Adding Fire to Fire (Подливая Масла в Огонь)

       — Рой!        — Полковник!        — Мустанг! Придурок! Ответь!        — Рой!       Эд выкрикивал имя Полковника в огонь, но всё было напрасно. Мустанг не переставал кричать, постоянно издавая душераздирающий вопль страданий. Это был крик мучений, и из-за огня, всё ещё окружавшего их, Эду не сложно было догадаться, что же послужило этому.       Но что бы с ним ни случилось, было ясно, что даже если Полковник пока ещё был в сознании, он испытывал слишком сильную боль, чтобы по-настоящему осознавать что-либо. Он не мог говорить с ними в таком состоянии. Даже если он вообще слышал их через огонь, то не смог бы понять, о чём они говорят.       Но это не помешало парню попытаться.        — Чёрт побери, Мустанг! Ал! Кто-нибудь, ответьте нам!        — Эд, это бесполезно! — сказал ему Хьюз, перекрикивая пожар, он отступил назад, чтобы вытереть лицо и откашляться от дыма, — Рой не говорит, и я сомневаюсь, что Ал вообще слышит нас из-за огня и Роя! Мы должны начать искать способ потушить этот огонь!        — Здесь его нет! — Эд в отчаянии обернулся, глядя на туннель, который они проделали раньше, но он был в непотребном состоянии. Во время взрыва, который Мустанг устроил ранее, и без того неустойчивая почва обвалилась. Этот туннель был явно непроходим, а создавать второй было бы слишком рискованно. Он снова прищурился на огонь, мысли лихорадочно метались, — Будет ещё подкрепление?!       На этот раз ему ответила Хоукай, всё ещё лихорадочно расхаживая вокруг пожара в поисках прохода: — Да! Мы добрались сами и опередили их — официальные команды, посланные военными в качестве подкрепления, должны быть здесь через полчаса!        — Чёрт побери, это слишком долго!       Разрываясь на части, Эд, прихрамывая, сделал шаг назад. Теперь всё зависело только от него. Хьюз и Хоукай, будучи блестящими и находчивыми в своём деле, не были Алхимиками. Он был единственным, кто мог положить конец этому огню — но мальчик никогда не изучал Алхимию Огня или Воды. для него это было просто невозможно —       Эд был всего в нескольких секундах от абсолютного отчаяния, но Мустанг выбрал идеальное время, чтобы перестать кричать.       Все вздрогнули от внезапной тишины, уставившись на огонь. Он и раньше вдыхал ртом воздух, но всегда продолжал кричать, но на этот раз — ничего.       Больше никаких криков Мустанга.       Вообще ничего.        — …Полковник Мустанг?!        — Рой! Если ты нас слышишь, скажи что-нибудь!        — Мустанг!        — Братик?!       Эд ахнул, двигаясь вперёд так быстро, как только мог. Слава Богу: — Ал?! Ал, это ты?!        — Да! Брат, ты в порядке?!        — Я в порядке, в порядке! Что насчет тебя?! Что с Мустангом?!       Неуверенная пауза, а затем Ал ответил; Эд слышал тревогу и беспокойство в его голосе, нарастающие с каждым произнесённым словом: — Со мной всё в порядке, но Полковник Мустанг — он… всё очень, очень плохо, Брат! Я не знаю, как долго он ещё продержится! Он умирает, Брат!       Его сердце дрогнуло, как будто его только что ударили током.        — Чт… Что?!        — Что с ним?!        — Он в сознании?! Рой!       И снова Алу потребовалось несколько секунд, чтобы ответить, явно пытаясь самому разобраться в ситуации: — Он всё ещё в сознании, но я не думаю, что он вообще что-то понимает, и у него асфиксия! Я не могу заставить его остановиться — я думаю, это воздух, Брат! Я думаю, что он просто больше не может дышать! А его руки — он уже очень сильно обгорел! Братик, ты должен поторопиться!       Эд выругался, прикрывая рот рукой. Конечно. Он уже знал, что в какой-то момент воздух станет слишком густым от дыма, что Мустанг не сможет дышать — но прямо сейчас —        — Братец! У него синеют губы!       Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, что же делать, чёрт возьми, Мустанг-говнюк-МУСТАНГ —        — Брат, мы больше не можем ждать! Мы должны вытащить его отсюда!        — Как?! — потому что, благослови Бог Ала, если у него была идея, так как у Эда её точно не было…        — Сейчас в вагоне больше никого нет, кроме нас! Не имеет значения, вызовем ли мы обрушение, если сможем вытащить его!       Эд вдохнул, в ужасе глядя в огонь: — Всё обрушится на тебя, Ал! Нет!        — Со мной всё будет в порядке, Брат! Не спорь — я уже тащу его к тебе! Он не дышит! Ты должен вытащить его отсюда!        — Но!.. — Эд снова выругался, сжимая кулаки. Ал был прав, чёрт возьми. Огонь? Для него — пустяк. Обломки рушатся вокруг? Опять же, абсолютно ничего. И судя по звуку, Мустанг всё ещё пытается дышать, но просто не может, а это означало, что если они вытащат мужчину на свежий воздух, все будет хорошо.       Тот факт, что для того, чтобы вытащить его сюда, требовалось оставить Ала в ловушке под горящими остатками вагона поезда, заставляя его до крика разозлиться, был просто неуместен.       Снова выругавшись, Эд заковылял к своему брату, бросив взгляд через плечо туда, где стояли Хьюз и Хоукай, явно ошеломлённые и напуганные: — Вам двоим лучше быть готовыми помочь Мустангу. Я отправлюсь за Алом в ту же секунду, как он появится здесь!       Они оба вздрогнули, затем кивнули, даже не пытаясь протестовать, и с этими словами Эд захромал как можно ближе к огню и наклонился вперёд, изо всех сил прислушиваясь к своему брату.        — Брат, это самое лучшее место! Там на пути всего лишь один лист металла!        — Понял! — он сложил руки вместе, уже тяжело дыша из-за дыма и борясь с желанием закашляться, — Я уберу его, а ты попробуй подтянуться. Я засуну туда руку, ты передашь мне Полковника, и я уберусь отсюда как можно быстрее, хорошо?        — Понял!       Времени на подготовку — умственную или физическую — больше не было. Нет больше времени, чтобы придумывать какой-либо другой план, нет больше времени, чтобы беспокоиться, нет больше времени, чтобы даже просто дышать. Каждую секунду, пока они стояли там, Мустанг не мог вздохнуть. Они должны были действовать сейчас, иначе через несколько минут, а может быть, и раньше, в этом не будет никакого смысла.       Эд приложил руки к металлу, вырезав отверстие достаточно большое, чтобы вытащить через него человеческое тело, затем погрузил свою металлическую руку как можно дальше в огонь и стал ждать.       Как только что-то коснулось его руки, он сжал её в кулак и потянул.       Сначала показалась нога, одетая в военную синеву, испачканную кровью и пеплом, а затем, как только смог, парень схватил Мустанга за бедро вместо лодыжки и снова дернул, вытаскивая другую ногу из дыры. Полковник теперь вообще не двигался, ни сопротивляясь, ни помогая, и Эд, стиснув зубы, снова потянул на себя бесчувственное тело. Его торс, наконец появившийся из-под обломков, был настолько залит кровью, что вызывал тошноту, но Эд продолжал тянуть, сдвигая металлический лист ещё на дюйм каждый раз, как он выдёргивал Полковника из вагона.       Когда первая рука была освобождена, Эд пришёл в такой ужас, что чуть не выронил ногу Придурка и не забыл продолжать тянуть.       Кожа была полностью сожжена.       Ничего, кроме пепла, не было видно, вся рука была обнажена, и хотя Эд ожидал нескольких ранений, то, что он увидел сейчас, пробило себе путь прямо сквозь его железную натуру и застряло сразу под видом его собственной оторванной ноги, как вторая самая страшная вещь, которую он когда-либо видел в своей жизни.       Его кожа… пропала…       Кровь сочилась в невозможных количествах, свободно стекая по обнажённым тканям и сухожилиям красными реками, такими тёмными, почти что чёрными. Кусочки кожи, которая осталась, были похожи на хрупкое лоскутное одеяло; от запястья до плеча маленькие островки выжженной бледной плоти были полностью окружены алой мышечной тканью и ониксовыми линиями крови, огонь пустил себе дорогу до костей.       Горячая кислота внезапно подступила к горлу, и Эд дёрнулся, чтобы его вырвало на землю.       Мустанг.       Мустанг.       Я сделал это с ним… он взорвал ради меня вагон поезда, и вот теперь он здесь… О Боже, его рука…       Крики агонии Мустанга снова зазвенели в его ушах, и теперь, когда он знал, что вызвало их, этот звук был ещё более ужасен, чем раньше, ещё одна волна тошноты заставила его упасть на колени.       Внезапно он понял, что это за густой, приторный запах, пропитавший воздух, и ему захотелось закричать.       Запах горящей плоти.       Он чувствовал запах сгорающего Мустанга.        — Эд!        — Эдвард!       Звук торопливых шагов за спиной заставил его подпрыгнуть, и Эд неуверенно обернулся как раз в тот момент, когда Хьюз и Хоукай присоединились к нему. Он услышал, как сам пробормотал что-то вроде уверения, что с ним всё в порядке, но не видел ничего, кроме загубленной руки Мустанга, болтающейся снаружи обломков, невыразимо безвольной, даже когда он снова схватил Придурка за ногу и дёрнул.       Хьюз и Хоукай потянули мужчину вместе с ним, и совместными усилиями они выдернули Мустанга за ногу и освободили его голову.       Во второй раз за последние несколько минут Эд чуть не упал от шока.       Бледный как полотно, щёки испещрены выцветшими и размазанными чёрными полосами пепла, волосы — беспорядок из пылающих искр, усеявших свисающие черные пряди, голова измученно свесилась на одно плечо, и по обмякшему и раненому состоянию остального тела Эд предполагал, что Полковник потерял сознание.       Но это не так.       Его глаза были широко открыты от абсолютной паники, шея напряжена, а щёки и губы посинели.        — Полковник!        — Рой! Рой! О боже мой —       Его глаза затрепетали и закрылись — паника всё ещё не покинула его — его вид задыхающегося от нехватки воздуха ещё не покинул его —        — Чёрт возьми, Придурок, дыши! Дыши! — Эд схватил Полковника за шиворот и приподнял лицо так, что их разделяло всего несколько дюймов, тряся изо всех сил, — Дыши, Мустанг! Не смей сейчас отключаться! Дыши!       Один бескислородный вздох, затем другой, в чёрных глазах горел ужас, а потом —       Он вздохнул.       Первый вдох был больше похож на отчаянный хрип, но глаза Мустанга снова открылись от вкуса воздуха, и он снова вдохнул, на этот раз более глубоко, и продолжал, глотая воздух, как рыба на суше. Синева гипоксии начала исчезать, страх потихоньку уходил из его глаз, а затем взгляд Полковника встретился с взглядом Эда.       Он задержался там, и Эд едва мог дышать, глаза Мустанга были затуманены и лишены всякого понимания и узнавания, пока голова Полковника не откинулась назад, глаза закатились, и он потерял сознание.       На этот раз Хьюз и Хоукай даже не потрудились вытаскивать его из шока. Следователь потянулся к обмякшей руке Мустанга, верный Лейтенант обхватила его за талию, и с последним рывком Полковник был освобожден, и все трое повалились назад.       К сожалению, сила, которую им пришлось использовать, чтобы освободить Мустанга, была также последним ударом, который могли принять неустойчивые обломки, и вагон начал разрушаться, что они всё это время пытались предотвратить.       Последнее, что увидел Эд, были глаза-огоньки Ала, просто наблюдавшие за ним, прежде чем между ними упали пепел и металл.       — АЛ!       — БРАТИК!