Зловещие Пионеры

Если меня среди ночи разбудить и спросить: «С чем у тебя ассоциируется «Кружок Кибернетики»?», - я мгновенно отвечу: «Идеально выкрашенный фасад, исписанная нехорошими словами задняя стенка и запах канифоли из настежь открытых на жаре окон». И, немного подумав, добавлю: «Ещё там слушают советскую электронную музыку. Zodiac, вроде». Для Слави же Кибернетики – головная боль. Готов поспорить: я – далеко не первый, кого она в последний момент вытащила из цепких рук безумных учёных. Ну и да, выбитые пробки стабильно, раз в неделю, тоже восхищения не добавляют. Эти их эксперименты, как в хорошем фильме заметил тезка главного Кибернетика, однажды им «помогут уйти в прошлое». Короче говоря, как в анекдоте: не любит боцман этого, не любит… Так что девушка решительно направилась ко входу в здание, видимо, намереваясь задать будущим инженерам хорошую трёпку. И уже у самых ступенек резко остановилась. Взгляд её стал не в меру задумчивым. - Чего случилось? – поинтересовался я у блондинки. - Знаешь, бывает такое чувство, что упустила что-то важное… Это сидит в голове, не даёт нормально сосредоточиться, и, если не прокрутишь идею до конца, то день испорчен. - Ага, – я кивнул. – Есть такое. И что за идея? - Что же это за книжка жуткая была? Я ожидал чего угодно: от «где сейчас хулиганит Алиса?» до предложения «давай хулиганством заткнём за пояс Двачевскую?», но она почему-то вспомнила про находку в пыльном сарае. - Ну ты же сама сказала, что это Ульянкин дневник. Но почему выглядит так жутко? И причём тут Советова? Славя интенсивно помотала головой, будто пытаясь вытряхнуть из головы какие-то мысли. - Не знаю. Просто чувство, что это как-то связано с Ульяной. А своей интуиции, Семён, я доверяю. Ладно, пойдём уже. Девушка подскочила к двери и агрессивно постучала. Давно потрескавшееся стекло на двери приветливо позвенело в ответ. Надо же, точь-в-точь, как окна в моей квартире, когда по улице проезжает грузовик. Там, тридцать лет тому вперёд. Я скользнул взглядом по двери: пара вмятин и царапины на замочной скважине, будто кто-то пытался вскрыть клуб неизвестно зачем. Может, спирт хотели стащить? Ну я бы не удивился, если бы узнал, что парни там оборудовали самогонный аппарат. А если есть спирт, то и алкоголики поблизости найдутся. Славя ещё раз нетерпеливо постучала. Наконец, за дверью послышались шаги, щёлкнул шпингалет, и дверь со скрипом открылась. На крыльцо выглянул Сыроежкин. - О, привет! – он дружелюбно кивнул мне и едва заметно нахмурился, увидев нашу Активистку. – Какими судьбами? - По делу! - назидательно подняла палец Славя. - Ну… Раз по делу… - Электроник посторонился, пропуская нас внутрь. – Мы как раз робота доделали. Мы проскользнули мимо него в помещение. Внутри ничего, вроде, не изменилось. Выцветшие плакаты на стенах, непонятно откуда взявшаяся тут ширма, шкафы с инструментами, грубоватая кордовая модель Ан-2 под потолком, столы, заваленные разными схемами и чертежами. За одним из них сидел Шурик, пытающийся приладить маленький двигатель к каркасу новой модели. - Приветствую! – сухо сказал глав.кибернетик и кивнул нам. Я только собрался озвучить цель нашего визита, как из-за ширмы в дальнем углу послышался скрипучий механический голос. - Прввв… ству… Славя вздрогнула: - Это кто у вас там? - Там? – Электроник подмигнул девушке. И, преодолев расстояние до источника звука, отодвинул ширму. – Это – «Толик»! На древнем стуле сидел… робот?! Набор металлических трубок, служивших каркасом, нагромождение приводов и проводов, увенчанное… головой, напоминавшей Робозайца из «Ну, погоди!». - Толик, это – Семён и Славя. Поздоровайся, – кибернетик указал на нас рукой. Стеклянные глаза с кроваво-красными диодами повернулись в нашу сторону, раздался визг приводов, и конструкция поднялась со стула, представ перед нами во всех своих двух метрах роста. - Здравссссст… Сэмэн! – робот сделал шаг навстречу, на нём что-то колыхнулось. В этом чём-то я с удивлением узнал трусы-семейники. - Э-э-э… Привет! – я махнул Толику рукой. – Эл, а вот это… - я показал на одежду «киборга-убийцы», - зачем? Тем временем машина повернулась к Славе. - Здр… Слав… Вссссст… Всссст… - А, проклятье! – Шурик поднялся из-за стола. – Опять заело! Вырубай его! - Вссст… Вссст.. – робот двинулся на попятившуюся Славю. Из семейников повалил дым. – Вссстав… Слав… - Процессор перегрелся! – крикнул Серега и ткнул пальцем на кнопку на затылке аппарата. Толик замер, глаза его погасли. Шурик, подойдя решительным шагом, сдернул с робота трусы. Между ног болтался испускавший дым продолговатый блок. - Вот зачем, – очкарик кивнул на пах робота. – Голова вся занята динамиками, микрофонами и оптикой. Так что блок анализа информации и принятия решений пришлось подвесить туда. А чтобы это не выглядело сильно похабно, приодели. - То есть… - слабым голосом проговорила Славя. – Он им… думает? - Ну да, – пожал плечами Сыроежкин. – А тебя тут что-то удивляет? - Ясно… - ещё не придя в себя пробормотала Славя. – Ребят, мы тут по делу вообще-то. - Нет, сахара у нас больше нет, – синхронно сказали кибернетики. - Не за этим, – уже твёрдым тоном сказала девушка. – Бензин у вас? - М-м-м… нет. С чего вы взяли-то? Откуда ему у нас взяться? На складе посмотрите, – ответил Саня. Но как-то неуверенно. Вот врёт же! - Да-а-а? – протянула Славя с явным сомнением. – А как вы запитываете своего робота? Краеведом хочешь быть, да, Славя? А вот мне кажется, что ты метишь в факультет следственной работы… Похоже, мы сейчас узнаем не только про бензин. - Так, электричеством, – Шурик безразлично пожал плечами и ехидно добавил: - Это такая великая человеческая магия. - Шурик, я это знаю. Только вот, как только вы берётесь за что-то мощнее телевизора, по всему лагерю падает электроснабжение. Так что вы гоняете генератор, который у вас в подсобке. Он ещё утром вонял вовсю. А тут со склада пропало топливо, так удачно, правда? - Точно-точно! Я видел, как работает, когда таскал сахар! – я подкинул показаний нашему «следователю». Славя благожелательно кивнула. - Ладно! Он у нас, и что? Шляпе скажете? В любом случае, она разрешит его оставить. Наш проект явно поважнее того, чего вы там задумали, - вспылил Шурик. - Ну про это может и не скажем, – блондинка нехорошо улыбнулась, – а вот про другую «великую магию» - очень может быть. Шурик с сомнением поглядел на неё. - Знаешь, гражданин Демьяненко, а ведь распространение порнографии – преступление, – спокойно произнесла она. И вытянула из кармашка небольшую игральную карту, на которой красовалась… - Ого, вот это сиськи! – вырвалось у меня. Активистка неодобрительно покосилась в мою сторону. - Купить карту – три рубля, посмотреть – 50 копеек? Я ничего не путаю, а, Шурик? Знаешь, а ведь после такого в институт тебе путь закрыт, – на её лице застыла абсолютно ледяная улыбка. В этот момент я не сомневался: если парни не сдадут назад, она их размажет всей силой карательного аппарата. - Чт… Откуда?! – выпучил глаза очкарик. - Спроси у своего товарища, как ему пришло в голову продать её мне, - сказала блондинка, указывая на Электроника. – Ну, мы друг друга поняли? Шурик злобно глянул на Серёгу и, обреченно вздохнув, кивнул. - Там, – он махнул рукой в сторону подсобки. Я кивнул и потопал в кладовку, удивляясь нашей активистке. А о Шурике и говорить нечего: он был в шоке. Теперь под вопрос поставлен не только их проект, а также и бизнес, если его можно таковым называть. А у Слави появился рычаг давления на неудачливых барыг. В подсобке царил мрак. Пошарив рукой по стене, я нащупал выключатель. Щ-щ-щёлк! Единственная «лампочка Ильича» загорелась тусклым светом. Я огляделся. На ближайшей подвесной полке стояло что-то, укрытое тряпками. Из любопытства я заглянул под них. Видеокассеты. Очень много кассет с выведенными фломастером названиями. Я пригляделся к ближайшей. «Горячие ды…». Так, хватит с меня открытий. Вот, оказывается, как зарождался отечественный бизнес. Канистра ожидаемо нашлась около генератора. Я встряхнул её. Судя по всему, топлива вполне достаточно. Не сильно-то парни и обеднеют. В главном помещении Славя буравила взглядом Кибернетиков. - Нашёл? Тогда я пойду, – сказала Славяна и выпорхнула из здания. - Мда-а-а… - протянул Шурик, глядя ей вслед. – Однажды я её трахну, точно говорю. - Ага, кого ты ещё собрался? – хихикнул Сыроежкин. - Тебя! – взорвался Шурик. – Тебя, Электроник, хлоп твою перфокарту! Хватит контору палить уже! Серёга сделал шаг назад и поднял руки в примирительном жесте. - Ладно, ладно! Сглупил я сильно. Но она же не расскажет? Ведь не расскажет же? - Не расскажет, – Шурик уже начал успокаиваться. Голос его стал намного тише. – Только теперь, если ей что-то понадобится, нам придётся быть послушными осликами. Иа! Иа! Кибернетик повернулся ко мне. - Зачем тебе бензин хоть? - Да вот, заправить надо… - я кивнул на сиротливо примостившуюся у входа пилу. - А! Виола попросила избавиться от того дерева? – спросил Сыроежкин. – Я-то отвертелся. - Ну… Да, – ответил я, рассудив, что тот шантаж сложно классифицировать, как «попросила». Но ребятам об этом знать совсем необязательно. - Так, проштрафившийся! – Шурик обратился к младшему товарищу. – Заправь Семёну пилу. А я пока с ним поболтаю. Электроник ухватил канистру и двинулся ко входу. Шурик сделал приглашающий жест в сторону стола. - Сэм, дружище… Я буду очень признателен, если ты обо всём этом промолчишь. Хочешь сувенир на память? За счёт нашего… хм, кооператива. Шурик открыл ящик стола и вытянул оттуда запечатанную в полиэтилен коробку с колодой карт. Быстренько распотрошил упаковку и высыпал карты на стол. - Выбирай одну, какая приглянется. Я сгрёб карты и стал рассматривать. Да уж, пионер знает, что надо другому пионеру. Не то чтобы меня сильно удивило увиденное: в этих наших интернетах я видал и покрупнее, да и позы были поинтереснее. Но вот одна… - Вот эту, – я отложил остальные, и Шурик резво упаковал их в коробку, которая отправилась обратно в стол. И прежде чем ящик хлопнул, я успел краем глаза разглядеть внутри то, чего там быть не должно, от слова совсем. Обрез двустволки и горсть патронов. «Кружок Кибернетики» нравится мне всё меньше… - Ну, Семён Семёныч, приятно иметь с вами дело! - с поддельным энтузиазмом затараторил Шурик, подталкивая меня к двери. - И Электроник там, кажись, закончил… Всех благ! Последнюю фразу он произнес, протягивая бензопилу. Хлопнула дверь кружка «Очумелые Ручки», и я остался на крыльце перед пустынной дорожкой. Ну, пожалуй, пора разнообразить бескультурный отдых. Я перехватил поудобнее бензопилу и двинулся в сторону медпункта.

***

Уже на подходе, я услышал со стороны сцены очень знакомую мелодию. Кто-то от души фигачил на гитаре песню «Barracuda» группы Heart. Ну как «кто-то»? Ясное дело, кто. Не знал, что она может так: одной гитары, даже без ритм-секции, хватало, чтобы узнать песню. Любопытно, откуда она её знает: насколько мне известно, сёстры Уилсон были не то чтобы очень известны в СССР. Да, пожалуй, сделаю небольшой крюк – медпункт подождёт. Я двинул в сторону сцены. Алиса как раз выжимала из гитары финал песни. Заметив меня, она приветливо кивнула, я отсалютовал ей бензопилой. Рыжая от удивления сбилась с ритма. - Ну во-о-от… - она протянула, возмущенно глядя на меня. Я просто показал ей большой палец. Притворное возмущение сменилось привычной надменной улыбкой. - Понравилось? – спросила девушка. - Агась! – я кивнул. – Откуда такую классную вещь знаешь? - А от меня меньше и не жди! Вечером «Amboy Dukes» буду играть, придёшь? – она с прищуром уставилась на меня. - Само собой, – кивнул я. - Здорово! – крикнула она. Мне показалось, что вот-вот и подпрыгнет. – А узнала я от подруги, когда в гостях была. У неё отец по линии «Совторгчтототам» летает в Штаты. Ну вот я мелодию и списала... А сам-то «тлетворное влияние» откуда знаешь? - Ну… У меня мама в лаборатории работает, и по праздникам бываю с родителями на даче её начальника. У него есть сын – Дмитрий Рубин. Вот его друзья и научили всякому. - Не моргнув глазом, я приукрасил историю, рассказанную мне как-то раз моим отцом. Карие глаза Алисы расширились, став как монеты старых времен. - Т-т-то есть… - Да, – кивнул я. - Весь «Секрет» начинался на даче у маминого начальника. - А ну-ка! – она пихнула мне в руки гитару. – Показывай, что умеешь! Я хмыкнул, поставил пилу и протянул руку. - Я сам не особо-то умею, особенно «Секрет». Но помню кусочек одной песни из далёких краёв. Только, чур, от моего вокала не убегать. - Постараюсь. Жги свой хит. Ну, ДваЧе, ты сама напросилась. Пальцы пошли гулять по струнам.

Покупимо бойе, кое падаю са нэба… (1)

***

Ульяна. Рыжая раздолбайка.

Девочка едва не упала, задев очередной корень: смотреть под ноги не было времени. В глубине старого склада её ждал сегодняшний трофей. «Не склад, а секретное убежище», - поправила она себя. Хотя, конечно, эту развалину стыдно было называть складом: пыль и паутина – вот, что в действительности хранилось там. Сейчас в основном сколько-нибудь нужные вещи тащат в подсобку клубов или закуток под сценой, а про это место уже почти забыли. А вот Ульяна нашла ей применение: место, где можно побыть одной. Вопреки всеобщей уверенности, девочка вовсе не проводила весь день в беготне. Иногда хотелось забраться куда-нибудь и просто спокойно почитать. Окно над грудой подгнивших брёвен было ею уже давно взломано и приветливо распахнулось, стоило лишь дернуть створку. Пионерка перемахнула через подоконник и, подняв облако пыли, приземлилась на груду какого то тряпья. - Боже, почему же так темно? – недовольно прошептала она. Щёлкнула кнопка фонарика, и на полу появилось бледно-желтое пятно света. - Вот, другое дело… Ящик, который она облюбовала, лежал на полу, бензопилы в нём не было. Свёрток из испорченной Семёном футболки был на месте. «Чёрт! Похоже, тут кто-то побывал. Надо перепрятать книгу, а то ещё вернут Жене…» Книгу девочка стащила из библиотеки в отместку противной Женьке: всего-то надорвала краешек какой-то тоскливой книги про какой-то тоскливый съезд… Да её всё равно никто никогда не возьмёт! А за это Ульяну заставили прибираться… Тут-то она и углядела книгу в страшной обложке. А чем обложка страшнее – тем книга интереснее! Ну а дальше – дело техники. Пионерка опустилась на колени и развернула свёрток. В полутьме книженция казалась еще уродливее, чем на свету: сморщенное лицо выглядело недовольным, как будто разбудили в школу. Уж тут Ульяна была полностью согласна. Чтобы открыть книгу, пришлось повозиться с жёсткими кожаными ремешками. Даже порезалась о них. Осталось надеяться, что капелька крови, попавшая на обложку, не будет заметна, тем более что там и так заляпано. Она открыла книгу на случайной странице и подсветила себе фонариком. И тут же покраснела как свёкла: неужели так вообще можно? Что-то такое видела на кассетах, что родители прячут, но чтоб вот так?! К следующей странице был скрепкой прикреплен листочек блокнота с рукописной запиской на английском. Ульяна поднапрягла память, переводя текст. «…Конечно, занятный артефакт, тем более в такой сохранности. Ох, сколько времени мы с женой убили, пытаясь восстановить звучание древнего языка. Итак, транскрипция приблизительно такова…» Текст будто приковал глаза рыжей к себе, а губы против воли зашевелились… - Tatre a mis trobeen… Резко потемнело, но девочка уже не видела этого. Наливавшиеся кровью глаза бегали по строчкам. -… ha zar ta tantir man ov mansiz … Кожа обложки всеми своими острыми неровными участками впилась ей в ладони до крови. Хотелось кричать, но из глотки вырывался только хриплый, искажённый голос. -… onn hazann sobar sum unda rop sa dar his hyk err duns… Девичье тельце выгнуло назад, послышался хруст костей, брызнула кровь из носа. А из покрывавшихся волдырями губ доносилось: -… de rod sa Kanda!! С отвратительным звуком вывернулись на 180 градусов суставы, лопнула кожа на лице… А из глотки донесся булькающий смех и последнее слово, заглушённое громом с улицы: - Kandaaa!!!!

***

Большой Дрын. Вожак стаи диких зайцев.

Нет, он определенно ощутил дух предков-нуралагусов(2). Как иначе объяснить то, что росту прибавилось аж до двух метров, а когти стали втрое острее? Дрын оглядел свою стаю: ни на кого больше дух великих не снизошел, все грызли морковку, принесённую самкой человека. Он принюхался… Её запах еще оставался на тропинке. Можно было, конечно, вернуться к поеданию морковки, но… хотелось чего-то большего… Вожак встал на задние лапы, распрямил уши и, отбарабанив лапкой брачный ритм, ринулся по тропинке к озеру.