Заклинание крови

Когда наступил апрель, Гермиона поняла, что за дверьми в её комнату кто-то постоянно передвигается. Несколько раз она пыталась опустить ручку и выйти в коридор, но после этого оказывалась обездвижена на пару часов. Блейз Забини был приставлен Малфоем для охраны важного заключённого. Грейнджер услышала разговор двоих давних друзей. Сейчас Забини подчинялся Драко и девушка ни разу не уловила между ними приятельских отношений. Когда Малфой оказывался в комнате Гермионы, перед этим он обменивался фразами с Блейзом и каждый раз Грейнджер прислушивалась, пыталась выяснить информацию. После своего появления, Драко отправлял Забини в другой конец Манора. Ему не нравилось, что кто-то может услышать, как он издевается над Гермионой или как она кричит, моля больше не насиловать её. А может Малфой не желал, чтоб его сторонники обсуждали грязные дела в спальне грязнокровки. Хотя, ему скорее всего будет наплевать, если хоть один воспротивится и посчитает его действия неуместными, то в это же мгновение будет убит. Гермиона хорошо помнила ночь 16-го апреля. Она проснулась от резкого и глухого удара. Она увидела Малфоя. Свет от луны падал на его чёрную мантию; когда он повернулся, то моментально развеял маску. Грейнджер медленно опустила ноги на ковер, в то время как Драко сползал по стенке, оставляя за собой алый подтёк. Когда девушка подошла ближе, то увидела сидевшего и еле дышавшего Малфоя. Его веки были прикрыты, на лице была кровь. Кровь была и на его руках. Когда Гермиона моргнула и смогла окончательно проснуться ото сна, она увидела, как небольшая лужа красной жидкости образовывается под сидевшим на полу Драко. Его палочка лежала возле левой руки, Пожиратель не реагировал и Грейнджер схватила её. Она ощутила прилив сил и могущества, выставляя руку вперед. Малфой задрал голову, встречаясь с карими глазами. Его лицо не дрогнуло, он лишь закашлял, а из уголка губ просочилась красная жидкость. Она не жалела его не секунду. Он заслужил всё, что с ним происходило. Она так уверяла себя в этом, что казалось не чувствует никакого сострадания к блондину. Он медленно умирал у неё на глазах, молча заглядывая в зачарованные радужки. Он не просил помощи или чего иного, он лишь ухмыльнулся и Гермиона уперлась древком ему между бровей.       —Слишком долго, — Малфой тяжело вздохнул, хватаясь левой рукой за грудь. — Долго думаешь, а значит сомневаешься, — да, он был прав, Гермиона не была убийцей. Она не желала никому смерти и даже Драко она уже не хотела убить лично. Пусть это сделают его пожирательские шавки, но марать руки о такое ничтожество низко для неё. — Не сомневайся, Грейнджер. Я жестокий психопат, который продолжит тебя насиловать и мучать. Ты не протянешь долго, это очевидно. Тебе нужно выбираться, — Драко закусил нижнюю губу. — А выбраться ты сможешь только если убьёшь меня. Давай. Это так просто. Произнеси заклятие и твои страдания закончатся. — почему она такая трусиха? Гермиона упиралась палочкой в его кожу. Он говорил истинную правду и она это знала, но не могла озвучить заветные слова, что навсегда умертвят Пожирателя смерти.       —Я… Кто тебя ранил? — это было глупо, но она почему-то хотела знать во что ввязался Драко, что сейчас истекал кровью у неё в спальне.       —Серьёзно? — он рассмеялся, кровь заполонила мужское горло и Драко сплюнул. — Ты идиотка. Тебе предоставилась отличная возможность, но видимо грязнокровка хочет поболтать. — Малфой скептически осмотрел её, его глаза закрывались. Силы покидали тело. Он безумно хотел спать.       —Отвечай, быстро! — грубо добавила Гермиона, впечатывая кончик палочки ему в лоб. — А ещё я хочу знать, какого хрена ты ввалился именно в эту комнату? Почему? Почему я? — последние слова были проговорены слишком быстро для умирающего, но кажется блондин расслышал всё отчетливо. Он выждал паузу, немного хмурясь от боли, но Гермиона не желала давать ему время. — Говори!       —Многие хотят занять моё место. Приходиться отстаивать себя, — Драко пожал плечами, отвечая на первый вопрос. — Ты действительно хочешь знать? — она была готова поклясться, что видела сумасшедшую улыбку на лице парня. — Хочешь знать почему я пришёл сюда? — она кивнула и стиснула зубы, сильнее упираясь древком в сероватую кожу. Гермиона уже успела пожалеть, что затеяла этот разговор. Малфой всё равно никогда не озвучит ей правду.       —Всё просто, Грейнджер, — второй раз за их недолгий диалог, он обратился к девушке по фамилии. — Думаешь у меня есть скрытые мотивы насчёт тебя? Может, потому, что ты особенная? Что возможно я держу тебя здесь из чувства неполноценности? Что хочу обладать тобой из-за болезненных чувств, что испытывал к тебе в школе? — Драко оскалился. — Вы, грязнокровки, должны страдать за магию, что вам унаследовалось получить и…       —Малфой, — перебила она его. — Ты думаешь я поверю в этот бред про магию и про мою чистоту крови. Ты хочешь сказать, что наказываешь меня за мои магические способности? — она скептически посмотрела на него. — Ты врёшь. Врёшь… — шёпотом повторила Гермиона и в этот момент Драко схватил её за запястье. Девушка не устояла, она упала на него. Он выхватил палочку и заключил её в свои объятия. В горло ворвался запах крови. От чего её чуть не стошнило на Малфоя. Он крепко сжимал женское тело, удерживая на коленях. Он был силён, хоть и тяжело ранен, настолько, что казалось отключится в любую секунду.       —Ты слишком… Слишком… — еле говорил Драко. — Слишком медленная, Грейнджер… — Малфой откинул голову назад и ослабил хватку. Он или вырубился или умер, Гермиона не знала. Она отпряла от него и поняла, что её платье-сорочка пропиталось алой кровь. Белое смешалось с красным. Гермиона хотела зарыдать от ужасов через которые проходила. Она просто подождет, пока его сердце перестанет стучать и дыхание остановится. Нужно выждать время. Ещё немного и смерть сама настигнет Малфоя, без применений заклятий. Грейнджер около десяти минут пялилась на него. Она слышала, как замедляется его дыхание. Она посмотрела на стену, портреты висели на том же месте, без единого участника. В голове были противоречия. Она огрызнулась и пошла к двери, та была заперта. Гермиона стала стучать. Она закричала. Затем ещё раз. Время шло, никого не было. Никто не отзывался на её выкрики. Подняв палочку Драко с пола, только сейчас Гермиона осознала сколько смертей та унесла. Десятидюймовая вещь казалась очень тяжелой в её ладони. Она ощутила груз тёмной магии в древке. Грейнджер стала проклинать себя, она чувствовала, что поступает не правильно, но в тоже время верно.       —Я пожалею. — ещё раз убедила себя бывшая гриффиндорка.

* * *

Гермиона не спала, она всю ночь пыталась вызволить Малфоя из рук Смерти. Она накладывала разные заклинания, но её знаний и опыта было мало. А ещё ей не хватало зелий, что должны были улучшить процесс заживления ран. Грейнджер очистила их с помощью магии и наложила стерильные повязки, что срезала с нетронутых простыней в гардеробе. Когда наступило утро, а точнее обед, в её комнате появился домовик Менора. Маленький друг быстро оставил еду и собирался скрыться, но Гермиона была первее.       —Твой хозяин ранен и ему нужна медицинская помощь! — словно отчитала эльфа, проговорила она. Тот замер и медленно повернулся. — Я всю ночь звала на помощь, но никто не пришел. Ни жители картины, ни ты! — указывала она пальцем, как учитель на уроке. — И я до сих пор не знаю, как тебя зовут. — мягко добавила девушка. Домовик быстро подбежал к кровати. Он стал осматривать Малфоя, что то говоря себе под нос и затем обратился к Гермионе.       —Лютик, — назвался эльф. — Хозяин очень сильно пострадал. Хозяин заставит выколоть себе один глаз, а может и два, — он жалобно посмотрел на девушку, но тут же стал серьёзнее. — Хозяин? Хозяин?       —Скорее всего он проспит до ночи. Лучше вызови медика. Домовик скрылся и Грейнджер ещё больше возненавидела себя за сверхчувствительность и слабость, что испытывала. Она не могла рационально объяснить своих намерений, но думала, что так будет лучше. Только ещё не поняла для кого лучше. Уж точно не для неё. Для Малфоя? Она закусила губу, усаживаясь на кровать. Драко крепко спал, словно его не беспокоили кошмары. Словно умершие не приходят к нему во снах. Её тяготило осознание того, что она спасла Малфоя, но в то же время у неё был шанс расквитаться с парнем. Как говорится, жизнь за жизнь. Колдомедик появился вместе с женщиной, что Гермиона видела разве что один или два раза. Это была мать Драко, они встретились взглядами, женщина задержалась на девушке, тщательно осматривая и сразу же подошла к кровати, на которой лежал спящий Малфой. Грейнджер стояла возле окна, она смотрела, на цветущие вишни. Она не слушала их разговоры. Она думала лишь о том, что теперь Драко обязан ей. Да, именно так. Вроде Малфои держали слово, но младший отличался своей ненормальной психикой и ей было страшно. Гермиона схватилась за живот, она глубоко дышала. Она совсем не спала этой ночью излечивая Драко и сейчас ей безумно хотелось отдохнуть.       —Миссис Малфой, раны были смертельными. Я не понимаю. Не понимаю, почему он жив.       —Что вы говорите такое? Вы же слышите, он дышит, значит ему помогли, не так ли? — вопрос был адресован Грейнджер. Она повернулась, встречаясь с двумя парами глаз, что изучали её. — Это ты, милочка? — скептически спросила Нарцисса. — Ты это сделала?       —Она исцеляла его всю ночь, хозяйка Малфой. Лютик слышал, как грязнокровка звала на помощь, но он не шёл. Хозяин Малфой приказал, не соваться, когда грязнокровка кричит или ищет спасения у нас. — Гермиона ощутила очередной приступ тошноты от сказанных домовиком слов. Она сжала руки в кулаки, пытаясь побороть гнев. Значит, если её убивают или насилуют, никто, никто не вправе вмешаться? В глазах Нарциссы что-то промелькнуло. Сочувствие? Она как-то странно отреагировала на слова эльфа. Она приказала отнести Драко в его спальню и покинуть помещение. Когда все вышли, Гермиона осталась одна. Стена была запачкана кровью Пожирателя, как и часть паркета. Грейнджер сходила в ванную и набрала небольшой таз с водой. Она стала тереть пятно, чтоб смыть остатки Малфоя в своей комнате. В ноздри забился запах металла. Оттенок ржавого железа осел на языке, ей стало тошно и Грейнджер вырвало на пол. В глазах стояла пелена, слезинки покатились по щекам. Она вытерла рот рукой и продолжала стирать кровь. Она захлёбывалась в рыданиях, словно эта уборка заставит её совершить разрядку. Но никакого чувства лёгкости не возникало. Был лишь Драко, что пропитал её комнату своей кровью, своим запахом, каждый сантиметр помещения пропах его телом. Гермиона ненавидела это. Она ненавидела себя за то, что спасла его. Она была полной идиоткой. Она почувствовала себя слабой и уязвимой в тот момент, но она должна попробовать, чтобы жить дальше. Грейнджер закончила с уборкой через пару часов и сразу легла в постель. У неё не было сил. Было странное ощущение во всем теле. Резкая усталость, которая так и тянула провалиться в глубокий сон без сновидений.

***

Проснувшись, Гермиона поняла, что уже поздний вечер. За её стеной был какой-то шум, она не могла разобрать, что происходит и мигом подскочила. Прислушавшись и уперевшись ухом о дверь, она поняла, что Драко и Нарцисса разговаривали на повышенных тонах.       —Я не воспитывала тебя таким. — женский голос притих.       —Уже поздно говорить об этом.       —Зачем ты так? Почему твоё сердце так очерствело? Драко, ты пошёл не верным путем.       —Мой путь был предначертан ещё до моего рождения. Я не выбирал кем стану, за меня решил отец, ты и Волан-де-Морт. — высказался жестко Малфой, даже с собственной матерью он говорил не сдерживая эмоции.       —Сынок…       —Иди в свою комнату, мама, и не выходи до утра. Ночью бродить по поместью уже небезопасно. Гермиона выпрямилась. Что он имел ввиду о безопасности? Это же его дом. Он не позволял даже матери ошиваться, чтоб та не мешала и не видела, что творит собственный сын и его предшественники в родном поместье Нарциссы. Дверь в её комнату хлопнула и Грейнджер в ужасе развернулась. Она стояла посреди комнаты, в то время, как Драко шёл на неё. Машинально девушка шагала назад, она сжала ладони на животе. Он выглядел опасно. Слишком яростным, с тяжелым взглядом. Она бы не сказала, что прошлой ночью Малфой умирал, так как сегодня его состояние казалось отличным. Гермиона уперлась спиной в окно и Драко в эту же секунду замер возле неё. Он облокотился рукой о стекло, а другой схватил её за горло, чуть сжимая и поглаживая большим пальцем по выпирающей вене. Он молчал и затем усилил хватку. Грейнджер поняла, что не может дышать.       —Ты думала, что если спасешь меня, я буду обязан тебе? — его холодное лицо было непоколебимо. — Думала, я прибегу и буду благодарить, — он яростно улыбнулся. — Грязнокровка, у тебя был всего один шанс и ты его просрала. Ты приговорила себе к пожизненному заключению в этом доме, — Малфой прижался к ней, грубо проговаривая ей на ухо. — Ты приговорила себя жить здесь и удовлетворять мои потребности столько, сколько я захочу, — он провел кончиком языка по её мочке и чуть втянул в себя, всё ещё сжимая шею. — Ты даже не представляешь, что тебя ждет впереди. — Драко ослабил хватку, и Гермиона смогла вздохнуть. Она с ужасом посмотрела на него, впиваясь в оконную раму.       —Пожалуйста… — прошептала девушка, в глазах запекло. — Пожалуйста… Драко, зачем настолько марать свою душу? — слезинки скатились по щекам. — Ты никогда не сможешь жить спокойно после…       —Закрой рот! — Малфой схватил её за руку и грубо потащил за собой. Она закричала, стала сопротивляться, вырываясь из хватки. — Если ещё раз озвучишь моё имя, я лишу тебя языка. Ты поняла? — он швырнул её к кровати и девушка, спотыкаясь, упала лицом на перину. Она всхлипнула от того, что ударилась животом от выступающую деревянную рейку, в которой утопал матрац. Малфой прижал её, задирая подол платья. Гермиона попыталась прогнуть спину дабы выскользнуть из хватки Драко, но он не позволил. Она собиралась сделать это, оставалось дотянуться до подушки. Пожиратель сдавил её руки, переплетая запястья с помощью магии, она поняла что заблокирована. Грейнджер кричала. Она стала звать на помощь, зная, что никто не придёт. Она не хотела больше так жить. Она не хотела страдать, не хотела, чтоб он насиловал её.       —Какая ты сегодня активная, — её белье исчезло, а внутри стало влажно. — Но меня это только заводит. Ты знала? — он резко вошёл в неё, и Гермиона вскрикнула. Ей было так больно от этих прикосновений. От того, что Драко владеет ей. Она упёрлась лбом о ткань, в тот момент Малфой схватил её за волосы задирая голову и проникая глубже. Его движения были импульсивными, слишком яростными, подобно наказанию. Она не могла говорить, так как истерика заполоняла её тело. Она тряслась под ним словно избитый маленькими детьми котенок. Его садистские методы, не могли быть оправданы. Как она хотела, чтоб её спасли. Гермиона не могла отключиться от происходящего. Драко этого не хотел, ему было важно, чтоб девушка запомнила каждое совокупление. Чтоб каждое их слияние оставило отпечаток в её душе. Когда Малфой кончил, он ещё пару минут был внутри Гермионы, он что-то шептал, но она не слышала. Это какая-то больная версия Пожирателя, что после насильственного секса, произносит ласковые слова. Грейнджер всё ещё всхлипывала без слов, она вздрагивала, как-будто у неё остаточные явления эпилепсии. Драко ослабил её руки и просто вышел. Гермиона потянулась к подушке. Она достала кинжал, что выкрала в его кобуре для оружия, когда тот ввалился в полумёртвом состоянии. Она сжала рукоятку. Она не успела его убить, но теперь она окончательно имела представление, что её ждет. И Грейнджер не была согласна с подобным. Она перевернулась на спину и поднялась. Посмотрев на свои ноги, Гермиона потянулась острием к сухожилиям, что соединяли лодыжку и пятку. Проходящая вена сильно выступала. Грейнджер зажмурилась, она стиснула зубы и вспомнила слова Малфоя. Никогда не закрывай глаза. Резкий порыв и кровь полилась на простыни. Она в стремительном темпе вытекала из вены на ноге. Гермиона проделала то же самое со второй и легла. Она всё ещё могла работать кистью и провела металлом по левой руке. Запястье залилось алой жидкостью, она собиралась сделать и с другой, но ладонь не функционировала и не могла держать кинжал. Грейнджер смотрела на небесно-голубой балдахин. Ей не было больно, она только чувствовала, что хочет спать. Глаза закрывались, вокруг стало темнеть. Гермиона видела лишь точку в небесных оттенках перед собой. На последнем издыхании ей стало легко. Она свободна.

* * *

Драко попивал огневиски в мрачной гостиной. Он сжимал бокал с такой яростью, что казалось лопнет стекло. Думать о Грейнджер было противозаконно. О том, насколько её ещё хватит. Малфой стиснул зубы. Она засиделась в его поместье и с этим нужно было что-то делать. Прибывание грязнокровки в Меноре может развеять слухи и даже учинить бунт среди приемников. Он всегда наказывал за неповиновение или намёки на его некомпетентность относительно возраста. Драко никогда не позволял шептаться у себя за спиной и это в его не полных двадцать лет. Малфой знал, что пик его превосходства только начинается. Он был молод, полон сил и решительности. Он воздвигал огромные чары окклюменции, чтоб защититься от всего того, что совершил. Если глубоко капнуть, то это своего рода отключения чувств. После убийства Дамблдора, он не мог спать ночами. Он думал, что сойдет с ума. Старик преследовал его повсюду, во сне и наяву, директор Хогвартса словно тень, наступал на пятки. Тренировки с тётушкой Беллатрисой помогли ему овладеть окклюменцией настолько, что в семнадцать лет Малфой мог запереть свои чувства в маленькой шкатулке, эту шкатулку погрузить в чемодан и оградить высокими и толстыми стенами. Прибывание Пожирателей в его доме. Волан-де-Морт, что каждый день созывал собрания и убивал людей. И Драко должен был присутствовать при этом, слушать, видеть и наблюдать за действиями каждого. В этой самой гостиной, любой мог предать другого. У них не было сплочённости, лишь страх перед Тёмным Лордом и тем, что ты можешь быть убит, как и вся твоя семья. Малфой ненавидел себя, он испытывал дикую злобу на отца. Он не хотел так жить, но выбора у него не было. Его судьба была решена ещё задолго до рождения, в тот самый день, когда Люциус согласился присягнуть Волан-де-Морту. Все сыновья Пожирателей шли по стопам отцов и Драко не был исключением. Не считая его друга Блейза, с которым они перестали хорошо общаться. Он не хотел сближаться ни с кем, будь то бывшие приятели, девушки, что ему нравились или родная мать с отцом. Он один. Сам по себе. Так легче и лучше для него. Драко приговорил полбутылки выдержанного огневиски и чары окклюменции начали угасать. Алкоголь постоянно действовал на него подобным образом. Он ослабевал воздвигнутые стены и заставлял доставать шкатулку, в который были спрятаны его совершённые поступки на поверхность. Убийства, пытки, разного вида издевательства, проклятия и изнасилование. Грейнджер была первой, кого он взял силой. Малфой никогда не думал, что сможет переступить эту грань себя, но чары позволяли ему не чувствовать и сострадать к кому-либо. Лишь животные инстинкты. Похоть, страсть, удовлетворение потребностей. Когда он поселил Гермиону в комнату, то его визиты ограничились к минимуму из-за того, что Драко стал чаще пить, а значит и больше чувствовать. Сопереживать грязнокровке и ненавидеть себя он хотел меньше всего, но всё это постоянно вырывалось наружу. Он должен контролировать себя. Должен практиковаться в окклюменции, как раньше. Только Беллатриса мертва и такого опытного мага он не мог больше отыскать, а показывать свои слабости незнакомцу было категорически запрещено, иначе этот колдун после поединка должен быть убит. Когда Малфой начинал приходить в себя. Обычно это была глубокая ночь, после выпитых четырёх или более бокалов крепкого алкоголя, он бесшумно аппарировал в комнату Грейнджер. Он наблюдал со стороны, боясь приблизиться к ней и открыться. Один раз он уже проболтался в её камере и тогда не смог сдержать гнев, когда Гермиона слышала его откровения. Грязнокровка скорее всего ничего не поняла, но Малфой-то знал. Он видел свои слабости и Гермиона была одной из них. Ещё с четвертого курса, чувство соперничества возникло в груди, когда он увидел ученика Дурмстранга, лучшего ловца, в компании Грейнджер. Виктор Крам, изучающий Тёмные искусства, пригласил эту отвратительную грязнокровку на Рождественский бал. Малфой оцепенел, когда разузнал в спутнице Крама Гермиону. Он не верил собственным глазам. Она была красива. Она была умна, проницательна, талантлива в магии. Она знала рецепты зелий наизусть, ей было известно какое заклинание где следует применять. Она была лучшей на курсе и возможно лучшей магглорожденной ученицей Хогвартса. Бокал полетел в камин и стекло разбилось о выступающий камень. Осколки разлетелись по гостиной, Драко смотрел, как огонь вспыхнул и моментально утихомирился. Ему хватит на сегодня. Он сейчас же пойдет в свою комнату и ляжет спать, он не будет заходить к Грейнджер и пялиться, как умалишённый идиот, пока та видит сны. Не после сегодняшнего. Она ненавидела его с каждым днём всё больше. Малфой очерствлял её, он нарочно хотел причинить Гермионе вред, лишь бы она не смогла посмотреть на Драко иными глазами. После всех насильственных действий она захочет убить его, и это прекрасно. Пусть желает ему смерти, пусть собственноручно отправит его душу в Ад. Драко хотел умереть от её руки, от заклятья которое выкрикнет Грейнджер, чтоб увидеть золотисто-карие глаза на последок и скитаться в Чистилище, вспоминая её взгляд. В гостиной стояла тишина, пока портреты не стали шептаться.       —Заткнитесь вы и отправляйтесь спать, — молодая девушка с картины покачала головой в неодобрительном тоне. Драко подошёл к ней ближе. — Что случилось? — протянул слова Пожиратель.       —Грязнокровка умирает. — Малфой ничего не понял, он заглянул в её серебристые радужки.       —Я не расслышал, повтори.       —Грязнокровка, что живёт в комнате на втором этаже, умирает. — её голос зазвенел в ушах. Драко побежал к ступеням. Он споткнулся пару раз, он вышиб дверь с помощью магии и вошёл. Его зрачки расширились, дыхание участилось от увиденного. Его бледная кожа стала как снег, абсолютно белой. Ему приходилось видеть подобное, когда Малфой наказывал провинившихся, но он всегда был с воздвигнутыми стенами. Окклюменция никогда не отступала в подобные мгновения, но сейчас чувства Драко были включены. Небесно-голубая постель была пропитана кровью, на ней не осталось живого места. Гермиона лежала с закрытыми глазами, в её правой руке был в пять дюймов кинжал из закаленного серебра. Драко сразу узнал его, для защиты от оборотней и ведьм. Он был маленьким и манёвренным. Он стоял в проёме и, казалось не дышал. Ему стало страшно, всего на мгновение. Она мертва? Ты довел её до отчаяния, такого, что она готова убить себя, лишь бы перестать выносить страдания. Я сам готов убить себя, лишь бы освободиться. После самоубийства её душа отправиться в Ад. Браво, Драко, тебя там ждут уже с шестнадцати лет и вы встретитесь, как враги в другом Мире.       —Мерлин всемогущий! Что ты с ней сделал? — Нарцисса влетела в комнату, чуть отталкивая Драко и тем самым давая ему толчок, чтоб прийти в себя. — Это обескровливающее заклинание?       —Н-е-т… Нет, она сама. Я ничего не делал, — соврал Драко. Конечно, только перед этим износиловал и унизил, не давая шанса на освобождение. — Она выкрала мой кинжал. — в горле образовался привкус железа, это была кровь Гермионы. Комната пропиталась запахом металла и соли. Нарцисса уже послала домовика за медиком.       —Ты перешёл все границы, Драко. Она невинная девочка, за, что ты так с ней? Она умрёт по твоей вине! — мать отчитывала его, хоть и не была близко знакома с Грейнджер.       —Я… Я не хотел… — лишь смог прохрипеть Драко, как в комнату вошёл колдомедик. Она опешила, зависнув в метре от кровати. Малфой проследил за ней, он не помнил эту женщину.       —Мисс Кенивей, осмотрите её. С бедняжкой случилось несчастье. — Нарцисса встретилась с ней взглядами. Та без слов достала свою палочку и ещё какие то приборы из сумки-саквояжа. Разного вида инструменты из стали и дерева. Всё это выглядело жутко, словно для пыток.       —Вы спасете её? — вдруг вырвалось у Драко. Обе женщины скептически посмотрели на него. Кенивей выждала паузу, счищая с Гермионы кровь с помощью заклинания.       —Зависит от того, насколько долго она находится в данном состоянии. — она уставилась на Малфоя, и тот лишь пожал плечами. Он не знал.       —Нет! Вы спасете её! — желваки на лице Пожирателя дрогнули и тот выскочил в коридор, вдыхая немного свежего воздуха.

* * *

Драко проснулся от прикосновения матери, последнее что помнил блондин, как его понесло к выпивке и диван, на котором он вырубился.       —Жива? — почти в ужасе спрашивал сын, который сейчас для Нарциссы был как открытая книга. Она видела его насквозь. Она знала, что девушка лежавшая в комнате на втором этаже поместья не безразлична Драко. Может Гермиона Грейнджер будет спасением для её мальчика. Нарцисса одобрительно кивнула и Малфой младший подорвавшись с дивана чуть не упал от головокружения.       —Нужно поговорить. Лучше присядь обратно.

* * *

Когда Гермиона очнулась, то поняла что её руки сковывает металл. На запястьях оказались знакомые оковы. Они словно сдерживали её, совсем другие. Не те, что в первый раз надел на неё Малфой. Она была жива. Но надежда в её сердце всё ещё не была загашена. Мысленно девушка молила Годрика Гриффиндора о том, что с ней не повториться подобное. Она коснулась живота и ощутила под кожей тянущую боль. На правой руке виднелся розоватый шрам, совсем свежий. В комнату вошёл Драко вместе с какой-то женщиной. Она выглядела, по возрасту, как директор МакГонагалл. Гермиона сразу же попыталась привстать, но ощутила приступ тошноты и головокружения.       —Не вставай, дорогая, покой для тебя сейчас на первом месте. И… Мистер Малфой, не забудьте о моих рекомендациях. Я буду навещать её каждые пять недель, этого будет достаточно, пока она не разродиться. Нет! Он знает! Нет! Гермиона ощутила, как её сердце режут на живую. Сначала вскрывают грудную клетку, ставят расширители, кости дробятся. Она кричит от боли. А затем острый скальп касается главного органа, рассекая его, как сливочное масло. Она желала себе смерти, она желала умертвить плод внутри себя. Она желала стать свободной, чтоб не быть во власти Драко. Чтоб её ребёнок не стал ещё одним Пожирателем смерти.       —Давно ты знаешь? — в комнате осталась она одна и Малфой. Он выглядел встревоженным. Он был зол. — Отвечай!       —Примерно неделю, может больше, — она пожала плечами, внимательно наблюдая за Драко. — Зачем ты сделал это?       —Зачем я сделал, что? — он закатил глаза и встал паралельно окна. Смотря девушке в уставшие глаза. — Зачем я обрюхатил тебя или может спас? — Блондин растянулся в ухмылке.       —Зачем я нужна была тебе? Зачем ты насиловал меня? Зачем ты заставил меня пройти через всё это? — брови напряженно сдвинулись, а радужки заблестели. — Ты не позволил мне умереть. Зачем?       —Ты не имела право обрывать жизнь этому плоду. — поменял тему Драко.       —А ты не имел право пользоваться мной, словно я твоя марионетка! — она не сдержала крик и кандалы на запястьях неприятно запекли.       —Не кричи. Эти оковы усовершенствованны. Теперь ты не можешь причинить боль не только живущим людям здесь, но и себе, — Малфой пошёл к двери, но в последний момент сел рядом с Гермионой, внимательно осматривая её лицо. — Ты только всё усугубляешь. Будь умницей и выноси мне здорового ребенка. — Малфой потянулся к её щеке, убирая локон волос с лица. Её радужки расширились за пол секунды.       —Ты не получишь его!       —И как же ты мне помешаешь? — Драко чуть налег на неё, заставляя девушку ощутить прежний страх. — Ты под присмотром моих людей, с зачарованными оковами. Гермиона молчала, она чувствовала, как горячие слезинки скатывались по щекам и то, как Малфой стирал их своими черствыми пальцами.       —Я ненавижу тебя. — хриплым голосом добавила девушка. Он ничего не ответил. Драко улыбнулся, он встал с постели и пошел к выходу, а затем остановился и не поворачиваясь добавил:       —Тебе нужно отдохнуть, Грейнджер.