Часть 14
22 апреля 2020 г., 23:27
Вечер настал. Уён не написал ни строчки. Полный затухший игнор. Второй день гонок, второй день смены Чхве, потому что с напарником сейчас были постоянные проблемы. У него самого данная подработка подвернулась слишком удачно и к месту, чтобы быть недовольным. Поэтому Сан особо не жаловался, принимая дополнительные смены по просьбе Хонджуна. Да, его осведомлённость о владельце бара была изначально подкреплена личным знакомством, парочкой шуток и твёрдым заверением, что сам бар абсолютно легален, в отличии от гоночных игрищ. Чхве это не отторгло и не испугало. Наоборот, данная смелость богатой молодёжи его удивила. Целое сообщество – серьёзное заявление, которое не продержится и пары минут без должного прикрытия и галимого энтузиазма. Войти в данное дело стало чем-то особенным в стабильно размеренной жизни Сана. И тот согласился. Был один нюанс, что оговаривался при приёме на должность – конфиденциальность места работы. Что ж, не самое сложное, что могло бы ввести в затруднительное положение. И вот уже прошло почти полгода, как эта ночная жизнь захлестнула собой самого тихого и рассудительного Чхве Сана. И кажется, что она идёт теперь по ебеням...
Телефон в руках во все свободные секунды, что тратились сегодня вовсе не на протирание стойки. Удивляться самому себе не приходилось, за него это делали Ёсан и Юнхо, что пришли вполне ожидаемо и на второй день после гонок.
– Эй, Сан? Всё нормально?
Кан проницательный и довольно вежливый. Приятный молодой юноша, что одним из первых завязал контакт с новоприбывшим тогда барменом. Беседы шли обо всём и понемногу, также как и перечень алкогольных предпочтений Ёсана. Тогда Сан впервые предложил свой собственный коктейль, который теперь стал у Кана в разряде фаворитов.
– Всё отлично, Ёсан. Просто улаживаю кое-какие формальности встречи, – ямочка, подмигивание и ловкое движение на "повторить". Бокал протягивается Кану. Тот кивком благодарит бармена.
– Я успел кое-что заметить, Сан... Хотя это вовсе не моё дело, – умелое начало тонкой темы, пока его личная тонкая тема отвлеклась на разговор с местными гонщиками. – Друг Юнхо приходил к тебе в одно время. Но теперь его здесь почти не уловить. Непонимание вышло из-за его симпатии к тебе? – взгляд-вопрос и деликатная улыбка. У Кана не получается быть неприятным собеседником, даже если сам разговор идёт только в этом ключе.
– Ты очень наблюдателен, Ёсан.
– Я знаю. Меня за это особо не ценят. Но навыки не должны пропадать, верно? – пару глотков и внимательным чтением по лицу Чхве.
– В этом ты, однако, прав. Но эту тему я не хочу развивать, к сожалению. Извини, Ёсан, – улыбка-ямочка и пара секунд ответного зрительного контакта.
– Я хороший слушатель, Сан. Рекомендую свои услуги на будущее, если вдруг понадобится, – мимолётным касанием по вытянутой руке, а затем полуповорот головы в сторону своего ревнивого недоразумения, что в эту секунду замечает данный жест. Кан вздыхает.
– Кажется, что кое-что выслушивать в ближайшее время придётся мне, если твой парень нас неправильно истолкует, – Чхве негромко смеётся, а Ёсан слегка приподнимает уголки своих тонких губ.
– Ох, с этим идёт очень долговременная стадия отрицания, – немой вопрос в глазах бармена на эту реплику. – Юнхо пытается мне втирать, что ревность ему несвойственна. Я "естественно" ему верю, – выделение на главном аспекте фразы. Сан весело улыбается в ответ.
– Он в тебя сильно влюблён, Ёсан. И это успел заметить уже я, – многозначительный взгляд на дальний угол, где в компании парней сидел Юнхо, а после – перевод глаз на Кана.
– В нашем баре в последнее время слишком многое можно заметить. Хоть сериал снимай, – развод руками в стороны и театральный выдох.
– Твоя правда, Ёсан... – потухший взгляд не удаётся скрыть, но он деликатно умалчивается точно таким же напротив. Кан более с расспросами к бармену не лезет.
В свободно уличённый момент, когда часы показывают около трёх ночи, что близит момент закрытия бара, на телефон Чхве приходит сообщение, в котором Уён высылает тому адрес, куда Сану требуется сегодня приехать...
***
Уён до последнего не думал, что решится. Приехал, как дурак, в отель, что забронировал в тот же вечер, сидя тогда прилично упитым перед самым носом Сана. Немного мерзко и отдаёт дешевизной. И дело вовсе не в отеле сейчас, что подбирался и по цене, и по качеству приватности. Чону было мерзко от себя. От ненужных самоистязаний его останавливало лишь твёрдое заверение Сана: «Жди. Я подъеду». И всё сразу вставало на свои места. Двое взрослых мужчин, что вполне обоюдно договорились об этом. Взрослым считать себя Уёну приспичило только сейчас, когда по-другому определять свой поступок не выходило. Чхве решил так сам. И Чон это тоже берёт в весомый аргумент. Пускай и придавленный. Подготавливать себя самому было странным и немного волнительным. Ванная, что была вполне удобной, к таким изощрениям его не готовила. Конечно, Уён понимал, как это делается. Один раз у него подобный опыт был. Не самый лучший и вовсе не тот, о котором стоит помнить, соскакивая с постели в холодном поту по первые дни. Урок весьма неприятный и оттого отторгаемый с усиленным забвением. Прошло и как-то позабылось. Чон этому был благодарен. Принятие душа намеренное и по времени самое долгое из всех на его памяти. Неудобный флакон и странный запах геля, что он отрыл. Сойдёт абсолютно всё, что теперь уже подвернётся. Главное, что презервативы для такого случая были всегда поблизости. Их Уён хотя бы подготовил. Одним – несложно. Чувствуется дикий дискомфорт и ничего более. Такое проходили. И вполне пережили. Второй палец добавляется уже со вздохом, не терпящим других пояснений, кроме как перетерпеть. Чон старается отвлечься, пока растягивает себя, и это удаётся хуёво. Одна рука на кафеле, тонко протирает собой полированную гладь, пока другая вытворяет механически заложенные ей движения. Со вторыми идёт напряг. Спустя пару минут эти поступательно-выходящие действия кажутся вполне сносными. Удовольствия никакого не приносят, но первоначальный дискомфорт тоже теперь отходит на задний план. Чон решается на третий. Его болезненный скулёж раздаётся тут же по кабинке, никем не становясь услышанным. – Бля... Да как они это терпят... Уён почти не прибегал к этому особому акту "недопрелюдии". Всё как-то само по себе, и вполне приятно изначально. Но вот иная сторона этого постоянного бонуса незнания только что открывалась перед ним. И она мало что давала на восхищение и приятное умалчивание этих самых сторон. Побывать снизу однажды не считалось тем объяснением, которое могло удовлетворить. У Чона с тем разом не сложилось абсолютно ничего из вышеперечисленного. С усилием и выдержкой, максимально разводя их внутри, Уён пытался себя растянуть так, чтобы было приемлемо хотя бы не заорать потом с первых секунд. Проталкивание шло глубже, когда освоенная растяжимость позволила Чону это делать. Эффекта удовольствия от этого ровно в ноль. Ожидания не рушились, так как их и не было. Зачем Уёну понадобилось это делать? Ответ крылся вполне на поверхности. Чхве Сана он под собой не видел. Роль доминирования была отдана добровольно почти с первых секунд попадания в эти лисьи омуты. Тушеваться, как юнцу, такому парню, как Чон, не приспичило, оттого в ход шли самые смелые тактики заигрывания. Клинило. На этом взрослом и уверенном в себе мужчине очень клинило. У Уёна такого почти и не было. В гей-клубе таких не подцепить, они все увешаны купленными мальчиками, что заглатывают по команде без рвотного рефлекса, который искоренён уже месяцами и годами практик. Чон в таком себя не видел. Он не привык унижаться, и унижать сам тоже не привык. Попадание по нужным парням шло провалами. Одна несерьёзная студенческая интрижка. А после – комканное признание, что тому просто хотелось «попробовать» и «...ты был ничего, но я всё-таки предпочитаю девушек…». Удар тогда был очень ощутимым. Оба. И в лицо, и в районе паха. Чон научился так бить ещё со школы. Практика натаскивает тебя сама. «Блять… Надо было себя растягивать заранее, дебил…» Замечание про себя выдаётся веское, но в данный момент – бесполезное. И Уён молча продолжает насаживать себя на пальцы, периодично выдыхая через рот на особо неприятных моментах. На периферии громкий стук в дверь раздаётся очень глухо и прерывисто. Чону его едва удаётся расслышать на втором повторе. Дрожь идёт сразу по всему телу, потому что от испуга Уён резко и сильно проталкивается внутри себя пальцами. А затем замирает. – Вот же бля… – мысли уже отрезвляются чуть быстрее, когда Чон прекращает свои мнимые ласки под струями воды. Руки споласкиваются, и пара аналогичных механических движений по телу завершают его душевые процедуры. Хаотичные натягивания на себя банного халата, что в таких отелях всегда бывают белыми и махровыми. Перевод дыхания на режим «успокоился, блять!» практикуется Чоном очень активно за весь тот короткий период, пока он почти вприпрыжку бежит до двери своего номера. Стук повторяется уже более уверенней и громче почти перед самым распахиванием настежь этих самых дверей внутрь комнаты с приглушённым освещением. – Доброй ночи, Уён, – у Чона бухает всё от этого вниз. На пороге стоит Чхве в распахнутом чёрном пальто и такого же цвета рубашке под ним. Если и возможно помереть от эстетической красоты, то только от такой, что являет собой уставший бармен, не спавший две ночи подряд более четырёх часов за раз. – Ты со смены?.. – Уён отстраняется, чтобы пропустить ожидающего на пороге Сана. Чон вёл примерные подсчёты, исходя из которых, он был почти уверен, что вытащит бармена не из его ночного заведения, а из тёплой постели, пропитанной запахом женских объятий. И вроде как писать сегодня этому самому бармену Уён даже не планировал. Но рука окрепла после пары бокалов почти залпом. – А чего столько удивления? Ты написал мне в момент закрытия. Я думал, ты в курсе. – Я не подгадывал специально время, я… – Чону пора заткнуться. Чхве кидает оглядкой на него вопросительный, пока раздевается, скидывая пальто на подлокотник бежевого дивана. – Что ты? Терзался в муках и боялся передумать, Уён? В халат, однако, себя переодел… Так, ладно, – Сан перестаёт расстёгивать на себе рубашку и трёт пальцами переносицу, присаживаясь на тот самый мягкий диван. – Мне бы для начала принять душ. И желательно без твоей компании. – Тебе бы выспаться для начала, Сан… – Уён как-то жалко на него смотрит, не решаясь даже присесть напротив. На двуспальный траходром, который видно было от самого коридора. Неловкость возникает не к месту, учитывая цель данной ночной встречи. – Заботу проявлять ты будешь в другом месте, Уён. И мне бы его для начала подготовить… Чёрт, что я несу, – Сан устало откидывается на спинку и начинает негромко посмеиваться. Во взгляде выражается непонятная отстранённость и потухшие отблески всё той же шутки. – Сан?.. Слушай, давай ты просто пойдёшь домой и отлежишься пар… – Уён мялся ещё усиленней, как и пояс его махрового халата, скомканного подрагивающими пальцами. – ...Полежать и немного потерпеть я могу и здесь. От меня сегодня, кроме этого, ничего и не потребуется, верно, Уён? – Чхве смело поднимает взгляд и фиксирует его на Чоне. Пронзительно и вполне прямолинейно. Уён открывает от удивления свой рот, не силясь что-либо выдавить из себя, кроме этого жалкого: – Но снизу буду я… – тихо и как-то неуверенно. Сан подвисает от этого заявления, спина выпрямляется, а он сам подбирается из своей полулежащей позы, что разом становится неудобной для переваривания чоновской фразы. – Я почему-то думал, что ты не… – закончить деликатное уточнение не даёт сам Уён. – Сан, я по-другому себя рядом с тобой и не представлял. О чём ты вообще? – Чон всё-таки плюхается на край кровати и упирается локтями о колени. Халат немного распахивается от этого на голой груди, но этот маловажный в данную минуту факт опускается, как непреднамеренный акт соблазнения. Но это замечает Сан, проезжаясь по нему вскользь и обратно наверх. – Надо было такое нам оговорить… – неуверенным выпадом в трёхминутной тишине летит от Чхве. – А что бы изменилось, Сан? Не встанет даже в таком положении, да?! – Чон выплёвывает это повышенно, поднимая своё лицо на бармена. В глазах – дикие искры, что можно перекидывать на разветвитель, вдоволь хватит перезарядки. Чхве опускает свой взгляд после пяти секунд. Усталость бьёт ещё сильнее. – Ты поэтому так долго мне не открывал?.. – перевод на другую тему, что значилась ключом в их разговоре. Чхве вновь осмеливается поднять фокус на разъярённого Уёна. А тот разом как-то спускается, даже краснеет. – Догадливость у тебя с запозданием проявляется, Сан. – Ты мне настолько готов довериться, Уён? – откровенный вопрос. Чхве поднимается с дивана, подходя неторопливо к Чону, а тот, ещё с пары секунд назад сидя сгорбленной фигурой, нервно приподнимается всем корпусом тела. Пальцы оглаживают мягко по скуле. У Сана они холодные. Уёну от этого только приятней. Лицо резко начинает гореть, потому что к нему прикасаются слишком интимно и как-то нежно. Чхве зрительного контакта не нарушает, заставляя смотреть на него в ответ. – Я могу тебя разочаровать в сегодняшней ночи, Уён… – вкрадчивым шёпотом с улыбчивой ямочкой, обеими руками обхватывая в ладони такое чуткое замирание перед собой. Чон дышит всё быстрее по его отчётливо выделяющейся из-под халата груди. – Я не стану об этом жалеть, Сан. – Пообещай мне. – Обещаю…
