Upon a crooked path / На извилистой дорожке

Мужчина возвращается на следующий день, и еще через день. Эмма в это время в кофейне не появляется, и, как ни странно, Реджина этому даже рада. Мужчина улыбается, подшучивает над ней и безбожно флиртует. Реджина улыбается в ответ, чувствуя себя жутко неловко, но, в то же время, находит его весьма харизматичным. Он больше не кажется пугающим, ну или, по крайней мере, уже не так сильно настораживает, как тогда, когда она увидела его впервые, поэтому Реджина все больше убеждается, что ей просто показалось. Наконец, она осторожно интересуется, как его зовут. - Киллиан, - отвечает он, склоняясь в шутливом поклоне и широко улыбаясь, - Киллиан Джонс. На его щеках под неряшливой бородкой появляются ямочки, и Реджина снова смущенно краснеет. ххх Эмма шагает по улице, сердито разговаривая по телефону. Идет снег, и на тротуаре уже скопился приличный слой, он скрипит и похрустывает под каблуками женщины. Она сняла перчатку с правой руки, чтобы набрать номер, и теперь, пока она прижимает телефон к уху, пушистые крупные хлопья тают, соприкоснувшись с теплой кожей. Она злится из-за того, что на холодном воздухе ее голая рука уже почти отмерзла. Из-за того, что дурацкий снег попадает в ботинки и летит прямо в глаза. А больше всего ее раздражает голос, который она слышит из динамика телефона. - Мэри Маргарет. Мам. Снежка. Короче. Нет, я еще буду здесь... Да, но я уже тебе говорила, все сложно. Он не может так сильно по мне скучать... Ладно, ладно, ты по мне сильно соскучилась, но я еще не могу вернуться. Скажи Генри, я выполняю его просьбу, просто это займет чуть больше времени, чем я думала, вот и всё. Эмма раздраженно выдыхает, машинально обходя мамашу с двумя детьми, которые заняли почти весь тротуар. Блондинка автоматически включила свой защитный механизм, не привыкнув объяснять свои действия. Кому бы то ни было. Левой рукой, на которой надета перчатка, она смахивает снег с ресниц и влагу под носом. Правая рука уже болит и от холода, и от того, что она крепко сжимает в ней телефон. - Да, у меня есть план, конечно, это так. - Длинная пауза. - В смысле "что с моей работой шерифом?" Папа может справиться с ней, да? Вряд ли будет хуже, чем в прошлый раз... Нет, я не это имела в виду... Эмма останавливается на перекрестке, ожидая пока загорится зеленый сигнал светофора. До закусочной всего два квартала, и она жутко опаздывает, переживая, что может не застать Реджину. Она, конечно, знает, где живет женщина, как только она выяснила, как ее зовут, найти адрес не составило труда. Но Реджина не знает, что Эмма обладает этой информацией, а она не хочет напугать брюнетку, внезапно появившись на пороге ее квартиры. Не теперь, когда между ними установились доверительные отношения. Наконец, сигнал светофора меняется, и Эмма решает воспользоваться моментом и прервать нравоучительную тираду, раздающуюся из динамика. - Мне пора, извини. Передай Генри, что я его люблю. И, эмм, тебя...и... папу...тоже. Не дождавшись ответа, она завершает разговор. Замерзшие пальцы еле сгибаются. Похоже, что обрывать разговор с матерью становится традицией, но блондинка даже не думает испытывать муки совести по этому поводу. Вместо этого она совсем отключает телефон. У нее нет четкого плана. Да, доверие Реджины растет, но что дальше? Не тащить же ей женщину назад в Сторибрук, надеясь на то, что ее воспоминания вернутся, как только она снова пересечет черту города? Вряд ли получится, ведь Чихун так и остался аптекарем. Возможно, стоит надеяться на любовь Генри к матери, ведь, действительно, истинная любовь может разрушить любое проклятие? Эмма знает, что сын любит свою приемную мать, но понимает и то, что в данный момент его чувства немного противоречивы, не настолько искренни, чтобы справиться с задачей. Так, что же делать? Если она попытается все рассказать, Реджина точно подумает, что она чокнутая. Довольно странно подобная история звучит и из уст десятилетки. А если уж взрослый человек начнет утверждать, что они из страны сказок, его точно упекут в психушку. Значит, пока ждем. Проводим время с Реджиной, завоевываем ее доверие. И, если уж начистоту, Эмма признает, что ей нравится эта их странная дружба. Как будто они вдвоем находятся в воздушном пузыре, абсолютно безопасном месте, но как долго еще это может продолжаться. Воображаемый пузырь рано или поздно может лопнуть. И что тогда? Эта новая Реджина милая и добрая, ее легко рассмешить и также легко смутить, и очень быстро возникает и привязанность. По мере того, как ей становилось все более комфортно с Эммой, ее уверенность в себе росла, она уже не казалась потерянным ребенком, а скорее нежной, жизнерадостной женщиной. У Эммы никогда не было много друзей, поэтому она ценит это чувство. Да, это эгоистично, но она признает, что, на самом деле, не так уж и старается вернуть прежнюю версию Реджины. Выныривая, наконец, из своих размышлений, Эмма останавливается у закусочной, с ужасом осознавая, что она действительно опоздала. Смена Реджины закончилась десять минут назад. Она смотрит на окно кафешки и с удивлением встречается с задорным взглядом темных глаз. Через мгновение Реджина выходит на улицу. - Ты опоздала, - поддразнивает брюнетка. - А ты все еще здесь. - Отбивает Эмма. - Я ждала тебя. - Задумчиво отвечает Реджина. - Я надеялась, что ты придешь. На ее косичке и длинных ресницах оседают снежинки, она машет рукой и восклицает: "Снег идет!" И внезапно все ее раздражение, недовольство и гнев исчезают без следа. Плечи расправляются, и женщина оглядывается, постепенно заряжаясь восхищением брюнетки. - Да уж, не то слово, - мягко отвечает она. И вдруг ее притянули в неожиданное объятие. Она замирает в предвкушении. Темные, влажные, припорошенные снегом волосы касаются ее щеки, она чувствует аромат яблок и весны. Холодный нос прижимается к ее шее, и сердце Эммы болезненно сжимается, а горло сдавливает спазм. Боже, эта женщина... Шеи блондинки касается теплое дыхание, от чего сердце ускоряет ритм, а затем Эмма отстраняется, вырываясь из объятий, смущенная и растерянная. Она чувствует, что сердце колотится слишком быстро, и делает несколько шагов назад, стараясь как можно дальше отойти от объекта своего смущения. Она прочищает горло, пытаясь взять свое тело под контроль. Почти черные сейчас глаза робко смотрят на нее со смесью надежды и страха. Эмма расправляет плечи и делает шаг к Реджине. Улыбка блондинки немного натянутая, но Реджина, кажется, этого не замечает. Эмма протягивает руку, снова надежно упакованную в перчатку, и сжимает голые пальцы Реджины в руке, стараясь согреть. - Пойдем, - говорит она. - посмотрим, что там со снегом. ххх Снегопад усиливается, большие пушистые хлопья почти скрыли весь город, и Эмма рада, что они решили прогуляться пешком, а не на машине. Какое-то время они ловят снежинки и радуются белому чуду, но спустя полчаса одежда Эммы становится влажной, и блондинка начинает замерзать. Сильный порыв ветра швыряет хлопья снега им в глаза. Эмма замечает, что ее спутница тоже дрожит. Однако Реджина храбро марширует вперед несмотря на холод, который, должно быть, добрался и до нее, и Эмма пытается сообразить, как бы убедить брюнетку в том, что пора бы где-то укрыться от влажности и пронизывающего ветра. Но затем Реджина замедляет шаг, и Эмма тоже сбавляет скорость, чтобы поравняться с подругой. Брюнетка застенчиво смотрит на женщину сквозь ресницы. - Моя квартира совсем рядом. Может, зайдешь погреться? - Предлагает она. Эмма с облегчением кивает. - Да, было бы здорово. ххх Квартира хорошая, даже слишком хорошая для человека, работающего официантом в кафе, и Эмма задумывается, осознает ли эта новая наивная версия Реджины столь сильное несоответствие. Возможно, это случится через несколько месяцев оплаты аренды. А, может, и нет. Реджина могла все устроить задолго до отъезда еще в Сторибруке. Впрочем, это не так уж и важно, потому что Эмма не собирается оставаться с ней в Бостоне несколько месяцев. Ей все еще нужно придумать, как вытащить их из этой задницы, но в данный момент способ вернуть Реджине память - последнее о чем она думает, так как шериф промокла насквозь и дрожит от холода. Сама же Реджина становится в помещении застенчивой и немного неловко пытается найти чайник в немногочисленных шкафчиках на кухне. Наконец, обнаружив предмет, она наполняет его водой и включает. Окинув Эмму взглядом, женщина проскальзывает в спальню, и возвращается уже переодетой. На ней штаны для йоги и свободный свитер. Он насыщенного красного цвета, мягкий и явно дорогой и, несмотря на то, что Эмма никогда не видела его на мэре Сторибрука, похоже, вещь как раз из ее гардероба, явно не принадлежит той упрощенной версии брюнетки, которая сейчас стоит рядом. Реджина расплела свою косичку, и теперь ее волосы свободно спускаются до плеч, еще чуть влажные, прилипают к вискам и шее. Они стали длиннее с тех пор, как она уехала из Сторибрука, по крайней мере, Эмма может предположить. Возможно, они отросли еще до ее отъезда. Эмма вдруг осознает, как мало внимания она обращала тогда на приемную мать Генри, будучи слишком занятой и полностью поглощенной своей собственной маленькой новоприобретенной семьей. Ей было не до заботы о мэре, присутствовало исключительно небольшое беспокойство о том, чтобы та не смогла как-то навредить их сыну. Эмма моргает, отгоняя мысли, и только сейчас обращает внимание на Реджину, протягивающую ей сухую, теплую одежду. Она кивает в благодарность, забирает вещи из рук брюнетки и исчезает в темном коридоре в поисках ванной. Когда она возвращается на кухню, одетая в коротковатые ей штаны, мягкую футболку и простую толстовку с капюшоном, оказывается, что чайник уже вскипел, а Реджина, стоя на носочках, пытается достать кружки. Они на самой верхней полке, и при попытке дотянуться до них, свитер бывшего мэра задрался, и Эмма скользит взглядом по полоске нежной кожи, виднеющейся над поясом черных штанов. Блондинка бросает свою мокрую одежду на кафельный пол и подходит к женщине сзади. Положив руку на поясницу Реджины, как раз над полоской открывшейся кожи, она на мгновение чувствует движение мышц под мягкой тканью, а затем отодвигает брюнетку в сторону. У Эммы небольшое преимущество в росте и руки длиннее, поэтому она без труда достает с полки две кружки. Они абсолютно непримечательные, белого цвета, без какого-либо рисунка, впрочем, как и тарелки, стоящие на полке ниже. Скорее всего, квартира уже была обставлена до того, как Реджина тут появилась. - Почему у тебя кружки так высоко? - Не может не спросить Эмма. Реджина застенчиво улыбается. - Не знаю точно, - отвечает она. - Так и было, когда я приехала. Что подтверждает теорию о полной меблировке. Реджина аккуратно обходит Эмму, оставляя за собой сладкий аромат яблок и покалывание в животе блондинки, и открывает другой шкафчик. Распахнувшаяся дверца являет взору обширное разнообразие видов чая. - Какой ты будешь? - Спрашивает брюнетка, немного смущаясь. - Я не помнила... не знала, что мне нравится, поэтому... купила всего понемножку. И она не лукавила. Шкафчик был забит коробочками. По несколько сортов черного, травяного, ройбуш, белого чая. Имбирь, лимон, Эрл Грей, лакрица, ваниль, ягоды, ромашка, настоящий китайский чай. Эмма удивленно улыбается. - Так какой нравится тебе? - Лакричный. - Отвечает Реджина, копируя улыбку Эммы. - И ягодный. Лимонный тоже ничего, но лакричный самый сладкий. - Тогда лакричный. - Выбирает Эмма. Она не фанат чаев, поэтому, чем слаще - тем лучше. Пока чай заваривается, Реджина снует по кухне. Эмма с удивлением обнаруживает забитый продуктами холодильник и кладовку. Она вспоминает, что Генри пару раз упоминал о том, что его мама готовит, но шерифу удалось познакомиться только с печально известным яблочным турновером. Эмма прислонилась спиной к деревянной столешнице островка, стоящего в центре кухни, и с восхищением наблюдает, как брюнетка порхает по кухне. И вскоре на плите греется кастрюля с ранее приготовленным домашним супом, а на разделочной доске растет кучка нарезанных овощей. Длинные изящные пальцы Реджины ловко управляются с огромным ножом, и Эмма завороженно наблюдает за стальным блеском лезвия и тем, как сокращаются мышцы на руках брюнетки. Она думала, что знает ее, но только сейчас понимает, что ни черта это не так. Спустя еще несколько минут они сидят на барных стульях за островком, прихлебывают суп и пытаются справиться с овощным салатом. Это явно самое полезное, что Эмма ела в течение последних несколько месяцев, но и самое вкусное. Очарованная этим фактом, блондинка даже не задумывается над вопросом, слетающим с ее губ. - Где ты так научилась готовить? Реджина замирает, не донеся до рта вилку с овощами. Выражение ее лица, до этого открытое и довольное, тут же меняется на холодно-отстраненное, и Эмма сразу хочет забрать свои слова обратно. Реджина отвечает, но голос ее абсолютно невыразительный. - Я, на самом деле, не помню. Давно. Эмма мысленно чертыхается. Стараясь вернуть общению непринужденный характер, Эмма делает заслуженный комплимент. - Ну, это просто потрясающе. Спасибо. Как ты узнала, что я не обедала сегодня? Это вырывает Реджину из задумчивости. Опустив вилку, она отвечает. - Я не знала. - А затем на ее лице появляется широченная улыбка. - Но ты постоянно голодная, я бы не прогадала. На это Эмме ответить нечего, поэтому она просто пожимает плечами, тихо выдыхает и возвращается к супу. Он реально вкуснющий.