Растопи мой лед

      — Как думаешь, может стоило все же перекрасится в блонд? — спросил я Чимина, разглядывая себя в карманное зеркальце и поправляя легкий макияж. Волосы были зачесаны назад и буквально залиты лаком, так что их я даже не пытался трогать.       — Чтобы совсем со льдом слиться по цвету? Надеешься, что тогда судьи не заметят наши косяки? — хмыкнул парень, проверяя шнуровку коньков. Смысл в его словах был: коньки белые, сам я бледный, что та поганка, костюмы тоже белые, с тонкими, легкими и почти незаметными росчерками черно-дымных линий, расшитые лишь небольшим количеством страз. Все как раз под цвет льда.       — А может у меня образ приведения? Кентервильского, например. Только цепей не хватает, чтобы греметь ими и судейскую коллегию по ночам пугать, — состроил я рожицу альфе, откровенно дурачась.       — Не думаю, что столь слабое запугивание хоть на что-то может повлиять, — хохотнул Чимин. — Не переживай, ты с любым цветом волос будешь хорошо выглядеть, — улыбнулся он, а после, смутившись, отвернулся обратно к своим ботинкам, сделав вид, что полностью сосредоточен на них.       С того памятного разговора прошло уже много времени, а неловкие моменты нет-нет, да возникали. И вроде и дела мне до того нет, но на нервы действует и под кожей будто зудит, так, что до крови расчесать охота. Одна радость, что на работу почти не влияло: как пара мы стабильно улучшались и выполняли программу все увереннее с каждым прокатом. Разве что теперь Чимин не позволял себе задержать руки на моей талии хоть на секунду дольше необходимого, и вообще стал каким-то… чересчур осторожным, что ли. Но может оно и к лучшему — хочешь не хочешь, а если ты не совсем бревно бесчувственное, то сильные руки альфы, крепко сжимающие различные части твоего тела, взволнуют.       — Ребята, надеюсь вы готовы. Вы следующие, так что поторапливайтесь, — зашел в комнату Хосок, с предвкушающей улыбкой на лице. — Вы же не волнуетесь, правда?       — Совсем не волнуются и не переживают только безнадежные оптимисты, — фыркнул я, и пошел на выход. Парни последовали за мной.       У бортика нас встретили оба Кима, и я тут же вручил Сокджину свою куртку на хранение — замерзнуть в КИКе после проката раз плюнуть, а в раздевалку сразу не побежишь. Подпрыгнув пару раз на месте, проверяя, не мешает ли чего, я посмотрел на лед. Пара из Канады докатывала свой номер под латинские ритмы, явно звезд с неба не хватая. Хотя то, что они в предпоследней группе говорит в их пользу — пусть этап соревнований не особо серьезный и из мастодонтов льда в этом году на Канадскую Классику приехали только двое, но для многих и тут предпоследняя группа уже мечта.       — Помните, вы сюда приехали не за медалями, а в первую очередь потренироваться перед серьезными стартами, ну и заявить о себе, — принялся наставлять нас Намджун, строя из себя ответственного тренера.       — Да, вот только заявить лучше как о крутых ребятах, а не о неудачниках из конца турнирной таблицы, — пробормотал себе под нос Чимин, но в окружающем шуме никто, кроме меня, его не услышал. Посмотрев на парня, я ободряюще ему улыбнулся и похлопал по напряженному плечу. Вроде подействовало. А в это время музыка закончилась и наши соперники сошли со льда. Времени почти не осталось.       — Не рискуйте понапрасну, не думайте лишнего. Сосредоточьтесь на музыке и позвольте телу действовать на рефлексах. Уверен, у вас все получится, — завершил Джун напутственную речь.       — Файтинг! — в унисон произнесли Сокджин с Хосоком, вызвав у меня улыбку. Судьи объявили результаты предыдущих участников, а значит пора. Сняв защитные чехлы с лезвий и отдав их тренеру, спрыгнул на лед. Проехав по льду круг, привыкая, я остановился в центре, принимая стартовую позу, чувствуя как рядом встал Чимин.       Первые аккорды мелодии, знакомой до ноты, и мы начинаем двигаться. Сначала несколько шагов, не для баллов, но для хореографии, три подсечки набрать скорость и вот уже сильные ладони сжимают мою талию, поднимая в воздух для подкрутки. Чисто! Что там дальше? Моухок, меняем направление, и я снова отрываюсь от льда, теперь уже в поддержке. Перевернуться, оставить опорной лишь одну руку, чувствуя как стонут мышцы и связки, преодолевая гравитацию и законы физики. И наконец почувствовать твердь земную под коньками. Шассе, кораблик, развернуться и ударить зубцом лезвия по льду, закручиваясь в тройном флипе. Приземлили, причем почти идеально синхронно! Дорожка шагов, что выглядит может и легко, но заставляет попотеть. Черт, чуть не потерял равновесие на твизле, проехав по выбоине, выглядело бы позорно. Меньше мыслей, сосредоточиться на ощущениях. Подсечка, подсечка, подсечка, и от скорости уже начинает ветер в ушах шуметь. Снова чужие руки, обнимают крепко, но нежно, надежно. Развернулись на ход назад. Сгруппироваться и… выброс. Недокрут! Блядь! Ладони и колени, на которые я неудачно приземлился, горят, будто кожу содрал, но времени проверять нет. Тут же вскакиваю и догоняю партнера — музыка ждать не будет. Тодес четвертого уровня сложности, когда волосы почти собрали ледяное крошево с поверхности катка, продержаться все четыре оборота, и вот Чимин уже помогает мне вернуться в вертикальное положение. Выкрюк и последний элемент — вращение со сменой позиции и направления. Центр держали хорошо, но синхронность опять пострадала, впрочем, не настолько сильно, чтобы это было проблемой. Еще пара шагов, торопимся докатать до завершающей позы, ведь не дай Бог опоздать хоть на секунду. Финальная нота… все, можно расслабиться.       Такое ощущение, будто все время я был надутым воздушным шариком, а тут наконец спустили воздух. Эти три минуты длились одновременно вечность и лишь мгновение. Это не сравнится ни с одной, самой сложной, тренировкой. Поклонившись зрителям, мы с Чимином, обнявшись и поддерживая друг друга, неспешно поехали к бортику.       — Молодцы! — только и сказал нам встречающий Намджун, подавая чехлы и куртки с символикой сборной. Джин же просто обнял каждого. Ну да, сейчас не время для разбора ошибок, чихвостить нас будут позже.       Добравшись до КИКа, я совсем не грациозно плюхнулся на диванчик и уставился на табло — сил на переживания о результате не осталось. А вот мой партнер, наоборот, нервничал, ерзая на месте. Тренеры с хореографом тихонько что-то обсуждали в стороне. Наверное планируют, над чем нужно будет работать после соревнования.       — Баллы, — прозвучал равнодушный судейский голос, заставляя напрячься. Весь стадион затих. — Пак Чимин и Мин Юнги за короткую программу получают шестьдесят три целых, тридцать пять сотых балла…       Дальше я уже слушать не стал, расслабленно улыбнулся Чимину, поймал его усталый, но довольный взгляд и прикрыл глаза на пару мгновений. Для первого проката, с заваленным элементом, результат был выше моих ожиданий.       — Хотите остаться посмотреть на других или пойдете в комнату отдыха? — спросил Сокджин. Даже на секунду не задумавшись, мы единогласно решили пойти внутрь. Еще лучше было бы вообще в отель свалить, но пока не докатают все пары и не объявят наше итоговое место в турнирной таблице этого делать было нельзя.       Идя по коридору я понял, что чуть прихрамываю: адреналин в крови постепенно сходил на нет и все отчетливее чувствовалась ноющая боль в одном из колен. Стащив с рук перчатки, я, наконец, проверил, что там с ними — ладони были покрасневшими, но целым. И это радовало, потому что по ощущениям казалось, будто все несколько хуже. А вот с левой ногой была беда — возле колена начал наливаться синяк. Вот же угораздило!       — Может позвать врача? — участливо спросил Чимин.       — Да не, просто ушиб, — отмахнулся я, возвращая штанину на место. Напрягать кого бы то ни было не хотелось.       — Я схожу за врачом, — не оставив мне выбора, решил Сокджин и вышел.       Пришедший медик ничего нового не сказал, разве что лед выдал, да и только. Потянулось монотонное ожидание. Все разбрелись кто куда, и в комнате остались только я да Чимин. Достав из сумок заранее приготовленный перекус, мы кушали и тихонько переговаривались, хихикая, когда кто-нибудь из новичков заглядывал к нам — у всех так смешно вытягивались лица от удивления при виде нас. Так час прошел достаточно незаметно.       — И чего они так реагируют? — хмыкнул мой партнер, после того как дверь закрылась за очередным испуганным семнадцатилетним мальчишкой.       — Им от нервов кусок в горло не лезет, а мы с тобой тут сидим и жрем, спокойные как удавы. У них от этого разрыв шаблона, — пожал я плечами и, собрав ложкой остатки вкусного соуса, со вздохом принялся обратно паковать контейнеры — было вкусно, но мало.       — Чувствую себя умудренным жизнью старцем, — хохотнул Чимин и тепло улыбнулся, будто вспомнил что-то приятное. Наверное, как сам был таким же зеленым пацаном, только перешедшим во взрослое из юниоров.       — Мы почти в два раза старше многих новичков, так что мы и есть старцы.       Обсудить дальше, насколько мы древние, нам не дали.       — Вы пятые! — ворвавшись подобно вихрю в комнату, воскликнул Хосок. Тренеры следовали за ним. — Конечно не идеально, но я уверен, что завтра вы отвоюете себе медаль.       — О, так мы будем в последней разминке? Хорошо то как, можно поспать подольше, — отметил я, вызвав у окружающих смешки. Ироды, как пить дать все равно рано разбудят.       Сменив, наконец, коньки на кроссовки, мы быстро, перебежками, смылись с ледовой арены, пока кто не остановил. Хоть сколько-нибудь значимые интервью будут брать завтра, сегодня на это не было смысла тратить время, а прицепиться могли. Но, к счастью, до отеля мы добрались без приключений, разойдясь по своим номерам.