неотрывно смотрел на нее, продолжая плыть в своих воспоминаниях. — Всё ещё ночуешь на работе, Лето? — прозвучал знакомый, слишком самодовольный голос справа. Я не сразу повернулся. Знал, кому он принадлежит. Томас Хейден. Агент ФБР, главный заноза в моей заднице последние месяцы. Вечно суёт нос туда, куда не просят, вечно пытается доказать, что именно он контролирует ситуацию. — Томми, — произнёс я устало, беря стаканчик. — И ты здесь. Или просто решил убедиться, что я не украл твою славу? Он ухмыльнулся, облокотившись на стену. Серый костюм, идеально выглаженный, как будто он не человек, а манекен из витрины. — Славу? Ну уж нет. Я просто не люблю, когда дилетанты копаются в делах, которые им не по зубам. — Забавно, — я сделал глоток — А ты? — Хейден чуть наклонил голову, на губах играла снисходительная улыбка. — Ты закопался в бумагах, как старый клерк. Герой с грязными руками. Думаешь, можешь искупить прошлое, таскаясь по допросам с беспризорниками? — Не лезь туда, куда не зовут, Томми, — произнёс я спокойно, но голос предательски дрогнул. — Это моё дело. И, поверь, я справлюсь. — Справишься? — он засмеялся, коротко, с металлическим оттенком. — Ты не справился даже с самим собой, Лето. И если думаешь, что теперь можешь играть в спасителя… Мои пальцы непроизвольно сжали стаканчик, горячий кофе брызнул на кожу. Я глубоко вдохнул и сделал шаг ближе. — Ещё слово, Томми, — произнёс я тихо, почти шёпотом Он усмехнулся, его глаза победно блестнули — Вот это я понимаю. Старый добрый Шеннон Лето. Тот, что не знает меры. — Хейден выпрямился, отряхнул рукав и направился в сторону лестницы. — Увидимся на брифинге. Надеюсь, к тому времени у тебя будет хоть что-то стоящее. Чёртов Томми. И чёртов я, который всё ещё реагирует. Домой я сегодня не спешил. Я спустился по узкой лестнице в подвал. Металлические ступени звенели под ботинками, запах пыли и железа ударил в нос. Здесь, под шумным департаментом, находилось место, где офицеры выпускали злость — старый спортзал, переживший, кажется, все поколения копов. Люминесцентная лампа на потолке мерцала, издавая тихое гудение. В углу гремели гантели, где-то трещал магнитофон с хриплым роком из девяностых. Воздух был густой, влажный — пахло потом, резиной и старой кожей боксерских груш. Я открыл свой шкафчик. Металлическая дверца скрипнула. На ней висела старая пластиковая бирка с потускневшей фамилией Ш.ЛЕТО — буквы почти стёрлись, но всё ещё были различимы. Куртку — на крючок. футболку — туда же. Внизу нашлись перчатки и ленты; я привычно обмотал костяшки, затягивая узлы. Я подошёл к мешку. Старый, потрёпанный, с рваными швами, но всё ещё держит удар. Первый хук — короткий, резкий. Потом второй, третий. Хейден с его ухмылкой... Подростки... Странная соседка... Луизиана... Всё смешалось в один комок. Удар. Ещё. Пока руки не онемели, пока дыхание не стало рваным и горячим. Гул в голове начал стихать. Пот стекал по вискам, глаза резало. — Шеннон! — раздался голос у двери. Я обернулся. Бейли. Неудивительно. Он всегда появлялся тогда, когда меньше всего хотелось видеть кого-то. — Хочешь ещё чем-то испортить мне день? — буркнул я, сжимая полотенце и вытирая пот с лба. Бейли усмехнулся, не обижаясь на тон, словно знал, что на это можно лишь молча кивать. Он подошёл ближе, держа в руках папку. — Не за этим, — спокойно сказал он. — Мальчишки заговорили. Назвали имя. Я напрягся, чуть шагнув к нему — Кто? — Говорят, поставщик — некий Рэй Дженкинс. Имя будто ударило по груди. — Повтори. — Рэй Дженкинс, — спокойно повторил он. — Имя тебе что-то говорит? Я отвернулся и стал разматывать боксерские повязки нарочно медленно. — Знакомо, — наконец ответил я. Голос звучал глухо. — Слишком. Рэй Дженкинс когда-то казался другом, наставником. Человеком, которого я считал мёртвым уже больше десяти лет. Тот самый, кто втянул меня в первый раз, когда мир казался большим и ярким. Лишь Джаред всегда смотрел на нашу дружбу с недоверием и постоянно предупреждал, что это путь в никуда. Бейли нахмурился. — Ты его знаешь лично? — Когда-то. Давно.