Adding Fire to Fire (Подливая Масла в Огонь)

      Запах горящей плоти был весьма интересным.       Весьма своеобразное и слегка неприятное зрелище, которое заставляло даже тех, кто не знал о его происхождении, морщить носы и хмуриться. Острый и терпкий, он был горячим и имел лишь смутное сходство с приготовленным мясом. Для Роя этот запах вызвал воспоминания о его руке, горевшей под дождем, и о резне в Ишваре, к которой он приложил руку, и когда он снова добрался до мужчины в горящей тюрьме вагона поезда, поначалу всё, что он мог сделать, — это содрогнуться и прикрыть нос и рот от поднявшейся тошноты.       Источник — труп, обуглившийся до неузнаваемости, даже будучи человеческим существом, наполовину раздавленным упавшим листом металла, послал холодок вниз по его спине, и Алхимик заставил себя отвести глаза.       Рой оглядел тесное пространство разрушенного вагона, щурясь от воздуха, тяжелого дыма и искр. Его глаза горели, слезясь в знак протеста, и когда кашель снова усилился, ему пришлось согнуться пополам, чтобы просто дышать. Агония сотрясала его грудь, рёбра пульсировали, плечо кричало о помощи, а он снова задыхался, пот капал с лица и рук. Мустанг выругался, зажимая нос двумя пальцами от запаха, который вытягивал ужасные воспоминания, а другой рукой изо всех сил стараясь приподняться на горячем полу. Он уже натянул носки на руки, чтобы защититься от жары — пытаясь сохранить перчатки на случай, если они понадобятся позже, — но в шерсти было прожжено уже несколько дырок. Очень скоро у него просто не останется другого выбора, кроме как обжечь себе руки.        — Д-давай, Стальной, — выдавил он низким и серьёзным голосом, когда голосовые связки боролись с ядом дыма, — Сейчас самое время, коротышка…       Наконец, всё ещё кашляя и задыхаясь, Рой сумел протиснуться сквозь щель в обломках и наконец выбраться туда, где застрял Ал. Улыбка была немного выше его сил в данный момент, но он действительно вздохнул с облегчением, прежде чем каким-то образом набрал достаточно воздуха, чтобы выкрикнуть свою победу. Здесь были и другие выжившие, которые, как и он, были в сознании и могли передвигаться — он сумел заставить их помочь ему перенести тех, кто не мог. Он не очень-то радовался тому, что доверил гражданским заниматься работой военных, но сейчас у них просто не было выбора.        — Ты уже приготовил круг трансмутации, Ал? — слабо спросил он, приподнимаясь на локте, мальчик просто посмотрел на него.        — Конечно, Полковник. …Вы, эм… Вы действительно не очень хорошо выглядите.       Рой позволил своему рту сложиться в горькую усмешку: — Потому, что огонь плохо сочетается с людьми, Ал… Даже со мной.       «Особенно со мной», — мрачно подумал он, старый шрам на руке снова заныл. Мало кто понимал опасность огня так глубоко, как он. И как бы ему ни было больно принимать это, это была одна из причин, по которой учитель был так суров с ним. Так что он не для того принял должность Огненного Алхимика и был уверен, что сможет укротить это пламя, чтобы потом оно повернулось к нему и съело живьём.       Он и все остальные всё ещё были заперты здесь.       Он всегда говорил, что высокомерие опаснее огня. Огонь укусит и мудреца, и глупца, но высокомерие приведет глупца к огню, как будто он безопаснее воды. А в руках Огненного Алхимика высокомерие принесет огонь не только глупцу, но и всем, кто находится в пределах досягаемости его силы…       Прочистив горло, как только мог, Рой подполз поближе к кругу трансмутации мальчика и снова позвал остальных выживших поторопиться: — Мы соберем тех, кто может двигаться, чтобы помочь вынести тех, кто не может выйти. Двигайтесь группами по двое; вы спускаете их в туннель, я их принимаю.        — Э-э, а как Вы собираетесь это делать?       Рой поморщился. Он знал, что это была не самодовольная насмешка, которую он получил бы от Эда за это заявление, а настоящий, искренний вопрос, но всё же это испытывало его уже почти кончившееся терпение: — Как бы то ни было, я справлюсь, Ал. В с-случае, если ты н-не заметил… Времени в об-брез…        — Хорошо, хорошо! — поспешно воскликнул мальчик, когда Рой обнаружил, что снова согнулся пополам, сотрясаясь от кашля, от которого болели лёгкие, закрывая красные глаза. Он снова зажал нос, желчь подступила к горлу от этого запаха, изо всех сил стараясь держаться.       Ну же, Рой! Эд там сражается, и он один. Ну же! Я должен пройти через это… я должен пройти через это…       Потому что будь он проклят, если парень пострадает из-за того, что Мустанг был слишком занят кашлем, чтобы добраться до него и помочь.       Наконец, всё ещё дрожа, Рой с трудом поднялся на колени и жестом подозвал Ала к себе. Первые из бледных и нервных выживших уже присоединились к нему на краю круга трансмутации, один дрожал, лицо его было покрыто сажей, другой был без сознания, и Рой кивнул им ещё раз, прежде чем снова посмотреть на Ала.       Не колеблясь, мальчик наклонился вперед, пустые перчатки коснулись пола, и со скрипом под их ногами разверзся туннель. Рой усмехнулся.

***

      Когда Эд ударился о землю в десятый раз за столько же минут, всё его тело ощущалось одним гигантским синяком, почти вывернутой из сустава рукой (своей, а не металлической) и третьим сломанным ребром, он должен был смотреть фактам в лицо.       Без своей ноги или брата он почти не мог победить другого опытного Алхимика.       У него просто не было времени взять себя в руки. Каждый удар отбрасывал его на несколько ярдов назад к обрыву, и за те драгоценные секунды, что потребовались ему, чтобы подняться на колено, следовала ещё одна атака, и он, беззащитный, снова был повержен. И что ещё хуже, Оползень также начал целиться ему в ногу, явно пытаясь сделать его совершенно несопротивляющимся. Эд ещё не был уверен, что она сломана, но было чертовски больно опираться на неё всем весом, и он чувствовал, что съёживается от каждого камня, врезавшегося в неё, готовясь услышать тихий хруст ломающихся костей.       Он выругался себе под нос, подняв металлический щит, чтобы блокировать несколько камней, брошенных в его сторону. Этот бой должен был быть легче лёгкого! Шмидит явно был здесь очень ограничен; его специальностью была земная Алхимия, и пока они были окружены этим веществом, он должен был быть очень осторожен, иначе он может вызвать оползень, и их всех раздавит. Никто не может знать об опасностях лучше, чем Алхимик Оползня, и, слава богу, он пока был достаточно осторожен в каждом своем движении.       Однако Эд не был ограничен в этом смысле, поскольку его специальностью был ближний бой. В обычной ситуации он бы уничтожил Шмидита.       На данный момент его единственной попыткой осуществить задуманное было отчаянное бегство к первому и второму вагонам поезда. Дайте ему немного металла, дайте ему его профиль, дайте ему что-то, с чем он действительно мог бы работать, и у него, по крайней мере, будет шанс.       Единственное, что его спасало, — это то, что Мустанг не мог видеть побоища.        — Может быть, тебе лучше было просто остаться под тем камнем, который я на тебя кинул, Стальной! — голос Оползня вознёсся над грохотом камней, и Эд едва успел нырнуть за щит, в который он вовремя превратил свою руку. Удар обрушился на него с такой силой, что можно было бы попросту поломать кости, парень задрожал до самого позвоночника, едва удерживаясь на колене.        — Если это всё, на что ты способен, то было бы безопаснее просто упасть и притвориться мёртвым!        — Ты?! — крикнул в ответ Эд, просто пытаясь потянуть время, пока он не придумает какую-нибудь стратегию, — Это ты послал оползень раньше?! Зачем?! — он снова нервно оглянулся на выживших возле третьего вагона; они всё ещё пытались вытащить раненых, но ни Мустанга, ни Ала нигде не было видно. Чёрт побери, им всё ещё нужно время?!        — Чертовски жалкий вопрос, Стальной! — ещё один камень полетел в его сторону, и Эду пришлось отскочить. Он рухнул на землю и откатился на несколько ярдов, каждый удар пульсировал сквозь растущий покров синяков, пока он пытался остановить себя от единственного крика боли.        — Я взорвал этот поезд! Ты думаешь, когда я увидел тех выживших, я просто бы дал им уйти?! Конечно, я послал этот оползень, чтобы их прикончить! И когда я позабочусь о тебе, я вернусь за ними!       Да, удачи тебе с этим планом, псих… Застонав, Эд сумел снова приподняться на больное колено, и близлежащие обломки трансформировались в другой костыль, когда он рывком поднял свой металлический щит. Ему просто нужно было подобраться чуть ближе — чёрт возьми, совсем чуть-чуть!..        — Зачем вообще нужно было подрывать этот поезд?! Они все гражданские! Нападай на военных, если у тебя есть проблемы с нами! Не гоняйся за невинными людьми, Оползень!       Ещё несколько камней, ещё несколько ковыляющих шагов назад. Атаки были ещё более жестокими, чем прежде, и Эд поморщился; он мог сказать, что алхимик начал терять контроль над собой. Обычно это хорошо в бою — но если Оползень зайдет слишком далеко, он может вызвать лавину, которая похоронит всех заживо.        — Военные всё время преследуют невинных, мой друг! Ты слышал что-нибудь об Ишваре?! Конечно, слышал, все о нем слышали — но ты, вероятно, не знаешь о подразделении, которое было оставлено на бойню только для того, чтобы попытаться выманить еще больше Ишварийцев! Срочные новости, малыш — оно было моё!       Эд почувствовал, как его пятка уперлась в начало обломков, и спрятал усмешку. Отличный момент.        — О — я понял! Значит, твоё подразделение было убито — и ты идёшь за невинными, непричастными людьми вместо того, чтобы нацелиться на того, кто отдал приказ. Компрендэ*, Оползень!       Теперь у Эда есть металл, с которым можно было работать.       Вообще-то то, что ему нужно было сделать, будет очень легко. В конце концов, единственная причина, по которой он проигрывал, заключалась в том, что у него не было ноги. Обычно в такой ситуации Эд откладывал и тянул время, чтобы дождаться Ала, вместо того чтобы пойти на такие радикальные меры — но на этот раз Ал не прийдет.       На этот раз, откладывая и оттягивая время, можно убить Мустанга.       У него не было выбора, и именно мысль о том, что Мустанг задохнется, заставила его опуститься на колени, хлопнуть ладонями и затем прикоснуться ими к металлу вагона.       С ногой или без, чёрт возьми, я не собираюсь сидеть сложа руки и смотреть, как этот придурок умирает.

***

      Стиснув зубы, Рой осторожно передал последнего раненого гражданскому снаружи, судорожно вздохнул, затем неохотно опустил руку и сделал шаг назад в туннель. С такими ребрами поднять руку достаточно высоко, чтобы вытащить самого себя было невозможно по собственному опыту; ему просто придется ждать в туннеле, где, по крайней мере, он может дышать свежим воздухом, пока не прибудет военная подмога, которая сможет помочь ему добраться до безопасности.       И надо сказать, что просто ждать в этой ситуации было совершенно невыносимо.        — Как там Эд — Стальной Алхимик? — он просипел ближайшему гражданскому, хриплый, хриплый голос был заглушен дымом, скрывающим беспокойство, он был слишком напряжён, чтобы скрыть это своими силами.       Мужчина нервно оглянулся через плечо, закусив губу: — Эм…       Вот ещё одна проблема в работе с гражданскими лицами, а не с военными. Офицер уже дал бы ему отчет о состоянии дел: — Пацан! — прорычал он. — Пацан, который велел вам помочь мне!        — О, Эдвард! — его лицо просветлело, но лишь на долю секунды, прежде чем штатский повернулся назад, явно глядя на продолжающуюся драку Эда, и он снова прикусил губу, — Эдвард…он сражается с другим Алхимиком, Полковник Мустанг. Полагаю, что он алхимик; он разбрасывает землю вокруг, как по волшебству…       Ещё один алхимик.       Эд, потерявший ногу, сражался с другим алхимиком.       Вторая часть того, что сказал штатский, едва усвоилась сквозь болезненное чувство беспокойства, но когда до него дошло, Рой почувствовал себя ещё хуже, чем раньше.       Алхимик, который работает с землей.       Алхимик, который работает с землей, несомненно, ещё больше дестабилизируя и без того нестабильную местность, и… сейчас он стоял в подземном туннеле.       Это был верный путь к обвалу.        — Ал! — крикнул он, быстро отползая назад к другому Алхимику и вытягивая руку так высоко, как только позволяли рёбра, — Ал, плохие новости! Мне нужно выбраться —       Взрыв леденящего кровь, ужасающего крика заставил его обрубить конец этой фразы ещё до того, как она достигла его губ, сердце остановилось.       Ал встретился с ним взглядом с таким же ужасом, глаза Роя расширились, и они вместе прошептали имя человека, за которого оба так боялись.        — Эд.

***

      Автоброня была очень сложной, очень трудной вещью для изготовления, как внутри, так и снаружи.       Внешне дизайн Уинри и Пинако был настолько сложным, что Эд мог смотреть на неё часами. В конце концов, его специальностью была Алхимия Металла, а их работа была настолько хороша, что он всегда мог найти новые, ранее невидимые детали, независимо от того, как долго он смотрел. Внутренне, функционально, он знал, что у него никогда не было ни единого шанса. Уинри потребовались годы учёбы и практики, вся её жизнь, чтобы создать это. Просто так он никогда не сосредотачивал на этом свои таланты и усилия. Это было бы всё равно, что Уинри пробовать трансмутацию души; этого просто не произойдет.       Тем не менее, он не собирался соперничать с Уинри и Пинако в их бизнесе по производству автоброни.       Он просто пытался преобразовать что-то, что будет работать.       И по тому, как сильно болела его нога, когда нервы начали соединяться, он понял, что это сработало.       Застонав от боли, Эд попеременно соединял самые важные нервы и блокировал летящие камни, нацеленные ему в голову. Оползень теперь продвигался быстрее, он ясно видел, как новая нога обретает форму, и пытался замедлить парня, но даже когда враг начал пробегать вокруг разделяющей их скалы, Эд никак не мог остановить его. Он едва ли мог атаковать с этой позиции, и если бы сейчас попытался отойти в сторону, то мог бы убить нервы, с которыми работал; в конечном итоге он бы удалил часть функциональности, которую вернула ему автоброня, и потенциально парализовал бы свою настоящую ногу, когда она вернётся к нему.       Всё, что он мог сделать, это смотреть, как Оползень приближается к нему и торопиться вовремя соединить нервы — и без обезболивающего, без времени на подготовку или без спокойного, умиротворяющего присутствия Уинри, обещающей ему, что скоро всё закончится, он кричал при каждом электрическом ударе нервов, проводами присоединяющихся к металлическим кабелям.       Но было ли это из-за того, что он работал слишком медленно, или из-за того, что Оползень приближался слишком быстро, или из-за какого-то проклятого смехотворно несправедливого сочетания того и другого, с каждой секундой медленно, но неуклонно росло чувство страха, пока он едва мог дышать.       Я не успею доделать это вовремя…

***

      Когда Эд закричал в девятый раз, Рой обжёг себе руки, обхватив ими ослепительно горячий лист металла и сорвав его в сторону. Он почти не чувствовал боли, отчаяние уносило его куда-то за пределы физической агонии, и он просто продолжал копаться в обломках.       Всё, что он знал, всё, что он мог чувствовать, всё, что он мог думать, было то, что Эд был в опасности. Эд был там, он был один, он был ранен, и если мужчина не сможет сделать что-то сейчас, он может умереть.       Первый крик привел его в ужас; второй крик — заставил вылезти из туннеля, чтобы попытаться высечь линию видимости в пылающих руинах; каждый последующий заставлял сердце пропустить ещё один удар и работать ещё быстрее. Его паническое дыхание со свистом отдавалось в ушах, а грудь вздымалась от напряжения, вызванного как дыханием, так и физическим напряжением. Черт побери, парень был там, один, он нарушил приказ и рисковал своей жизнью, упрямый невыносимый мальчишка, но если он не доберётся до него, Эд умрет.       Из-за него.       Рой закричал в отчаянии, продираясь сквозь очередной слой обломков в попытке добраться до солнечного света. Всё, что ему было нужно, это увидеть его — всё, что ему было нужно, это просто видимость — даже если остальная его часть всё ещё была в ловушке, этого было бы достаточно, всего лишь один щелчок — это было всё, что ему было нужно, но Боже, он нуждался в этом сейчас: — Держись, Стальной, просто держись! — выдохнул он, снова прорвавшись сквозь очередной лист раскаленного металла. Ожоги были пустяком; он перенёс гораздо худшее от рук своего Мастера, и с каждым шипением жара на коже он просто делал вдох и продолжал идти.       Чёрт бы побрал его раненое плечо, чёрт бы побрал его ребра, чёрт бы побрал всё это! Если бы только его можно было вытащить с другой стороны туннеля… но нет! Всё ещё будучи взаперти, единственное, что оставалось делать ему и Алу — отчаянно пробиваться наружу. Мальчик переполненный чистым ужасом, делал работу даже быстрее, чем он сам. Он выцарапывал круги трансмутации так быстро, что Рой даже не успевал разобрать символы, до тех пор, пока ещё один камень или лист металла на его пути не растворился, но как бы отчаянно и быстро они ни работали, на пути всегда возникало новое препятствие.        — Ну же! — крикнул он, плечи задрожали от мучительной боли, а сердце бешено билось от ужаса. Это было жалко! Эд там боролся, и всё, что он мог сделать, чёрт возьми, чтобы помочь, это процарапывать себе путь и ползти, как слепое животное?!       Я отказываюсь! Я ОТКАЗЫВАЮСЬ! — Нет!       Эд, я не позволю тебе бороться с ним в одиночку, чёрт возьми!       Просто держись!        — Просто держись, Эд! Держись!       А потом — долгожданный солнечный свет.       Едва заметная струйка, щель, которую он вырезал в обломках, возможно, несколько сантиметров в диаметре, а может быть, и меньше — но этого было достаточно.       Достаточно, чтобы он видел.       Достаточно для того, чтобы он крикнул:        — Я добрался, Ал, стой! — вдохнул он, уже бросаясь вслед за их успехом и щурясь. Свет ослепил его, и он яростно заморгал, руки уже нащупывали перчатки, пока он изо всех сил пытался вглядеться в белое сияние, ища Эда, ища врага, ища что-то, что угодно —       Мало-помалу ослепительный свет исчез, жгучая боль осталась в его глазах, но зрение восстановилось, по крайней мере, настолько, чтобы он смог найти своего подчинённого.       То, что он увидел, заставило его сердце остановиться.       Эд лежал на земле, а враг шёл прямо на него.       Эд лежал на земле, и судя по тому, как он скорчился в агонии, схватившись за ногу, в ближайшее время он не собирается вставать.       И враг шёл прямо на него.       Рой даже не остановился подумать.       Учитель, простите -       Рука поднялась, пальцы сжались, и он прицелился.        — но я собираюсь нарушить Ваше самое главное правило.       Глаза закрылись.       Я собираюсь разжечь огонь, который не могу контролировать.       Глубокий вдох.       Этот огонь будет опасен только для меня -        — Ал, приготовься!        — так что простите меня, Мастер -       Щелчок.        — но я должен спасти его!       Бум.