Не в своей шкуре

      Аку приоткрыл тяжёлые веки. В голове царила пустота. В глаза ударил яркий свет, горячий воздух душил, а кожа обнаженных кистей ощущала обжигающие прикосновения раскалённого знойным солнцем песка. Прыжок через нестабильный портал стоил путникам ясной головы, отчего они пребывали сейчас в некоем состоянии оглушения. Органы чувств непрерывно слали сигналы прямо в оцепеневшее сознание, временно утратившее способность к анализу.       Слепящий свет исказили приближающиеся тени. Крупное расплывчатое пятно вплотную подошло к демону. Он почувствовал, как это нечто обнюхало его и фыркнуло, будто потерявшая интерес к своей находке скотина. Следом перед глазами маячило пятно поменьше, что-то беспрестанно бубнящее и пытающееся установить контакт с оглушенным демоном. В глазах Аку читалось полное отсутствие критического мышления. Он пару раз медленно моргнул, и погрузился во тьму.       Когда демон вновь открыл глаза, зрение сфокусировалось всего за пару секунд и вместо прежнего ослепляющего света с мелькающими чёрными пятнами Аку увидел лишь слегка покачивающийся потолок движущейся кибитки. Сквозь грязно-бежевый брезент просачивались янтарные лучи закатного солнца. В голове Аку всплыл закономерный вопрос: «Где я?» Последнее, что он помнил – это прыжок в портал, а вот дальнейшие события окутывал туман. Демон повернул голову набок. Рядом лежал спящий самурай. Его тихое дыхание всё еще выдавало в нём живого человека, поэтому Аку почувствовал удовлетворение. Какая радость демону, если Джек умрёт сейчас, когда Аку рискнул всем и пошёл на поводу у своих иррациональных желаний? Прежде повелитель Тьмы плевал, кто и как убьёт самурая, лишь бы тот принёс злосчастную катану вместе с доказательством смерти, голову, например. А что? Неплохой трофей. Аку повесил бы его над камином с табличкой «Глупый самурай» и любовался своей победой, потягивая согревающие напитки у горящего очага. Не то чтобы демон когда-то этим занимался, но будь у него такой замечательный трофей, то обязательно бы стал. Однако, сейчас Аку укрепился в желании самолично свести самурая в могилу, лишая посторонних такого удовольствия.       Вздохнув, повелитель Тьмы повернул голову на другой бок. В той части повозки сидела совсем юная девушка, одетая в тёмно-синее арабское платье с покрытой багровым платком головой. Она была увлечена книгой, поэтому не сразу поняла, что Аку очнулся. Оторвавшись от чтения, арабка, наконец, заметила смотрящую на неё пару любопытных глаз. Она удивлённо ахнула и взволнованно позвала мужчину, ведущего повозку:       — Отец, один очнулся!       — Ну-ка, подержи поводья.       Отдав управление телегой мальчику-подростку, который сидел рядом, худощавый араб невысокого роста подошёл ближе к демону. Мужчина сел, скрестив ноги, утопающие в широких шароварах. Вверх незнакомца покрывал старенький тёмно-синий кафтан, из-под которого виднелись рукава нижней рубахи, а голову украшал белый тюрбан с жёлтой тканью на макушке. Мужчина носил смоляную бороду с вкраплениями седых волос.       — Слава Богу, ты очнулся. Как самочувствие? — искренне произнёс владелец повозки.       Демон тоже сел, чтобы быть на одном уровне с незнакомцем. Чувствовал же себя Аку, на удивление, неплохо, хотя слегка ещё ныл затылок после удара головой о землю.       — Замечательно. Особенно, если учесть тот факт, что меня с моим… — демон на секунду задумался, — …другом везут невесть куда невесть кто. Вы кто такие? — вопрос прозвучал недоверчиво.       Настороженность демона была оправдана тем, что он сам же открыл охоту за головой самурая, и за подобным жестом милосердия незнакомца мог скрываться злой умысел. Однако Аку тут же отбросил эту мысль, посчитав её слишком нелепой. Мужчина поспешил развеять сомнения демона. Он представился мелким торговцем пряностями по имени ВалИ. Юную девушку, с неподдельным интересом наблюдающую за подобранными путниками, отец назвал Халисой, а сына – подростка, управляющего кибиткой – Эльвином.       — Не беспокойтесь. Мы не причиним вам вреда, а наоборот, хотим помочь. Возвращаясь в родную Килву, по дороге я заметил, как вы лежали без сознания. Я не понаслышке знаю, как жестока пустыня, поэтому совесть не позволила бросить несчастных в беде.       «Сама добродетель! Какие же эти люди жалкие, обременяют себя совестью и другими бесполезными качествами. Однако, если подумать, это даже хорошо, я бы сказал идеально, что нам попался именно этот совестный червяк. Иначе нас с самураем, скорее всего, поглотила бы пустыня, или того хуже…»       — Пустыня, говоришь…       Демона посетило озарение, теперь он имел кое-какое представление, куда его соизволил выплюнуть портал. Аку наспех пошарился за пазухой и достал атлас. Открыв его, повелитель приказным тоном сказал торговцу показать, где они сейчас находятся. Вали задумчиво рассмотрел карту.       — Какая необычная карта, впервые вижу такую. Вот этот город есть, а названия этих впервые вижу… — дивился торговец.       — Где мы? — нетерпеливо рявкнул демон.       Голос Аку прозвучал так громко, что Эльвин, не отрывающийся от дороги, обернулся. Халиса не шелохнулась, не сводя глаз с Аку. Торговец опустил карту и немного удивлённо осмотрел недовольное выражение лица подобранного человека, осознав, что ему придётся иметь дело со сложным характером.       — Тише, не нужно нервничать. Ты, наверняка, всё ещё растерян, — торговец указал пальцем на точку, значащуюся как Килва. — Вот, мы сейчас подъезжаем к этому городу. К ночи уже будем там.       Аку резко притянул к себе карту, оценивая нынешнее расстояние до Хранилища Знаний. Демон радостно вскинул брови, расплывшись в улыбке. «Всё-таки не зря я испытывал судьбу. Теперь мы намного ближе».       — О, мои слова приободрили тебя, — произнёс Вали.       Демон на секунду задумался, решив, что дружбой торговца не стоит пренебрегать, по крайней мере, пока он не доберётся до города. Аку оторвался от карты.       — Моё имя Бёрн, — Аку бросил взгляд на самурая, — а это Джек. Мы путешественники, ищем одно место, следуя этой карте. Благодарю, что не оставил нас кормить падальщиков в пустыне. И надеюсь, ты простишь мой эмоциональный всплеск, я, действительно, ещё не пришёл в себя, — демон склонил голову набок, потирая лоб ладонью и создавая впечатление измотанного человека.       Вали облокотился руками о колени и чуть поддался вперёд.       — Всё в порядке. Вижу, вы немало пережили. Но как вы оказались в столь суровой местности в таком виде: изранены и в совершенно непрактичной одежде для пустынной жары и ветров?       — Как ты правильно заметил, мы немало пережили, — демон поджал губы, — не стану вдаваться в подробности. Скажу лишь, что подлое вероломство людей привело нас сюда изувеченными и совершенно неподготовленными.       Аку отвёл взгляд и поморщился, вспоминая «Феникс».       Торговец понимающе промычал, потирая бороду.       — Слава Всевышнему, я нашёл вас вовремя, иначе бы твой друг умер от кровотечения.       Аку обернулся, посмотрев на Джека. Запа́х окровавленного кимоно был немного приоткрыт, поэтому демон заметил куски ткани, закрывающие раны. От мысли, что они могли разделить общую кончину, позабыто гния посреди раскалённых песков пустыни, демона передёрнуло. Да и ещё мнимая благодарность торговцу, перерастающая в подлинную, усугубляла самоощущение демона.       «…и умерли они в один день. Как романтично», — саркастичная усмешка немного разрядила напрягшегося повелителя Тьмы.       — Я вытащил пули, а дети помогли его перевязать. Однако этого всё ещё мало, ему нужна помощь лекаря. В Килве есть один умелый врачеватель, поэтому по приезде я отведу вас к нему, — произнёс Вали.       — Торговец, твоя помощь бесценна, — Аку скривил кислую улыбку, не поворачивая головы в сторону Вали, — но наши карманы пусты, нам нечем будет тебе отплатить.       — Брось всё это, — Вали встал, отряхнув шаровары, — не нужны мне ваши деньги. Люди должны быть сплочённее в эти нелёгкие времена. Лучшей платой будет, если мы когда-нибудь ещё встретимся, и вы поведаете, что смогли найти то, что искали.       Аку закивал, выказывая мнимое одобрение словам Вали, а сам думал что повезло нарваться на благородного дурака, хоть и от мировоззрения торговца его воротило.       Вали вернулся к управлению повозки, завязав разговор с сыном. Халиса так и осталась сидеть на том же месте, читая книгу и украдкой поглядывая на новых знакомых. Аку же вновь устроился удобнее на полу, бесцельно водя глазами по атласу, но вскоре предался размышлениям, тупо уставившись в одну точку на карте.       Вскоре разговоры утихли, оставив после себя скрип колёс и шуршание песков. Время тянулось к сумеркам. Задремавший демон очнулся с ощущением сильной жажды, будто окружающая пустыня посеяла свою засуху прямо у него во рту. Он привстал на локтях, окликивая дочь торговца.       — Эй, принеси воды, — потребовал демон.       Девушка отложила книгу и поднесла ему кожаный бурдюк. Аку вцепился в сосуд, жадно глотая тёплую воду. Иссушив бутылку, он довольно выдохнул, вытирая рот рукавом. Аку посмотрел на всё ещё спящего самурая и задал вопрос Халисе:       — Он не просыпался?       — Нет, — ответила девушка, затем внезапно спросила — Твой друг носит меч. А каким ты владеешь оружием?       — Языком, — усмехнулся демон, — Острый язык режет не хуже меча, деточка.       — Не называй меня так, — фыркнула Халиса, — ты старше меня всего на несколько лет.       — С чего ты взяла? — насмешливо спросил Аку.       — Ты молодо выглядишь.       — Запомни, кое-что, деточка, внешность зачастую бывает обманчива, — ехидно рассмеялся демон.       Аку был не прочь ещё подразнить девушку, но та закатила глаза, вернувшись к чтению книги.       Кибитка подъехала к городской арке в одиннадцатом часу вечера. К этому времени самурай уже очнулся и познакомился с семьёй Вали. Услышав о благородной миссии японца, торговец пуще укоренился в своём намерение помочь. Как и обещал, Вали сразу повёл повозку к дому знакомого лекаря. Однако местного врачевателя не оказалось на месте. Позже они узнали у пожилого мужчины, сидевшего на крыльце соседнего дома, что лекарь в отъезде и должен вернуться завтра утром.       Так по предложению торговца путники оказались у его дома. В тусклом свете фонарей можно было рассмотреть очертания жилой архитектуры Килвы. Многоэтажные конструкции, образованные глиняными блоками, формировали ступенчатую структуру. Между выше и нижележащими блоками стояли деревянные лестницы, но в некоторых местах подъем наверх был снабжён выдолбленными из камня ступенями. Дом торговца занимал второй эшелон блоков. Войдя внутрь через дверь с потрескавшейся синей краской Вали отодвинул бардовую занавеску, впуская в дом лунный свет, и велел Эльвину зажечь две керосиновые лампы. Выполнив поручение отца, мальчик поставил одну лампу на выцветший ковёр, занимающий центр комнаты, а другую – на низенькую кухонную тумбу, стоявшую с другими аналогичными у стены. Ряд из трёх тумб заканчивался невысокой чугунной печью с двумя конфорками, труба которой шла вдоль стены и, изогнувшись под углом, впадала в неё. В противоположной части комнаты стояли мешки и банки с товаром.       Вали, разжигая огонь в буржуйке, попросил Халису принести матрас и одеяло. Девушка вошла во вторую комнату, вход в которую был завешан полотнищем, и принесла оттуда худенький матрас, скрученный в валик и одеяло из шерсти укла. Халиса расстелила спальные принадлежности у лампы, приглашая гостей расположиться на них. Аку, не стесняясь, разлёгся на боку, подперев рукой голову и обхватив близ лежащую цилиндрическую подушку. Джек аккуратно лёг рядом, поморщившись от боли. Раны невыносимо ныли, самурай старался не делать лишних движений, чтобы кровотечение вновь не открылось. Демон покосился на напарника, досадно поджав губы: «Не вздумай сейчас подохнуть. Тебе отведена главная роль в моей трагической постановке».       Огонь в печи разгорелся. Вали прикрыл заслонку, из щели которой просачивалась тонкая полоска тёплого света. На кухне началась возня, свидетельствующая о приготовлении позднего ужина. Эльвин взялся за чистку овощей, сев по-турецки рядом с лампой на ковре, Халиса занялась рисом. Рабочий шум разговорами никто не перебивал, пока Вали ни подошёл к Джеку, протягивая стакан с мизерным количеством жидкости в нём.       — Вот, выпей.       — Что это? — Джек тяжело выдохнул, приподнимаясь с матраса.       — Это настойка опия. Она поможет унять боль.       — Спасибо, — самурай иссушил стакан, ощутив вкус спирта на языке.       Услышав название обезболивающего настоя, демон мысленно ухмыльнулся: «Так вот какова цена твоей глупой доброты, торговец. Вот только ты недолго продержишься на этом «эликсире счастья»». Теперь в тёплом свете керосиновой лампы Аку заметил, как резко оттеняются морщины и синяки под глазами на тощем лице араба.       Вали забрал стакан у самурая и вернулся к печи, на которой томился казан с пловом. Араб потянулся к высеченной в стене двухъярусной полке и достал оттуда несколько баночек со специями. Вали будто маг, колдующий над зельем, уверенно всыпал приправы в казан.       Обеденным столом семья не располагала, поэтому, когда ужин был готов, все присутствующие сели на ковёр, окружив лампу. В процессе безмолвной трапезы Джеку и впрямь полегчало, боль ушла, оставив только лёгкую дымку в сознании. Первым заглушил стук столовых приборов Эльвин. Мальчик, в котором горел юношеский авантюризм, интересовали истории путешественников об их похождениях.       — Эльвин, имей совесть, — строго произнесла Халиса, — наши гости слишком устали.       — Да я ведь просто спросил, — как ни в чём не бывало ответил мальчик, продолжая уплетать плов.       — Прости, дружочек, — мягко произнёс Джек, — Обещаю, завтра я тебе что-нибудь расскажу.       — Ладно, — пожал плечами Эльвин.       Аку поймал себя на мысли, что всё-таки эти детишки ему нравятся, особенно мальчонка. Внутри демона разгорелся энтузиазм, а длинный язык так и просился потравить байки. Демон не раз являлся без приглашения перед детьми из магаполисов и рассказывал поучительные сказки, очерняющие образ самурая и обеляющие собственный. Как правило, ребятня не верила повелителю, зная его истинную натуру, однако сейчас перед собравшимися за ужином людьми сидел не безжалостный повелитель Тьмы, а пустой лист, об истинном прошлом которого не знал даже Аку.       — Слушай, дитя, завтра наступило сегодня. Будут тебе истории.       Тарелки постепенно опустошались, а демон, как обычно, горячо вещал о приключениях, в которых уже побывал с самураем. Даже, казалось бы, серьёзная Халиса поддалась манящим историям и заслушалась. Аку продолжал поддерживать играющий огонёк интереса в глазах детей, пока ужин не был окончен.       — Так, дети, поблагодарите Бёрна за увлекательный рассказ, и идемте спать. Подъём на рассвете. Халиса, убери посуду.       — Да, отец, — ответила девушка.       Ближе к двенадцати ночи все, наконец, разошлись: Джек и Аку остались на кухне, а семья торговца ушла спать во вторую комнату. Лампы были погашены, комната наливалась только молочным светом луны. Повисла ночная тишь, из дверных и оконных щелей тянуло прохладой. Аку ворочался не в силах уснуть. Он чувствовал усталость, однако сон никак не шёл. Демон поменял с десяток поз для сна, перетягивал на себя большую часть одеяла, а затем откидывал, ибо ему становилось жарко, а затем – наоборот, возвращал, потому что становилось холодно. Джек никак не реагировал на ураган, бушующий на соседней стороне постели, продолжая мирно посапывать. Аку приподнялся на локтях, недовольно фыркая.       — Хороша настойка. Сопит в две дырки и в ус не дует, — тихо прошипел демон. Джек открыл глаза и покосился на Аку. Демон вздрогнул и мигом отвернулся, накрывшись одеялом под самое горло.       — Настойка и впрямь хороша, — послышался тихий голос самурая.       — Ну, так спи дальше,— ворчал демон.       Джек вздохнул.       — Я должен поблагодарить тебя, — внезапно произнёс он.       — За что? — Аку, недоумевая, обернулся через плечо.       — Что развлёк историями детей торговца вместо меня. Уверен, мой рассказ вышел бы более, — самурай задумался, — пресным.       — А, пустяки, — зевая, отмахнулся демон.       Демон убил двух зайцев. Да, нет, не двух. Трёх зайцев: детишек развлёк, своё эго потешил, вновь оказавшись в центре внимания и питаясь взглядами, полными интереса на грани с обожанием, да в придачу получил благодарность от самурая, посчитавшего, будто его состояние повлияло на поступок напарника.       Диалог смолк. Не ожидая продолжения, Аку задержал косой взгляд на Джеке, задумчиво созерцающем потолок, и отвернулся. Вновь накрыла ночная тишь. Демон закрыл глаза, обхватив подушку двумя руками, и вернулся к попыткам погрузиться в сон. Через несколько минут Джек позвал напарника:       — Бёрн. Аку ответил мычанием.       — Твои истории напомнили мне, что мы проделали уже немалый путь и многое пережили. Надеюсь, всё это не зря, и портал не закинул нас дальше первоначального старта.       — Расслабься, самурай, я проверил карту. Всё намного лучше, чем ты думаешь, большая часть пути уже позади, — демон раздосадовано цыкнул и повернулся лицом к Джеку. — Жаль, что Кольтовы обещания не оправдались, ведь в идеале порталы могли нас переместить прямиком к Хранилищу. Но о какой точности может идти речь, когда ты мечешься, загнанный предателями в угол, а земля стремительно уходит из-под ног.       — Кольт не только не оправдал обещаний, он не оправдал себя, как человек, — меж бровей Джека появилась суровая складка. — Прискорбно видеть, как мир, искалеченный Аку, порождает ему подобных.       «Занятно. Кольт заслужил немилость самурая, хотя преследует те же цели, что и он», — подумал демон. Он решил развить эту тему, ведь Аку так и не услышал, как Джек видит ситуацию, произошедшую в городе повстанцев. Самурай не догадывался, что Бёрн был разоблачён как приспешник повелителя Тьмы.       — Почему ты так думаешь? Да, сначала предложить сотрудничество, а затем натравить паучиху – подло, и в тоже время бессмысленно. Мне его мотивы не были понятны, — солгал демон.       — Думаю, наше сотрудничество было вторично, в первую очередь его интересовала моя катана. Не знаю, решил ли он избавиться от посредника и владеть оружием напрямую или, может, им двигали совершенно другие мотивы, но когда, я нашёл то, что не следовало видеть, у Кольта не осталось выбора, как избавиться от нас.       — Та лаборатория?       — Да.       — И что ты там увидел? А то, знаешь, когда ты в шаге от того, чтобы стать канапе, до созерцания интерьера нет дела.       Морщинка меж бровей Джека стала ещё глубже. Он рассказал о жестоко эксплуатируемом монахе, и о том, что эксперименты Арахны высосали из него жизнь. Аку был впечатлён, ему понравилось, как Кольт вёл игру. Демону даже стало досадно, что такие тактичные личности работают не на него, а против него. Вразрез собственным мыслям Аку подмазался к Джеку, согласившись, что Кольт действительно утратил всё человеческое.       Джек вновь сделал задумчивую паузу, а Аку в это время не отводил взгляда от его лица. Лунный свет освещал самурая, оттого мимика Джека была как на ладони. Воин вздохнул. Складка, собравшаяся на переносице, расправилась, и выражение лица Джека смягчилось.       — Я рад, что нам удалось уйти живыми. По правде говоря, оружие Кольта в купе с непрекращающейся земной тряской застали меня врасплох. Истекая кровью у развалин, невольно прощаешься с жизнью, готовясь к встрече с праотцами, — Джек аккуратно повернулся лицом к внимательным глазам напарника. — И всё же прощальную речь пришлось отложить, ведь ты снова спас меня.       — Это уже вошло в привычку, — Аку горько усмехнулся, мысленно уточнив, что это плохая привычка.       — Вероятно, из-за твоей привычки я начинаю терять бдительность, — несерьёзно заметил Джек, одарив Бёрна слабой улыбкой.       Вновь помолчали, но в этот раз, изучая глазами друг друга. Молочный свет, струящийся из окна, обволакивал самурая, отчего тот казался эфемерным, будто коснёшься его, и он растворится бесследно. Сам же демон был погружён в тень, отчего смазывались его черты. Опиумная дымка в сознании Джека рисовала вместо лица Бёрна дно океана, где, поймав лучи солнца, блестели две чёрные жемчужины.       На щеке Бёрна Джек заметил локон волос, непослушно выбившийся из общей массы. Он осторожно потянул руку. Аку замер, продолжая следить за самураем. Джек мягко вёл пальцы по щеке, затем убрал прядь за ухо и, описывая круг, вернулся к уже воспылавшей коже щеки. От этого прикосновения у Аку забегали полчища мурашек, внутри вспыхнул огонь, и это было не пламя ярости, это было нечто иное, прежде не испытываемое демоном. Огонь разлился по всему телу, опаляя щеки, на одной из которых застыло нежное прикосновение самурая. Сердце оболочки предательски заколотилось. Аку мог бы услышать его стук в ушах, если бы не был оглушён взрывом приятных ощущений.       — Твой пучок так быстро распался, —  вполголоса произнёс самурай, — Если захочешь, в следующий раз я закреплю его лучше.       Мягкий голос Джека усугублял и без того неконтролируемое состояние. Аку закрыл глаза.       «Что за ерунда со мной происходит? Жарко, невыносимо жарко, во рту пересохло. Что он сделал? Эта странная реакция…» — сознание Аку лихорадило, его испугали новые непонятные ощущения.       Демон рефлекторно схватился за руку самурая, но в последний момент превозмог желание одёрнуть её, чтобы не последовало неловкой паузы. Он воззвал к крупицам не замыленного разума, стараясь взять себя в руки. Аку глубоко вдохнул и прерывисто выдохнул.       — Что ты сказал? Я не расслышал, — выдавил из себя демон.       Джек повторил.       — Да…пожалуй.       В конце концов, Аку всё же оторвал от своего лица руку, но не резко, а не спеша, будто извиняясь за проделанный им жест. Он старался не смотреть в глаза Джеку, да и в целом невыносимо было ощущать его взгляд. Демон больше не мог терпеть эту сладкую пытку, поэтому попытался скорее прервать её.       — Кажется, сон, наконец, начал одолевать меня. Если ты не против… — не дожидаясь ответа, Аку перевернулся на противоположный бок.       — Ты прав, — согласился Джек, — уже поздно.       Аку слышал, как самурай зашевелился, меняя положение, и глубоко выдохнул. После Джек быстро заснул, но вот демон ещё долго не мог сомкнуть глаз. Он лежал, обхватив плечи руками и согнув ноги. Аку так и не понял, что произошло с его телом. Хотелось верить, что такого больше не повторится, и всем странностям, что с ним происходили, виною перегрузка от нестабильного портала. Испугавшись непонятных эмоций, Аку старался уснуть, забыв эту ночь, однако место касания ещё долго продолжала гореть.