Миры, что разделяют нас

      Чонгук предполагает, что следующим утром будет… как бы красиво сказать… короче, пиздец как неловко будет.       А в этом можно не сомневаться, учитывая, какой уровень неловкости поджидал после других его немногочисленных сексуальных опытов, произошедших в жизни. И это ещё не вспоминая о том, сколько откровений было разоблачено вчера вечером, пусть даже никто не произнёс вслух ни слова.       Ну, а ещё Чонгук всё-таки — Чонгук. Естественно, он не сможет вести себя непринуждённо.       Правда, ему не предоставляется возможности создать неловкую атмосферу, потому что когда Чонгук просыпается, Тэхёна он рядом не видит.       Он садится на кровати, трёт лицо, потягивается, зевает. В зеркало даже не заглядывает — и без него знает, что лицо всё опухшее. Дело вовсе не в том, что он в своей жизни много раз ночами рыдал. (Если не упоминать, что именно так оно и было. Вот, например, уезжая учиться в универ, он расплакался из-за расставания со своей золотой рыбкой. Да-да, он много плачет, только это секрет, и вообще, цыц.) Чонгук просто знает, что глаза жутко покраснели и припухли, а красные пятна на коже продержатся как минимум полдня.       Он поворачивается, ожидая увидеть Тэхёна, который лежит на полу на животе, размахивает в воздухе ногами и просматривает всё великое множество видеозаписей с очаровательными пёсиками, которые только есть в интернете. Однако Тэхёна на ковре не обнаруживается, и ноутбук оказывается на том же месте, где его оставили вчера. Тэхёна совсем нет в комнате.       — Тэ? — обращается он к пустой комнате. Без толку, понятное дело. Чонгук сглатывает и садится на кровати, оглядываясь вокруг. Он ищет хоть что-то, однако вокруг нет ни следа присутствия Тэхёна.       Накатывает паника, но не понятно, с чего вдруг? Наверное, Тэхён просто отошёл в ванную, хотя у него нет человеческих потребностей и ванная ему не нужна. Или же просто гуляет, хотя всю последнюю неделю он по утрам исправно сидел в комнате, когда Чонгук просыпался.       Он не может исчезнуть. Чонгук отказывается в такое верить.       Только вот на самом деле вполне себе может. Вдруг вчерашних событий оказалось достаточно для выполнения обязанностей, и он ушёл?       Неожиданно снова хочется расплакаться. Чонгук сдерживает порыв, мысленно костеря себя. Он должен радоваться: наконец-то исчез надоедливый демон, что постоянно парил над плечом, бесил и только подкидывал лишних проблем.       Он сидит в тихой комнате с улыбкой на лице. «Всё хорошо», — думает. Всё вернулось на круги своя. Теперь друзья прекратят беспокоиться о состоянии его рассудка, он перестанет смахивать на безумца, который сам с собой общается в коридорах, и не придётся волноваться, что Тэхён увидит и другие его уязвимые стороны…       «Всё хорошо».       Чонгук прокашливается, потом встаёт. Он слышит снаружи голоса, узнаёт среди них громкий смех Хосока. Значит, к ним зашли друзья. Здорово. Теперь можно выйти к ребятам и доказать, что после исчезновения Тэхёна он счастлив и совершенно вменяем, и что те напрасно считали по-другому.       Чонгук делает глубокий вдох, толкает дверь и…       Все вскидываются на звук открывшейся двери. Чонгук стоит в проёме, тоже смотрит на ребят, по щеке стекает одна-единственная слеза, а пальцы дрожат на дверном косяке.       — Чонгук! Привет! — однако улыбка с лица Хосока сразу исчезает. — Эээ… ты в порядке?       Чонгук же бурчит что-то про мудака, после чего резко разворачивается, уходит обратно в комнату и захлопывает за собой дверь.       Снаружи воцаряется тишина. В ней можно разобрать тихий говор, а потом топот.       — Гук? — Чимин стучит в дверь один раз, после чего проскальзывает в комнату.       Тэхён с робкой улыбкой осторожно пробирается вслед за ним.       — Дружище, с тобой всё нормально?       — Всё хорошо, — Чонгук кашляет и мотает головой, потирая кулаком глаза. — Просто… сон плохой приснился. Видимо, я не успел полностью от него проснуться.       — Правда? Страшновато звучит. О чём был сон?       — Ни о чём. Я не помню. Всё нормально, Чимин. Не переживай за меня, ладно?       — Ладно, — тихо отвечает друг. Он кладёт Чонгуку на плечо руку и ободряюще стискивает: — Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной о чём угодно? Вообще обо всём.       — Всё хорошо.       — Я знаю, Гук. Просто напоминаю тебе. Ладно, я пойду, а ты переодевайся и выходи, окей? Возможно, сегодня единственный день, когда у нас всех выдалось свободное время. Давай уж хорошо его проведём.       — Ага, — отвечает он, не поднимая глаз от пола.       Чонгук слышит, как дверь открывается, затем закрывается, и снаружи опять начинаются разговоры.       Тэхён подходит ближе:       — Извини. Я просто решил с твоими друзьями посидеть. Вернее, понаблюдать за ними. Они очень весёлые ребята, и так громко галдели. Удивительно, как ты от шума не проснулся. Я…       — Когда ты уйдёшь?       — А? — Тэхён останавливается рядом.       — Я спросил, — Чонгук сглатывает ком в горле, сжимая по бокам кулаки, — когда ты собираешься уходить? Когда ты оставишь меня в покое?       — Чонгук…       — Ответь на вопрос! — он рявкает, резко поднимает голову и встречается горящим яростью взглядом с растерянными глазами Тэхёна.       Тот моргает несколько секунд, прежде чем дать ответ:       — Не знаю. Это больше от тебя зависит.       — Ну а когда ты можешь уйти? Что мне надо сделать, чтобы ты свалил?       — Чонгук, о чём ты говоришь? — Тэхён со смехом хватает его за плечо. — С чего ты вдруг такой? Прикалываешься надо мной, что ли?       — Нет, — рычит Чонгук. Мышцы плеча под чужими нежными пальцами до предела напряжены. — Я устал. Мне тошно смотреть, в какую жопу из-за тебя летит моя жизнь. Ты появился, и всё покатилось с катушек. Друзья уверены, что у меня шарики за ролики едут. На меня косятся люди в коридорах. Я даже не могу спокойно проснуться, потому что каждый раз переживаю, не кончил ли в бельё! — он поджимает губы и сбавляет голос, чтобы друзья ничего не услышали. — Я хочу, чтобы ты убрался прочь из моей жизни.       И тишина. Рука с его плеча падает, а потом Тэхён отрывисто произносит:       — Я не могу уйти, пока не выполню свои обязанности.       — Тогда выполни их! — Чонгук натягивает на лицо ухмылку. — Перестань страдать хернёй и тратить моё время.       Тэхён в ответ тоже срывается:       — Может, если бы ты не психовал от каждой мелочи, тогда всё бы уже закончилось! — у него сверкают глаза. — Как тебя развращать, если даже раздеть без слёз не удаётся?       — Заткнись! — рычит Чонгук. На больно защемившее сердце он внимания не обращает. — Мудак. Думаешь, я хочу заниматься с тобой сексом? Да может, это вообще последнее на свете, чего я бы захотел. Но сейчас в приоритете желание избавиться от тебя, поэтому просто делай, что нужно, и можешь нахер валить.       — Я не собираюсь с тобой спать, когда ты в таком состоянии, Чонгук, — Тэхён скрещивает руки на груди. — Ты ж с катушек слетел.       Чонгук кидается вперёд, пальцами впивается в бицепс Тэхёна, толкает. Демона нападение застаёт врасплох, из-за чего он без сопротивления налетает на стену. Чонгук давит, пока Тэхён не прижимается к стенке полностью, и потом сам шагает вперёд, чтобы придавить чужое тело своим:       — Давай уже, трус, — шипит. — Разве тебе не хочется уйти?       Тэхён пристально на него смотрит, и спустя несколько секунд вздыхает:       — Не особо. Я вроде бы ясно дал понять, что мне приятно проводить с тобой время.       Совсем не такого ответа Чонгук ждал, совсем не такие слова надеялся услышать. Он рычит, подаётся вперёд и соединяет их губы. Поцелуй выходит беспорядочный, неаккуратный, слишком грубый и совершенно неправильный, однако сейчас Чонгук слишком зол, чтобы поддаться застенчивости. Он наоборот прижимается к неподвижным губам Тэхёна ещё сильнее, целует раз за разом, и в конце с рычанием отрывается:       — Целуй, мудак.       — Нет, — отвечает Тэхён.       — Да пошёл ты.       Чонгук проталкивается бедром между ног демона, давит, пока не прижимается к чужому мягкому члену. Он снова целует, жмёт бедром выше, и руку вскидывает, чтобы схватить его за волосы и потянуть.       Тэхён же не двигается, даже когда Чонгук сам замирает, даже когда его пальцы застывают и он давится вздохом.       Волосы у Тэхёна оказываются мягкими, прямо как он себе и представлял.       Одним стремительным движением Чонгук отстраняется, выпутывает пальцы из блестящих локонов и убирает бедро. Отшатывается, торопливо разворачивается, делает несколько шагов, дрожащей рукой захлопывает рот, так как в горле уже зарождается всхлип. Вот дурак-то, вот дурак.       Сзади раздаётся вздох, затем звучат приглушённые шаги по ковру. Рука обвивается вокруг торса Чонгука, тянет его, прижимает к Тэхёну. Тот утыкается лбом в его лопатку и обнимает, пока Чонгук заливается слезами. Он уже даже не понимает, почему плачет: или потому что расстроился, или за себя стыдно. Но это не важно. Тэхён в любом случае не говорит ни слова, а лишь хмыкает что-то ему в кожу.       — Я думал…       — Знаю, Чонгук.       — Я думал, ты исчез.       — Мне очень жаль, — шепчет Тэхён.       Чонгук всхлипывает:       — Ты не виноват.       — Нет, но я сожалею о своих словах, которые сейчас наговорил. Ты пока не готов к сексу, и я ничего не имею против этого. Я бы ждал, сколько понадобится, и совсем бы не расстроился, если бы мы вообще никогда ничего не сделали. Мне действительно нравится проводить с тобой время, а есть секс или нет — неважно.       — Какой же я идиот, — горько усмехается Чонгук, опустив голову.       — Неправда.       — Прости. Я не хочу, чтобы ты уходил.       — Знаю, Гук. Я тоже не хочу уходить.       Тэхён стискивает его в объятиях крепче, после чего отпускает со словами:       — Иди ко мне, — он подхватывает со стола платок и, удерживая Чонгука за подбородок, принимается вытирать ему лицо.       Тот дуется:       — Я и сам могу.       — Безусловно, но мне хочется тебе помочь, — отвечает Тэхён. Ласковая улыбка изгибает его уголки губ.       Чонгук смущённо фыркает и отводит взгляд, делая вид, что это совсем не его щёки сейчас горят, и что Тэхён не смотрит прямо на них.       — Давай, — тот хлопает его по плечу. — Иди, повеселись с друзьями. А я буду ждать тебя тут.       Чонгук хватает его за руку. Тэхён опускает взгляд на их ладони, а стоит Чонгуку потянуть его за собой, как рот демона округляется в букву «о».       — Пойдём со мной.       Тэхён тепло улыбается, мотая головой:       — Всё нормально, Чонгук. Я в ближайшее время никуда не исчезну. Не могу же, пока не выполню свои обязанности.       — Я знаю. Но правда, пойдём. Посидишь с нами.       Тэхён тут же хмуро сводит брови:       — Чонгук…       — Ну и подумаешь, они тебя видеть не могут. Это же не значит, что нельзя присоединиться. Будет весело, — он опускает взгляд на ковёр. — Я хочу, чтобы ты пошёл.       А когда выглядывает из-под ресниц, обнаруживает на лице Тэхёна улыбку.       — Хорошо. Я пойду с тобой.       Это странно. Очень странно, как легко Чонгук забывает, что Тэхёна для его друзей не существует. Странно, насколько естественно выходит засмеяться, когда Намджун поскальзывается прямо у знака «мокрый пол», повернуться к Тэхёну и увидеть, что тот тоже хохочет.       Странно, но так правильно.

--

      — Что ж, большой мальчик, — Тэхён усаживается рядом на кровати, как только он откладывает в сторону последнюю книгу и хватается за телефон. Позорная истерика произошла вчера, а сегодня Чонгук только вернулся с учёбы. — Настало время твоей первой дрочки, и не самому себе.       Он роняет телефон, который падает прицельно на мизинец. Чонгук вскрикивает, хватается за ногу, скрипя зубами, сквозь которые шипит:       — Вот тебе обязательно так делать?       Тэхён отвечает невинной улыбочкой. Чересчур невинной.       — Понятия не имею, о чём ты.       — Придурок.       Чонгук отпускает свою ступню, прежде чем вздохнуть.       Он знал, что когда-нибудь этот день придёт.       День, когда он впервые потрогает чужой пенис.       Не то чтобы Чонгук активно предвкушал это событие — он же натурал, все дела.       — Девяносто два.       — Что? — он поднимает на Тэхёна непонятливый взгляд.       — Ничего.       — Ты что-то сказал.       — Я молчал. Наверное, ветер просвистел.       Чонгук опять тяжко вздыхает, и потом с решительным лицом поворачивается к Тэхёну.       Больше не хочется вести себя как надоедливый плаксивый мальчишка, который ни в чём не уверен. Не хочется, чтобы Тэхёну приходилось нянчиться с ним, как с маленьким. Хочется научиться раздеваться перед другим человеком без желания удариться в слёзы.       — Хорошо, — говорит он. — Научи меня.       Тэхён театрально хватается рукой за сердце:       — Я сейчас расплачусь, — тянет он после наигранного всхлипа. — Как я горд.       — Завались, придурок, — Чонгук со смехом пихает его в бок. — Давай уже.       — Хорошо-хорошо. Но сначала я требую поцелуй.       Чонгук удивлённо вскидывает брови:       — Зачем? Как поцелуи связаны с дрочкой?       — Никак. Но пока что целовал ты меня только в двух состояниях: когда от шока не мог даже двинуться, и когда трясся от злости. А я хочу нормальный поцелуй. Ну пожалуйста, — Тэхён смотрит прямо в глаза. — Плюс, это поможет прийти к нужному настрою.       Вот поэтому Чонгук подаётся вперёд и соединяет их губы в мягком поцелуе. Тэхён счастливо мычит, двигается ближе, одной ладонью скользит к его затылку, запускает в волосы пальцы. Его язык ласково касается нижней губы Чонгука, и тот не может отреагировать никак, кроме как впустить его, приоткрыв рот. От чар Тэхёна по всему телу ползёт тепло.       — У тебя очень хорошо получается, — замечает Тэхён, когда с тяжёлым дыханием отстраняется.       Но смущённый Чонгук хмурится:       — Не нужно мне врать, — и после этих слов дёргается от резкой боли во лбу.       Тэхён с недовольным видом убирает палец:       — Прекрати уже самобичевание. Если я сказал, что у тебя хорошо получается, значит, у тебя действительно хорошо получается. Я не стану врать, Гук, — он усаживается на кровати, опирается спиной на стену и тянет Чонгука за собой. — Девственность не равняется плохим навыкам в сексе, ты это понимаешь? Есть куча девственников с талантом от природы, и такая же куча людей, которые занимаются сексом всю свою жизнь, но при этом получается у них отвратительно. У тебя нет опыта, но это не значит, что выходит плохо. Выкинь из головы свои глупые заблуждения.       На замечание Чонгук лишь смиренно кивает. Тэхёна такая реакция устраивает, потому что он откидывается назад, упирается ладонями в кровать и заявляет:       — Приступай.       Чонгук опускает взгляд на его ширинку, потом переводит обратно на лицо:       — Эээ… Хорошо, — пищит, пододвигаясь ближе. — Я… я никогда…       — Знаю. Как бы, по этой причине я и здесь.       — Замолчи. Я имел в виду… что нервничаю.       Тэхён тепло улыбается:       — Я знаю, что ты нервничаешь, но главное помни: что бы ты ни сделал, я не подумаю о тебе хуже. Даже если это окажется самая ужасная дрочка, которая вообще происходила за время всего моего бессмертного существования, я не стану над тобой смеяться. Обещаю, — он замолчал, чуть-чуть подумал, прежде чем добавить: — Ну, может, подразню тебя немного, но на самом деле меня это не будет заботить. Поэтому расслабься и делай то, что считаешь правильным. Я буду тебя направлять, не переживай.       Чонгук смотрит в его ласковые искренние глаза, гулко сглатывает и снова придвигается поближе:       — Ладно. Тогда я… начну.       — Хорошо, — Тэхён даёт добро, после чего слегка разводит бёдра.       Чонгук при виде такого движения всеми силами пытается не покраснеть. Дрожащими пальцами тянется к пуговице на джинсах, расстёгивает её. Тэхён не издаёт ни звука — он лишь наблюдает, как Чонгук расправляется с молнией и тянет за пояс штанов.       — Ты можешь…?       — Конечно, детка, — Тэхён отрывает бёдра от кровати, и Чонгук неуверенно стягивает штаны до его колен, а дальше демон сам спихивает их ногами до конца. Чонгук невольно отмечает, какие у него гладкие идеальные ноги, без единого волоска, но пытается на этой детали не зацикливаться.       — Эээ…       — Что желаешь дальше сделать? — интересуется Тэхён, пока Чонгук старательно пытается не попасть взглядом на выпуклость в его боксерах.       — Ну… теперь бельё, — он неуверенно тянет за резинку.       Тэхён кивает и снова приподнимает бёдра. А Чонгук намеренно поднимает взгляд к потолку, когда стягивает с инкуба предмет одежды. Рядом раздаётся смех:       — Какая прелесть. Знаешь, в конце концов тебе придётся на него посмотреть.       — Но я могу и не смотреть, — упрямится Чонгук.       — И что? Собираешься дрочить мне с закрытыми глазами?       — Как вариант.       — Нет, такого не будет, — твёрдо отрезает Тэхён. — Давай же, Гук. Просто посмотри. Обещаю, он не укусит.       — Замолчи, — шипит Чонгук в ответ. Всё ещё крепко жмурясь, он усилием воли поворачивает голову в направлении тэхёнового члена, открывает глаза и…       Вот оно.       Член.       Чонгук прекрасно знает, что Тэхён за ним наблюдает, однако отводить взгляд теперь не намерен. Он гордится собой, ведь сумел столь далеко зайти!       — Эээ… миленький, — бормочет он.       Тэхён смеётся:       — Спасибо.       — Ааа… почему он… ну… мягкий?       — Потому что я не возбуждён, — отвечает демон с таким видом, будто вопрос совсем не относится к разряду тупых.       — Вот как, — Чонгук хмурится. Практически слышит, как Тэхён закатывает глаза.       — Я имею в виду, ты мог бы провести предварительную подготовку. Например, сначала потереть его через одежду или поцеловать человека. Руками или языком поработать над эрогенными зонами, уделить внимание соскам, завести партнёра пошлыми разговорами. Что угодно подойдёт — главное, чтобы человек настроился на нужный лад.       — Ты ничего мне не сказал! — возмущается Чонгук, буравя инкуба недовольным взглядом. — А обещал, что будешь помогать.       — Да, я буду. Просто подумал, что стоит дать тебе возможность начать самому, как захочешь, — пожимает тот плечами. — Так вот и учишься на опыте. Не воспринимай слишком серьёзно.       — Ага, точно, — он фыркает. — Так что теперь?       — Ну, скорее всего, ты хочешь, чтобы он встал, — отвечает Тэхён. Он откидывает голову и прислоняется затылком к стенке, а Чонгук в это время восхищается его непринуждённостью, с которой он выставляет на обозрение вялые гениталии. Хотя, ясен пень, не все в мире смертельно робкие, как сам Чонгук.       — Ладно. Как мне… Мне его потрогать или…       — Можешь делать что угодно, — отзывается Тэхён. — Я тебя ничем не ограничиваю.       Чонгук делает несколько быстрых вдохов, после чего вытягивает руку.       Он трогает.       Он трогает чужой пенис.       — Боже мой.       Сверху звучит хихиканье, из-за чего он вскидывает в направлении демона пылающий взгляд.       — Извини. Просто ты слишком милый.       — Замолчи. Эээ…       — Ладно, — голос у Тэхёна смягчается. — Если будешь его тыкать, он не встанет. Тебе надо обхватить ствол рукой. Действуй так же, как с самим собой.       С появлением инструкций, которым можно следовать, становится легче. Чонгук бормочет дрожащее «хорошо», после чего уже увереннее тянется ладонью вперёд, и в густой пелене смущения медленно проводит рукой вниз по мягкому стволу.       — Идеально, — хвалит Тэхён.       — Правда? — Чонгук с удивлением выискивает взглядом его глаза, думая обнаружить там неискренность, однако, не находит ни намёка на оную.       — Абсолютная. Ты не слишком сильно сжимаешь, но и слабой хватку назвать нельзя. Наверное, скоро тебе понадобится какая-нибудь смазка, а то ты всё-таки сухой кожей по сухой коже трёшь, но пока всё идеально. Продолжай.       Чонгук кивает. Теперь даже воодушевления побольше, ведь он знает, что не совсем уж лажает. Он снова медленно двигает рукой вверх, пока ладонь не доходит до головки, и дальше опять вниз. Взгляд намеренно держит на своей руке и на член Тэхёна не смотрит, поэтому когда тот слегка дёргается, Чонгук от неожиданного ощущения ахает, вскидываясь на улыбающегося демона.       — Вот так, лапуля. У тебя прекрасно получается.       — Спасибо, — бурчит Чонгук.       — Прелесть, — Тэхён протягивает руку и проводит по его щеке тыльной стороной ладони. — Разве с таким очаровашкой можно не завестись?       Чонгук мотает головой, пока он не убирает руку:       — Дай сконцентрироваться.       Смешок Тэхёна он игнорирует, фокусируясь на его постепенно напрягающемся члене.       Чонгук водит кулаком вверх-вниз и наблюдает, как член в его руке краснеет, твердеет, увеличивается. Аж гордость за себя берёт. Да, это он сделал. Он кого-то возбудил. Своей рукой.       И когда член у Тэхёна встаёт, Чонгук понимает две вещи.       Первое: смазка действительно нужна, как Тэ и предупреждал. Под двигающейся наверх рукой чувствуется жар и сопротивление сухой кожи. Хоть Тэхён ничего не говорит и никак не реагирует, однако Чонгук морщится, потому что ощущения ему прекрасно знакомы. Это действительно прямо как себе дрочить. Теперь он вообще не понимает, почему так нервничал.       А второе… Ну…       — Эм… — он поднимает на Тэхёна взгляд, потом быстро опускает обратно на его эрекцию. Шепчет: — Он большой.       Второе: член у него большой. Прямо вот реально большой и толстый.       — Ну да, — Тэхён отзывается не без горделивых ноток в голосе. — Я же инкуб, Чонгук. Неужели ты думал, что у меня окажется микро-пенис?       — Нет, но я просто… чёрт, он большой, — повторяет он в каком-то благоговейном трепете.       Тэхён смеётся:       — Ну, пока не беспокойся. У тебя прекрасно получается. Не хочу, чтобы ты отвлекался.       — Извини, — Чонгук отрывает взгляд от твёрдого члена, в котором собралось, наверное, сантиметров двадцать, не меньше. И лишь тогда замечает, что ему самому штаны стали тесноваты. Однако он игнорирует собственное возбуждение, как и суть, на которую оно может намекать, и уточняет:       — Мне нужна смазка, да?       — Верно, — соглашается Тэхён. — Молодец.       — Эээ… У меня… нет.       — Я не удивлён. В таком случае подумай, что ещё можно использовать в качестве смазки?       Чонгук чувствует себя как в старшей школе: будто ему перед всем классом нужно ответить на неожиданный вопрос учителя. Давление на нервы тут такое же, если не больше.       — Лосьон?       — Да, как вариант, — отвечает Тэхён. — Но с лосьоном нужно быть аккуратнее. Если использовать что-то с отдушками или с нехорошими ингредиентами, то можно повредить довольно нежную часть тела. А чем ещё можно заменить смазку? Может, чем-то понатуральнее лосьона?       — Эээ… Слюной?       Он кивает:       — Именно. Конечно, лубрикант — лучший выбор, но слюна сгодится, если ничего другого нет. Она довольно быстро теряет эффективность, поэтому придётся её обновлять, но вариант вполне хороший. Только запомни: никогда не используй её как замену лубриканту при анальном проникновении.       Чонгук давится собственным языком и кашляет, убирая руку:       — Я не…       Тэхён не обращает на его кряхтенье внимания:       — Ну вот, теперь ты знаешь, что использовать. Действуй.       — Т-точно, — Чонгук сверлит взглядом свою сухую руку. — А мне использовать твою или…       — Зависит от обстоятельств. Заставить партнёра использовать собственную слюну — прекрасная тактика доминирования. Один из способов унижения, если человеку такое нравится. Или можно взять свою, тогда близость будет восприниматься интимнее. Или разницы вообще может не быть. Это действительно на сто процентов зависит от ситуации и предпочтений, — он смотрит Чонгуку в глаза: — Сейчас воспользуйся своей.       Вот поэтому Чонгук с алеющими щеками сплёвывает себе на руку.       — Ладно. Тогда я… — он тянется ладонью вперёд, поднимая взгляд на Тэхёна в поисках каких-нибудь подсказок.       — Да, Гук. Давай.       Чонгук обхватывает уже твёрдый ствол рукой, с которой на тёплую кожу капает его собственная слюна. Теперь ладонь приятно скользит по стволу. А получив от Тэхёна одобрительный кивок, он начинает двигать ею активнее.       — Ты молчишь, — замечает Чонгук. Неуверенность в себе заставляет его замедлить движения.       — Хорошее наблюдение, — отзывается Тэхён, и Чонгуку аж засмеяться хочется, до того это нелепо. Теперь он прекрасно знает, какой Тэхён идиот, поэтому слушать, как он серьёзным тоном без толики юмора даёт касающиеся секса советы… Брр, скривиться хочется. И всё равно он впитывает каждую частичку информации. Ну не каждый день удаётся получить подсказки о сексе от того, кто этот самый секс олицетворяет. Чонгук не уверен, должен ли он смущаться, словно ребёнок, которого похвалил учитель, однако Тэхён не источает снисходительности. Он говорит прямо, по факту, и взгляд у него совершенно серьёзный: — Обращать внимание на партнёра — это в сексе самое важное. Слушать, смотреть, улавливать признаки возбуждения и дискомфорта. Иногда у человека по разным причинам может не оказаться возможности сказать тебе, приятно ему или нет, поэтому очень здорово, что ты внимательно наблюдаешь. А что касается меня, так ты справляешься превосходно, и я возбуждён, тут сомнений нет, но ты пока ещё в той фазе, которую я бы назвал разогревочной, — Тэхён легонько постукивает по его запястью. — Если судить по слабой хватке и медленным движениям, я бы предположил, что ты пытаешься меня дразнить. Но попробуй так, — с этими словами он тянется вниз, накрывает ладонь Чонгука своей и прижимает к члену крепче. — Прекрасно, — выдыхает. — И движения побыстрее, — он тянет чонгукову руку вверх, пока она не достигает головки, потом толкает вниз, устанавливая более скорый ритм. И отпускает. — Вот так и продолжай. Ты такой молодец, — Тэхён блаженно прикрывает глаза, после чего лукавым тоном интересуется: — Ты точно никому раньше не дрочил?       Чонгук со смехом фыркает:       — Замолчи.       И он фокусируется на заданном Тэхёном темпе. Чрезвычайно приятно наблюдать, как напрягаются чужие бёдра; слышать, как дыхание демона тяжелеет.       — Как хорошо, Гук, — шепчет тот, открыв глаза. Чонгук встречается с ним взглядом, и собственный член в штанах дёргается при виде жара в тэхёновых зрачках, при виде столь открыто разлитой по ним похоти. — Ты охуенно горячий.       — С-спасибо, — бормочет он.       Тэхён тут же хрипло стонет, отчего Чонгук дёргается. Это он сделал. Он заставил кого-то застонать.       — Какой невинный, непорочный, — Тэхён рычит, а его бёдра бесконтрольно дёргаются. Чонгук с восхищением наблюдает за предэякулятом, который собирается на головке. Он смотрит, как Тэхён возбуждается всё сильнее и сильнее, и собственное дыхание тоже учащается. — Попробуй немного повернуть кулак, — советует демон. Чонгук слушается, отчего чужие бёдра немедленно вскидываются вверх, навстречу руке. У Чонгука в животе при виде такого зрелища разгорается жар.       А Тэхён всё продолжает его хвалить:       — У тебя чудесно получается. Будешь продолжать в том же духе, и я долго не протяну.       Чонгук качает головой. В груди восторг смешивается с возбуждением. Он мог бы сейчас счастливо рассмеяться, однако сдерживается, ведь такая реакция уж точно убьёт весь настрой.       — Не забывай о яичках, — напоминает Тэхён. Он берёт вторую руку Чонгука, которая до этого лежала на его колене, сжимаясь в кулак. — Люди даже при мастурбации часто их игнорируют, что попросту глупо. А ведь можно перенести ощущения на совсем другой уровень.       Тэхён тянет его руку вниз, пока та не оказывается около его гладких яичек.       — Ладно. Так что… мне просто их сжать? — уточняет Чонгук.       — Ага, только не слишком сильно, хорошо? Делай то, что делал бы с самим собой, — и он усмехается. Чонгук же в ответ закатывает глаза, однако рукой двигает, обхватывает тяжёлые яички ладонью и перекатывает их по пальцам. Реакция не заставляет себя долго ждать: — Блять… Превосходно, Гук.       Довольный собой Чонгук ускоряет движения кулака, сжимает руку туже, пока Тэхён не говорит «нужно больше слюны». Под влиянием момента он даже не задумывается, что творит: наклоняется и сплёвывает прямо на головку.       Паника наступает сразу же. Чонгук широко распахивает глаза, как только понимает, что наделал, и уже собирается отшатнуться, выпалить сбивчивые извинения, после которых закопаться под одеяло и никогда оттуда не вылазить, однако в этот момент Тэхён вскидывает руку, чтобы с силой вцепиться пальцами в простынь.       — Блять, — он стонет вслух, практически рычит, двигая бёдрами. — Чёрт, Гук, это горячо было. Я сейчас кончу.       Мысль о финале пугает. Чонгук не знает, нужно ли переключиться на какие-то другие действия. Когда Тэхён его трогал, он в конце тёр головку, чтобы заставить кончить, но Чонгук не уверен, что у него получится правильно. А вдруг он сделает больно или испортит оргазм…       Сперма выстреливает вверх белой полосой; Тэхён с низким стоном откидывает голову назад. Чонгук же замирает, и его рука тоже застывает, а сам он в шоке наблюдает за движениями чужих бёдер.       — Н-не… не останавливайся, — шипит демон, однако уже в следующую секунду просто убирает руку Чонгука, обхватывает ствол своей большой ладонью и принимается двигать ею — быстрее, чем Чонгук на протяжении всего действа. Он стонет, наслаждаясь оргазмом и толкаясь в собственную руку.       Вскоре он замирает. Спермой заляпана и его рука, и чонгукова. Грудь Тэхёна тяжело вздымается, он не открывает глаза, пока отходит от блаженства. Чонгук же держит испачканную ладонь в воздухе, не представляя, что с ней теперь делать.       — Господи, — шумно дышит Тэхён. — Как хорошо. Как я скучал.       — Правда? — Чонгук проглатывает ком в горле. — Но я всё испортил.       Тэхён открывает глаза, наклоняется вперёд — видимо, устроенный на себе бардак и собственная нагота его совершенно не смущают. Он пристально смотрит Чонгуку в глаза:       — Не начинай в себе опять сомневаться, Гук. Это твой первый раз, справился ты чудесно. И неважно, что в конце совершил ошибку. Ты же учишься. Она и стала уроком на будущее. Никогда не останавливайся, когда партнёр в разгаре оргазма, если только не пытаешься специально свести его с ума. Из всех моментов действовать этот — лучший и безошибочный. Ты сам поймёшь, когда нужно прекратить, а если нет, то человек тебе скажет.       Чонгук кивает, по-прежнему чувствуя себя дураком. Тэхён со вздохом усаживается рядом на колени:       — Я тебе покажу. Дай-ка руку, — он тыкает на его ладонь, которая до сих пор покрыта остывающей спермой.       Чонгук озадаченно наблюдает, как он собственными грязными пальцами собирает белую субстанцию с его ладони, и потом чистой рукой сдёргивает с Чонгука штаны с бельём. Однако не успевает даже ахнуть, как Тэхён обхватывает рукой — которая в сперме — его твёрдый ствол.       Вздрогнув, он шипит:       — Что… что ты делаешь?       — Из спермы тоже хорошая смазка получается, — низко произносит Тэхён ему на ухо. Он времени не теряет — сразу же разгоняется до быстрого ритма.       — Мерзость, — ворчит Чонгук. Он пытается не потерять голову от удовольствия сразу, однако из-за тотальной заведённости вскоре всё равно прикусывает губу в попытке сдержать стоны.       — Какой тихий мальчик, — Тэхён коротко кусает мочку его уха. Чонгук шумно выдыхает. — Интересно, почему же ты сдерживаешься? — тянет он с иронией. — Ты же не стал бы прятать от меня свой чудесный голос, правда? Ведь тогда я бы очень расстроился, что не слышу его.       — Т-тэ… — тихо отзывается Чонгук, дёргая бёдрами.       — Ну ладно. Это я выясню в другой раз, — мурлыкает демон. — Ты близко, малыш?       Чонгук ужасно близко — даже стыдно немного. Но он невероятно завёлся, наблюдая за Тэхёном, и дополнительно возбуждал тот факт, что это удовольствие тот получал из-за него. Чонгук кивает, жмурит глаза. Из горла рвётся тихий скулёж.       — Представь, если бы я сейчас остановился, — говорит Тэхён. — Представь, если бы я убрал руку за мгновение до того, как ты начнёшь кончать. Или ещё хуже: если бы я отпустил, как только ты начал. Разве не ужасно? — он хмыкает Чонгуку на ухо, после чего наклоняется к шее и целует. — Подлый бы получился поступок, правда?       — Тэхён, — давит Чонгук сквозь крепко сжатые зубы. — Пожалуйста.       — Пожалуйста что, детка?       Близко. Совсем близко.       — Позволь… позволь мне кончить, пожалуйста.       Тэхён убирает руку, оставляя Чонгука толкаться в мучительную пустоту:       — Нет, — хрипит, так как тот вскидывает руку, чтобы помочь себе, однако демон перехватывает её в воздухе. — Я всего лишь помогаю тебе усвоить урок, детка, — объясняет он. — Показываю, каково это, когда твой партнёр не следит за твоим состоянием.       — Тэ, — Чонгук ахает, чувствуя чужие пальцы на головке своего члена. Медленные движения походят на пытку. — Тэ, пожалуйста… Я сейчас… сейчас…       — Сейчас кончишь? Вот так запросто кончишь? — Тэхён осторожно ведёт ногтем по чувствительной плоти, вырывая из Чонгука всхлип. — От такой слабой стимуляции?       — Ах… Хён… Как…       Тэхён быстро проводит рукой по члену несколько раз, а когда Чонгук уже тяжело дышит через нос, снова отпускает. Тот извивается, потому что демон тянет руки вверх, к его соскам, которые щипает сквозь футболку и легонько крутит.       — А сумеешь кончить так? — размышляет он вслух. — Может, мне достаточно просто твои соски помучить, и этого хватит? Какой ты чувствительный, малыш…       Одна рука по-прежнему терзает правый сосок, а второй Тэхён ведёт вниз и принимается рьяно двигать по члену. Несколько рывков — и Чонгук готов: он выгибается, когда ему сильно сжимают сосок, при этом потирая большим пальцем головку. Изо рта рвётся долгий стон, который он не успевает остановить. Тэхён же тянется вперёд, целует шею, цепляет зубами кожу, проводит по ней языком, а потом резко отпускает, пока Чонгука бьёт дрожь в его умелых руках.       — Вот так, мой милый, — воркует он в изгиб чонгуковой шеи. — Хорошо, детка?       — Да, — хрипит тот в ответ. А чуть позже, немного придя в себя, выдыхает: — Спасибо.       Щёки заливаются краской сразу же, как только он понимает, что так и лежит полуголый и заляпанный спермой. Чонгук тянется вниз, собираясь натянуть штаны, однако Тэхён останавливает движение рукой, подаётся ближе и целует в губы.       Губы размыкаются с влажным звуком. Чонгук вопросительно смотрит на демона, а тот лишь улыбается, блестит загадочными лукавыми искорками в глазах и шепчет:       — Пожалуйста.

--

      Они продолжают практиковать дрочку, пока Чонгук не прекращает во время неё нещадно краснеть. Спустя неделю ежедневных образовательных занятий (он умоляет Тэхёна не называть их образовательными занятиями) навыки улучшаются, и теперь краснеет он только чуть-чуть. Своими успехами Чонгук гордится, пусть даже они и небольшие: это ведь наглядное доказательство, что присутствие Тэхёна — это хорошо. Он действительно учится. Теперь Чонгук может идти и дрочить любому парню в кампусе — ну, не то чтобы он хотел это сделать, он ведь натурал, все дела. Но теперь вполне мог бы.       Минуты через четыре после удачного «занятия» в комнату врывается Чимин, всего один раз негромко стукнув в дверь. На мгновение на Чонгука накатывает паника. Он лежит на кровати, и да, к счастью, одет, только вот рядом валяется мужчина в одной только футболке и белье, жмётся к нему в совершенно ненатуральной манере, и сейчас Чимин пялится на них обоих. Чонгук решает, что лучшим решением будет спихнуть Тэхёна с кровати и заорать «нет-нет, это всё не по-гейски».       Он намеревается так и поступить, однако Чимин спокойно садится на край кровати — совсем близко к Тэхёну — и улыбается. С поразительной ясностью Чонгук вдруг вспоминает, что лишь он один видит демона, и сразу успокаивается.       — Ну что, какие у тебя планы? — спрашивает Чимин.       Всё-таки немного напряжения остаётся, так как Чонгук не уверен, не заметно ли внешне, что он только что кому-то дрочил. Это занятие вообще способно отразиться на внешнем виде? У него рука не красная? А волосы в порядке, или торчат во все стороны? С ними вообще может что-то случиться, пока кому-то дрочишь? Он таких деталей пока не знает, хотя Чимин не щурится подозрительно и не смущается, поэтому Чонгук лишь пищит:       — Никаких.       Друг наклоняется ближе, понятия не имея, на каком малом расстоянии его рука сейчас находится от паха одного потустороннего существа:       — А занятия есть?       Чонгук отрицательно мотает головой.       — Тогда настала твоя пора открыться миру.       Чонгук тут же давится воздухом и выпрямляется:       — Что? Ты о чём вообще?       — Ну Гук, ты когда в последний раз солнышко видел? Пора уж сделать шаг за порог своей комнаты. Давай вместе позависаем.       Чонгук сдувается, все мышцы плавятся от облегчения. Фыркнувшего рядом Тэхёна он усердно игнорирует.       — Эээ…       Машинально он хочет отказаться от предложения, только вот у Чимина такие глаза… Его глаза прямо-таки вопят: «Пожалуйста, пошли погуляем, побудь ты хоть разок нормальным человеком, чтобы я прекратил переживать за твоё здравомыслие, а то в последнее время ты пугаешь меня своим странным поведением».       Поэтому Чонгук отвечает:       — Конечно, почему бы и нет.       — Правда? Превосходно. Можно зайти за бабл-ти или чего-нибудь перекусить.       Чонгук косится на Тэхёна, у которого сейчас равнодушное лицо, потом опять смотрит на Чимина:       — А ты в кино сходить не хочешь?       Тот радостно улыбается:       — Прекрасная идея.

--

      Начинается прогулка просто чудовищно. Чонгук немедленно жалеет о своём решении. Нужно было отказаться, и пусть бы Чимин продолжал о нём переживать, а он бы отсиживался в комнате, ведь то, что происходит сейчас… это ужас.       И виноватых нет. Просто у Чонгука плохо получается делать много дел одновременно. Он всегда был таким человеком, который полностью устремляет внимание на своё текущее занятие — именно из-за этой особенности друзья выдумали мем Чоншок, которым любили его подколоть. Именно поэтому Хосок любил иногда заорать «Ребята, программа Чоншок снова зависла!», хотя остальные давно прекратили смеяться над шуткой. Он часто так сосредотачивался на деле, которым занимался в данный момент (будь то видеоигра, складывание одежды или гляделки с таймером микроволновки, чтобы остановить её на отметке «0:01», лишь бы побесить Юнги), что забывал контролировать мышцы лица, и у него приоткрывался рот. Как-то раз даже изо рта слюни потекли, но это случилось только однажды.       В общем, он совсем не Цезарь, и очень скоро после выхода из дома Чонгук осознаёт, что совершил фатальную ошибку.       — Я знаю, вопрос странный, но чем ты в последнее время занимаешься? Я совсем тебя не вижу.       Справа шагает Чимин в симпатичной розовой рубашке и чёрных узких джинсах, а подчёркивают его образ тёмные тени и нежно-розовый цвет волос.       — Я занимаюсь тем же, чем и всегда. Хожу в спортзал, учусь. Иногда ещё сплю, если день выдаётся удачный.       — И передёргиваешь, — добавляет с левой стороны Тэхён.       — Замолчи, — огрызается Чонгук.       — Я же не сказал ничего, — не понимает Чимин справа.       Чонгук поворачивает голову обратно: друг смотрит на него с немым вопросом, изогнув брови. Он держит зрительный контакт под доносящееся сзади хихиканье демона.       — Эээ. Ну да.       — О боже мой! — Чонгук поворачивается как раз вовремя, чтобы заметить тэхёнову макушку. Тот мчится к толпе людей вслед за каким-то прохожим, который ведёт на поводке собаку. — Щеночек!       — Тэ… — Чонгук сам себя одёргивает, когда понимает, что Чимин до сих пор в него пристально вглядывается. Кровь холодеет. Он ломает голову, пытаясь придумать способ выкрутиться.       — Что ты сказал?       — Я сказал… та-ак… долго сюда идти. Жаль, нас никто не подвёз.       Чимин оглядывается. Университет башней возвышается всего в паре кварталов от них.       — Мы идём три минуты.       — Ага… Я знаю.       Тэхён опускается на корточки перед щенком. Повернувшийся спиной хозяин в этот момент удерживает пса, который в его глазах тявкает на воздух.       — Ну щеночек, не будь злюкой. Давай будем друзьями.       — Эээ… Я пойду посмотрю на пёсика, — торопливо объясняет Чимину Чонгук, после чего бросается вперёд и с красными щеками подходит к уставшему хозяину: — Милый пёсик, — говорит. Параллельно с этим он пинает Тэхёна в лодыжку с надеждой, что со стороны движение смотрится непринуждённым.       — Ох, — демон мило дует губы, глядя на Чонгука, который взглядом пытается передать всю ненависть, что сейчас к нему испытывает. — Ладно-ладно, иду. Боже.       Они возвращаются к Чимину. Тот стоит на месте с чрезвычайно встревоженным видом. Чонгук с улыбкой предлагает:       — Давай, пойдём.       Дорога до кинотеатра оборачивается для него огромным стрессом, да таким, что Чонгук ожидает вскоре обнаружить на себе высыпания, вылезшие на нервной почве. Чимин свои подозрительные взгляды прятать не пытается, но, к счастью, происходящее никак не комментирует, а лишь интересуется у Чонгука, какое кино тот желает посмотреть.       Чонгук разглядывает афиши. Нужно выбрать фильм, который удержит на себе внимание гиперактивного демона на целых два часа. Нельзя, чтобы Тэхён носился по залу и устраивал бардак, пусть даже его никто и не увидит. Вот сейчас, ровно на этом месте Чонгук принимает решение не заводить детей. Он такого стресса не переживёт.       А из списка фильмов он выбирает блокбастер. Чимин выбор воспринимает спокойно, несмотря на то, что они оба это кино уже видели. Он как ни в чём не бывало встаёт в очередь.       — Ты вроде не слышал об истории, которая у Сокджина с профессором приключилась? Ну, раз в последнее время из комнаты не появляешься, — многозначительно говорит Чимин.       Чонгук лишь неопределённо ведёт плечом.       — Какой фильм мы будем смотреть? — любопытствует по другую сторону Тэхён.       — В общем, хён пошёл на занятия, вышел вовремя, всё как обычно, но в тот день шёл дождь. А ты же в курсе, Сокджин отказывается пользоваться зонтиками, так как верит, что в них обязательно ударит молния? Поэтому он насквозь промок…       Чонгук честно пытается слушать, только вот Тэхён разглядывает выстроившиеся вдоль очереди прилавки с едой. Он наклоняется так близко, что от его дыхания запотевает стекло.       — Гук, нужно обязательно попробовать что-нибудь отсюда. Попкорн, например. Выглядит потрясающе. Я никогда ничего подобного не ел.       — …всюду натекла вода, и за этим наблюдала вся группа…       — О боже, что это за красная штука? Можно попробовать? Гук, пожалуйста!       — …профессор на глазах у всех поскользнулся, а Сокджин-хён просто стоял и…       — Чувак, — Тэхён хватает его за руку. — Ты посмотри на этого парня. Он сейчас в туалете точно дрочил. По нему видно.       — …по сути, выглядело так, будто он обмочился в штаны. Студенты смеялись каждый раз, когда он поворачивался к ним спиной, и из-за этого он так разозлился…       — Знаешь, я такое сразу палю. Вокруг людей есть аура, и возбуждение на неё влияет. Она похожа на размытый пузырь, который вокруг тебя парит. И вот она…       Чонгук зажимает уши руками, пытаясь не заорать.       Что-то прикасается к руке. Он поднимает взгляд. На него хмуро смотрит Чимин:       — Всё нормально?       — Я в туалет, — объявляет Чонгук. Потом хватает Тэхёна за запястье, плюнув на то, как странно это может смотреться со стороны Чимина. — Купи, пожалуйста, попкорн и красную лакрицу.       Друг совершенно не скрывает своего замешательства, когда кивает:       — Конечно, Гук.       И Чонгук утаскивает Тэхёна в уборную. Там оказывается пусто, поэтому он немедленно оборачивается к демону:       — Прекрати говорить. Я не могу концентрироваться на тебе и Чимине одновременно. Я не могу говорить с тобой, пока я с ним гуляю, а то меня психом посчитает. Он уже думает, что у меня кукуха поехала, но если я продолжу говорить с воздухом, тогда точно сдаст в дурку.       Тэхён кивает, скрестив руки на груди:       — И что, ты хочешь, чтобы я совсем молчал? Но это же скучно.       — Тэхён, ты не существуешь, — рявкает Чонгук. — Ну, технически. Ты с таким же успехом можешь быть моим воображаемым другом. Для всех остальных людей тебя здесь нет. Я не могу общаться с тобой и в то же время выглядеть перед друзьями нормальным. Просто веди себя тихо, только пока мы с Чимином.       Инкуб опускает голову. Он похож на ребёнка, которого отчитали.       — Хорошо.       Чонгук страдальчески стонет, откидывает голову, после чего кладёт руку Тэхёну на плечо:       — Я не прошу тебя молчать постоянно. И я действительно хочу посмотреть с тобой кино. Просто говорить не могу, понимаешь? Нужно действовать аккуратнее, чтобы доказать Чимину, что у меня нет никакого нервного срыва.       Тэхён пристально смотрит на него несколько секунд, потом опускает взгляд на руку на своём плече. Открывает рот, однако только начинает говорить, как дверь открывается, и в туалет заходит пожилой мужчина. Чонгук быстро поворачивается к зеркалу, делая вид, будто разглядывает своё отражение.       — Давай, — бормочет он себе под нос. — Пойдём.       После разговора Тэхён ведёт себя очень тихо. А Чонгук не дурак — он понимает, что чем-то задел чувства демона, но решает исправить это чуть позже. А пока — необходимая тишина. Он пытается поболтать с Чимином, пока они ждут начала фильма. Старший до сих пор подозрительно косится — странное поведение друга его определённо потревожило, — однако нормальная беседа его немного успокаивает.       Наступает время фильма, они идут в зал. Чимин немедленно отправляется к центральным рядам — к двум сиденьям на самом краю, — однако Чонгук, схватив его за руку, тянет вверх по ступенькам к задним. Сверху людей меньше, в основном потому что там располагаются колонки, которые во время громких басов гремят, однако Чимин против такого решения ничего не имеет. Чонгук садится и жестом указывает Тэхёну на место слева.       Пока они ждут начала, Чимин вытаскивает телефон, что-то кому-то печатает, а Чонгук пользуется возможностью, чтобы наклониться к Тэхёну ближе и тихо заговорить, пользуясь тем, что реклама заглушает голос:       — Эй, — он ждёт, пока Тэхён не повернётся. — Я не хотел сказать, что не хочу находиться здесь с тобой. Ничего подобного. Не обижайся, пожалуйста.       — Я не обижаюсь, — однако, вопреки своим словам, Тэхён перебирает пальцы, и взглядом с Чонгуком встречается лишь на короткое мгновение.       — Ага, конечно, а я в сексе мастер, — Чонгук щёлкает Тэхёна по носу, надеясь, что движение в приглушённом свете останется незаметным. — Извини, если я случайно тебя чем-то задел. Я просто немного разнервничался.       Демон переводит взгляд на Чимина, который по-прежнему увлечён телефоном, а потом опять смотрит на Чонгука. И улыбается:       — Я это знаю. И я правда не обижаюсь. У меня просто плохо получается сидеть тихо.       — Да уж, я заметил, — тот усмехается. — Ну, фильм этот я уже смотрел, поэтому можешь говорить, сколько угодно. Только я отвечать не смогу, а то Чимин решит, что у меня совсем с головой не лады.       Тэхён изгибает губы в улыбке, но молчит, поэтому Чонгук вздыхает, после чего забирает у Чимина ведёрко с попкорном, ставит себе на колени и указывает на него жестом:       — Попробуй.       Тэхён не спорит. Он берёт один кусочек пальцами.       — Я никогда ничего подобного не пробовал, — признаётся, прежде чем закинуть жареную кукурузу в рот. Жуёт, жуёт, и потом пожимает плечами: — Неплохо. Солёный такой.       — Ты должен целую горсть набрать. Так вкуснее.       — Что? Бред какой.       Вопреки своим словам, Тэхён хватает горсть попкорна, и часть ещё роняет. Он собирается всё поднять, однако Чонгук его останавливает:       — Тут на полу куча попкорна валяется. Уборщики всё почистят.       Тэхён всё равно подбирает.       — Попкорн, — он хихикает. — Забавное название.       Чонгук и сам не сдерживает глупой улыбки. Тэхён прямо как ребёнок, который впервые открывает для себя мир.       — Я хотел, чтобы ты посмотрел этот фильм, поэтому его и выбрал, — объясняет Чонгук, пока демон поглощает первую горсть попкорна, кажется, даже не замечая, что это делает. — Чимин, конечно, меня погулять позвал, и технически я тут ради него, но я правда хотел тебя сюда привести. Хотел, чтобы ты посмотрел кино. Понимаешь? Я здесь для тебя.       Тэхён смотрит на него в полутьме, и его губы медленно растягиваются в улыбке:       — Спасибо тебе, Гуки.       — С кем ты разговариваешь?       Чонгук резко оборачивается к Чимину, который успел спрятать телефон в карман.       — Ни с кем, — и лишь мгновение спустя он понимает, что из-за такого ответа смахивает на ненормального. — То есть, я не говорил ни с кем. Я пел. Песню. Привязалась одна, никак не могу из головы выкинуть.       Чимин пристально в него вглядывается, пока гаснет свет. Чонгук со вздохом облегчения поворачивает голову к экрану.       Тэхён как губка впитывает в себя всё происходящее. Он подскакивает, когда гремят басы, и восхищённо ахает с широко распахнутыми глазами при виде спецэффектов в фильме. Несколько раз он тыкает Чонгука со словами «Вау, Гук, ты только посмотри!»       Чонгук же лишь улыбается, пока Тэхён набивает рот попкорном.       Где-то на середине фильма демон успокаивается. Попкорн давно уничтожен, и теперь Тэхён жуёт лакрицу, не отрывая взгляда от экрана. Чонгук улыбается его профилю, прежде чем опять сфокусироваться на фильме, на который особо не обращает внимания. Он уже видел эту картину, и какой бы она ни была волнительной, всё-таки усталость даёт о себе знать. Глаза упорно закрываются, поэтому он решает чуточку передохнуть. Чонгук абстрагируется от звуков, улыбается сам себе, чувствует тепло, прижимается к теплу.       Его легонько стучат по голове. Он дёргается и быстро осознаёт, что тепло, на котором он удобно устроился и чуть не уснул — это плечо Тэхёна.       — Мне кажется, твой друг запереживает, если увидит, как ты опираешься на воздух, — замечает тот с ласковой улыбкой.       Чонгук почему-то краснеет и отворачивается. Позади звучит негромкий смех.       По окончании фильма Чимин мало говорит — что хорошо, потому что Тэхён без остановки щебечет, как же было круто, как реалистично всё выглядело и как же горяч был главный актёр.       — Я бы ему отдался, без всяких сомнений, а я, знаешь ли, кому попало не отдаюсь.       Чонгук лишь тихо посмеивается, шагая обратно к общежитиям.       А уже ближе к кампусу Чимин толкает его плечом:       — Я за тебя переживаю, — Чонгук смотрит на друга, который тоже смотрит на него. — Я не раз это повторял, и, наверное, уже напоминаю сломанный проигрыватель, но Гук, что-то ведь происходит. Да и заметил не я один. Юнги говорит, что слышит… ну, как ты сам с собой разговариваешь. Я просто…       — Успокойтесь уже, — Чонгук добродушно толкает его в ответ. — Со мной всё в порядке.       — Да, ты это каждый раз повторяешь, но в последнее время ведёшь себя странно. Я просто волнуюсь. В основном потому что ты мне ничего не рассказываешь, — Чимин хватает Чонгука за плечо, заставляя их остановиться, чтобы взглянуть прямо в глаза: — С каких пор ты такой скрытный? Я прекрасно знаю, что ты — парень со странностями, и иногда творишь непонятную ерунду. Именно поэтому мы такие хорошие друзья. У нас в компании все такие же чудики. Но это… Ты совсем другой стал. И я знаю, у тебя появилась тайная девушка или кто там ещё. Просто не понимаю, почему ты пытаешься сохранить это в секрете. Разве ты мне не доверяешь?       Чонгук страдальчески стонет, закрыв глаза:       — Ты не понимаешь.       — Это из-за стресса? С тобой происходит что-то, о чём ты не можешь рассказать?       — Чимин. Я в порядке. Честно. Ты должен мне поверить.       — Я верю тебе, Гук, правда.       — Нет, не веришь, а иначе перестал бы за меня переживать. Клянусь, не происходит ничего серьёзного. Может, что-то и есть, но об этом не нужно волноваться. Обещаю, однажды я всем вам расскажу, но только не сегодня. Хорошо?       Чимин сначала поджимает губы. Но через пару секунд весь поникает, вздохнув:       — Хорошо, — он разворачивается и продолжает шагать. Чонгук, подстроившись под темп ходьбы, идёт рядом. — Если ты так говоришь, то я тебе верю. Но пожалуйста, почаще выходи из комнаты. Проводи с нами побольше времени. Докажи, что ты действительно в порядке; покажи мне, что и правда не происходит ничего серьёзного. Прошу тебя.       — Хорошо, — соглашается Чонгук. — Так и сделаю.       После этого Чимин ему улыбается, и затем перекидывает руку через плечо. Тему он больше не поднимает, и в общежитии они расходятся каждый в свою комнату, но перед этим Чимин ободряюще стискивает его предплечье.       — Полагаю, тебе было весело, — замечает Чонгук, падая на кровать. Он готов прямо сейчас уснуть, хоть на часах всего лишь четыре.       Тэхён садится рядом:       — Да, ты прав. Спасибо, что устроил для меня такой поход.       Чонгук подозрительно щурится. Он улавливает в голосе демона мрачные нотки.       — Боже мой, ещё один серьёзный разговор? Я слишком устал.       — Чонгук… Нам надо прекратить.       — А? — уж чего-чего, а такого Чонгук услышать не ожидал. — Ты о чём? Что прекратить? Ты имеешь в виду секс?       Тэхён смеётся, откинув голову назад. Его горло двигается под гладкой золотистой кожей. Чонгуку хочется её поцеловать, и в этот момент он даже не думает о том, какие же странные мысли крутятся в голове. Тэхён создан, чтобы привлекать. Тяга к нему совершенно естественна.       — Нет, это нам делать как бы необходимо, а иначе я умру, — напоминает инкуб. Чонгук непонимающе хмурится. — Я имею в виду, надо прекращать притворяться друзьями.       — Но… ты же сам сказал. Ты тогда спросил, друзья ли мы, помнишь?       — Помню, — на лице Тэхёна вдруг не остаётся ни единой эмоции. В глазах лишь холод. Чонгук только сейчас понимает, какими они всегда были тёплыми, доброжелательными, ласковыми и блестящими — только сейчас, когда они наполнились безразличием. — Но я не это подразумевал. Не тех друзей, которые гуляют вместе и развлекаются.       — Так другого определения друзьям же нет, разве не так? Какая ещё существует дружба?       — Чонгук, мы не друзья. Всё просто. Я — инкуб. Демон. Я нахожусь на земле только потому, что ты слишком боишься секса, а как только мы вступим в половой акт, я навсегда исчезну. Ты об этом не забыл?       — Нет, конечно, — огрызается Чонгук. Внутри всё неприятно сжимается. Он хмурится.       — Я только хочу убедиться. Прогулки и кино — этим занимаются друзья.       — Я сегодняшний поход устроил только ради тебя, — говорит Чонгук. Он садится и отодвигается, чтобы оказаться от Тэхёна как можно дальше. — А не потому что сам хотел.       — Уверен? — тот приподнимает бровь.       Чонгук в ответ тоже выгибает свою. Ему совсем не нравится этот снисходительный тон.       — Конечно, уверен. На что ты намекаешь?       — Я хочу убедиться, что ты не сильно ко мне привязываешься, Чонгук, — Тэхён делает глубокий вздох, потом поворачивает голову и смотрит ему прямо в глаза: — Между нами ничего нет. Ты — человек, а я — бессмертное существо. Даже если бы мы не переспали и я навсегда застрял на земле, ты бы всё равно состарился и умер, а я бы остался таким же, какой есть сейчас.       — С чего вдруг такое мудацкое поведение? — Чонгук наклоняет голову набок, стараясь держать лицо непроницаемым. Не хочется подавать виду, что слова Тэхёна ранят. А ранят они сильно, ведь Чонгук всё это и так прекрасно знал.       — Я всего лишь веду себя профессионально, — замечает Тэхён. — Всё тепло и дружелюбие я демонстрировал тебе специально. Инкубы с суккубами принимают форму, к которой человека влечёт. Мы играем роль, чтобы субъекты чувствовали себя комфортнее. Я совсем не такой, каким ты меня считаешь.       Чонгук растерянно пялится на него. Тэхён со вздохом поднимается с кровати:       — Я тебе же одолжение делаю, Чонгук. Я не хочу, чтобы ты ко мне привязался из заблуждения, что я — такой же, как ты. Однажды я уйду навсегда, — он замирает, потом поворачивается: — Не забывай об этом.       Чонгук смотрит на его спину, пока Тэхён шагает к шкафу. Тот ведёт себя совершенно спокойно, беспристрастно — профессиональный подход, как и сказал. Чонгук наблюдает за инкубом, пока тот разглядывает его расписание, делая вид, будто читает, будто занят.       И потом Чонгук тихо смеётся, встав с кровати:       — А ты лжец, оказывается.       Тэхён поворачивается к нему лицом, на котором по-прежнему ни следа эмоций:       — Я — демон. Мы всегда лжём, — отвечает он ровным тоном, с лёгкостью уворачиваясь от обвинения.       — Какая прелесть, Ким, — Чонгук шагает ближе. Тэхён не двигается с места, хотя он останавливается совсем рядом и смотрит в тусклые глаза в упор. — Очень мило. Но актёр из тебя не настолько хороший.       — Не понимаю тебя.       — Признаюсь, на мгновение я даже поверил. Но ты серьёзно пытаешься сказать, что до этого момента все твои действия были игрой? Ты не настолько хорош. Никто не может так играть, — Чонгук тыкает его в грудь. Тэхён даже не дёргается. — Ты реально пытаешься меня убедить, что всё было фальшью? Что ты притворялся, когда сегодня погнался за щенком? Когда в первый раз попробовал бабл-ти и чуть не подавился? Когда попросил меня тебя поцеловать? Когда сказал, что не хочешь уходить и что я единственный человек, с которым ты по-настоящему общался? Хочешь сказать, всё это было враньём?       — Да, — отвечает Тэхён без запинки. — Мы применяем всевозможные тактики, чтобы люди чувствовали себя комфортно и становились восприимчивее к половому акту.       Чонгук фыркает:       — Ни на секунду в этот бред не поверю. Ты — лжец, Тэхён, — он снова тыкает демона в грудь, только на этот раз сильнее. Тот отшатывается назад, спиной вжимается в стену, а ладонями — в дверцу шкафа. Чонгук подступает ближе. — Знаешь, я ведь прекрасно вижу, чего ты пытаешься добиться. Я не такой наивный, как люди думают. Ты, — он вжимает Тэхёну в грудь палец, — испугался. А испугался, потому что сегодняшний день тебе понравился. Тебе понравилось ходить со мной в кино. Тебе понравилась прогулка у реки. Тебе понравилось, как я уснул у тебя на плече, понравилось вместе спать в кровати и проводить со мной время.       Он чувствует, как горят щёки, однако сейчас не до них. Глаза у Тэхёна всё ещё пустые, он не демонстрирует никакой реакции, а Чонгука это не устраивает. Нельзя отступать, нельзя пасовать перед сложностями.       — Спустя два месяца ты принимаешься изображать из себя всего такого профессионала и думаешь, что я поверю. Ты утверждаешь, что не хочешь доводить меня до сильной привязанности, что переживаешь за меня, но на самом деле ты проецируешь собственные эмоции.       — Неужели? — Тэхён заносчиво вскидывает подбородок. — А ты в этом уверен, Чонгук-а?       — Да, — выдыхает тот. — Уверен. Ты пытаешься задеть меня, чтобы я разозлился, и тогда ты сможешь уйти, но я-то знаю, что происходит на самом деле.       — И что же происходит на самом деле? — интересуется Тэхён.       Однако на этой фразе его голос заметно срывается. У Чонгука на лице цветёт довольная ухмылка. Впервые с их знакомства Тэхён лишается своей извечной уверенности. Впервые превосходство оказывается в руках Чонгука.       — Ты боишься, — объявляет он. Они прижаты друг к другу, оба тяжело дышат, у Тэхёна под впивающимся в кожу у ключиц пальцем наверняка наливается синяк. — Ты боишься, потому что сам ко мне привязываешься. Я тебе нравлюсь, и это тебя пугает. Я же тебе нравлюсь, Тэ? Признай. Ты…       Стремительным движением — его можно было бы не заметить, если не вовремя моргнуть — демон их разворачивает. Чонгукова рука опускается, самого его прижимают спиной к дверце шкафа, которая от удара сильно трясётся, и он ещё головой о неё стучится. А Тэхён подаётся вперёд и целует. Череп прошибает резкой болью, к затылку устремляется кровь. Чонгук чуть не падает, но Тэхён его удерживает, пока не удаётся твёрдо встать на ноги. Вскоре демон отстраняется, но сразу ласково обхватывает ладонями его щёки. Со вторым поцелуем губы касаются мягче, слаще. Чонгук, откинув голову назад, чувствует на щеках влагу, но ему плевать. Он отвечает на поцелуй, пока не кончается дыхание, и задерживается даже дольше, пока голова не начинает кружиться и под веками не рассыпаются искорки света. Тогда Тэхён отстраняется:       — Да, — он прижимается лбом к его тяжело вздымающейся груди. — Да. Ты абсолютно прав.       Чонгук тянет дрожащую руку к серебристым волосам, проводит по локонам пальцами.       — Я знаю. Ты хреново сыграл.       Тэхён в ответ тихо посмеивается. Его тёплое дыхание задевает ключицы.       — Обычно у меня лучше получается, — заверяет инкуб. А когда он поднимает лицо, Чонгук ахает.       Непонятно, что его удивляет сильнее: тот факт, что извечно спокойный инкуб Тэхён сейчас плачет, или что его слёзы оказываются кровью. Она стекает по лицу, капает на пол. Чонгук предполагает, что наверняка и его лицо тоже запачкано красным. Он подрагивающими пальцами касается щёк. Да, действительно, на подушечках остаются алые следы.       — Извини, — говорит Тэхён, наблюдая за ним. Чонгук же только пожимает плечами, после чего демон вздыхает и шёпотом признаётся: — Я не знаю, что делать. Я не знаю, что мне делать, Чонгук.       — Всё в порядке, — отвечает тот. Рука всё лежит у Тэхёна на затылке, пальцы запутаны в волосах. — Всё будет в порядке.       — Откуда тебе знать?       А он не знает — в этом и проблема. Чонгука вообще по жизни особо не назвать оптимистом, и он понятия не имеет, откуда взялся этот позитивный настрой. Он никогда серьёзно не задумывался над сложившейся ситуацией, однако мысленно уже принял её как нечто странное и неправильное. Тэхён ведь, в отличие от него, бессмертен.       Сейчас же при виде плачущего демона, который никогда ещё не терял самообладание, эта деталь оказывается сущей ерундой.       — Просто предчувствие.       И затем Чонгук тянет Тэхёна к кровати. Они лежат вместе, демон лицом утыкается ему в грудь, из-за чего футболка пачкается красным, и если Чимин сейчас войдёт, то он с ума сойдёт при виде покрытого кровью Чонгука. Но сейчас это всё мелочи.       — Нам нужно продолжать, — говорит Чонгук через некоторое время.       — Знаю, — отзывается Тэхён.       — Я не хочу, чтобы ты из-за меня умер, — Чонгук смотрит вниз на его волосы, прежде чем сделать вдох и признаться: — И кстати, ты мне тоже нравишься.       Тэхён смеётся ему в грудь:       — Я знаю, — он оставляет поцелуй на ключицах. Кожа почему-то сразу опаляет теплом. — Мы продолжим, как раньше. Других вариантов нет. Но однажды нам придётся расстаться. Нельзя об этом забывать.       — Да, — говорит Чонгук. — Я понимаю.