Есть один шанс обрести свободу

Для атмосферы, со второй части главы, советую включить: ♫ 30 Seconds to Mars - Attack (live on MTV2) *** В комнате стоял полумрак. Единственный ночник у стены разливал тусклый медовый свет, которого едва хватало, чтобы очертить мебель и отбросить мягкие, растекающиеся тени. Я сидела на стуле, откинувшись спиной на холодную деревянную спинку. Одна нога свисала с края стола, другая перекинута поверх неё, сигарета лениво тлела между пальцев — красноватая точка жара то вспыхивала ярче, то гасла, едва я делала очередную затяжку. Дым поднимался тонкой струйкой, и я ловила себя на мысли, что он гораздо честнее людей — прямой, предсказуемый, исчезает, когда должен. Я закрыла глаза и вновь оказалась на той лестничной клетке. То мгновение, когда я подняла голову и увидела его, — будто меня швырнуло назад во времени. Неделя отсутствия, неделя, за которую многое могло перегореть, стереться, поостыть… но нет. Шеннон появился так внезапно, ровно тогда, когда это было нужно, будто угадав момент. Чёрт бы его побрал. Когда громила Адама поравнялся с ним — этот шкаф, у которого шея толще бицепса у большинства мужиков. Шеннон ведь точно знал, что в честном бою ему крышка, секунды бы не продержался. Но он стоял. Спокойно, твердо, даже не моргнул. Признаю — это было зрелище. И если бы он всадил тому идиоту пулю в колено… я бы смотрела на это с удовольствием. Да, уж точно с большим удовольствием. Я затянулась и запрокинула голову назад. В голову, как назло, лезли слова Адама, брошенные тогда в машине: «Может, ты, блядь, ещё и влюбляешься в него?» Смешно. И мерзко одновременно. Но что хуже всего — это то, что в этих словах была доля правды. Тело действительно реагировало на Шеннона, как бы я не хотела этого признавать. Он… привлекательный. В этом есть факт, а факты меня никогда не пугали. Меня пугают последствия. Я выдохнула медленно, глядя, как дым расползался по комнате. Но любовь? Смешно. На первом месте — дело. На втором — дело. На третьем тоже. И дело у меня такое: наблюдать за ним, копать глубже, раскрывать слабые места. И возможно, в конце всего этого — поставить точку пулей. Он не будет этого ждать. Особенно от меня. И в этом, пожалуй, мой козырь. Чтобы подобраться ближе, нужно быть ближе. Чтобы быть ближе — надо дать ему повод подпустить. Доверие. Тепло. Или хотя бы иллюзию всех этих приятных вещей. Но — и это важно — я не должна провалиться перед Адамом. Не могу позволить себе оказаться в ещё большей заднице, чем та, в которой мы сейчас. Адам не простит ошибок. И уж точно не простит предательства. С ним надо стоять на одной стороне баррикад, нравится мне это или нет. Он — не друг, но и не тот, кому я рискну перейти дорогу. Стук в дверь ворвался в моё сознание так резко, что я будто физически почувствовала, как мысли рассыпаются, разбегаются в стороны, словно стая вспугнутых птиц. Я замерла. Даже дыхание приостановилось. Я никого не ждала. Я вслушивалась — может, померещилось? Но нет — стук повторился. Медленно, почти нехотя, я опустила ноги с стола. Они были затёкшие, словно не мои — чужие конечности, забывшие, как двигаться. Когда я встала, в них резануло неприятное покалывание. Я шла к двери медленно, но с каждым шагом внутри росло знакомое ощущение: напряжение с примесью готовности. Та самая смесь, которая держала меня на плаву уже много лет. И когда я почти подошла — стук снова повторился. — Да что за… — тихо шепчу себе. Я склонилась к глазку, осторожно, цепко всматриваясь в крошечный кружок пространства снаружи, и у меня внутри всё перевернулось. Джаред. Чёрт возьми. Брат Шеннона. Он стоял спокойный, непринуждённый, как будто его появление здесь было абсолютной нормой. Какого чёрта он тут делает? Что он знает? Что хочет узнать? Он один? Мысли шли хаотично, перекликаясь, перепрыгивая одна через другую. Вариантов было слишком много. И ни один мне не нравился. Можно не открывать. Притвориться, что меня нет. Просто не дышать. Но я уже стояла у двери. Я уже смотрела на него. А если он слышал мои шаги? Если он видел свет под дверью? Ладно. Спокойно. Без паники. Я открыла замок, оставив цепочку, чуть распахнула дверь. Узкая полоска света вылилась в коридор, освещая его лицо. Он не выглядел опасным — чересчур расслабленный, почти дружелюбный. Вместо приветствия я приподняла брови. Вопрос в моём взгляде был предельно ясным. — Эмма? — спросил он так, будто мы знакомы сто лет. — Похоже на то, — ответила я. Голос звучал ровно, но внутри всё было натянуто, как проволока. Он улыбнулся. Легко, почти по-детски. Эта простота, эта открытость — они выбивали почву из-под ног. Я привыкла иметь дело с хищниками, с людьми, у которых за улыбкой скрыт нож. А он стоял так, будто зашёл спросить соли. Я сняла цепочку и открыла дверь шире. — Я Джаред. Брат Шеннона. — Я поняла, — коротко кивнула я. Он шагнул ближе — не навязчиво, но уверенно. И слегка наклонил голову, делая жестом то, что некоторые считают вежливостью — просьбу впустить. — Можно войти? У меня одно маленькое дело… — произнёс он мягко. Я выставила ладонь вперёд, касаясь её косяка, словно обозначая границу. Он не обиделся. Он вообще ничему не удивился. Просто кивнул, как будто я сказала что-то логичное. — Тогда скажу прямо здесь, — понизил он голос, будто речь шла о чём-то важном. — Может, это глупость… но через пару дней у меня концерт. В клубе «Тринадцатая Линия». И я бы хотел, чтобы ты пришла. Я моргнула. Один раз. Второй. Сначала подумала, что ослышалась. — Что?.. Зачем? — не удержалась я. Его смех мягко прошёлся по коридору. — Ну… — он продолжил, — девушку, которую я застал в квартире брата, — это, знаешь ли, странно. А раз ты там была — значит, всё не просто так. Я сделала шаг назад, но дверь не закрыла — держала ладонь на ручке, как на предохранителе. — Ладно… — сказала я тихо. — Я подумаю. Его глаза тут же засветились. Купидон хренов. — Хорошо. Вот мой номер. — Он достал из кармана сложенный пополам клочок бумаги и передал мне. Как будто был готов, что я всё же соглашусь. — Напиши, если решишь прийти. — Ладно, — произнесла я без выражения. — Тогда… до встречи? — спросил он. — Посмотрим. Он кивнул, развернулся и пошёл по лестничной площадке вниз. Когда он исчез из поля зрения, я медленно закрыла дверь. Замок щёлкнул — и с этим щелчком вернулась тишина. Я прислонилась спиной к двери. Опустила взгляд на бумажку с цифрами в руке. — Пиздец… — сказала я тихо. Не даже злость — просто констатация. *** Клуб встретил меня духотой, перегруженной ожиданием, в воздухе смешались запахи пота, пива и сигарет. Музыка уже гудела, вибрации отдавались в груди и ногах. Я пробиралась среди людей, которые громко разговаривали, смеялись, двигались в такт громкому ритму, и всё казалось почти чужим. На сцене стояли инструменты — гитары, ударная установка, микрофон, стойки. Сколько людей собралось… я удивилась даже. Пару часов я сидела на диване в своей временной квартире и думала о том, стоит ли вообще идти. В голове крутилось слишком много сомнений. Почему я должна туда идти? Чужой человек, брат Шеннона, музыка, толпа… Мне это нужно? С другой стороны — это ещё шанс. Тогда я написала сообщение Джареду, аккуратно, без лишних эмоций: «Я приду.» Пробравшись к барной стойке, я замерла, увидев за ней его — Шеннона. Он сидел в одиночестве. Совершенно другой, чем обычно. Расслабленный, простой. Казалось, что этот человек не коп, который доставляет столько проблем, а просто… обычный мужчина, пьющий пиво после долгого дня. Волосы слегка растрепаны, плечи свободны, взгляд направлен куда-то вдаль, и только когда он поднял глаза и встретил мой взгляд — замер, стакан с пивом завис у рта, не сделав глотка. Я шагнула вперед, уверенно, и села рядом. — Как ты здесь… — начал он первым, голос низкий, чуть хрипловатый от удивления. — Тоже не ожидала, что окажусь здесь. Но меня пригласили. — я пожала плечами Его брови приподнялись, и на лице возникло недоумение, почти вопрос. — Можно мне пива? — крикнула я бармену, который кивнул мне. После я продолжила: — Твой брат пригласил. — Мой брат? Джаред? Ты ничего не путаешь? — Он слегка усмехнулся, сдерживая смех, словно заметил что-то странное во всём этом. — А как ты думаешь, я бы тут оказалась? — я прищурилась, оценивая его реакцию, ловя каждую деталь. — Подразумеваешь, что я слежу за тобой? — Не исключаю этот вариант. — Он сделал глоток пива. — Знаешь, делать вот мне больше нечего... Мы оба замолчали, и в этом молчании клуб продолжал гудеть вокруг. Музыка казалась почти физической: грудная клетка и колени вибрировали, как будто клуб сам был живым существом. Толпа перед сценой вздрогнула, когда световые приборы мигнули, открывая площадку. И затем он появился — Джаред Лето, высокий, непринуждённый, с лёгкой усмешкой. Он не просто вышел на сцену — он влетел в пространство, сразу захватив внимание. В клубе взорвалась энергия: крики, свист, аплодисменты — настолько мощные, что я почувствовала, как земля под ногами будто дрожит. Свет пробивал густой туман дыма, отражаясь на лицах людей. Взгляд Шеннона был направлен на сцену, но иногда я ловила его на себе. Это было так странно, что мы вдвоём здесь. Первый аккорд прорезал воздух — громкий, резкий, с вибрацией, которая пробирала до костей. — I promise you… I promise you, — Джаред пел, и его голос был странно одновременно мягким и властным. — And I am finally free. Он держал зал без усилия. Каждый аккорд на гитаре, каждое движение головы, каждый взгляд — всё это было частью магии. Толпа подхватывала его, повторяла каждое слово, каждый крик, и это ощущение — коллективное, мощное — заставляло сердце бешено биться. Джаред подошёл к краю сцены. Он вытянул микрофон вперёд, протянул его к залу. Инструменты стихли. В один момент, как будто кто-то нажал невидимую паузу, гитары замолчали, бас замер, ударные затихли. А толпа ожила вместе с ним. И они начали петь. Строчка за строчкой, точно все знали слова, хотя кто-то пришёл впервые. Голоса смешались в единый поток, охватив пространство, наполнив клуб вибрациями, которые шли прямо через стены, через пол, через моё тело. Я застыла, не в силах пошевелиться. Я не верила своим ушам. Мурашки побежали по спине, по плечам, по рукам, словно электрический ток, и я сжала ладони, пытаясь удержаться на месте. Закрыла глаза. Дыхание замедлилось. Я позволила этому моменту полностью захватить себя, как если бы можно было раствориться в этом звуке, в этом голосе, в этой энергии. Внутри меня что-то изменилось. Сомнения, планы, расчёты — всё отступило. Осталось только это чувство. И рядом я чувствовала, что Шеннон тоже слышит это, что эта музыка действует на него иначе, чем на меня, но также глубоко. — Я… — начала я, пытаясь удержать свои эмоции. — Не ожидала, что это так… накроет. Я никогда не была на таком концерте… так, чтобы прямо… — я на секунду замолчала, пытаясь собрать мысли. — Я просто хотела… не знаю… закричать, подпрыгнуть. Шеннон медленно повернулся ко мне. Его плечи, казалось, расслабились ещё сильнее, как будто музыка сама сняла часть броневой защиты, которой он всегда окутан. Я почувствовала странное желание быть честной с этим взглядом, хотя разум кричал: «Эвелин, это ловушка, он всё ещё тот же коп, и ничего не должно нарушить план». — Так закричи, — это было настолько неожиданно слышать от него. Я почувствовала, как эти слова разлетелись по моему телу, словно лёгкий толчок энергии. Я открыла рот, хотела сказать что-то, но вместо слов вырвался тихий смешок, почти нервный. — Я не знаю, — растеряно произнесла я, — мне как-то… непривычно просто… Он молча смотрел на меня минуту. Неотрывно, как будто пытался уловить каждую эмоцию, каждый нервный сигнал моего тела. Внутри что-то сжалось, и одновременно расширилось — смесь удивления, какого-то трепета. И вдруг он откинулся на спинку стула, руки порывисто взлетели вверх, и прокричал в сторону сцены что-то вроде: «Даааа!» Я опешила. Эта его спонтанность была ошеломляющей. Настолько неожиданной, настолько чуждой тому образу, который я знала — стальной, строгий, контролирующий. Передо мной сидел кто-то другой, частичка настоящего Шеннона, того, кого он почти никогда никому не показывает. Его энергия, неприкрытая, искренне радостная, проникла в меня словно ток. Он пожал плечами и сказал тихо, с лёгкой усмешкой: — Легче простого. Я удивлённо засмеялась и поняла, что не нахожу даже слов. Шеннон снова повернулся к сцене. Его взгляд замер на Джареде, который сидел на высоком барном стуле, аккуратно держа акустическую гитару вместо электрической. Свет прожекторов играл на его лице, создавая почти театральный образ. — Он… — начал Шеннон, привлекая моё внимание, — всегда горел музыкой. С детства. Всегда стремился к этому… к звуку, к сцене, к возможности быть услышанным. Он сделал паузу, тяжело вдохнул, будто слова сами давались с усилием. — Я тоже когда-то стремился. Туда же… к этому чувству, к этому… полёту. Я наблюдала за ним, ловя каждый жест, каждое движение губ. — Значит, ты не только коп, — я чуть наклонилась к нему, — а ещё и бывший музыкант? Опасная комбинация, знаешь ли. Но в следующий момент его лицо изменилось. Резко. Почти мгновенно. Как будто невидимая рука сорвала с него ту лёгкость, которую он только что позволил себе — и вернула стальную маску, привычный щит, за которым скрывался Шеннон. — Ну а кто ты? От этого вопроса я почти вздрогнула. Не отрывая взгляда от глаз Шеннона, я непроизвольно сжала в руке стакан с пивом, ощущая холод стекла через пальцы, как якорь. Появилось странное желание раствориться в шуме клуба, слиться с толпой, стать незаметной. — Может… этот разговор оставим на потом? — вырвалось у меня. Я встала из-за стойки, чувствуя, как тело инстинктивно ищет свободы. Но он был быстрее. Резким, неожиданным движением он схватил меня за запястье. Холодный стальной захват, но не причиняющий боли — точный и уверенный. — Нет, — сказал он низко, с сдержанной силой, — в этот раз ты не уйдёшь. Я почувствовала, как сердце пропустило удар, а дыхание резко застыло. Пульс застучал в висках так громко, что мне казалось, будто его слышат все вокруг. Внутри всё напряглось: страх, удивление, возбуждение. Он не угрожал, но его уверенность и решимость сковали меня. Мозг пытался найти логический выход: «Отдерни руку. Уйди. Вырвись из этой ситуации». Но тело предательски не слушалось. Он резко шагнул вперёд, держа меня за запястье, и я почувствовала, как меня буквально тащат сквозь толпу. Движение Шеннона было таким уверенным и решительным, что мне оставалось только волочиться за ним. Мы пробирались к более тихому углу клуба. Он вел так, будто уже бывал здесь и знал каждый изгиб пространства. Коридор оказался тусклым, длинным, узким, с облупившимися стенами и слабым жёлтым светом. Я выдернула руку, отскочила на шаг назад и резким тоном выпалила: — Ты охренел?! — Я охринел?! — сорвалось у него, резко разворачиваясь ко мне. Глаза его пылали огнём. — Я жду от тебя хоть каких-то объяснений. Я нахмурилась, пытаясь собрать мысли, но слова застряли. Наконец выдавила: — Какого объяснения ты ждёшь? — Кто ты? — он сказал это с таким напором, что слова буквально врезались в меня. — Откуда ты взялась? Где ты научилась так драться? Чёрт побери, ты так резко появляешься и исчезаешь, что меня это раздражает! У меня столько к тебе вопросов, и я не понимаю, какого черта ты так… — Он сделал порывистый шаг ближе. Лоб его почти коснулся моего, и я ощутила жар, исходящий от него, одновременно раздражающий и странно завораживающий. — ...заводишь меня! Я хотела отступить, но не могла. Словно невидимая сила держала меня на месте. И в этом тусклом, длинном коридоре, с едва мерцающим светом, запахом старых стен и приглушённого эха музыки с клуба, я впервые осознала: уходить теперь невозможно. Здесь и сейчас мы оба на грани. Я только открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, чуть успокоить всю эту ситуацию, но в следующее мгновение он впился в мои губы. Резко, но не грубо. Порывисто. Его тело полностью прижало меня к стене, крепко удерживая. Я замерла на долю секунды, удивлённая самой неожиданностью, но тело предательски откликнулось. Внутри что-то оборвалось. Все мои расчёты, все планы, весь контроль — они рухнули. Я чувствовала его решимость, его страсть, и одновременно — собственную. Страх смешался с желанием, тревога — с возбуждением. Поцелуй был порывистым, почти хаотичным, но в этом хаосе была какая-то странная гармония. Я чувствовала его губы, его дыхание, и это сотрясало меня изнутри. Мысли бились в голове как пульсирующие волны: Опасно,Эвелин! Мгновение растянулось. Я чувствовала его вес, силу, каждое прикосновение, и в то же время понимала: если не вернуть контроль, я потеряю себя полностью. Собрав остатки разума, я резко упёрлась ладонями в его грудь и с силой оттолкнула. Его тело отскочило назад, и я увидела, как он буквально попятился, пытаясь удержать равновесие, дыхание стало слышно, резкое, тяжёлое. Он сделал шаг назад и уперся спиной о противоположную стену, грудь тяжело вздымалась. В глазах вспыхнула смесь удивления, раздражения и… чего-то ещё, чего я не могла сразу определить. — Ты охренел? — повторила я.