Вся вечность

Процесс закупки в супермаркете – это не то, с чем Юнги был особо знаком. Единственное, чем он закупался, была всякого рода бытовая химия: порошки, шампуни, бомбочки для ванн, даже маски для лица, пусть для его кожи ему от них толку не было, просто ощущения нравились. Но за всем этим Юнги ездил в «неприлично лакшери магазины», как выразился Хосок, который, кстати, бывало застревал в его ванной минут на десять, просто нюхая все скляночки. - Ты вроде говорил, что пунктика на запахи у тебя нет, - припоминал Юнги, стоя в дверном проеме и наблюдая, как Хосок исследует его коллекцию бомбочек для ванн. - Нет. У меня пунктик на твои запахи. Это разное, - важно заявил Хосок, утыкаясь носом в бомбочку в форме кекса. И Юнги бы предложил ему совместно принять ванную, жаль, что у них была небольшая несовместимость в температурном плане. Когда Юнги принимал ванную, он даже не разбавлял горячую воду холодной, крутил кран в сторону красного квадратика до упора; вода из-за его тела все равно леденела минут через десять. Хосок таких перепадов вряд ли выдержит. Если не облезет кожей, так отморозит себе что-нибудь, на что у Юнги еще однозначно были планы. Но где-то проигрываешь, где-то выигрываешь: ночью, например, Хосок оборачивался вокруг него, как коала вокруг дерева, а наутро отказывался отпускать, называя это собственной системой охлаждения. - Что я делал бы без тебя это лето? - А зимой что ты со мной делать будешь? Сейчас, полуоблокотившись на тележку и шагая по супермаркету для «смертных», как опять же выразился Хосок, очень довольный вложенным двойным смыслом, Юнги ощущал ностальгию по тому времени, которого у него никогда не было. Он не был голодным студентом в привычном смысле этого слова, а когда еще потреблял человеческую пищу, подобных супермаркетов и не существовало вовсе. Но почему-то, несмотря на их безликость, они ощущаются как что-то родное и забытое, возможно, то, что Юнги хотел бы иметь. Юнги смотрел на идущего впереди Хосока, сверявшегося со списком покупок, и думал о том, как на сам деле тот еще молод. Двадцать один год. У него даже мускулатура полностью не развилась. А учитывая, как тот тренируется, совсем скоро Юнги на его фоне будет выглядеть как младший брат, за которым мама попросила присмотреть, ведь у того совсем нет друзей в школе. Возможно, Юнги думает об этом слишком много. Слишком много думает о том, как однажды все эти тусклые стеллажи, которые не спасаются даже цветастыми упаковками какого-то ужасающего огромного ассортимента всего чего угодно, станут для Хосока самым характерным и наиболее приставучим воспоминанием о голодной юности, того времени, когда ты выискиваешь все что по скидке и осознаешь, в какой же жопе экономика твоей страны. Хосок будет взрослеть дальше и дальше, и когда станет успешным (а он станет, и Юнги об этом позаботится), то, наверное, будет вспоминать об этом с более оправданной ностальгией. А сейчас они таскались от одного конца стеллажа к другому, чтобы выяснить, какой рис покупать наиболее выгодно. - Разве наш приоритет не более низкая цена? – спросил Юнги. - Так-то оно так. Но за более хорошее качество можно и переплатить, если оно того стоит. Но не слишком много, - рассуждал Хосок, вертя в руках две пачки, - Но я тебя обрадую: круг сужается до этих двух! Другие, какими бы хорошими они ни были, переплаченных вон точно не стоят, - усмехнулся Хосок, но уголки его губ быстро поползли вниз, - знаешь, не стоило мне тебя с собой тащить. Я в магазинах всегда надолго застреваю, ты, наверное, уже с ума от скуки сходишь. - Нет, нет! – поспешил перебить его Юнги, - мне нравится. - Нравится? Как я часами наматываю круги по супермаркету? – рассмеялся Хосок, все еще чувствуя себя неловко. Юнги засмотрелся на Хосока и не сразу ответил. - Мне нравится наматывать круги с тобой. Когда Хосок стал оставаться на ночь все чаще, Юнги, к своему удивлению, узнал, что Хосок пользовался макияжем: наносил тональный крем и консилер, и иногда почти бесцветный блеск для губ. Хотя, может, Юнги и не удивлялся бы, будь он чуть сообразительнее: ну серьезно, у кого губы блестят на солнце? Юнги также с удивлением обнаружил, что косметикой Хосок пользуется почти всегда. Хосок признавался, что первое время ему было некомфортно снимать макияж даже дома из-за того, что он не знал, как отреагирует на это Юнги. - Просто большинство удивляются. Ну и... не то чтобы смеются. Просто начинают надумывать того, о чем понятия не имеют. Например, ну... кто-то мне однажды сказал "ну это понятно, у тебя ведь старшая сестра". А это вообще не о том. То есть когда мы были маленькими, она, конечно же, использовала меня как свою куклу, хах. Но это не так что...в общем от этих слов веяло каким-то дурацким клише, и мне было странно. Много кто разного говорил, поэтому я об этом больше не упоминаю. Юнги после этого охватило жуткое раздражение. Хотел бы он поговорить со всеми, кто заставлял Хосока чувствовать дискомфорт. Гарантировать их целостность он не собирался. Но тем не менее увидеть Хосока без макияжа можно было редко. Как например сейчас. Вечером, когда они переписывались, Хосок упомянул, что ему надо за продуктами, Юнги сказал, что у него больше нет никаких дел и предложил подбросить. Краситься ради пары часов в магазине Хосок не стал, и Юнги был рад: в этот раз он заметил, что и брови Хосока выглядели по-другому, более редкими. И вот в чем штука: может быть, конечно, из-за непривычки, но Юнги всегда задерживал свой взгляд на Хосоке, когда тот был без макияжа. Было больше чего рассматривать: родинки, покраснения, небольшие царапины, а у самого уха и вниз по шее еле заметные волоски. По которым хотелось провести большим пальцем и ощутить, такие ли они мягкие, как на вид. И Юнги знал, что мягкие. Он проводил по ним не только пальцами, даже его губы помнили это, даже язык. И все равно всегда тянуло. Тянуло ткнуть в родинку, тянуло провести пальцем по брови, разглаживая ее в сторону роста, ведь Хосок провел рукой и случайно всколошматил. Хосока хотелось… Откусить. Юнги покачал головой, отряхивая наваждение, и заметил, как Хосок смотрит на него вопросительно, ожидая продолжение. - Мне просто нравится наблюдать за тобой. Когда ты такой, ну знаешь, эм домашний. Ты очень привлекательный, вот, - внезапно, очень смутившись, признался Юнги. - Вау. То есть когда я в футболке, которую не стирал неделю, и выбираю наиболее дешевый рис, тебе это нравится? Я даже не расчесывался, Юнги. У тебя такая низкая планка. Вот прям вообще, - качает головой Хосок, а Юнги не удерживается и расплывается в улыбке. Вот зараза маленькая. Хосок больше ничего не сказал и отвернулся к стеллажу с раменом. Юнги смотрит ему в спину и ни с того ни с сего чувствует, что ему хочется сказать: - Хосок-а, ты красивый. Хосок не оборачивается, застывает, и застывает так кричаще, так «ну да, ну да, знаю я твои приколы», потому что он-то и правда знает, чего еще ожидать от Юнги? И все равно с каждым разом он безоружен, от чего-то такого простого, что иногда за себя стыдно. - Ну да, - только и отвечает он неясным тоном. Юнги вздыхает и осматривает содержимое тележки. Вскоре туда сыпятся упаковки раменов, и Юнги удивлен, как на это потребовалось мало времени. - Я устал, если честно. Давай домой. Завтра вставать рано и все дела, - говорит Хосок и трет глаз пальцами. Юнги кивает и разворачивает тележку к кассам. Они проходят мимо мясного отдела, и пока Хосок что-то печатает в телефоне, Юнги достает из холодильника упаковку охлажденной говядины и кладет в тележку. Хосок замечает это только на кассе и уже было открывает рот, как Юнги опережает его: - А это не для тебя. Это Чимину. Мне же надо возвращать его расположение, верно? – лениво улыбается Юнги. Хосок внимательно смотрит на него решая, как быть, и все же уступает, кивая. Кассирша начинает пробивать их покупки. - Так говоришь, будто оно у тебя когда-то было, - в сторону тихо булькает Хосок, и Юнги улыбается шире. На улице почти ночь, но все так же душно, а резкая перемена от искусственного холода магазина к живой жаре была сбивающей с ног. Хосоку не терпелось сесть в машину, под кондиционер, под… Ну, еще желательно под Юнги, тот ведь холодный, как мрамор. Да, было бы неплохо как-нибудь. Юнги лениво плелся сзади, все так же спокойно катя тележку: круто, наверное, когда ты не особо восприимчив к перепадам температур. Или безынтересен к сексу. Хосок останавливается и ждет, пока Юнги нагонит его. - Что? - От тебя холодом веет. Полезно, знаешь ли. «А зимой что ты со мной делать будешь?» снова проносится в голове Юнги, и он все еще старается принять неизбежность и быстротечность всего вот этого вот насущного. Рядом с Хосоком секунды, кажется, ускользали как песок, а Юнги цеплялся за них, будто они действительно способны удержать массу всего того необъятного времени, которое шло прицепом. Ему не хотелось упускать и крупицы. Когда последний пакет загружен на заднее сидение, Хосок задерживается, чтобы уложить все компактнее, позади слышится как тележка откатывается по парковке куда-то вдаль и Юнги должно быть уже отошел, но Хосок все еще чувствует холод. Вокруг темно хоть глаза выколи, только белые пакеты отсвечивают от неоновой вывески. И когда Хосок оборачивается, не спасает даже ее слабый свет. Перед ним густая темнота и два горящих огонька, свечение которых затмевает все вокруг. Юнги голоден. Он совсем близко, с таким мощным влиянием на его слабое тело, что Хосока не держат ноги, он садится на краешек сидения. Юнги наклоняется ближе, одной рукой облокачиваясь на дверь, другой на спинку, в нескольких сантиметрах от его головы. По обе стороны от Хосока почти живительный для этой жары холод. Опять, какая ирония. Хосок не видит ничего. Он только видит, как Юнги голоден. - А твое, Хоби? Твое расположение я вернул? Хосок сглатывает, чувствуя в животе странную смесь из возбуждения и обреченности. - А ты разве терял? – спрашивает он и спрашивает даже не Юнги, а себя. Юнги давит ладонью ему на грудь. Холод разливается по телу и дает контраст с густым воздухом, который Хосок судорожно вдыхает. Шуршание пакетов, что-то упирается в спину – он не обращает внимание. Его футболку задирают, и среди черноты он видит полоску своей кожи. Еще больше холода у самого края его штанов: слабых таких, на простом шнурке. По коже бегут мурашки. - Холодно? - Мне… Хосоку волнительно. Рядом с Юнги он испытывает взрыв эмоций. Хочет ли он, чтобы Юнги продолжал? Да. И в то же время страх легкими крупицами из сердца разливается по венам. Юнги может его укусить, и блять, блять, блять, Хосок грезит об этом с самого дня, когда Юнги впервые испил его кровь. Юнги, который уже почти сдался – это тот Юнги, которого он так хочет вновь увидеть. Хосок хочет, чтобы Юнги сдался. Чтобы потерял голову из-за него. Потому что с тех самых пор, как он сидел в пропахшем хлоркой кабинете и чувствовал эйфорию от покидающей тело крови, он не мог избавиться от мысли, как же хорошо было бы чувствовать Юнги рядом. Как же наверное хорошо будет чувствовать его яд. Его клыки в себе. Он хочет опять увидеть то лицо Юнги, то пугающее в своем хрупком спокойствии лицо, глаза которого выдают все безумие. Он хочет сделать его безумным. Юнги давит на его грудь, сильнее вжимая в кожаное сидение, отбрасывает пакеты на пол, каждое движение резкое, на грани дрожи. Он мелко целует его вдоль шеи вверх к уху выдыхает с тихим рычанием, и Хосоку кажется, он опять спустит в штаны, как школьник, потому что сил уже нет никаких. В одну секунду свет меняется и темнеет будто еще сильнее; Хосок осознает, что вывеска супермаркета погасла. Супермаркета. Они все еще на парковке. - Ты будешь пить из меня на парковке супермаркета? – спрашивает Хосок, и свой собственный голос звучит слишком неуместно, как не из этой ситуации. Возвращаясь с небес на землю, он не знает, с кого возмущен больше: с себя за то, что заводится с полуоборота и готов отдаться на заднем сидении машины, или с Юнги, который ничуть не лучше его. Холодные руки замирают под футболкой. - Я… не собирался пить, - говорит Юнги, и налет пугающей таинственности в его голосе исчезает. - А что ты тогда, - заканчивает Хосок, ведя подбородком, как бы указывая на ситуацию в целом. - Не знаю. Ты вкусный. Вкусно пахнешь в смысле, в смысле ты красивый, - Юнги запинается на последних словах, жмурит глаза от неловкости. А Хосок фыркает. - Ты… катастрофа. И он больше чувствует, чем видит, как Юнги изгибает бровь, прекращая суетиться. Юнги целенаправленно ведет правой рукой вниз и кладет ее на стояк. - Правда, что ли? – задает он риторический вопрос тоном, который так и сочится «не я один такой». Хосок выдыхает. Даже злиться сил нет. - Нам надо переспать, - устало выносит он приговор. - Мне надо не быть голодным, - напоминает Юнги. Тусклое красное свечение все еще единственный источник света. Пока Юнги не тянется к потолку и не включает лампочку. Хосоку режет глаза, и когда он промаргивается, привыкая к свету, то уже будто в другой реальности. Юнги не нависает над ним, будоража своей опасной аурой непредсказуемого вампира, на которую Хосок ведётся каждый раз как ягнёнок на свежую траву, а стоит, облокотившись рукой о дверь машины, ожидая, когда Хосок пересядет, чтобы они уже могли поехать. Хосок неуклюже, разбрасывая оставшиеся пакеты, выползает с заднего сидения, чувствуя себя слоном в посудной лавке. Ему немного неловко смотреть на Юнги, а тот, кажется, наслаждается ситуацией со всей этой своей улыбочкой ленивой и глазами насмешливыми. Совсем нетроганным Хосок с этой парковки все же не уезжает; стоит ему пройти мимо Юнги, как тот мягко толкает его в бок машины и целует с таким количеством языка, что ну прям настоящий джентльмен. Хосок бы показушно отплевался, но, наверное, на этом этапе отношений и с таким количеством времени без секса ему уже все равно. Когда Хосока подвозят до его квартиры, Юнги снова целует его, уже намного более целомудренно. - Ну так, - спрашивает Юнги, в перерывах между их прощальными поцелуями, - как будем сексом заниматься?

***

И ища ответ на этот вопрос, Хосок проводит основательный такой рисерч. Ведь так продолжаться больше не может, и потому, преодолев стыд и приступы нервного смеха, он открывает интернет-магазин секс игрушек. И закрывает его, увидев что-то большое и черное. Уже не помнит, что конкретно, возможно, его мозг классифицировал эту информацию как особо травмирующую и стер из воспоминаний. «Что-то большое и черное» имело странные очертания, далекие от его предположений, какими секс-игрушки вообще должны быть, а потому он решил, что этого количества информации ему, как неопытному и впечатлительному, хватит. Он и так подпрыгивал от каждого скрипа, будто в следующею секунду ворвется Чимин и каким-то образом увидит, какая вкладка открыта на телефоне Хосока, который вообще держал его экраном от двери, но почему-то его не покидала уверенность, что Чимин найдет способ увидеть, засмеять, рассказать об этом Чонгуку с Тэхёном, а дальше можно и не продолжать, дальше Хосок умрет от стыда. Он пытается отвлечься на ютуб и плейлист с названием «милые выдры», чтобы отчиститься от скверны, но отпечатанные на сетчатке глаза изображения фаллосов различной формы и цвета что-то не очень помогают, и, чтобы не заражать скверной бедных миленьких выдр, Хосок отключает телефон и чуть ли не кидает его в стенку. Проблему в виде стояков от вида Юнги, который просто потянулся из-за затекшей спины, надо было решать. А то не смешно уже. И раз он не получит живой член, он получит силиконовый. Или какие там бывают… С решимостью смертника он берет телефон в руки и возвращается на сайт магазина. К сожалению, отбирать товары по критерию «хочу ли я засунуть это себе в задницу?» оказалось не очень продуктивно. Не то чтобы Хосок не хотел засунуть уже что-нибудь себе в задницу, вот честно, но в то же время, боже, он не хочет совать себе это в задницу. Ну или хочет, но…

че думаешь?

Хосок жует колечки готового завтрака, пока отправляет сообщение Юнги. Он ещё наливает в миску молоко, как тот отвечает. Быстро, однако. что это И пусть Хосок совершенно точно знает, что Юнги знает, что изображено на скриншоте, упустить возможности погиенить он не может.

простипрости о чем я только думал когда отправлял такое девственнику :(

я на записи, а у меня на весь экран хуи дроченные Хосок почти выплевывает молоко. ты не врал, когда говорил о богатом людском воображении

мы умеем удивлять;) ну так важный вопрос что из этого ты будешь в меня вставлять?

тот что в форме банана Хосоку ошпаривает щеки, и он чертыхается от досады: ну сам виноват, раз заскринил случайные игрушки, он-то думал, они пошутят просто.

юнги, отнесись серьезнее это все же моя задница

приезжай ко мне сегодня

что-то я боюсь за свою задницу после этих слов

хватит говорить о своей заднице

пока в ней не окажется член я не заткнусь у меня цель быть сексуально удовлетворённым тебе тоже не помешает, знаешь)))

если твоя проблема решается бананом в жопе моя решается твоей анемией не думаю что это равносильно

никакого блять банана в моей жопе

🍌🍌🍌

не смей слать мне эмодзи бананов я тебя брошу

🍌🍌🍌🍌🍌🍌🍌🍌🍌

мы расстаемся

заслуженно. в восемь заеду?

да

Добиваться внимания Юнги, колотя его ступнями по спине, оказывается не очень эффективно. Тот сидит в изножье кровати и что-то рыскает в ноутбуке, когда как все свое свободное должен уделять ему. - Что-то интереснее меня? – спрашивает Хосок, снова толкая Юнги в спину. - Мм, нет. Просто надо заказать амулеты. - Ты разве не заказывал недавно? - Иссякли. Солнце бешеное, а Намджун таки вытащил меня в парк. - О, кстати как погуляли? Юнги вздохнул, усиленно проводя пальцем по колесику мышки. - Он делал пугающе большое количество фоток неба. И деревьев. Но я ничего не сказал, потому что, - и Юнги запинается, а Хосок делает вид, что не заметил. Потому что у Намджуна совсем чуть-чуть разбито сердце, а сердце это разбито Джином, а Джин сразу после разбивания сердца поехал искать утешения в поцелуях бывшего, который теперь его, Хосока, нынешний. Поэтому, да. Хосок делает вид, что не заметил. - А почему ты так долго? Амулеты так сложно найти? У тебя нет любимой марки? – наверное, слишком активно переводит тему Хосок. Юнги вообще должен быть благодарен за то, что у него такой прекрасный бойфренд. - Это немного сложнее. Идеального типа амулетов не существует. Один может подходить тебе какое-то время, но магия – не заточена под массовое производство, все амулеты ручной работы. - О, - заинтересованно тянет Хосок, перемещаясь ближе к Юнги и заглядывая в ноутбук, - я никогда не интересовался магией. Ну, я знал что есть люди которые могут делать всякие штуки, но никогда не встречал волшебников. - Встречал, скорее всего. - Ну да, ну да, просто не знал, кто передо мной. Я, если честно, узнал, что что-то волшебное можно заказывать вот так по интернету только года три назад. В детстве у нас на районе жила женщина, она продавала людям какие-то волшебные лекарства или что-то подобное. Покупали, правда, немногие, моя бабушка так вообще всегда говорила, этот дом обходить, ха. Грустно все это. - Волшебникам действительно лучше сторониться людей. У них чересчур потребительское отношение к магии. И в то же время они ее недолюбливают, потому что боятся. Не знаю, изменится или что-то в будущем, но… - «… надо просто подождать». Юнги не говорит этого вслух. Хосок не замечает заминку, и в этот раз, кажется, по-настоящему. Зато он заинтересованно разглядывает экран. - Вот эти красненькие ничего такие, - тыкает он пальцем по экрану. Юнги пробегает глазами по описанию и чуть усмехается. - Не для моей комплекции. От такого влияния магии я свалюсь где-нибудь на тротуаре. - О, они еще и по комплекции распределяются! - Хосок, кажется, так заинтересовался, что и вовсе развернул ноутбук к себе, не обращая внимание на возмущенный взгляд Юнги, - а что еще тут есть? На сайте, созданном специально для продажи всяких волшебных примочек оказалось три категории: «для людей», «для волшебников», «для магических существ». Хосок оккупировал компьютер окончательно, а Юнги даже не предпринял попыток вернуть его, все равно его внизу ждали пакеты с кровью. Опять человеческой. Выходя из спальни, Юнги взглянул на Хосока, так уютно устроившегося на его кровати, и всем своим видом просто требующего обнимашек, что Юнги решил несильно загоняться. По-другому никак. Вернувшись в спальню со стаканом с трубочкой, из которого удобно пить даже лежа (какой-то хипстерский и экологичный, ему Джин подарил), Юнги видит, как Хосок все еще большими глазами изучает содержимое сайта, поэтому заваливается на противоположную сторону кровати, доставая свой телефон. Кажется, это надолго. Хосок периодически комментирует увиденное милыми восклицаниями, и Юнги не может сдержать улыбки. - Нашел чего интересного? - Тут для людей столько всяких разностей! - Будь осторожен, там и шарлатаны могут быть. Смотри отзывы. - Ага, ага. Капец, мазь, убирающая родинки? Это как вечная тоналка? - Так, - Юнги отрывается от телефона, понимая, что дело серьезное, - оставь в покое свои родинки! Той, что на верхней губе, Юнги особенно нравилось уделять внимание. Хосок его проигнорировал и продолжал листать страницу. - Нет, ну столько всего. Зелье, улучшающее координацию на 24 часа? Курс таблеток, меняющий смех? Чего? «Самостоятельный ролл» это еще что? Боже, Юнги эта штуковина сама заворачивает роллы! Напиток настроения, ночник, который синхронизируется с твоим режимом сна, господи, а это зачем? Ха-ха, зелье которое- И Хосок резко умолкает. Юнги, до этого слушавший вполуха, снова переводит на него взгляд. - Хоби-а? Что такое? - Юнги тут…! – едва начав возмущаться высоким голосом, Хосок снова умолкает и разворачивается к нему, - Ты знал! И Хосок так возбужден, что даже не удерживает равновесие и заваливается на бок, после того как резко тычет в Юнги пальцем. Юнги от этой картины в легком недоумении,и что-то подсказывает ему молчать пока Хосок разбирается в своих конечностях и наконец садится. - Клянусь богом Мин Юнги, если ты знал об этом зелье и молчал, усложняя нам жизнь я просто- - Воу, воу Хоби! О чем знал, о чем ты? У Хосока внутри так много эмоций, что он, кажется, сейчас может взорваться, лицо у него уже красное, а глаза выпучены. Он берет ноутбук и практически кидает его Юнги в руки. Юнги, все еще немного ошалелый, растерянно смотрит в экран. - Эм, «опрыскиватель для»- - Ниже! - Окей, ниже… так, ну «зелье "Ликфулод" для»… За всю свою жизнь Юнги редко что-то поражало настолько, чтобы у него пропадал дар речи. - Я не, - начинает Юнги, приближаясь к монитору и вчитываясь в описание, - я не знал, что такое существует. Хосок сбоку сидит как на иголках. - Ты серьезно? Ты никогда не слышал? - Эм, нет… на самом деле это не удивительно, ну то есть… столько магов на Земле неизвестно что кому в голову взбредет. - И, - Хосок, кажется, подпрыгивает, - это правда? Думаешь это правда? Юнги возвращает внимание к ноутбуку и тыкает на изображение синей склянки. На загрузившейся странице следующее:

ЗЕЛЬЕ «ЛИКФУЛОД», ДЛЯ ВОССТАНОВЛЕНИЯ КРОВИ.

Склянка на 100 мл, цвет: прозрачно-голубой, консистенция легкая, жидкая, различные послевкусия в ассортименте. ВНИМАНИЕ! Данный продукт не является лекарственным средством или биологически активной добавкой. Он не предназначен для лечения от инфаркта, инсульта, атеросклероза или других заболевания. НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не применять без предварительной консультации врача. «Ликфулод» личная разработка гематолога и известного волшебника Киаана Дандакара, это зелье способное увеличивать количество крови с незначительным процентом разжижения консистенции. «Кровь – это жидкая ткань, обеспечивающая жизнедеятельность всех клеток и тканей организма. Я не побоюсь сказать, что это наша самая важная биологическая жидкость и в то же время самая незащищённая. Способностью регенерировать обладают кости, кожа, даже наша печень! Но не то, от чего зависит наша жизнь. Как часто вы слышали, что пациент скончался от потери крови? А будь у скорой помощи возможность восстановить кровь без долгой процедуры подбора нужной группы и самого процесса переливания как много жизней это бы спасло? С нашей разработкой «Ликфулод» мы стремимся в более совершенное будущее!» © Киаан Дандакар. В основе зелья заложены процессы регенерации человеческого организма, но адаптированные под жидкую консистенцию и усиленные благодаря магии, которую доктор Дандакар изучал на ровне со своим главным призванием: медициной. «В конце концов, моей главной и единственной целью была и есть помощь людям. К сожалению, сейчас в мире только четыре страны в которых использование магии в медицине разрешено по закону. С этим трудно не согласиться: магия – это все же не стабильный поток луча, способного исцелить все болезни, иногда она даже вредит. Но наша независимая лаборатория пытается совершить практически невозможное, а многие скажут, что и опасное; поставить производство зелий на конвейер и получать стабильные результаты – все ради спасения человеческой жизни!» © Киаан Дандакар Доктор Дандакар и его команда сейчас находятся в процессе подготовки к презентации продукта совету минстов здравоохранения Индии, с целью добиться сотрудничества. А пока «Ликфулод» доступен для частного приобретения. С правильной дозировкой зелье можно применять в качестве профилактики сгущения крови, а также донорам для быстрого восстановления объема крови. Доставка доступна по всей территории Южной Кореи!