Есть один шанс обрести свободу

Я долго не двигался после того, как за ней захлопнулась дверь. Комната будто изменилась. Не потому что что-то переменилось — а потому что в ней только что была она. Эмма. Так она себя назвала. Я провёл рукой по лицу, тяжело вздыхая. Ночь выдалась слишком длинной. Голова раскалывалась, тупая боль отдавала в виски, плечо ныло мерзко и упорно. И поверх всего этого — мысли. Упертые, навязчивые, не дающие отпустить её образ. Я видел, как она двигается. Слишком хорошо видел в свете фонарей. И чем дольше вспоминал, тем сильнее понимал: это не просто рефлекс, не случайность, не везение. Нет. Она двигалась так, как двигаются люди, у которых каждый шаг — результат многочасовых, системных тренировок с болью и потом. Никакой паники, только точность и контроль. Абсолютный, спокойный, пугающе уверенный контроль. Я плеснул в стакан немного виски, сделал глоток. На лестничной площадке стояла тишина. Ни шагов, ни шороха. Но я почти ощущал — она не спит. Так же, как и я, пытается понять, что между нами произошло. Усталость навалилась каменной плитой. Тело просило только одного — отключиться. Я прикрыл глаза, но перед ними всё равно стояла она. Эмма. Я не заметил, в какой момент провалился. Сон пришёл не как отдых, а как обморок — резкий, без сновидений. Я так и уснул, сидя на диване, с полупустым стаканом виски, который всё ещё сжимал в руке. Свет пробился сквозь жалюзи полосами — прямо в глаза. Я поморщился, пытаясь понять, где нахожусь и почему так неудобно. Спина ныла, шея затекла. Я выдохнул — хрипло, тяжело. Голова продолжала раскалываться, будто кто-то изнутри стучал по черепу. Я медленно сел ровнее, и тело тут же откликнулось болью: плечо тянуло тупым, неприятным жаром. Я осторожно коснулся места вывиха и поморщился. — Прекрасно, — пробормотал я себе под нос. Пальцы соскользнули выше — к губе. Тонкая корка засохшей крови, болезненная припухлость. От прикосновения пронзило, но не это было главным. Главное — на секунду показалось, будто всё действительно приснилось. Драка. Она. Её руки, уверенно ставящие плечо на место. Её голос. Её глаза. Но сейчас сон рассыпался. Я поднялся, опираясь рукой о диван. Ноги будто налились свинцом — каждая мышца протестовала. Но я заставил себя идти. Дошёл до ванной почти на автомате. Зеркало встретило меня отражением человека, которого я не хотел видеть: помятые волосы, тени под глазами, синяк, тянущийся вниз от скулы. Вода зашумела, и я шагнул под душ. Горячие струи ударили по коже, и боль ожила, как будто тело вспомнило всё, что ему пришлось пережить ночью. Я оперся ладонями о холодную плитку, наклонил голову вперёд. Думал, что вода смоет остатки этой ночи. Не смыла. И вот тогда, среди шума воды, перед глазами всплыл образ Эммы. Она сидит напротив, так близко, что я, буквально, слышу, как она дышит. Смотрит прямо в глаза — не мигая, не отводя взгляда. Будто считывает. Будто знает, что у меня внутри зашито больше, чем я когда-либо скажу вслух. И, чёрт возьми…в тот момент мне показалось, что она действительно видела. Я выключил воду резким движением — будто хотел отрезать мысль. На кухне сделал себе кофе — крепче, чем обычно, почти горечь в чистом виде, но она должна была взбодрить, хоть как-то вернуть к жизни. Напиток обжёг язык, но я не обратил внимания. Это утро начинало раздражать. Боль в теле, лишние мысли, которые не давали покоя. Я не хотел покидать квартиру, не хотел появляться в департаменте в таком виде и уж точно не хотел сталкиваться с людьми. Телефон завибрировал. Бейли. — Чёрт… — пробормотал я себе под нос и, не торопясь, поднял трубку, — Алло? — Шеннон… — голос Бейли звучал резко. — Нужно срочно подъехать в порт на север. Там… нашли труп. Я сжал зубы, ощущая, как тело норовит протестовать. Не сегодня. Не сейчас. — Ты здесь? — снова послышался голос Бейли. — Слушай, сюда едет Хейден, и, думаю, он будет крайне рад, что приехал сюда первым. Я глубоко вдохнул, сжимая телефон сильнее. Хейден. Этот самодовольный кретин всегда пытается везде быть первым. — Через двадцать минут буду, — сказал я и отключился, не дожидаясь ответа. Я допил остывший кофе — горький, вязкий, оставляющий неприятное послевкусие. Переоделся быстро, механически: чистая футболка, тёмные брюки, кобура, куртка. Я захлопнул дверь своей квартиры и… замер. Дверь Эммы. Внутренний отклик был мгновенным — неожиданно резким. Словно что-то внутри меня дёрнулось. Странно. Я просто стоял. Смотрел на эту дверь, слушал тишину за ней. Как будто надеялся… что? Услышать движение? Голос? Я тряхнул головой, будто можно было силой оттолкнуть мысли. Хватило на пару секунд — чтобы отвести взгляд. Порт встретил меня серым холодом. Сырой ветер тянулся со стороны воды, таща за собой запах мазута, ржавчины и чего-то ещё — тяжёлого, металлического.Место преступления было видно издалека: мигалки, сигнальная лента, люди в белых защитных костюмах двигались между контейнерами. Я заглушил двигатель, но не вышел. Просто сидел. Вдох — ровный. Выдох. Я смотрел вперёд, не двигаясь. Взгляд цеплялся за движение людей. А потом нашёл знакомую фигуру в сером. Хейден. Руки в карманах, голова чуть наклонена. Конечно он здесь. Первый. Разумеется, будет смотреть на меня так, будто выиграл какую-то больную игру, в которую мы оба никогда не соглашались играть, но всё равно оказались втянуты. Я медленно выдохнул через нос. Раздражение кипело под кожей. Это будет дерьмовая сцена — без вариантов. Хейден обязательно зацепит, обязательно попытается ткнуть носом в моё состояние — физическое, моральное, любое. Но я справлюсь. Как всегда. Я наконец открыл дверь и вышел. Холод ударил в лицо, ветер взъерошил волосы, унося остатки сна. Я расправил плечи — насколько позволяла боль — и пошёл вперёд, пересекая ленту. Едва мои ботинки коснулись мокрого бетона внутри периметра, ко мне быстрым шагом направился Бейли, который заметил меня первым. — Шеннон! — он понизил голос, оглядывая меня. — Господи… что с тобой? Ты… в порядке? — Всё нормально, — сказал я спокойно, отрезая любые попытки копать дальше. — Что у нас? Бейли всё ещё держал на мне взгляд. Ему хотелось спросить ещё — это читалось по тому, как он сжал губы, — но он только вздохнул и перевёл внимание на место преступления. И тут раздался знакомый мерзкий голос: — Ну надо же… Томас Хейден обернулся от трупа, скользнул по мне взглядом сверху вниз — медленно, с явным удовольствием. — А я думал, хуже выглядеть уже невозможно. Ошибался. Он усмехнулся. Та самая тонкая, ядовитая улыбка, которую хотелось стереть кулаком. Бейли чуть напрягся, будто хотел встать между нами — жест бесполезный, но заметный. Я спокойно встретил взгляд Хейдена. — Рад, что твоя наблюдательность ограничивается внешним видом коллег, — сказал я. — Можем теперь заняться делом? Улыбка Хейдена стала шире, но в глазах мелькнуло раздражение. Он рассчитывал на мгновенную вспышку, мою слабость. Сегодня он её не получит. Сегодня — у меня на это не хватало сил. Бейли жестом пригласил меня пройти между контейнерами. Хейден остался позади, но его взгляд прожигал спину. Я заставил себя игнорировать его. Пахло солью, мокрым железом и чем-то сладковато-тяжёлым — запах, который никогда не спутаешь. Запах смерти. Тело лежало между двумя контейнерами, в узком проходе, где свет едва пробивался сверху. Несколько переносных ламп уже стояли по бокам, разливая холодное голубоватое сияние. Я сделал шаг ближе — и замер. Женщина. Блондинка. На вид лет двадцать пять. Светлые волосы раскинулись по бетону, будто аккуратно разложенные. Лицо бледное, спокойное. Глаза закрыты — будто она просто уснула. Маргаретт. Картинка вспыхнула в голове такой силой, что на секунду стало трудно дышать.Ощущение будто кто-то ткнул пальцем прямо в самый нерв. — Ты точно в порядке? — тихо спросил Бейли. Я кивнул, но не сразу. Криминалист поднял голову, заметив меня. — Детектив, — произнёс он сдержанно. — Вовремя. — Это доктор Нгуен, — пояснил Бейли. — Он проводил первичный осмотр. Доктор Нгуен выпрямился. — Женщина. Примерный возраст — от двадцати восьми до тридцати двух. Телосложение среднее. На теле следов борьбы не обнаружено. — Он опустился на корточки снова, показывая тонкими пальцами на ранение. — Входное отверстие — лобная кость, правее центра. Стреляли с близкой дистанции. Ему и не нужно было говорить «почти в упор». Это и так было видно. Бейли сглотнул и отвёл взгляд на секунду, но быстро вернулся в рабочий режим. — Время смерти? — спросил я. — Три-десять, плюс-минус тридцать минут. Ночь. Судя по температуре тела, ригидности и отсутствию кровотечения при изменении положения — смерть наступила мгновенно. — Он осторожно приподнял кисть женщины. — От холода порта процессы идут быстрее, но не настолько, чтобы сместить окно времени. Я присел ближе, рассматривая положение тела, угол наклона головы, то, как лежат руки. Слишком… ровно. — Ее перенесли, — сказал я вслух. — Согласен, — кивнул Нгуен. — Аккуратно. Следов волочения нет. — А пакетики? — спросил Бейли негромко. Эксперт подсветил небольшой рассыпанный круг возле ног женщины: зип-пакеты, пустые, некоторые с остатками белого порошка. — Разбросаны намеренно. Разные партии. Похоже на инсценировку. Не лучшую, но достаточно убедительную для того, кто хотел создать впечатление о связи с наркотиками. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом портового крана где-то вдали. Я наклонился к правой руке женщины. Кисть была сжата в кулак — неестественно крепко. Что-то маленькое пыталось спрятаться внутри. Я аккуратно подвинул пальцы, чувствуя сопротивление, и разжал их. Маленький листок бумаги. Едва заметный, сложенный вчетверо, с неровными краями. Я поднял его, удерживая перчаткой, и развернул. Это не было прямым посланием, но было как знак, как шифр для меня одного. Мгновение — и внутри меня всё замерло. Он точно здесь. Рэй. Это приглашение к игре. Он оставил подсказку, чтобы я увидел её первым, чтобы понял, что он вмешался. — Что это? — спросил Хейден, который стоял позади. — Давай не будем цепляться за ерунду, Шеннон. Я не сразу ответил. Просто держал листок, глаза застыли на нём. — Отправьте в лабораторию — вместо ответа Томасу я протянул найденный листок криминалисту, тот кивнул, помещая листок в специальный пакетик. Я поднялся на ноги и, пройдя мимо всех, зашагал обратно к своему автомобилю. Движения отдавались болью в плече, на которое я старался не обращать внимания. Я сел в машину и захлопнул дверь. Шум порта остался снаружи, за стеклом. Я положил руки на руль и уткнулся головой в них. Блондинка… клевер… *** Я стоял в маленькой студии. Спиной привалился к стене, руки сложены на груди. Запах краски и стерильного спирта висел в воздухе. Татуировщик сосредоточенно работал, скользя иглой по нежной коже, оставляя ровные линии. Маргаретт сидела напротив, рука вытянута на подставку, плечи напряжены, но глаза сверкали азартом. Она ловила мой взгляд и слегка покачивала головой: — Это безумие, — сказала она с улыбкой, едва сдерживая смех. — Не понимаю, как я вообще согласилась. Её смех был лёгким, игривым, в нём сквозила доверчивость. Она знала, что я рядом. Мастер аккуратно водил иглу по её запястью, оставляя на коже тонкий, почти невесомый контур крошечного клевера. Этот маленький клевер — простой символ для остальных, но для нас он был больше: знак доверия, знак нашей связи, маленькая тайна, которую знали только мы. *** Стук по стеклу выдернул меня из мыслей. Я вздрогнул и поднял взгляд — Бейли стоял снаружи. Я опустил окно. Холодный воздух порта ворвался внутрь. — Шеннон… — Бейли заговорил почти сразу, вопросы сыпались один за другим. — Почему ты так отреагировал? Это как-то связано с Реем? Ты видел этот клевер раньше? Я кивнул на пассажирское сиденье рядом с собой: — Садись.