Тайный Санта

Адриан был рад, что он сделал выбор в пользу того, чтобы еще поиграть в видеоигры, вместо похода по магазинам. Все потому, что это был отличный предлог, чтобы провести еще один прекрасный день. Он не хотел слишком сильно навязываться, не хотел раздражать Маринетт, но ничего не мог с собой поделать — не мог просто взять и уйти. Это звучало странно, может быть, даже слишком, но ее дом был таким теплым и милым, и она была такой теплой и милой, что идти сейчас домой казалось ему едва ли не худшей идеей в мире. Даже снег менялся. С ней он был потрясающим, причудливым, ярким и напоминающим о праздниках. Когда он был один, снег был просто холодным, и он все еще нравился Адриану, но еще больше нравился, когда он был с другом. «С ней», — уточнил его внутренний голос, но он быстро заставил его замолчать, раздраженно вздыхая. Уже в третий раз за сегодняшний день. Но наверняка последний, потому что он со счастливой улыбкой вспомнил, что встретится с ней еще раз, чтобы выбрать подарки ее родителям в канун Рождества. Он хотел пойти и увидеться с ней раньше, на самом деле он захотел вернуться в пекарню в тот самый момент, как вышел из нее вчера вечером, но у него была запланирована смертельно скучная праздничная фотосессия, которая заняла все утро. Сейчас было уже почти три часа дня, и ему не терпелось поскорее уйти. Адриана все еще захватывало головокружительное ощущение счастья от осознания того, что он идет за рождественскими подарками для родителей Маринетт, потому что он собирается провести Рождество с ними. Он приостановил свои сборы и непроизвольно нахмурился. Рука, протянутая, чтобы взять с кровати пальто, безвольно упала, потому что на него снова нахлынули эмоции вчерашнего дня: разочарование от отказа отца и пришедший за ним холодный гнев. Это все еще было больно, конечно, да и сама необходимость приходить в дом, из которого отец уже уехал по делам, и видеть пустой холл и дешевую бессмысленную ель, злила. — Тебе это понадобится, Адриан, там холодно. Голос Плагга выдернул его из накатившего онемения. Адриан посмотрел вниз и увидел, как черный квами изо всех сил пытается поднять тяжелое пальто с кровати за рукав. Несмотря на стремительно ухудшающееся настроение, эта картина заставила Адриана рассмеяться. Он наклонился, чтобы помочь, поднял свое прекрасное черное пальто и надел его. Было забавно, насколько буквально оно уравновешивало его настроение, в хорошем смысле. Оно было тяжелым и теплым и будто обнимало его. Адриан с улыбкой понял, что оно пахнет свежим хлебом. Ему было неважно, как это будет выглядеть для Плагга и будет ли он над ним смеяться, и он быстро зарылся носом в воротник пальто, и его улыбка стала шире. К его удивлению, тот и не подумал шутить над этим или предлагать что-нибудь насчет «скромной дочери пекаря», наоборот, он выглядел довольным. Плагг удовлетворенно кивнул сам себе, перед тем как перелететь в карман Адриана, радуясь, что его план работал, как он задумал. Он знал, что Адриан будет думать о том, что его дом пустует, это было написано большими буквами на его лице. Поэтому ему пришлось шевелиться, чтобы перевесить эти мысли воспоминаниями о доме, который не пустовал, и о девушке, которая ждала его там. — Ты не один, болван, — подумал Плагг про себя, и его раздражение было прошито заботой. — У тебя есть мы. Я, и Ледибаг, и Тикки тоже, хотя ты этого и не знаешь. Перестань уже ныть, она ждет тебя. Вместе с весом пальто пришли приятные воспоминания о прошлом вечере и об ужине, на котором настоял Том. Это было словно сон, Адриан даже постыдился того, насколько нереальным все выглядело для него. Единственные знания, которые он имел о таких вещах, были подчерпнуты из телевизионных шоу и фильмов, и поэтому это никогда не ассоциировалось у него с чем-то настоящим, что делают настоящие семьи. Он ухмыльнулся, вспомнив, как Том в шутку сказал, когда звал их: «Отлепитесь от экрана и притворитесь, что вам нравится ваш папочка! Мы идем на ужин, так что приходите». Оказалось, что тот факт, что они просидели слишком долго, успешно ускользнул от них, и на часах было уже семь тридцать, когда они поняли это. Они потратили ЧАСЫ, и это было идеально. Адриан почувствовал что-то, что вряд ли мог описать словами, когда сбежал по лестнице вместе с Маринетт и встретил уверенный взгляд ее родителей. И его это даже почти испугало. — Закутайся получше, сладкий, там холодно, — проворковала Сабин, затягивая шарф Адриана немного потуже, а затем проделала то же самое с Маринетт. — Машина в этой стороне, Адриан, — сказал Том с улыбкой, кладя руку ему на плечо и легонько направляя его в спину. — Надеюсь, ты не против, что Сабин застолбила себе переднее сиденье. Оно за ней на постоянной основе. Это началось в тот момент, когда Маринетт испарилась из комнаты, чтобы предупредить родителей о смене планов, и это заставило его чувствовать себя… Было ли вообще подходящее слово для этого? «Благодарным», хотелось ему сказать, но этого было бы недостаточно, чтобы в полной мере передать его чувства. «В долгу» звучало лучше, потому что он наконец-то смог собраться и найти в себе силы прийти обратно в гостиную после того звонка. И Сабин обняла его, не говоря ни слова, а на него нахлынуло ощущение родительской любви, и это было, пожалуй, даже слишком волнующе. Том стоял позади нее на небольшом расстоянии, но, кажется, понимал, насколько на пределе был Адриан, поэтому постарался показать свое отношение по-своему. — Что делает олень, если теряет хвост? Адриан моргнул, глядя на Тома поверх плеча Сабин, а потом выжидающе ухмыльнулся. — Что? — Идет в магазин и покупает еще один! * Дело было в этих вещах, которые два взрослых человека сразу же сделали, чтобы поддержать Адриана еще больше, чем раньше. Комментарий, который Том сделал после еще нескольких плохих оленьих шуток, почти сломал в нем что-то: " Мне надо нагнать целых пятнадцать лет твоей жизни, в которых ты этого не слышал. Думаю, мне надо бы начать пораньше». И это было почти слишком для него. К счастью, в этой дружной семье знали, когда нужно дать немного личного пространства, поэтому родители скоро оставили его с Маринетт, чтобы он мог немного оправиться и привыкнуть, пока их не позовут к ужину. Адриан с усилием вернулся к настоящему, напоминая себе о том, что те самые взрослые люди, у которых он был в долгу, нуждались в подарках, а он уже опаздывал. Он огляделся вокруг, быстро вращаясь вокруг своей оси и параллельно извиняясь перед Плаггом за встряску, прежде чем нашел свой телефон на столе. А: Я иду, Мари, прости! Скоро буду, клянусь! Он прыгнул к двери, заскочил в ванную, чтобы проверить свой внешний вид, игнорируя ухмылки Плагга, а затем кинулся к двери, пронесся через весь дом и наконец выскочил на холодную улицу, чтобы направиться к пекарне. Адриан разговаривал с Плаггом, пока отчищал входную дверь, а затем бежал к воротам. Хруст снега, слишком синее небо и гигантские облака, висящие у него над головой, доставляли ему неимоверное удовольствие. — Мне нужно будет придумать, что им понравится, но Мари будет со мной, так что я просто спрошу ее мнение обо всем. Но это должно быть чем-то хорошим, я… Он добрался до ворот. Его немного занесло на тонком слое снега, который еще не был убрал работниками, когда он попытался остановиться, потому что он во все глаза уставился на счастливо улыбающуюся девочку в милой красной беретке и с ожерельем с бубенчиком на шее. — Я… Маринетт! — выкрикнул он, и его ноги снова пришли в движение, неся его к ней. Он распахнул ворота, проигнорировав боль от прикосновения ледяного металла к голой коже ладоней. До Маринетт он добрался куда менее грациозно, чем ему хотелось бы, пришлось широко расставить руки в стороны, заставив Маринетт рассмеяться. Но он не мог перестать смотреть на нее и точно не мог перестать улыбаться. — Что ты здесь делаешь? Я уже почти вышел! Она хихикнула, и это было просто очаровательно. Ее руки были прижаты к груди. Одна была закутана в шарф, а в другой было что-то вроде термоса, который она и протянула ему, снова розовея. — Мне захотелось прийти сюда, потому что ты всегда прибегаешь к нам, а я хотела сделать тебе что-нибудь теплое, так что… Вот! Адриан просто уставился на нее, улыбаясь как дурак, прежде чем взять термос и слегка повернуть крышку. В его нос ударил вкусный шоколадный запах, который поднимался из-под крышки вместе с паром. — Не могу поверить, что ты пришла сюда, чтобы мы могли пойти вместе… И еще и это! — он поднял термос вверх и не смог сдержать счастливый смешок, сорвавшийся с его губ. — Ты и правда лучшая, я не говорил? Ему нравилось то, как ее глаза расширились и как она все еще привычно покраснела, но она смогла ухмыльнуться в ответ и сказать: — Можешь продолжать, если хочешь. Они вместе рассмеялись. Адриан хотел было отпить из термоса, когда она спросила: — Кстати, с кем ты разговаривал? Он замер с термосом у самых губ, а потом запаниковал и ляпнул: — Э… С котом. — С котом? Я думала, тебе не разрешено иметь домашних животных. — А… Э… Да, ну, ты знаешь, с котами всегда так, — он неловко рассмеялся, пытаясь выкрутиться из ситуации и начиная двигаться по дороге, чтобы избежать необходимости смотреть на Маринетт, — им не нужно быть твоими, чтобы крутиться неподалеку. Так что это был э-э… кот из одного из соседних домов, да, я думаю, да. Он всегда бродит рядом, и я иногда глажу его… иногда. Маринетт продолжала смотреть на него, гадая, чем была вызвана такая яростная реакция, и пытаясь при этом выглядеть обычно, чтобы Адриан мог расслабиться. — Это мило… Э, какого он цвета? — О, он черный. Все лучшие коты черные, — он не мог не сказать это, чуть-чуть расслабляясь от этой наполовину правдивой лжи. Маринетт фыркнула и тряхнула головой, и Адриан только тогда понял, что ее волосы были распущены. Сначала он этого не заметил из-за берета и шарфа, но ее волосы действительно спадали вниз темной занавесью, будто вплетаясь в красную шерсть. Возможно, все это так визуально подходило друг другу и тому факту, что она машинально потянулась к игрушке-бубенчику у себя на шее, что его дыхание на мгновение сбилось с нормального ритма — ровно настолько, чтобы он мог это заметить. Адриан быстро оторвал взгляд от Маринетт и сосредоточился на переулке впереди. Его руки крепко сжимали теплые бока термоса, пока он пытался не зацикливаться на том, что это было. Он знал, как он мог не знать? Сказать, что она не выглядела красиво с распущенными волосами, было бы жестоким предательством правды. Адриан мог признать ее симпатичной, это не было проблемой — он знал, что она симпатичная. Было довольно тяжело не замечать, что она красивая, и становилось все тяжелее с течением времени. Это было то, что он осознал с некоторым раздражением. Проблема была в том, что он собирался провести следующие два дня в невообразимой близости от нее, даже ближе, чем раньше, и он не собирался становиться неуважительным мальчишкой-подростком, который собирается пялиться на нее, когда он буквально будет спать в ее доме. Адриан отказывался рушить их дружбу, когда она была воплощением доброты и поддержки больше, чем кто-либо из всех, кого он знал. Нет, он не перестанет быть кем-то меньшим, чем идеальным джентльменом, только потому что у нее была привычка быть слегка отвлекающей временами. Маринетт мягко хихикнула, глядя на пару впереди. Между ними был их маленький сын, которого они раскачивали за руки. Адриану пришлось прокрутить свою резолюцию в голове еще раз, чтобы суметь проигнорировать приятный звон, оставшийся от ее смеха, и то, насколько легким вдруг сделалось его сердце. Может быть, это был горячий шоколад. Или этот смех. Или просто сама Маринетт. Ох, ей обязательно нужно было сделать его джентльменский план сложным. Но даже при этих мыслях улыбка возникла у него на лице. — Тебе идут распущенные волосы, Маринетт, — внезапно сказал он, усмехаясь и глядя на нее, и стараясь не показывать, что он практически кричит внутри себя. Мы что, собираемся просто взять и выбросить весь «джентльменский план» в форточку, вот так сразу? Класс, конечно. Отличная работа. Ее губы немного приоткрылись в удивлении, щеки покрылись розовым, и она снова легко рассмеялась, глядя на него со счастливой улыбкой. — Спасибо! Я всегда думаю, что мне следует ходить так чаще, но почему-то никогда так не делаю. Ладно, все было хорошо. Она не распалась на части от волнения и совсем не заикалась. Она выглядела счастливой, это правда, но он не заставил ее ахнуть. Адриан почувствовал еще одну искру раздражения от того, что он был немного разочарован. Они продолжили идти, вместе пробираясь через снег в уютном молчании, и Адриан просто не мог дальше находиться в смятении. Продолжать испытывать любые негативные эмоции было сложно в такие моменты, как этот, когда они шли сквозь снег, передавая друг другу термос и будучи друзьями. Это было… странно и одновременно потрясающе. Даже тогда, когда его мозг пытался отвлечь его, его эмоции пытались устроить саботаж, после определенного количества ласковых улыбок и счастливого смеха он не мог не почувствовать легкость. Как будто не имело значения, насколько сильно он старался разрушить этот момент для себя самого, у него ничего не получалось. Момент не мог быть разрушен, потому что не важно, сколько неуверенных мыслей и нестабильных эмоций, которые поднимались на поверхность, у него было, он все равно продолжал расслабленно идти рядом с Маринетт… И это означало, что все в порядке. — Мы идем не в ту сторону, разве нет? — наконец сказал он, заметив, что их путь отклонился от того, что он ожидал. Маринетт сделала неожиданный поворот налево — в соседнюю заснеженную улочку. — Ну, мы идем не в пекарню, — ответила она, поворачивая голову черед плечо. — Но я подумала, что раз уж я вышла и встретила тебя, то мы могли бы пойти сразу к магазинам! Они будут открыты еще совсем недолго, потому что многие продавцы уезжают из города на канун Рождества завтра. Это было верное замечание. Если они закроются раньше, то… Он не пойдет к родителям Маринетт с пустыми руками. — Отлично. Значит, подарки для твоих родителей. Что им понравится? Я могу даже заказать им вино, все будет в порядке, если оно приедет на имя моего отца. Что-то в его словах заставило ее рассмеяться, она даже стала немножко подпрыгивать, шагая к торговому кварталу. — Тебе не нужно об этом беспокоиться, я все равно не знаю, что бы им понравилось. Хотя нет, для папы все просто. Если ты найдешь для него что-нибудь веселое, он полюбит это до смерти. А для мамы… Она любит вдумчивые подарки, что-то, о чем тебе нужно подумать перед покупкой. Маринетт повернула к нему голову, не получив ответа сразу. И улыбнулась, увидев, насколько сконцентрированным он выглядел. — Не переживай, Адриан. Это очень мило с твоей стороны, что ты вообще собираешься им что-то дарить. — Ты… Все вы, — неожиданно выпалил он, а его руки начали совершать хаотичные движения, — вы просто невероятны, вся семья. И я просто хочу все сделать правильно. Я очень хочу, чтобы им понравилось, но я не слишком хорошо их знаю, я ведь был у тебя дома всего несколько дней, и… — Адриан. Ее мягкий голос заставил его замолчать. Его дыхание было слегка неровным после его пламенной речи, когда он встретился с ней глазами. А когда он встретился с ней взглядом, он вдруг почувствовал себя гораздо спокойнее, а ее мягкая улыбка отбросила все его напряжение — уже в который раз. — Им понравится все, что ты принесешь. Не переживай, ладно? Ты нам ничего не должен. Адриан рассмеялся на последних словах, тряхнул головой в неверии, когда они остановились перед радостно сияющим магазином. — Ничего не должен? Это абсолютно не так, я должен вам все, Маринетт! Я… Ты… Вы сделали так, что я чувствую себя на своем месте, и это после всего нескольких дней, и это просто… — он сбился, пытаясь подобрать слова и глядя куда угодно, только не на нее. — Я правда очень благодарен, что ты сделала все это для меня. Просто… Даже это, — он использовал одну руку, чтобы показать его Маринетт, а второй схватился за свое пальто в защитном жесте. Этот жест заставил ее губы сформировать маленькую букву «О», а в ее глазах вспыхнула радость. Тишина растянулась между ними. Для Адриана внезапно стало очень важно передать ей свою благодарность. Ему хотелось повторить самые важные слова, может быть, дюжину раз. Он перехватил термос поудобнее, внимательно глядя в воздух прямо над Маринетт. — Я действительно очень ценю это… то, что я могу провести Рождество с тобой. Ты сделала так, что я чувствую себя частью чего-то, а это много значит для меня. Спасибо. Адриан все еще не смотрел на нее, но он видел вспышку красного уголком глаза. А потом она подалась вперед и обхватила его руками, да так неожиданно, что он чуть-чуть подпрыгнул от удивления. — Я тоже рада встречать Рождество с тобой, Адриан. Слова звучали приглушенно, но когда она немного отодвинулась, чтобы он мог слышать ее четче, ее щеки были красными, а глаза сияли. — Ты заслуживаешь хорошего Рождества. И вот она снова говорила ему, что он заслуживал чего-то хорошего. Она говорила это и раньше про Кота Нуара, когда она купила тот золотой бубенчик. С этим бубенчиком, сияющим на ее груди, ее слова звучали для него еще лучше, потому что она и правда в них верила. Даже для той его части, о которой она не знала. — Спасибо, Мари, — тихо сказал он, улыбаясь ей и осторожно устраивая свою руку на ее плече, чтобы направить ее внутрь магазина. — Думаю, нам пора начать поиски, да? — Да, — ответила она, ее голос стал так же слегка отстраненным, но улыбка все еще светилась на ее лице. — Уверена, мы сможем найти что-нибудь для моего отца здесь. *** Адриан взволнованно метался рядом со своими окнами, меряя свою комнату шагами снова и снова. Его сердце билось об ребра в сумасшедшем ритме. В комнате стояла практически абсолютная темнота, ни один светильник не был включен, а снежные облака скрыли луну и звезды. Правда, ему и не нужно было их видеть — все равно он скоро уходил. Уход и был тем, что нервировало его сейчас больше всего. — Из-за чего ты так нервничаешь? — голос Плагга прорезал темноту и заставил Адриана остановиться. На его лице появилась гримаса. — Это же Ледибаг, ты видишься с ней все время. Звук этого имени заставил его сердце биться еще быстрее, а его ступни практически умоляли его продолжить движение, чтобы хоть немного успокоиться. Адриан сжал зубы и заставил себя остаться на месте. — Я никогда не дарил ей ничего подобного раньше, — отозвался он наконец, встречаясь взглядом со светящимися зелеными глазами Плагга. — Этот подарок… Она… Я уверен, она не откажется принять его, но я не знаю, вдруг это слишком, и она подумает, что я подкатываю к ней. И тогда она не возьмет его? — А разве ты не подкатываешь к ней? — не слишком помог Плагг, закатывая глаза в попытке выразить с их помощью свою незаинтересованность, раз уж это была единственная его часть, видная в темноте. Адриан нахмурился и не ответил. Он и сам не был уверен, ему просто хотелось, чтобы подарок ей понравился. А если ей не понравится? Он снова начал движение по комнате. — Если ты продолжишь ходить, у меня будет болеть голова. Давай уже пойдем, она должна уже ждать нас. — Я… я знаю, просто дай мне минутку, Плагг. — У тебя был целый день! Адриан вздохнул, снова останавливаясь, чтобы вытащить маленькую черную коробочку из кармана пальто. У него и правда был целый день. И целый день он нервничал из-за этого. Ну, практически целый день. Обмен подарками крутился у него в голове всю фотосессию, и весь ужин, и всю ночь до настоящего момента, и сейчас он действительно должен быть выходить. Поход за покупками с Маринетт создал отличную возможность отвлечься, но она отказалась продолжить прогулку после быстрого ужина в кафе. — У меня есть дела вечером, так что я должна быть свободна, — вот что она сказала, улыбнувшись и обняв его на прощанье, прежде чем убежать внутрь. Хлопок двери пекарни сигнализировал возобновление паники. У него тоже были дела вечером, и они включали в себя маленькую черную коробочку и парижскую крышу. Сейчас он должен был встретиться с этим лицом к лицу, и это делало его нервным и дерганным. Он хотел, чтобы ей понравился подарок и чтобы это не было слишком. Ее улыбка значила для него так много, так было всегда. И он мог очень четко представить, что может случиться. Вариант А — Ледибаг гневно смотрит на коробочку, потом на него, а потом отдает ее обратно, закатывая глаза. Это было маловероятно, потому что что-то настолько резкое и грубое было не в ее стиле. Вариант Б — она ахает, подцепляет украшение своими пальчиками и любуется им — ее прекрасные синие глаза расширены от восторга. Она бормочет что-то о том, что он ведет себя глупо, тратя столько на нее, настаивает на возвращении такого дорогого подарка, но формулируя это так, что ее желание оставить украшение предательски выходит наружу. Тогда он улыбнется, накроет украшение ее ладонью и скажет самым чарующим голосом: — С Рождеством, миледи. Вариант Б был гораздо более милым. Ему оставалось только надеяться, что так все и произойдет. — Ты не можешь откладывать это вечно, Адриан, — фыркнул План и резко подлетел к самому его лицу, заставляя его вздрогнуть. Адриан строго посмотрел на котенка, но тут же вздохнул и положил коробочку на диван, чтобы ее не коснулась трансформация. — Да… Ладно, давай уже пойдем, иначе опоздаем. — Наконец-то, — простонал Плагг, направляясь к кольцу еще до того, как Адриан активировал его.