Есть один шанс обрести свободу

Я стоял посреди комнаты, не двигаясь. Воздух будто стал плотнее, и это ощущение, как будто кто-то всё ещё наблюдал, не покидало меня. Здесь кто-то был. Я прислушивался — не к звукам, а к самому пространству. Взглядом пытался ухватить то, чего не было. Всё было на месте: папки — идеально выстроены, ноутбук — закрыт, кружка с остывшим кофе стояла точно там, где я оставил, пепельница полная, всё без изменений. И всё же внутри меня что-то кричало: кто-то был здесь. Джаред что-то говорил за спиной — слова расплывались, превращаясь в фоновый шум. Я мысленно выстраивал события: Вход — отмычка или ключ? Следов взлома нет, значит — отмычка. Движение — прямое к столу, к папкам. Не случайный визит. Цель была. Я снова прошёл от открытого окна к входной двери и обратно, выглядывая наружу и внимательно осматриваясь по сторонам: кто же скрылся в этой толпе? Кого я мог упустить, и как в целом допустил, что кто-то вошёл на мою территорию? Ни отпечатков, ни следов. Только фото свидетельствовало о факте проникновения. — Ты что, снова ищешь врагов, которых нет? — голос Джареда прорезал тишину. — Если что-то кажется не так, значит, так и есть. Я приблизился к рабочему столу и взял в руки снимок. Кто-то держал его, рассматривал. — Боже, сколько лет прошло… — выдохнул Джаред, оставаясь позади и заглядывая через плечо. — Всё могло быть иначе, Шен. Мы могли достичь большего. Я опёрся о край стола, взгляд цеплялся за папку с маркировкой CASE №47. — Великие планы хороши для тех, кто забывает о реальности, Джаред. — Ты правда так думаешь? — тихо спросил брат. — Нет, — коротко ответил я. — Знаю. — Иногда я думаю, — продолжил Джаред после паузы, — что ты просто бежишь от себя. Всё это… — он махнул на аккуратные папки, — дела, отчёты, улики… Это не жизнь. Мы мечтали о великом будущем, о мировом Олимпе, о славе, а теперь ты здесь, а я там… — Это мой долг. — Долг кому? — мягко спросил Джаред. — Ей? Тишина натянулась, как струна. — Не лезь, — коротко и с холодными нотками сказал я. Джаред кивнул, но не отступил. — Знаю, что ты живёшь в клетке, которую сам построил. И, кажется, кто-то только что в неё вошёл. Я обернулся к окну. Занавеска всё ещё колыхалась от ветра. Где-то внизу, во дворе, капли дождя били по металлическому водостоку, ровно, мерно — будто метроном.

***

В какой момент моя жизнь разделилась не на «до» и «после», а на звук и тишину? До — был звук: барабаны, хриплый голос Джареда, дешёвые усилители в гараже, песни о свободе, которую они ещё не понимали. После — осталась тишина. Холодная, липкая. Та, что не отпускает. Тогда мы были молоды, беззаботны. Играли в барах, подвалах, на вечеринках — где угодно, где давали розетку и немного пива.Джаред сочинял тексты про бегство, про поиск себя, борьбу с окружающим миром. У нас уже было название группы и даже пару песен, которые нравились друзьям. Жизнь казалась простой: днём — работа, где придётся, ночью — музыка. Маргарет появилась внезапно — живая, энергичная, вдохновляющая; вокруг неё всё казалось ярче. Она тонко чувствовала людей, в особенности нас, и будто могла подобрать к каждому ключик.Сначала просто слушала репетиции, потом приходила чаще. Сначала она была соседкой, потом другом, а потом… Она вечно бегала с фотоаппаратом на шее, как будто это был её амулет. Всегда держала его наготове, одним движением могла поймать момент, который для остальных оставался незаметным. Любила снимать, как мы играем, а потом говорила: — На снимках вы выглядите так, будто уже знаменитые. Осталось только поверить самим. И мы действительно верили и строили грандиозные планы на эту жизнь. Она была для меня светом, когда всё вокруг тонуло в серости. И — парадоксально — именно он принёс в их жизнь тьму. Тогда, в их мире, всё крутилось вокруг быстрых денег и коротких удовольствий. Барабанщики в клубах зарабатывали копейки, а дешёвые вещества лежали прямо на барной стойке — часть атмосферы. Я не был зависим, но иногда позволял себе… Уставал, работа, репетиции, денег не было, и мы выживали как могли. Тот вечер помню до последней секунды. Мы поссорились. — Ты опять это сделал, — тихо сказала она, но в голосе дрожала усталость и раздражение. — Я вижу, как ты плюёшь на всё, что обещал. Я откинул голову назад, не спеша отвечать. Казалось, её слова звучат как очередная лекция, и я не хотел их слушать, но молчать не мог: — Я держу всё под контролем. Всё, что мне нужно, — это расслабиться. — Расслабиться? — глаза Маргарет сверкнули. — Ты называешь это расслаблением? Я вижу твои глаза, Шен! Ты рискуешь не только собой. — Ты не понимаешь, — пробормотал я сквозь зубы. — Я делаю это ради того, чтобы мы все выбрались из этого дерьма. — Ты думаешь, я могу жить в этом хаосе? — закричала она. — Видеть, как ты разрушаешь себя, погрязаешь в этом, как ты выразился, дерьме. Тишина повисла в воздухе. — Я не хочу тебя потерять, — наконец выдохнула она, голос тихий, но твёрдый. Она ушла. Я думал — вернётся. Но ушла из моей жизни навсегда. Не она меня потеряла, а я потерял её. Тот период был туманным, и мозг всячески пытался размыть эти воспоминания. Я стоял чуть в стороне, не под зонтом. Вода стекала по лицу, по воротнику чёрного пиджака, по пальцам, но я почти не ощущал холода.Внутри была пустота — огромная, холодная, без края и дна. Гроб был простым — светлое дерево, цветы сверху. Слишком много белых лилий. Маргарет их не любила. Говорила, забавно, что запах напоминает больницы. Я хотел убрать их, но не смог двинуться. Люди говорили слова, которые почти не доходили: Приносим соболезнования, говорили, что она была такой светлой, что со всем разберутся. Я хотел укрыться от этих слов, закрыть уши руками и забиться в угол, как раненный зверь. Я думал о каждом моменте, когда мог что-то изменить: когда не был внимателен, когда не прислушался, когда считал, что знаю лучше. Каждое «если бы» выжигало изнутри, острое и беспощадное. Жизнь, которой он жил раньше, больше не существовала. В гараже висел лёгкий запах бензина и старой краски. Лампа над центром помещения бросала тусклый желтоватый свет, освещая облупившиеся стены. Несмотря на весь этот хаос, это было место их маленькой вселенной — где они с Джаредом создавали что-то своё, свободное и настоящее. Здесь были смех, споры о мелодиях и ритмах, первые попытки сочинить песни и бессонные ночи, когда они мечтали о будущем, которое теперь оказалось невозможным. В дальнем углу стояла установка барабанов, слегка потрёпанная; рядом — усилитель Джареда, обтянутый рваной тканью. В углах — коробки с инструментами, футляры, педали и старые микрофоны. Джаред сидел в кресле с гитарой, перебирая струны, не поднимая глаз. Я молча сел рядом, прямо на пол, у ног брата. Я не говорил, не двигался, просто смотрел и ощущал, как тяжесть давит на плечи. Джаред начал петь тихо, почти шёпотом: The last mistake before you die So don't forget to breathe tonight Tonight's the last so say good-bye Я слушал, и что-то внутри не выдержало. Закрыв глаза, я дал себе право заплакать, почувствовал, как грудь сжимается, горло горит от невысказанной боли. Джаред продолжал играть и петь, не прерываясь, словно понимал, что рядом с ним кто-то наконец позволяет себе почувствовать всю глубину случившегося.

***

— Ты слишком долго живёшь прошлым, — тихо сказал Джаред. — Прошло слишком много времени, Шен. Ты жив, и тебе не обязательно оставаться пленником того, что случилось. Я не поднял глаз. Продолжал молчать. — Ты крутой коп, — продолжил тот. — И да, я вижу, что ты делаешь важные вещи. Но… ты когда-нибудь думал о себе? О том, что жизнь продолжается? У меня сейчас вроде как завязывается новый проект, и ты мне нужен. — Музыка… — пробормотал я, словно проверяя слово на вкус. Оно казалось одновременно близким и чужим. — Это прошлое. Оно ушло. Я не показывал Джареду этот внутренний вихрь — лицо оставалось холодным, взгляд ровным, голос сухим. Но внутри я точно ощущал: музыка — это больше, чем прошлое. Это напоминание о потерях, о том, кем он был и кем мог бы быть. — Может… когда-нибудь, — тихо сказал он, — но не сейчас. Он кивнул. Всё в один миг не изменить, но диалог открыт. Появилась маленькая щель, сквозь которую, возможно, когда-нибудь вернётся музыка. Но сейчас мысли вновь вернулись к его квартире, словно к реальности. Кто-то был здесь. Кто-то чужой ступал по его комнате, касался его вещей, оставлял следы. И новая соседка… Может быть, она что-то видела, хотя последняя наша встреча была не из приятных. — Раз ты здесь… может, хочешь выпить? Недалеко есть бар — Ты предлагаешь слегка отвлечься или напиться? — усмехнулся Джаред. Я лишь с лёгкой улыбкой пожал плечами.