Редактировать контакт?

Стук моего сердца заглушил все вокруг: музыку, шум, крики Намджуна, попытки Хосока его успокоить… для меня все было немым кино, саундтреком к которому стал стук моего сердца. Оглушительный стук, пульсирующий в моей голове. Тудук-тудук…тудук-тудук… Люди вокруг все так же танцуют, получая удовольствия от того, что пьяны, от музыки, от близости других людей. Они продолжают двигаться, что-то кричать, продолжают веселиться, пока я просто стою на месте, невидящим взглядом глядя на двух парней, которые беззвучно спорили о чем-то, изредка пихаясь. Если я моргну, звук вернется? Не помогает… тогда, может, я смогу сфокусировать свое зрение, если моргну еще раз? Не работает… только белая дымка, стирающая границы происходящего, и все то же немое кино… Тудук… — Хватит… — прошу я, глядя куда-то в пол, но меня никто не слышит… так раздражает. — Хватит! — закричала я, привлекая к себе внимание. Намджун смотрит на меня, наконец-то он на меня смотрит, пусть даже так, словно видит впервые. Какая уже разница? Еще час назад я очень хотела его увидеть. Я бы радовалась, да что там, я была бы безмерно счастлива, если бы он появился передо мной. Скорее всего, я не сдержала бы слез, я принялась бы просить прощения даже до того, как он успел бы что-нибудь сказать… если бы он злился, мне было бы все равно, я чувствовала бы себя намного лучше, если бы он просто пришел. А сейчас он здесь. Совсем рядом, в шаге, а может в двух… разве это расстояние? Его так просто сократить, так легко… всего шаг… даже если два, их сделать совсем не трудно… мгновение, и расстояния не останется. Я так хотела, чтобы он пришел, мне хватило бы звонка, маленького сообщения… я была бы счастлива, получив сообщение от него, но мой телефон молчал все это время. Он до сих пор молчит. Сейчас Джун здесь, совсем рядом, но я не чувствую счастья… совсем. Чувствую ли я себя ужасно из-за того, что прошел этот чертов час? Час, за который я выпила несколько стаканов за счет заведения и поговорила с симпатичным, но странным барменом, который, вероятно, завтра не выйдет на эту работу больше. Час, за который я поменяла имя одного из самых важных контактов в моей телефонной книжке. Час, за который я как-то смогла расслабиться и забыть обо всем, что заставляло меня чувствовать себя разбитой и никому не нужной. Брошенной. Забытой. Одинокой. Сейчас Намджун смотрел на меня, но от его взгляда мне не становилось лучше. Я не чувствовала себя в безопасности рядом с ним, наоборот, именно от него сейчас исходила угроза. Я так чувствовала. Прошел час, и вот, я совсем не рада его видеть. Я не плачу от счастья и не собираюсь просить прощения… потому что не за что. Я ничего не сделала. Я ни в чем не виновата. А еще я больше ему ничего не должна. Совсем ничего. Намджун продолжает смотреть на меня, а я легко сокращаю расстояние между нами. Эти два шага и правда было совсем не трудно сделать. Еще ничего не давалось мне так легко, как эти два шага… ничего.  — Что ты делаешь? — убирая руки парня от своего нового знакомого, интересуюсь я. — Какого черта ты здесь делаешь?! Ким удивленно и очень недовольно хмыкает, с недоверием рассматривая меня в темноте, наполненной яркими разноцветными лучами движущихся прожекторов, отражающихся от диско-шаров, свисающих с потолка. — Явно не зажимаюсь с первым встречным. — зло шипит он, бросая уничтожающий взгляд на Хосока, в грудь которого уперлось мое плечо. — Тебя это не касается. — А кого это касается, если не меня, а?! — облизнув губы, как делает каждый раз, когда очень старается держать в себя руках, шипит Джун, приближаясь ко мне еще ближе, чтобы я задержала дыхание и взволнованно сглотнула. Две сильные руки касаются моих плеч и отодвигают в сторону, подальше от Джуна, которого такой жест со стороны незнакомого ему парня очень раздражает. — Ты кто такой, вообще? — став перед Намджуном, поинтересовался Хосок, окидывая его не очень приветливым взглядом. — Ее парень. — расслабленно заявил Ким, довольно ухмыляясь, когда что-то изменилось в выражении лица моего спутника. — Что, она не сказала, что у нее есть парень? — издевательски весело спросил Намджун, тут же меняя тон голоса на очень резкий и полный гнева. — Или ты засунул язык в ее глотку раньше, чем она смогла это сделать? Его руки снова толкают Чона, вынуждая его сделать шаг назад. Я могу понять его злость, точнее… могла. Я могла бы понять эту реакцию раньше, но не сейчас… сейчас его поведение лишено смысла. Почему? Потому что это он был тем, кто все довел до этого. — Бывший. — едва слышно из-за слишком громкой музыки теряю я. — Ты мой бывший парень, Намджун, мы расстались, если ты забыл. — Что за чушь ты несешь? Чушь? Это совсем не чушь, это правда. Самая настоящая правда. — Это ты меня бросил, так что просто оставь меня, ясно? — почему так грустно, почему так больно снова видеть его? Почему сердце снова сходит с ума, даже если знает, что ему нельзя поддаваться на умелые провокации? Почему снова так плохо и так сильно хочется расплакаться и спрятаться куда-нибудь подальше? Почему я снова чувствую себя так разбито, хотя пару минут назад все было так хорошо? — Уйди, мы больше никто друг другу, случайные знакомые! Ты не можешь больше вмешиваться в мою жизнь, не можешь после всего… Слова застревают очень глубоко, боятся выйти наружу, и я их прекрасно понимаю. Я бы на их месте тоже спряталась как можно лучше. Джун ничего не говорит, раздраженно хватая меня за руку, чтобы потянуть в сторону выхода из клуба. — Все, хватит, мы уходим. Даже не знаю, как смогла вырвать руку из его хватки, если это было тем, чего мне так сильно хотелось — оказаться в его руках. — Нет, ты уходишь, а я остаюсь. — никогда еще я не была такой смелой с ним, никогда не спорила так отважно, никогда не шла против его слова. Ни разу. Ни разу за три года отношений. Может, именно поэтому мы провстречались три года, а может именно поэтому расстались. Я не знаю. Мне не интересно больше. — Ты не поняла, что я сказал?! — кричит парень, с каждой секундой злясь еще больше. Его взгляд готов испепелить меня в любой момент, зубы скрипят друг о друга даже сквозь шум, стоящий вокруг. Челюсти сильно сжимаются, а желваки приходят в движение, когда длинные пальцы Джуна собираются в кулаки. — Хватит уже, поехали домой… В этот раз рука лишь тянется ко мне, не касаясь, хотя парень никогда не любил чего-то ждать. Это совсем не в его стиле. Совсем не в его стиле… Так грустно смотреть на протянутую ладонь, так хочется коснуться пальцев своими пальцами. Разве он хоть раз протягивал мне руку, подзывая к себе? Разве он хоть раз просил меня коснуться его? Ни разу… ни разу за три года. Именно поэтому смотреть на протянутую ладонь так грустно и так… тяжело. Ему нужно было прогнать меня, чтобы через несколько часов прийти, кроша осколки ему совсем ненужного сердца в пыль, когда тяжелые ботинки наступают на маленькие кусочки битого стекла. Ему нужно было сделать так больно, чтобы потом протянуть руку… Глаза наполнились слезами, а я продолжала смотреть на длинные пальцы, протянутые в мою сторону. — Плевать мне, что ты сказал, ясно? — дрожащим голосом говорю я, поднимая полные влаги глаза к его глазам. — Не понимаешь? Мы больше не вместе, ты не можешь говорить мне, что делать, а что нет! Это больше не актуально, хватит с меня! Я была вся для него, у меня не было ни одного секрета, ни одного. Личное пространство? Да оно мне было даже не нужно, хотя даже если бы я нуждалась в нем, мне пришлось бы выбирать, что для меня важнее. Конечно же, выбор очевиден, я делала его снова и снова, жертвуя всем, что для меня дорого, для того, что еще дороже. Намджун всегда знал, что важнее него у меня ничего нет, он знал, что важнее него у меня ничего не будет. Он был для меня всем, а я думала, что я была всем для него. Стоит ли говорить о том, что я ошибалась? — Я сделаю так, как ты хочешь, ясно? — так трудно говорить, когда мысли возвращаются в нашу квартиру, когда в ушах снова стоит оглушительный треск моей любимой вазы. В меня снова летят обвинения, упреки, оскорбления… а я ведь ничего не сделала, но слова об этом злят парня еще сильнее, а потом… — Проваливай отсюда. Не хочу тебя видеть больше, ничего слышать о тебе не хочу. Сделаем вид, что нас не было в жизни друг друга. Я так и не нашла ответ на вопрос: «Что я сделала не так?», хотя только об этом и думала, уйдя из квартиры, в которой мне больше не рады. Но мне стало легче, находясь здесь. Кудрявый парень за барной стойкой научил меня улыбаться заново, а музыка и Хосок расслабили меня и увели подальше от проблем, от реальности, в которой я никому не нужна. А что теперь? Теперь я снова слышу: «Проваливай отсюда. Не хочу тебя видеть больше, ничего слышать о тебе не хочу. Сделаем вид, что нас не было в жизни друг друга.» Это, черт побери, очень больно… снова. — В последний раз послушаюсь тебя, как делала это обычно. Я больше никогда не заговорю с тобой, как ты и хотел, не попадусь тебе на глаза, так что просто исчезни и живи своей жизнью без меня, она ведь будет намного лучше, чем со мной, да? «Мне будет намного лучше, если уйдешь. Моя жизнь станет лучше, так что проваливай. Ты не нужна мне, ясно?» Я была нужна тебе хоть когда-нибудь? — Успокойся, нам нужно поговорить… — он умоляюще смотрит на меня, даже несмотря на то, что голос все так же напряжен, как и плечи. Джун зол, очень зол, но это далеко не все, что он чувствует. Не хочу… не хочу с тобой разговаривать больше. Не хочу больше видеть тебя. Я жестока, да? Ничем, кажется, от тебя не отличаюсь, так думая и говоря такие вещи, но у меня есть причина. Причина в том, что ты причиняешь мне боль. Голова медленно качается из стороны в сторону, пока я сглатываю слезы, чтобы не расплакаться всерьез. Он не должен видеть моих слез, ему нельзя. — Ты уже сказал все, что хотел, больше я не намерена слушать тебя. Намджун снова хочет что-то сказать, но ему мешает сделать это выросший перед ним парень. — Все, остановись, она сказала, что не хочет говорить с тобой. — Хосок, ставший свидетелем нашей не очень приятной беседы, заметил мое состояние, подмечая каждую мелочь: трясущиеся пальцы, которым я не могла найти занятие, вынуждая успокоиться, полные слез глаза, дрожащий голос… он вышел вперед не потому что у него были на меня планы, а потому что ему было меня жаль. Так глупо… — Ты еще здесь? — раздраженно цокнув языком, спросил Нам, отталкивая парня подальше. — Не лезь. — Это ты не лезь, ясно? Отвали от нее уже, не видишь, что портишь ей настроение? Айщ, как можно быть таким придурком? — Это тебе стоит отвалить от моей девушки… — Бывшей. — резко перебивает парня Чон, заставляя того с удивлением посмотреть на него. — Вы ведь расстались, да? — спрашивает Хосок, повернув в мою сторону голову, чтобы удостовериться в правильности своих слов. — Да. — почему так трудно говорить об этом? Почему так трудно это признавать? — Поссорились, мы просто поссорились! — не соглашается со мной мой бывший парень, вынуждая снова покачать головой. — Мы расстались, Намджун. — печально пожимаю плечами, поджимая губы. — Это насовсем, и это не мое решение, так что не нужно играть с моими чувствами больше, ладно? Это слишком, даже для тебя. — Послушай… — Эй, — тихое и немного ободряющее «эй» заставляет меня поднять взгляд на Хосока, оказавшегося рядом со мной и бережно коснувшегося плеч своими теплыми руками. — Что он сделал? Что он натворил, если ты выглядишь так…? — Да это не твое нахрен дело, ты не понимаешь? — отталкивая его от меня, возмущается Намджун, снова сильно стискивая челюсти. — Свали уже! — Не трогай его! — когда парень замахнулся на Чона, чтобы ударить, воскликнула я, вырастая между ними. — Остановись уже… хватит. — взяв Хосока за руку, я потянула его в сторону от места, где мы стояли. — Пойдем Протолкнуться через столько людей было трудно, поэтому совсем скоро мы поменялись местами: Хосок шел впереди, расталкивая людей в стороны, а я плелась за ним, крепко держа руку малознакомого парня. Выйдя из толпы, мы остановились, Хосок обернулся, чтоб посмотреть на меня, но я потянула парня в сторону коридора, где было меньше людей, где музыка была тише, где не было Намджуна. Я отпустила руку парня, только когда мы оказались в коридоре. Резко стало неловко, зачем я притащила его сюда? Он думает, что я странная? Мысли в голове водили хороводы, я молча стояла посреди коридора, ведущего к уборным, а Хосок стоял сзади меня, как и я, не роняя ни звука. — Ты в порядке? — слышится неуверенное сзади. — Да, все хорошо, спасибо. — я вынуждена слабо улыбнуться, поворачиваясь к Хосоку лицом, и кивнуть. — Ты не должна благодарить меня, я ничего не сделал. — Нет, должна. Ты не должен был говорить с ним, не должен был вообще с ним столкнуться… — если бы не я, вечер Хосока сложился бы намного более приятно. — Я прошу прощения за неудобства. — Перестань. — парень спешит покачать головой, отнекиваясь от моей благодарности, говорит о том, что нет причин его благодарить, но причин для этого очень много. Очень. Как минимум, он обеспокоенно смотрит на меня прямо сейчас… возможно, он единственный человек в целом мире, который переживает за меня. — Ты правда в порядке? — Да, разве не видно? — слабо хмыкаю, невесело улыбаясь, в надежде, что это поможет быть более убедительной, но моя недоулыбка вовсе не помогает скрыть мою грусть. — Не видно. А тебя не так просто обмануть… — Тем не менее, я в порядке. Хосок еще две минуты смотрит на меня очень внимательно, прежде чем обреченно вздохнуть, сдаваясь. — Тогда, пойдем, я поймаю для тебя такси. Думаю, тебе лучше пойти домой. Домой? — Нет, я не хочу домой… — Тебе правда не хочется домой, или тебе просто некуда пойти? — словно видит меня насквозь, интересуется Чон, наклоняясь, преследуя взгляд моих опущенных глаз. — Ты можешь переночевать у меня. — с полной серьезностью говорит он, а прежде, чем я могу о чем-нибудь подумать, спешит добавить. — Нет, не в этом плане, я буду спать на диване, и ты можешь закрыться на замок в комнате… Разве существуют в мире такие люди? Люди, такие как работающий здесь бармен, которому не нравится вид грустных людей, из-за чего он зарабатывает в разы меньше, чем мог бы, который наливает посетителям за счет заведения, даже зная, что его за это уволят. Разве бывают такие люди, как Чон Хосок, которые так переживают о совсем незнакомых им людях, готовы постоять за них, совсем не зная ситуации, в которой те оказались. Которые приглашают к себе на ночь человека, которому некуда идти, уступая ему при этом свою кровать и предлагая закрыться на ключ, если страшно ему довериться. Раньше я даже не знала, что бывают такие люди, но сегодня я столкнулась с ними лицом к лицу. — Спасибо, ты очень хороший. — рассматривая красавца напротив, я думаю о том, как здорово было бы утонуть в его глазах. Было бы просто прекрасно любить кого-то вроде него, или вроде милашки-бармена, вместо того, чтобы влюбиться в Ким Намджуна. Ради самой себя мне стоило встретить кого-нибудь из них раньше… намного раньше. — Я не шучу, ты правда можешь остаться на ночь, а утром мы что-нибудь… — продолжает говорить Хосок, а я вдруг очень хочу сделать так, чтобы он замолчал. Ноги сами по себе поднялись на носочки, губы сами решили коснуться тараторящих губ, перебивая рассуждения одного очень хорошего парня. Руки легко устроились на шее Хосока, губам очень нравилось целовать его растерянные губы, стало так легко и очень хорошо, когда он замолчал, отвечая на мой неожиданный поцелуй. — … придумаем. — прошептал он, когда я немного отстранилась, чтобы дать ему свободу уйти, если вдруг он этого хочет. Но Хосок не уходил, смотрел на меня внимательно, дышал шумно, распахнув влажные губы, но не уходил и не решался меня коснуться. — Я… я бы очень хотел тебя поцеловать… — измученно протянул он. — Но боюсь показаться ужасным человеком. — Не покажешься… обещаю, что не покажешься. Повторять дважды было не нужно, парень с радостью обвил мою талию руками, заставляя меня потеряться в наших поцелуях, снова забывая обо всем, что существует в этом мире. Лопатки коснулись стены, тело было радо ощутить вес постороннего человека, руки которого обнимали с трепетом, губы которого осторожно, но очень волнующе касались моих. Так странно…странно, что этот поцелуй так приятен, странно, что его не хочется прерывать, что оказаться ближе к Хосоку хочется, хочется открыть для него свое сердце. Но… почему тогда слезы падают с трепещущих ресниц, стекая по горячим щекам? Почему сердце мечется в грудной клетке, разрываясь от боли? — Руки от нее убрал! Тудук-тудук… снова эта оглушительная тишина, снова пелена молочного цвета перед глазами, снова немое кино. Но в этот раз все совсем не так, как в прошлый… в этот раз ступор не проходит, даже когда мое тело трясут давно знакомые руки, когда родной голос кричит, намереваясь разорвать мои барабанные перепонки. — Ты с ума сошла?! — кричит Намджун, пока я продолжаю медленно моргать, роняя слезы. — Какого черта ты позволила ему себя поцеловать?! — Я не позволяла… — медленно и очень отстраненно сказала я, поднимая затуманенный влагой взгляд к глазам напротив. К тем глазам, что полны злости, к тем, в которых мечутся искры, к тем, которые прямо сейчас наполнятся болью. — Я сама поцеловала его.