Upon a crooked path / На извилистой дорожке

Начало марта. В течение дня температура не опускается ниже нуля, но все равно еще довольно холодно, поэтому из облаков по ночам периодически высыпается несколько дюймов снега. Дождь и ветер, дующий с океана, уже не так сильно кусают за щеки и нос, в воздухе витает запах весны. Рассвет наступает раньше, темнеет все позже, а солнце все чаще проглядывает сквозь облака. На днях Эмма услышала щебетание птички. Не резкий вопль чайки, а мелодичное чириканье перелетной пернатой. Песня звучала не долго, но в душу Эммы прокрался тоненький лучик надежды. Весна идет. Пройдут еще недели, прежде чем первые цветы проклюнутся из промерзшей земли, но с увеличением светового дня Эмма чувствует, что энергии становится все больше, а организм запустил обновление ресурсов. С той Битвы у Часовой Башни, которую горожане стали называть противостоянием, прошло две с половиной недели. Две с половиной недели с тех самых пор, как портал закрылся, Реджина рухнула в объятия Эммы, устало уткнувшись лбом в ее шею, а уже через мгновение отшатнулась назад, раздраженная и смущенная, и взгляд снова стал темным и нечитаемым. Две с половиной недели назад Реджина положила ладонь на затылок Генри, встретилась измученным, полным нежности взглядом с его, душераздирающим, и исчезла в облаке пурпурного дыма. Цвет ее магии изменился, в фиолетовом появились вкрапления розового. Ботинки Эммы скрипят на гравии и песке, которые все еще разбросаны по улицам, оставленные растаявшим снегом. В прошлом году управление городского хозяйства работало лучше, своевременно очищая улицы и тротуары. Но в прошлом году главной была Реджина. В этом же году все иначе. Ее взбудораженные родители, конечно, стараются изо всех сил, но после долгой и суровой зимы город выглядит измученным, убогим и потрепанным. Это из-за того, что проклятие снято, и город больше не застыл во времени и пространстве? Или из-за того, что люди, ответственные за Сторибрук, не уделяют должного внимания тем мелочам, на которые всегда обращала внимание бывший мэр? И делает ли этот факт бывшего мэра человеком, помешанным на абсолютном контроле всех и вся, или она просто очень хорошо заботилась о своем городе? Эмма точно не знает. Она сейчас во многом не уверена. Она плывет по течению. Избегает бывать в маленькой квартирке, где постоянно на кого-нибудь натыкается. Где Генри так легко выражает привязанность, где ей и родителям становится все более комфортно существовать рядом, но там и одиночество чувствуется острее. Больно чувствовать себя одиноким среди толпы. Ночами Эмма сворачивается в кровати калачиком, обнимая мягкую поношенную футболку. Вещь стиралась несколько раз, ее бросают в машинку каждую неделю, когда Мэри Маргарет обнаруживает грязное белье, прошерстив всю квартиру. Слово «Бостон», напечатанное на лицевой стороне, почти стерлось, но Эмма может поклясться, что до сих пор чувствует еле различимый аромат яблок, слабый намек на запах женщины, которую она потеряла, все еще оставался на плотном хлопке. Эмма замедляет шаг, когда видит, куда ее сами по себе привели ноги. Она окидывает взглядом особняк на Миффлин Стрит, сияющий белизной в тусклом дневном свете, который с трудом пробивается сквозь высоко парящие облака. Возможно, именно здесь ей и нужно было быть. Прежде, чем она может хорошенько все обдумать, Эмма делает глубокий вдох, расправляет плечи и шагает по дорожке к крыльцу. Она звонит в звонок, слыша, как его трель эхом раздается в доме, и готова испытать разочарование. Реджина Миллс никого не хочет видеть. Они знают, что она все еще в городе. Ее пару раз замечали у воды или на школьном дворе, но она всякий раз ускользает, когда кто-либо пытается к ней приблизиться. Реджина зализывает раны, и Эмма мысленно готовится к тому, что ее пошлют. Она подпрыгивает от неожиданности, когда сверкающая белая дверь распахивается, являя миру объект ее недавних навязчивых мыслей. Первая мысль Эммы – Реджина выглядит уставшей. Глаза впали, морщинки у рта проявляются отчетливее, чем обычно. Волосы распущены и уложены в стиле мэра, кончики едва касаются плечей. На ней черные брюки и белая классическая рубашка, ноги босые. Реджина наклоняет голову и приподнимает бровь. Взгляд отстраненный и нечитаемый. Когда она заговаривает, голос спокойный и ровный. - Да, шериф? Вам что-то нужно? Эмма качает головой, понимая, что ее поймали за тем, что она пялится. - А, да. Могу я, может, войти иль тип того? - Как обычно, весьма красноречиво. – Бормочет Реджина, но отступает в сторону и разрешает Эмме войти в дом. Тяжелая дверь со стуком захлопывается за ней. Они стоят в сверкающем стерильной чистотой фойе, настороженно глядя друг на друга. - Я ждала тебя гораздо раньше, - наконец, замечает Реджина. Эмма вскидывает голову, гадая, что имела в виду женщина. По лицу Реджины прочитать ничего не возможно, она закрыта, как никогда, и Эмма с тоской вспоминает, как же просто было понимать ту ее версию в Бостоне. Ощущая, что напряженное тело Реджины начинает излучать все больше нетерпения, Эмма выпаливает первое, что приходит в голову. - Мне было интересно…ну, нам, вообще-то, было интересно, что случилось с твоей матерью? И Крюком? Они вернулись в твой мир? Эмма сразу же понимает, что задала неправильный вопрос. Черты лица с идеально нанесенным макияжем искажаются, а прекрасные карие глаза мгновенно темнеют. В них промелькнуло разочарование? - Это и твой мир, принцесса, - огрызается Реджина. – Но нет, я не знаю точно, куда их отправила. В какое-то другое место. В новое. Откуда им будет сложнее выбраться. Моя мать не руководила перемещением, поэтому не знает направление. Эмма выдыхает с облегчением. По крайней мере, одна хорошая новость. Жители Сторибрука уже не один военный совет собрали, пытаясь согласовать план действий на случай возвращения «ведьмы». И пытаясь решить, что им делать со своей бывшей «злой королевой». - Спасибо тебе. – Выдыхает Эмма. Реджина прищуривается, будто оценивает искренность произнесенных слов. Она перекатывается на пятки, скрещивая руки на груди. - Это все, мисс Свон? Эмма делает глубокий вдох. Она думала, что как только увидит Реджину, почувствует себя лучше. Что эта зияющая дыра одиночества в ее груди пропадет. Но она по прежнему совсем одна. Она делает шаг вперед, желая, чтобы эта Реджина была такой же доверчивой, как и та в Бостоне. Изо всех сил желая, что эта Реджина улыбнется ей. Прикоснется к ее руке и будет смотреть на нее широко распахнутыми от удивления глазами. Рассмеется. - Нет, я… - она запинается, не зная, как выразить словами все эмоции, бурлящие у нее в груди. – Реджина, мы поцеловались. И наш поцелуй разрушил проклятие. Разве это не значит, что мы… Лицо Реджины искажается в усмешке. Она опускает руки, сокращает между ними расстояние. Эмма чувствует, как от брюнетки исходит опасная энергия, мрачная и пугающая. - Полагаю, что ты думаешь, что я должна быть благодарна за то, что ты разрушила проклятие? – Голос Реджины низкий, она выплевывает резкие слова. С издевкой. - Полагаю, ты считаешь, что я должна поблагодарить тебя за то, что ты думаешь, что любишь меня? - Я действительно люблю тебя. – Мягко признается Эмма впервые в жизни даже себе самой. - Ты любишь кого-то другого. Того, кем я не являюсь. - Этот «кто-то» все еще ты, Реджина. И, если бы ты меня тоже не любила, ничего бы не вышло. - Ты забываешь, дорогая, что тогда я была другим человеком. – Во взгляде Реджины на долю секунды вспыхивает сожаление, но затем оно снова сменяется холодом и злостью. Но Эмме достаточно того, что она видела. - Я не забыла. Ты все еще тот же самый человек. И ты все еще любишь меня. – Эмма поднимает руку и нежно проводит кончиками пальцев по контуру подбородка Реджины. Темные глаза на мгновение закрываются, сердце Эммы оглушительно колотится в ожидании ответной реакции. Но уже через секунду сильный удар отталкивает ее руку. Черные глаза полыхают яростью. - Убирайся. Слова звучат безэмоционально и не оставляют возможности ослушаться. Эмма отшатывается ошеломленная и немного обиженная. В отчаянии она пробует другую тактику. Выбрасывает последний козырь. - Генри хочет тебя видеть. – Пробует она. И снова неверно. - Не смей использовать моего сына. – Грудь Реджины тяжело вздымается, в глазах загорается огонь цвета индиго. Она выглядит угрожающе, смертельно опасной. - Генри слишком занят своей очаровательной маленькой семьей. Ему нет до меня дела. А теперь я повторяю в последний раз, мисс Свон, выметайтесь. Эмма не разрешает себе бояться. Не позволяет увидеть свою боль и отчаяние. Она резко кивает, затем разворачивается на каблуках и покидает дом, не забывая оглушительно хлопнуть дверью. Она шумно сбегает по ступенькам на дорожку, лишь едва притормозив, когда слышит в доме крик, а затем, как что-то очень тяжелое с грохотом разбивается за дверью. Она не оглядывается. ххх Вечер вторника. Уроки уже час как закончились, и Эмма находит Генри на новой детской площадке, которую построила Реджина вместо снесенной предыдущей. Неужели, уже год прошел с тех пор? На площадке, кроме Генри, никого. Пацан сидит на пристройке к так называемому замку, глубоко задумавшись, болтая ногами. В отличие от оригинальной деревянной постройки, эта была из металла и пластика. Черный, серый и ярко-оранжевый цвета. На самом деле, довольно уродливая по сравнению со своим предшественником, но место популярное у детворы в летние месяцы. Тем более теперь, когда к жителям вернулись воспоминания, и шпили игрушечного замка напоминают им башни и замки их родины. Эмма поднимается по лестнице, морщась от холода влажного металла под ладонями, и садится рядом с сыном. Она тут же чувствует, как вода просачивается сквозь джинсы и ерзает от дискомфорта. Генри не показывает, что замечает ее присутствие довольно долго. Когда он, наконец, заговаривает, его голос звучит мягко, а взгляд не отрывается от мысков своих ботинок. - Эмма? - Да, малыш? - Моя мама добрая или злая? – Он пытается вытащить ниточку из шва своих черных школьных брюк. - Думаю… думаю, в ней есть немного и того и другого. Она делала плохие вещи, но это не сделало ее злой. – Эмма замолкает, немного размышляя. - Она спасла тебя, знаешь. Той ночью на башне с часами. - Я знаю. – Генри покосился на нее, а затем снова занялся ниточкой. – Она и тебя спасла, Эмма. Тебя и Белоснежку. Когда вы вернулись через портал. Эмма кивает. - А потом, - продолжает он, - той ночью на башне, когда Кора тебя поймала. Мама и тебя спасла, да? - Технически, парень, она спасла тогда весь город. Думаю, Кора была серьезной угрозой, а твоя мама отправила ее к черту на куличики. Если нам повезет, она никогда сюда не вернется. - Но, Эмма, Кора бы здесь и не появилась, если бы не моя мама! А мама, Реджина, спасла город, который сама же сначала и прокляла! – Воскликнул Генри. Теперь он смотрит Эмме в глаза, печально и растерянно. - Она, действительно, делала много плохого, - спустя мгновение признает Эмма. – Но потом она нас спасла. Она делала и хорошее. Думаю, возможно, она пытается стать лучше. Генри снова опускает взгляд. - Когда она уехала из города, я просто хотел, чтобы она вернулась. Я не хотел, чтобы она меня забывала. Но теперь, когда она тут, не уверен, что смогу ее простить за то, что она сделала. Я не уверен, что хочу ее видеть. Не думаю, что она этого заслуживает. - Эй. – Эмма толкает его плечом. – Разве не все заслуживают второй шанс? - Я не знаю, - тихо отвечает он. – Но я об этом подумаю. ххх Эмма сейчас в крошечном продуктовом магазине пытается расшифровать список покупок, который написала Мэри Маргарет, (нужен козий сыр или гауда?)*, как вдруг замечает Реджину с желтой пластиковой корзинкой в руке, перебирающую кочаны салата. В кровь тут же выбрасывается адреналин, заставляя насторожиться при виде женщины, о которой она так часто думает в последнее время. Да что уж там, она одержима ею. Темные волосы женщины заправлены за уши. На ней обычные брюки, длинная куртка и черные туфли на плоской подошве. Она полностью сосредоточена на том, что делает, голова опущена, не замечает происходящего вокруг. Эмма осторожно подходит, наклоняется, ставит свою корзинку на пол и покашливает. - Доброе утро. – Мягко здоровается она. Темные глаза встречаются взглядом с ее собственными, и Реджина едва слышно вздыхает. - Не уверена, что оно на самом деле доброе, шериф. На улице холодно и идет дождь, а Вы все еще не вернули мне сына. - Я просто пытаюсь быть вежливой. - Тогда дайте мне возможность сделать покупки в спокойной атмосфере. – Выплевывает брюнетка, а затем резко отворачивается к своему салату. Эмма видит кассира в другом конце магазина, мужчина подозрительно наблюдает за Реджиной. Он держит одну руку на телефоне, готовый вызвать подкрепление, стоит только женщине сделать хоть одно неверное движение. Эмма замечает, как Реджина поднимает глаза и видит выражение лица кассира. Она на мгновение встречает его сердитый взгляд, затем снова опускает глаза, и хмурится. - Да пошло оно, - бормочет Реджина. Бросает свою корзину, разворачивается на каблуках и вылетает из магазина. Эмма изучает содержимое корзинки. Она почти пустая, внутри только буханка хлеба и тюбик зубной пасты. Эмма берет в руки тот самый кочан салата, который так внимательно разглядывала Реджина. Внезапно с ниоткуда взявшимся воодушевлением она наугад начинает забрасывать в корзинку овощи. Болгарский перец, грибы, цуккини, морковь, помидоры, шпинат. Затем упаковку куриных грудок и кусок говядины. Кусок сыра. Разные фрукты. Она знает, что Реджина умеет готовить. Она сканирует полки в середине магазина, широко улыбается, когда берет с верхней полки упаковку чая со специями и лакрицей. Спагетти и банка соуса для пасты. Ракушки для тако, рис, упаковку крендельков. Теперь ей весело. Пятнадцать минут спустя она пыхтя тащит две переполненные корзины к кассе и выдыхает с облегчением. Она оставляет пакеты с покупками на крыльце Реджины. Совсем не хочется повторения того унизительного разговора. Она возвращается к своей семье в маленькую квартирку с пустыми руками, но на губах ее играет небольшая довольная улыбка. Шажок к ее цели сделан. Мэри Маргарет на кухне вопросительно смотрит на нее. - Разве ты не ходила за продуктами? _______________________________________________ * В английском созвучно "goat cheese" и "gouda cheese"