Исповедь сквозняков

а просто так

Лекса ещё на Земле уяснила две вещи: незнакомый космос пугает, как в детстве, своей необъятностью, а Беллами Блейк тем, что его легко обнять. Просто застыть у него перед носом, несмело прижавшись в знак поддержки, когда собственные миры сгорают дотла вместе с неисправной связью. У них внизу семья. У обоих. Но связаться не получится как минимум пять лет. Лекса сама не знает, что на неё находит, просто здесь, на Кольце, с тихо гудящими и вечно мерцающими лампами, всё в новинку, и застывающий в её объятьях Беллами тому живое доказательство. Он даже не дышит, кажется. Просто смотрит на неё, не отрываясь, будто Лекса — призрак. С этим парнем никогда не было просто. Лексе тоже тяжело, но дышать необходимо даже если рядом нет ни Кларк, ни Костии. У него едва выходит быть живым. Октавия остаётся в бункере, злая на всех и теряющаяся под гнетом обязанностей Хеды, Октавия не даёт ему прощения даже, когда мир издаёт последний вздох. У Беллами одни трещины, внутри и снаружи. Лекса умеет быть терпеливой. Она даже умеет вздрагивать, когда его холодные пальцы мягко касаются её на сгибе локтей. (не смотри в глаза) (ни за что) (пусть это останется между нами) — Не придавай этому особого значения, — между строк оставляет она, отступая от иллюминатора, за которым догорает обугленный дом. — Я знаю, почему ты это делаешь. (из-за Кларк)