Заклинание крови

Несколько дней Гермиона провела в заточении. Когда Блейз привел её, то она мигом забилась в угол и старалась быть сильной. Зелье, которым опоил её Малфой закончило своё действие спустя три часа, так как девушка стала ощущать приступы паники. Она боялась, что блондин вновь попросит принять ванну и во второй раз изнасилует её. А затем в третий, четвёртый. Гермиона закрыла лицо ладонями, она плакала. Внизу живота неприятно тянуло, мышцы внутренней стороны бедра с обоих сторон покалывали. Она не могла справиться с болезненным стоном в груди. Спустя сутки появилась еда, Грейнджер сопротивлялась. Она не собиралась питаться. Лучше умереть от голода, чем все то, что уготовил ей Малфой. Она проигнорировала содержимое тарелки и легла на свою каменную кровать. Девушка смотрела в потолок, повторяя рукой движения заклинаний. Будто в её кисти находилась палочка и она рисует руны в воздухе. Ещё через сутки поднос повторно оказался в подземелье и Грейнджер демонстративно фыркнула. Кто-то из представленных Малфоем пожирателей велел ей вести себя тихо, иначе Круциатус пронзит её тело. В голове Гермионы возникла идея. Она почти не спала, закрывала глаза на час или два. Затем расхаживала по просторной камере, чтоб размять мышцы. Когда ей оставили очередную кашу с зелёным яблоком, Грейнджер швырнула тарелку в стену и та раскололась на несколько частей, а содержимое забрызгало камеру. Каменные прутья рассеялись в воздухе. Гермиона увидела одного из Пожирателей, его лицо скрывала маска. Он был в чёрной мантии. Высокий и крепкий. Девушка замерла, когда увидела знакомые черты. Грехем Монтегю.       —Грязнокровка! — рявкнул тот, раскрывая свой облик — Если не заткнешься и не успокоишься, ты будешь страдать! Она замахнулась и со всей силы кинула в него яблоко. То вылетело из темноты, попадая Грехему прямо по лицу. Она никогда не славилась меткими бросками, у девушки было плохо с игрой в Квиддич. Но этот рывок дал был все пятьдесят очков факультету Гриффиндор. Он стал, что-то проговаривать себе под нос и Гермиона вышла к свету, приближаясь к нему. Монтегю заметил её. Он покраснел. Он был в ярости. Грейнджер заметила, что из носа у него идёт кровь. Она невольно улыбнулась.       —Тебе смешно? — прорычал Грехем. — Грязнокровная шлюшка.       —Заткнись! — звучало достаточно уверенно, словно в её руке была палочка.       —Круцио! — она всхлипнула и упала на пол. Пытка длилась лишь секунду, но она успела ощутить боль каждой клеточкой тела. — Я вижу, тебя огорчает быть шлюхой Малфоя? — Гермиона пыталась дышать ровно. Она знала чего хотела, она это сделает.       —А тебя видимо задевает тот факт, что меня имел Малфой? Небось хочешь узнать, какого это, — ехидная улыбка озарила лицо. — оказаться во мне? — Монтегю склонился к ней и поравнялся взглядами.       —Ты думала, что сможешь своим заявлением вывести меня из равновесия? — Древко впилось её в шею. — Но ты ошиблась. Когда Драко наиграется с тобой, ты перейдешь к другому, — он усмехнулся, опуская палочку к женской груди. — Затем ещё к одному и так далее. А после, когда ты всё ещё будешь в сознании, но уже на грани, Малфой приведет сюда твоих любимых Уизли и убьёт на твоих глазах. Она вскрикнула и успела ударить парня по лицу. Она налетела на него и оказалась сверху, тот выронил древко и Гермиона ощутила победу. Она была спасена.       —Петрификус тоталус. — Грехем застыл на полу, Гермиона отлевитировала его на каменную кровать и накрыла одеялом. Перед эти она успела снять с него мантию, что сейчас легла на плечи девушки. Трансфигурация маски Пожирателя смерти не заставила девушку долго колдовать. Она вышла из клетки и как только ступила на ступени, то услышала голос. Гермиона застыла, её зрачки в ужасе расширились       —Ну, что там? — Блейз был собой, только в мантии. Грейнджер сжала челюсти. — Грязнокровка, больше не шумит? Малфой приказал стеречь её и…       —Империо, — Забини расплылся в дурацкой улыбке. — Ты подчиняешься мне! — он кивнул. — Ты сделаешь всё, что я скажу! Ты будешь выполнять мои приказы беспрекословно! — Гермиона сняла маску и заглянула в карие, почти чёрные радужки Пожирателя. — Запомни лицо человека, которому ты обязан жизнью и ради которого ты сделаешь всё, что я тебе прикажу! — желваки на лице Мулата дрогнули, словно он сопротивлялся чужой воли. — Стереги пленника! А как только появится Малфой, ты всё забудешь!       —Будет исполнено. Гермиона закуталась в мантию, маска скрыла её лицо, она пошла вверх по ступеням. Она бесшумно передвигалась, как дикий зверь на охоте. В поместье было так тихо, словно ты находишься посреди густого леса, совершенно один. Жуткое чувство заполняло её грудную клетку. Слишком просто. Слишком странно. Когда девушка достигла входной двери. Она была уверенна, что если выйдет, то окажется в садах поместья. Грейнджер никто не останавливал. Когда ледяной ветер коснулся её щек, она тяжело вдохнула. Вокруг всё было устелено белой пеленой. Снег ещё срывался, ложась маленькими снежинками на поверхности деревьев. Она долго не выходила на улицу. Глоток свежего воздуха был для неё как для ребёнка леденец перед ужином. Гермиона изучала поместье с открытого пространства, через маску было всё отлично видно, словно её лицо ничего не закрывало. Такой же обзор, даже лучше. Девушка замерла, когда увидела алые вкрапления на снежном покрывале. Грейнджер сделала несколько торопливых шагов и её взору открылась ужасающая картина. Кровь. Она была повсюду. Красное смешалось с белым. Запах ржавчины и метала стоял в воздухе, настолько затхлый, что Гермиона задержала дыхание. Она потеряла дар речи, когда увидела Малфоя. Его руки были по локоть в крови, он закатал рукава черной рубашки, оголяя предплечья. На блондинистых волосах появились алые перья. Видимо он убирал мешающие пряди, когда пальцы были не очищены. Гермиона закрыла рот ладонями, чтобы не закричать. Перед ним выстроилась шеренга из полукровок: в основном это были кентавры, несколько домовиков, гоблинов и полу-оборотней. В другой стороне лежала гора трупов, девушка побоялась разглядывать детально, ей хватило нескольких секунд, чтоб испугаться до ужаса. Её тело содрогалось от увиденного. Малфой наказывал неповинных существ. Она четко слышала, как Пожиратель говорил что-то о не выполненном деле. Если среди вас есть те, кто отказывается сотрудничать или пытается обвести меня вокруг пальца. Вы будете уничтожены. Вы будете молить о пощаде, но никто. Запомните, никто вас не помилует. Здесь нет таких людей, что чтят милосердие. Он был настолько жесток, что расправлялся с существами не простой Авадой или Круцио, он пронзал их тела с помощью какой-то древней магии. Он сжимал их внутренности, пропуская кисти рук сквозь кожу, медленно вырывая органы. Он смотрел, как они страдают, а затем просто складывал их в одной куче, чтоб другие полукровки видели, что с ними будет за неповиновение. Гермиона стремительно зашагала прочь. Она слышала стук сердца, он эхом отдавался в висках. Девушка завернула за угол поместья и оперлась рукой о стену, она стала непрерывно дышать, пытаясь избавиться от зловония. Но все эти тела стояли перед глазами, она зажмурилась и сделала ещё несколько выпадов вперёд, прежде чем понять, что теряет сознание. Девушка вцепилась правой рукой в колонну, чтоб не упасть. В её сознании были вспышки света и темнота. Она всё еще держала палочку, она может незаметно выйти из атиаппарационного барьера и скрыться в Норвегии.       —Приоделась к вечеринке? — этот голос заставил её выпрямиться, Гермиона резко обернулась. — Не ожидала? — Драко был напротив, в двух метрах от неё. — Хочется признаться, но я лучше промолчу, — он внимательно оглядел её. — Вдруг сочтешь это за комплимент. — усмешка вырвалась из его уст.       —Не подходи, — она наставила на Малфоя палочку Грехема. — Я убью тебя. — женская кисть дрожала, она удерживалась второй рукой за стену, чтоб не потерять сознание.       —Убьёшь? Ты? — Драко ухмыльнулся. Его уверенность в своем превосходстве и том, что он знает остальных лучших их самих жутко бесила Гермиону. — Ты считаешь, что выше этого, не правда ли? — он мягко улыбнулся, всё ещё издеваясь над ней. — Твоё заклятье не сработает.       —Чтоб сработало заклинание, нужно искренне желать смерти человеку, — она стянула маску, открывая своё лицо. Уголок губ дрогнул, когда Грейнджер подумала, как погаснет свет в этих стальных радужка. — Думаешь, я не хочу прикончить тебя?       —Хочешь, — в его глазах заплясали бесенята. Он любил играть в подобные игры. Водить за нос, а затем оставлять не с чем. — Давай, целься прям сюда, — Драко демонстративно выпятил грудь. — Я даже не буду жульничать. Давай! — в этот момент Гермиона занервничала. — Давай, грязнокровка! — рявкнул блондин. — Давай! Ты слабая! Ты совершенно одна. Никто тебя не спасет. Давай! Защити себя! Грязнокровка, ну же? Давай!       —Авада Кедавра! — Зеленый луч вылетел из древка и кто-то упал в снег. Гермиона вскрикнула, когда открыла глаза. Домовик Малфоя лежал перед ней. Его тело погрузилось в заснеженную перину. Он принял на себя весь удар. Она испытала прилив паники. Она стала тяжело дышать. В ушах был гул. Девушка опустилась на колени, она осторожно поползла к эльфу. Она убила невинное создание. Огромные глаза домовика безжизненно смотрели в сторону, дрожащей рукой, она закрыла его веки и всхлипнула. Гермиона кое-как поднялась на ноги. Её тело дрожало. В груди разрасталась ненависть, она хотела убить его. Она хотела убить Малфоя, а затем воскресить, чтоб ещё раз убить. Пронзать его зелёным лучом столько раз, пока не посчитает, что отомстила и ей стало легко. Но будет ли мне лучше от этого убийства? Малфой пнул лежавшую палочку ногой и демонстративно хлопал в ладоши. Его руки всё ещё были в крови, которая присохла на коже. Он сократил расстояние и остановился, заглядывая в карие глаза.       — Не думал, что ты сможешь, — сказал Драко, рассматривая девушку. — Убить несчастного и невинного домовика, — он вздёрнул брови, словно восторгался её решительностью. — Ты ненавидишь себя, — убрав её локон с щеки, Малфой почти шептал ей на ухо. Гермиона чувствовала, что каждая клеточка её тела горит. — Ты настолько никчемна, что не смогла справится с гневом и не закрывать глаза. Запомни, — мужское дыхание коснулось мочки уха. — Никогда. Никогда не закрывай глаза. Особенно, если прибегаешь к темным заклятиям. Гермиона не могла говорить. Она больше ничего не могла. Она поняла, что проваливается в пустоту. Было так темно и холодно. Она поняла, что падает. Падает в руки Драко и больше не чувствует земли под ногами. Она словно умирала.

* * *

Когда девушка раскрыла веки, то поняла, что лежит в своей одиночной темнице. Её затылок неприятно покалывал, она нащупала небольшую шишку. Вероятно она отключилась и ударилась головой. Гермиона не знала сколько прошло времени, но скорее всего сейчас была глубокая ночь. Она подошла к прутьям, что были для неё дверью и огляделась. Никого. Ни один из Пожирателей не был приставлен, чтоб охранять заключенную. До неё доносился како-то шум, словно высоко в стенах Менора проходило мероприятие и сейчас там находиться большое количество гостей. Грейнджер несколько раз умылась, чтоб привести себя в чувство. Она думала это сможет как-то помочь. Увы. Девушка ошибалась, за последнее время она часто ошибалась. Гермиона легла обратно. Она стала перечислять в своей голове все жизни, что забрал Малфой. Слизнорт. Лавгуд. Гарри. Домовой эльф этого поместья, которого она убила по своей неосторожности. Девушка сжала руки в кулаки. Под веками запекло, она моргнула и почувствовала, как горячие дорожки стекают к вискам. Ей нужно поспать. Ей нужно набраться сил. Она уже запустила свой план в действие. Ей нужно быть сильной, чтобы увидеть смерть Малфоя. Гермиона слышала бормотание в своём сознании. Она видела Джинни и Рона, они играли в шахматы. Брат обыгрывал сестру и та скинула несколько фигур, демонстративно пожимая плечами. Старший Уизли состроил гримасу, но всё же потянул Джинни за локон рыжих волос. Они буравили друг друга взглядом и уже через минуту громко рассмеялись. Чья-то рука сжала её запястье и Грейнджер распахнула глаза. Она лежала на боку и увидела тёмный силуэт на своей каменной постели. Его пальцы были худыми, вены выпирали под кожей. Она ощутила запах ржавого метала и мха. Ей захотелось как следует прокашляться, когда этот аромат забился в ноздри, замирая в горле. Это был Драко. Он сидел в пол оборота, сжимая женскую руку. Гермиона притворилась, что спит, но была на готове, если блондин выйдет из-под контроля. Она молча лежала и затем Малфой вдруг заговорил.       —Ты не виновата. — прохрипел Пожиратель. Грейнджер чувствовала, как её грудь содрогается. Сердце могло выпрыгнуть от подобных ударов, но она пыталась справиться с дрожью и с тем, чтоб её пальцы не подрагивали под ладонью Драко.       —Дальше будет только хуже, — с закрытыми глазами, она почувствовала, как тот повернулся и затем его дыхание возле своего лица. — Прости… Запах крови смешался с алкоголем, когда её губы накрыли чужие. Она дернулась назад. Она сдала себя и в это же мгновение раскрыла глаза, встречаясь с обезумевшим взглядом Малфоя. Он какое-то мгновение смотрел на неё. Она смотрела на него и казалось даже ощутила каплю жалости. К нему? Почему? Почему это чувство возникло? Но в секунду Драко развеял её сомнения своим болезненным Круцио. Она не сдержала крик. Стены глухого подземелья заполнило эхо женского голоса. Во всём теле была агония, Гермиона ощущала, как её мышцы сжимаются, а затем растягиваются от магии. В её голове, словно кто-то делал отверстия на живую и вставлял спицы через виски. Непередаваемая острая боль. Она смогла отдышаться всего лишь на мгновения и ещё раз ощутить круги Ада Малфоя. Один. Второй. Третий. На четвёртый Грейнджер поняла, что проваливается в пустоту. Она больше не могла кричать или издавать какой либо звук. Её тело содрогалось, спина выгибалась на каменной кровати, а пальцы вжимались в бетон, сдирая ногти под корень.       —Д-ра-ко… — прохрипела она еле слышно, словно умирала. Она и так прощалась с жизнью и со своим разумом.       —Заткнись! Ты не смеешь…

* * *

Было так свежо и легко. Чувство полной свободы, оно заполняло каждую частичку. Гермиона с трудом приходила в себя. Она вжалась лопатками во что то мягкое, затем кое-как сомкнула пальцы. Ладони ощутили бархатистость, не свойственную её камере. В комнате было полно света, от чего Грейнджер с силой раскрыла веки. Над ней висел балдахин в небесно-голубых оттенках. Она посмотрела в сторону и увидела огромное панорамное окно, что было чуть прикрыто плотными шторами. Сияние с улицы освещало всё помещение. Девушка тяжело вздохнула, когда попыталась подняться. Все мышцы в теле болели, даже её кожа болела, когда касалась перины. Последствия Круциатуса. Ей хотелось просто стоять, не касаясь никаких предметов. Но она продолжала лежать. Лежать в очень большой и уютной кровати, укрытая одеялом и одетая в непонятное лёгкое платье. Гермиона огляделась, здесь была кровать и окно. В углу небольшой столик и гардеробный шкаф почти до потолка. На стенах висело несколько картин, она могла поклясться, что одна двигалась и девушка находившаяся на портрете, куда-то отлучалась. Грейнджер заметила, что с правой стороны кровати есть дверь. Так же, дверь была и в дальнем углу, возле окна. Она не встала, чтоб проверить, она продолжала лежать, укрытая одеялом. Малфой позволил ей быть здесь. Почему? Для чего всё это, после нанесенных Круциатусов. Он хотел излечивать её после каждой пытки, а затем истязать. Снова и снова, пока Гермиона не сойдет с ума. А всё к тому и шло, не каждый может выдержать подобных пыток, не каждый мозг. Но Грейнджер всегда знала, что одарена больше остальных. Она была усерднее в учебе, она с легкостью запоминала заклинания и рецепты зелий. В её голове было столько информации и вся она разложена по полочкам. Только с практикой Гермионе не всегда везло, наверное из-за того, что она магглорожденная волшебница или всё дело было в её вере. Она не всегда доверяла своим магическим силам на практике, но в знаниях заложенных в неё годами, Грейнджер никогда не подвергалась скептицизму. Она пробыла в этой комнате три дня. Она никуда не выходила, так как дверь была заперта. Другая вела в личную ванну. Здесь не было ничего, чем Гермиона могла нанести себе или Малфою увечья. Раз в сутки, примерно после обеда, когда девушка выходила из туалетной комнаты, на столе появлялась еда. Теперь это был омлет, та же каша, немного куриного филе и корзина с фруктами. Она не знала, кто всё это делает, пока не заметила на третий день знакомый силуэт. Домовик дома Малфоев. Гермиона немного удивилась, что его род имеет несколько эльфов. Сердце заколотилось, когда она вспомнила, что совершила. Она не хотела убивать беззащитно существо. Она не должна была закрывать глаза. Эльф появлялся и сразу же исчезал. Он не разговаривал с ней. Даже картины не обращали внимание на девушку уже на второй день. Но люди с портретов постоянно перемещались и не задерживались подолгу в комнате Гермионы. На пятый день Грейнджер поняла, что её тело больше не ломит от нанесённых Круциатусов. Она чувствовала себя лучше. Ей нравилось смотреть в окно. Эта часть дома не выходила на бойню, что устраивал Драко в саду. Здесь была особая атмосфера. Умиротворение. Снег немного срывался с неба и мягко ложился на мрамор, а Гермиона наблюдала за погодой и обдумывала, что случится с ней завтра. В эту секунду она услышала, как входная дверь открылась. Резко развернувшись, девушка замерла. У неё похолодели пальцы на руках. Малфой стоял в проёме. Он изучал её, медленно разглядывая. Его стальной взгляд был полон надменности и превосходства. Гермиона чувствовала себя обязанной, за то что провела все эти дни в уютной постели. В комнате, где её никто не трогал и не смел заговорить с ней. Драко словно готовил её к очередному выбросу собственных эмоций. Будто она его трофей и теперь он делал с Грейнджер всё, что тому заблагорассудилось. И никто не мог возразить Малфою. Ни один из Пожирателей не был готов, чтоб немилость Драко упала на его печи. Если такое случится, то его ждала мгновенная смерть. Гермиона отдёргивала пальцами платье, не замечая как нервничает и выдает себя своими повадками. Одно и то же лекало ткани висело в шкафу, только оттенки разные. Так же в её доступе было свежее белье и плотная мантия, скорее всего для выхода на улицу. Грейнджер ограничилась синим платье в пол в гардеробе. Оно было невесомым, не зимним, но с длинными рукавами и квадратным вырезом. Малфой стоял в проходе и рассматривал свою пленницу слишком долго. Он высокомерно вздёрнул брови, подходя ближе. Гермиона машинально отступила, понимая что сейчас нужно вести себя тихо.       —Подойди, — по её телу прошлись мурашки ужаса, она замерла. — Грязнокровка, ты оглохла что-ли после проклятия? — она смогла моргнуть и сжать руки в кулаки, всё ещё стоя на месте. — Восприятие отличное, значит… — его уголок губ ехидно дрогнул, а глаза заблестели. — Живо. Подошла. Ко мне! Грейнджер медленно шла, словно на казнь. Платье волочилось по полу, оно было ей слегка длинновато или предназначалось для девушки, что носит каблуки. Но на её ногах не было ничего, она оказалась возле Драко. Её волосы были распущены, так как кто-то забрал резинку, поэтому она не знала как усмирить пышную копну. Не считая расчёски, что находилась в ванной. Гермиона проходилась гребнем по прядям около двадцати раз за день. Сейчас её локоны мягкой волной ложились на грудь и Малфой не мог не подчеркнуть этого.       —Так намного лучше, — он убрал кудри с её ключиц, аккуратно уведя их за спину. Он рассматривал вырез на платье и Грейнджер поняла, что вновь отрастающие ногти впивались в кожу ладоней. — Тебе здесь нравится? — Гермиона не знала, что ответить. Здесь? Где именно? В этой комнате? В его алчном поместье? Или в подземелье? — Я задал вопрос! — Драко положил правую руку на женскую шею и слегка сомкнул.       —Здесь достаточно уютно, — это была полнейшая ложь. — Если б меня ещё никто не беспокоил. — Драко мимолётно закусил нижнюю губу. Ему нравилось играть. Похоже, он обожал манипулировать людьми и восторгаться своей властью.       —Сядь! — Гермиона присела на край кровати. Он возвышался над ней. Снова. — Ложись. — Она запрокинула голову, выискивая хоть каплю сострадания. Но в лице Пожирателя была полнейшая тьма и холодность. Ему было наплевать на чувства девушки. Он думал лишь о себе одном, не понимая насколько далеко заходит и что ему больше никогда не отмыться от совершённых поступков. — Я сказал, ложись. Немедленно! Грейнджер уставилась в балдахин. Она хотела не думать, она хотела не чувствовать. Сейчас она хотела быть под Империусом. Пусть он заколдует её. Пусть управляет ей, лишь бы ничего не осознавать. Гермиона вцепилась ладонями в одеяло, её сердце колотилось. Оно ускорило ритм, когда девушка услышала, как расстегнулась ширинка. Затем Малфой задрал её платье вверх и Грейнджер замерла, почувствовав, как исчезло её белье, а внутри стало мокро и влажно. Он применил два заклинания, но Гермиона даже не слышала, словно оглушённая. Она сжала веки, когда Драко навис над ней. Ей так хотелось занять свою голову чем то другим, тем что сможет отвлечь. Но в сознании не было ничего, кроме того, что Малфой насилует её и Грейнджер сама подписала себе приговор. Она сама решила пожертвовать собой, спасая друзей. Она ненавидела себя за слабость и за то, что не в состоянии дать отпор. Она ненавидела его. Когда Малфой вошёл в неё, то его дыхание оказалось возле шеи Гермионы. Это был какой-то поцелуй или же укус. Она не хотела распознавать, она просто лежала на кровати, впиваясь пальцами в одеяло и чувствуя тягу внизу живота. Грейнджер ощущала, как глаза заполняются слезами, но сжимала веки, словно это поможет быть в каком то другом месте.       —Посмотри на меня, — прохрипел Драко, но девушка не хотела этого слышать. Её здесь нет, он обращается не к ней. — Грейнджер! — она моментально повернулась, услышав свою фамилию из его уст. Он замедлил темп. Драко рассматривал её, он провел пальцем по женским губами, сжимая её линию челюсти. Его напор был немного другим, чем в первый раз, Малфой чуть поменял положение, но оставался сверху и Гермиона ощутила резкий спазм между ног. Она не могла ощущать подобное. Нет. Его стальные радужки сейчас были иные. Казалось, ему доставляет особое удовольствие, проникать в девушку. Он опирался на руки и продолжал медленно двигаться, заставляя Гермиону чувствовать нечто новое. Драко говорил ей смотреть и она не отрываясь наблюдала за ним, но он не говорил, что она будет ощущать подобное. Тело Грейнджер испытало жар, внизу живота был странный прилив.       —Как я тебя хочу… — Малфой прохрипел ей в полураскрытые губы, он поглотил её язык, без шансов на то, чтоб дать отпор. Если Гермиона не собирается быть покладистой, то она будет страдать ещё больше. Грейнджер чувствовала, как его толчки стали резкими и прерывистыми и затем горячую смазку внутри. Он тяжело вздохнул, на его лбу проступали капельки пота, челка закрывала лицо. Малфой резко поднялся. Гермиона перевернулась на бок, скручиваясь калачиком. Он смотрел на неё, она чувствовала это. Смотрел и о чём-то размышлял, но Пожиратель смерти ничего не сказал. Он просто вышел из комнаты, закрывая дверь на замок.

* * *

Теперь скитания Гермионы были в пределах этой комнаты. Драко позволил ей жить на втором этаже поместья. Он приходил всё реже. Он насиловал её грубо, а иногда с какой-то несвойственной нежностью. После подобного совокупления Гермиона чувствовала рвотные позывы, она моментально бежала в ванную, не сдерживая тошноту. Пусть трахает её без сожалений и дурацкого трепета. Ей было легче осознавать, что он ненавидит её, как и она. Что он в любую секунду убьет её, если захочет. Она не хотела думать, что Малфой может привязаться к ней и сохранять жизнь на долгие месяцы. Она хотела умереть, но только лишь после того, как собственными глазами увидит агонию Пожирателя смерти. В дни когда у неё было кровотечении, Гермиона не могла встать с кровати, чувствуя иную боль внизу живота. Её лихорадило, она постоянно спала и Драко не беспокоил девушку своими визитами. Но как только её самочувствие улучшалось, Малфою видимо докладывал домовик или портреты. Тогда он, как обычно проникал в комнату Грейнджер, обмениваясь ядовитыми колкостями и насиловал её. Прошло два месяца. Март был ещё холодным и мерзким. Дождь постоянно беспокоил сон Гермионы. Нет. Она хотела так думать, её беспокоил Малфой, что иногда врывался посреди и ночи и стоял напротив кровати, наблюдая за спящей девушкой. Она сразу чувствовала, что за ней следят. Она просыпалась, но не подавала вида. Драко стоял на расстоянии, не подходил. Он ничего не делал, он просто около часа проводил время в комнате Грейнджер и затем бесшумно аппарировал прочь.