Есть один шанс обрести свободу

Неделю ранее Я с силой захлопнула дверь своей квартиры и прижалась лбом к холодной металлической поверхности. Дыхание прерывистое, как после спринта. «Что я, чёрт возьми, делаю?» — ругала себя мысленно. Руки дрожали, но не от усталости — от чего-то совсем другого. Оттого, что я позволила себе пересечь границу, которую всегда считала неприкосновенной. Это было слишком. Слишком близко. Всегда держала дистанцию, всегда контролировала свои движения, слова, эмоции. «И что это вообще было?» — думала я, ощущая, как кровь приливает к лицу. Мозг пытался сообразить, как я вообще могла позволить. Всё шло против всех правил, которые я выстроила годами: Не вовлекаться. Не показывать слабость. Не выходить из тени. И всё же я сделала это сама, добровольно. Я отстранилась от двери. Сердце постепенно замедляло свой бешеный ритм, но в груди всё ещё стоял странный холодок — смесь возбуждения, тревоги и раздражающей растерянности. Достигнув дивана, я медленно опустилась на него, откинувшись на спинку и позволяя телу наконец немного расслабиться. Плечи опустились, руки раскинулись по обе стороны. Я смотрела в пустоту перед собой. Мысли метались хаотично, словно пытались убежать от того, что произошло, но я ловила каждое воспоминание и не могла от него отстраниться. —Это не похоже на меня, — шептала я самой себе. — Он… он другой. Он не просто человек, он... Я уткнулась лицом в подушку, пытаясь заглушить шум мыслей, но воспоминания ворвались сами собой, яркие и резкие. Как он стоял на коленях посреди дождя, весь промокший. И потом — его взгляд, когда мы остались вдвоём. Он стоял, тяжело дыша, вся мокрая одежда прилипла к телу, глаза широко раскрыты… и как он сказал мне «Спасибо». Это «Спасибо» — такое короткое, простое слово. Оно было честным, редким, почти интимным. Шеннон был — настоящим, уязвимым, немного сбитый с толку. Я откинула подушку в сторону и нервно растянулась на диване, упрев взглядом в потолок. Мысли снова начали метаться — теперь уже в его квартире. Я видела себя на коленях рядом с ним, каждое движение — медленное, осторожное, но уверенное. Я чувствовала его дыхание, слышала слабый вздох, ощущала лёгкое напряжение в мышцах, которые он пытался не показывать. Запретное, опасное, но невозможно отвести взгляд. Чем больше я пыталась держать контроль, тем сильнее внутри всё клокотало. — Чёрт! — вырвалось сквозь зубы. С силой перевернулась на бок, я накрыла голову подушкой, будто пыталась отгородиться от мыслей тёплым тканевым барьером. Внутри меня бурлило раздражение, злость на себя, на обстоятельства, на него, на Адама, который втянул меня в это дерьмо. Я ненавидела себя за то, что позволила себе почувствовать то, что не должна была. Этот вечер, этот дождь, эта ночь — они оставили на мне след, который невозможно стереть. И, честно говоря, я ещё не знала, хотела ли я это делать. Я провалилась в сон, усталость и адреналин слились воедино, и мне казалось, что мир вокруг исчез. В темноте снов снова возникал Шеннон — его взгляд, мокрые волосы, прилипшие к лицу, ощущение его присутствия рядом… То ли он снился мне, то ли я сама заставляла себя видеть его, но каждая сцена была настолько реальной, будто он действительно был рядом. В какой-то момент сны растворились в полной тишине, и я, наконец, погрузилась в настоящий сон — глубокий, тяжёлый, сдавливающий грудь, но необходимый. Я проснулась от лёгкого прикосновения к щеке. Сначала не поняла, что происходит, но потом чья-то рука аккуратно убрала прядь волос с лица. Я вздрогнула, будто меня ударило током, и открыла глаза — Адам сидел на корточках рядом с диваном. Свет дневного утра мягко падал через занавески, отражаясь в его глазах. За его спиной, возле окна, стоял ещё один мужчина. Высокий, с слипшимися волосами, он спокойно листал книжку, которую взял с полки. Я резко села, отстраняясь от Адама. — Как ты здесь оказался? — спросила я, стараясь держать голос ровным. Он слегка улыбнулся, уверенно, но без тепла, сдержанно: — Вообще-то у меня есть ключи от этой квартиры, Эвелин. — Его взгляд был прямым, пронизывающим, словно читал меня насквозь. — Собирайся Я моргнула, пытаясь уловить всё происходящее. — Куда… куда мы едем? И зачем ты вообще здесь? Адам медленно выпрямился. Он не оборачивался, но голос прозвучал спокойно, словно это было очевидно: — Я жду тебя в машине. Я раздражённо кивнула в сторону высокого мужчины у окна. Тот продолжал листать книгу, как будто не замечал происходящего и спросила: — А этот здесь будет? Адам, уже у двери, остановился, слегка обернувшись через плечо. — Последит за тобой, на всякий случай. После этих слов он захлопнул дверь и скрылся из виду. Я стояла ещё секунду, разглядывая комнату, но потом сжала зубы и решила действовать. Начала одеваться. Даже не обращая внимания на охрану. Мне было плевать. Совсем. Пока я собирала волосы в пучок, мысли снова вернулись к Адаму. Почему он сам появился? Ранее такого не замечалось за ним. Он всегда держался отстранённо, посылая своих «псов» вынюхивать, а сам появлялся лишь в крайнем случае. Я бросила взгляд на мужчину у окна и, не выдержав, громко крикнула: — Эй! — раскинув руки в стороны, — Я готова! — не дожидаясь незнакомца я развернулась и зашагала в сторону двери. По шагам позади я поняла, что за мной последовали. Я села в машину. Едва коснувшись сиденья, почувствовала знакомую тяжесть и напряжение, которое не отпускало с прошлой ночи. На пассажирском сидении сидел Адам. Он держал руки на коленях, взгляд устремлён прямо перед собой, не оборачиваясь, но я ощущала каждое напряжение его тела. Его голос прорезал тишину в салоне, ровный, но с едва уловимой раздражённой ноткой, будто он постепенно выходил из себя, сдерживая себя из последних сил: — Вчера ночью… — начал он, не сводя глаз с дороги. — Что-то произошло. Я знаю, что ты контактировала с Лето. И ты показала больше, чем следовало. Я замерла. Конечно, это не могло ускользнуть из внимания Адама. — У него могут появиться вопросы. Подозрения. — Он сделал паузу, голос стал чуть резче, — И он захочет копать. Я сжала края сиденья, пытаясь сохранять спокойствие. Адам не смотрел на меня, но каждое его слово ощущалось словно точный и холодный удар. — Я… — начала я, но голос выдал нервозность — Я не хотела… Я просто… Он был в опасности, и я не могла — Я знала, что рискую. — Я поспешно продолжила — Что я... И тут Адам резко повернулся ко мне, взгляд его стал острым, как лезвие: — Рискуешь? — он резко повернулся, почти взорвавшись, и слова ударили в меня, как пощёчина. — Рискуешь, блядь? Ты вообще головой думаешь? Что ты, нахер, творишь, Эвелин? Он подался вперёд, плечи напряглись, взгляд стал чёрным, тяжёлым. — Сначала ты не забираешь папку, потому что «не успела», — он зло усмехнулся, делая кавычки пальцам, — потом устраиваешь перед ним шоу, разваливаешь троих так, что у него глаза на лоб лезут, а теперь что, а? Чего мне ждать дальше? Он заговорил чуть тише, но тон стал ледяным, почти угрожающим: — Может, ты, блядь, ещё и влюбляешься в него? Я медленно вдохнула, выдохнула и сказала ровно, почти слишком спокойно: — Если бы я хотела провалить всё, я бы ничего не делала. Адам напрягся. Я видела, как по линии его челюсти прошёл резкий, едва заметный спазм — он ненавидел, когда я становилась слишком спокойной. Это выбивало его из колеи куда сильнее крика. — Я сделала то, что должна была. — Я не отводила взгляд. — Если бы я не вмешалась, он бы сейчас лежал с проломленным черепом. А вместе с ним — вся твоя операция. Он сжал челюсть, но молчал. — И если ты правда думаешь, что я рискую ради… — я сделала паузу, медленную, хищную, — каких-то чувств, то ты, Адам, не просто плохо меня знаешь... Я скользнула взглядом по его лицу — Ты вообще ни хрена не понимаешь, кто я такая. На секунду в салоне стало так тихо, что было слышно, как где-то под днищем машины щёлкнул двигатель. Адам отвернулся вперёд. Я медленно отвела взгляд в сторону окна. Серый утренний свет резал глаза, но я не моргала. В груди всё ещё стояло то тяжёлое, давящее чувство — смесь обиды, злости и… странного, неприятного осознания, что его слова всё-таки задели меня слишком сильно. Машина свернула на знакомую улицу, и я в первый момент даже не поняла, куда мы едем. Только когда дом приблизился почти вплотную — тот самый, где я жила с сестрой — внутри всё похолодело.Я нахмурилась, вглядываясь в фасад, будто он мог оказаться чужим, если я прищурюсь достаточно сильно. Нет… только не это место. Хуже мысли не было: что Адам способен втянуть в этот бардак не только меня. Он заметил мою реакцию, конечно. — Не дергайся, — произнёс он сухо. — Ты просто поживёшь здесь неделю. Заляжешь на дно. Я резко повернулась к нему. — Ты в своём уме? — прошипела я. — Если Шеннон вдруг решит… — Он не решит. — Адам перебил мгновенно, холодно. — Ты исчезнешь с радара. Это всё, что от тебя требуется. — Исчезну? — я хмыкнула, — Думаешь, это не вызовет у него ещё больше подозрений? На секунду Aдам всё-таки перевёл взгляд на меня. — Уже не важно, какие у него будут подозрения. Важно, чтобы он не видел тебя рядом. Чтобы не лез туда, куда не должен. И чтобы ты не давала ему повода. — Замечательно, — сказала я тихо, открывая дверь машины. — Прекрасная стратегия. Стоя возле ворот, я проводила взглядом машину, пока она отъезжала. В голове крутилась одна мысль: в каком я дерьме нахожусь. Повернувшись к дому, я остановилась.Я не так давно уехала, а теперь стояла здесь и удивлялась, как успела соскучиться по сестре. Это место казалось островком спокойствия, укромным уголком другой жизни — местом, где можно быть другой, мягкой, не той Эвелин. Я глубоко вдохнула, впуская запах травы и мокрого асфальта, слышала далёкий шум города, и на мгновение в груди стало легче. Этот дом — её дом, и пока она здесь, у неё есть шанс на передышку. Неделя спустя Каждый день был словно пауза между бурей и грозой — тихий, привычный, но не совсем настоящий. Сестра встречала меня с улыбкой и радостью, готовила чай, рассказывала о своих маленьких радостях и заботах, а я притворялась, что всё в порядке. Она даже не подозревала, что происходило в моей жизни. Для неё я была просто сестрой, которая уехала по новой работе. Дни шли медленно. Я почти привыкла к этому укрытию, к дому, к тихим вечерам на кухне, к смеху сестры, который казался странно далеким от того хаоса, что преследовал меня последние месяцы. Мне хотелось задержаться хотя бы на мгновение, подышать воздухом настоящего мира, где никто не угрожал, где можно было быть просто Эвелин, а не частью чужой игры. Но однажды вечером, когда сумерки уже опустились на улицу, я вышла на крыльцо и заметила знакомый силуэт. Джип, чёрный, массивный, стоял у дома. Я мгновенно поняла, что время моей паузы закончилось. Вернуться в игру, вернуться к опасности — это было неизбежно. Я медленно направилась к джипу. Машина была чёрной, массивной, будто поглощала свет сумерек, а внутри сидели двое, которых я знала — люди Адама. Но самого Адама не было. — Садись, — сказал один из них, голос лишённый эмоций. Я замерла. — Мне нужно предупредить сестру, — выпалило из меня, — Я не могу просто… Но договорить мне не дали. Вторая тень метнулась ко мне быстрее, чем я ожидала. Чья‑то ладонь грубо вцепилась в моё плечо, толкнув к машине. — Нет времени, — сказал он коротко. — Садись. Я почувствовала, как внутри всё вспыхивает. Гнев, горячий, не давал молчать. Я развернулась и врезала первому кулаком под челюсть — ровно, резко. Он отшатнулся, выругался. Но второй среагировал мгновенно. Удар — жёсткий, точный — пришёлся прямо под ребро. Воздух вылетел из моих лёгких, в глазах потемнело, мир качнулся. Тупая боль полоснула. — Ты охренела? — прошипел он, пока я пыталась вдохнуть. Я попыталась ударить снова — коленом, чем угодно — но хватка была стальной. Меня буквально затолкнули в машину, как сумку, резко, без сантиментов. Спина ударилась о кожаное сиденье. Дверь хлопнула. Машина тронулась. — Тронете меня ещё раз, я вам руки переломаю обоим, — процедила я сквозь зубы, поднимаясь с сиденья, хоть дыхание всё ещё рвалось. — Сиди тихо, — сказал мужской голос с усмешкой. Я медленно поднималась на свой этаж. Позади меня шел амбал Адама — тот самый, что ударил меня, когда пыталась хоть на секунду показать своё «я» и сопротивляться.Он был огромный, его тело занимало всё пространство, каждый его шаг словно давил на плечи. Но даже с таким можно справиться, проскальзывала мысль. Раздражение зашкаливало. Я не предупредила сестру, она теперь наверняка сидит дома и переживает, думая обо мне худшее. — Пока, — бросила я через плечо, делая шаг к двери своей временной квартиры. Но вместо свободы, его массивная рука схватила меня за толстовку, и меня резко прижали к стене. Я почувствовала холод и тяжесть его тела, буквально вдавливающего меня в бетон. — Адам передал, — прошипел он прямо мне в лицо, склонившись близко, — никаких странных действий. — …ты всё уяснила? Иначе я приду за тобой снова. И вдруг на площадке раздался тихий скрип. Я замерла, слушая шаги, отдавая себе отчёт, что кто-то ещё идёт наверх. — У вас тут всё в порядке?