Зеркала Судьбы

Ситуация Куросаки не нравилась от слова «совсем». Если Маюри ещё можно было как-то назвать психованным гением, то вот для Айзена цензурных эпитетов не находилось весь последний час, если не считать предыдущих подобных боёв. Вот кто просил его создавать всяких монстров в Уэко — где и так пустых масса — да ещё и делать их такими, что местные жители и рядом не стояли?.. Ичиго не знал, но был готов уже откровенно высказать всё, что он думает о подобных экспериментах, которые за последнюю неделю словно задались целью повылезать все и почти сразу. Всё-таки Маюри теперь выглядел на фоне Соуске даже как-то выгоднее… Хотя… Впрочем, сейчас было не важно, каких монстров творит в своих лабораториях готейский капитан-учёный, да и Куросаки уже был бы рад видеть и его — мало того, что эта пустыня осточертела ему уже дальше некуда, так ещё и регулярно вылезающие эксперименты Айзена настроения не добавляли. Проще говоря, парень уже вконец задолбался со всем этим навязанным владычествованием, но… поделать с ним всё ещё ничего не мог, смирившись с нынешним положением. По правде говоря, всё ещё сдерживал рвущиеся с языка крепкие выражения Ичиго только потому, что вёл этот бой не один — в этот раз с ним пошёл Улькиора, что уже было неожиданно и чуть ли не удивительно. Вот уж кто действительно напрягал парня своим внешним равнодушием, безэмоциональностью и переплетением недоверия со странной апатией во взгляде. Парень чувствовал, что с Кватро что-то не так, но, что именно, понять никак не мог — не удавалось словами выразить ощущение затягивающей пустоты… да и не до этого как-то было. На новоиспечённого Владыку свалилось очень многое, особенно в последнюю неделю. И отношение Эспады — не просто подозрительность, но зачастую куда более негативное — нисколько не помогало. Разве что не мешало им выполнять редкие и действительно необходимые приказы. Куросаки было не по душе указывать кому-то, что и как делать… или не делать, но сейчас без этого было не обойтись. И парень, скрепя сердце и запихав своё «не по душе» куда подальше, делал то, что должен был, ощущая странную потребность сберечь Эспаду… и не важно: от слишком сильных тварей или от них самих. Странные твари, некогда явно бывшие пустыми, но изменённые до неузнаваемости, в этот раз были поразительно сильными… и, что самое неприятное, умными. А ещё их было около двух десятков на двоих. Куросаки во всю пользовался смесью сил синигами и пустого, изредка добавляя что-нибудь от квинси — с третьей своей составляющей он начал разбираться совсем недавно, так что пока не мог полноценно задействовать её в бою, хотя подвижки уже были, так что Тенса был доволен. Неподалёку вспыхнуло зелёным, реацу пролилась дождём — парень понял, что Шиффера противники таки умудрились довести до второй ступени высвобождения. Это было, с одной стороны, хорошо — аранкару будет куда проще сражаться в этой форме с противниками за счёт умения летать и возможности хвостом и взрывающимися копьями сверху доставлять массу неприятностей своему десятку. А, с другой, не очень — чтобы вынудить Кватро использовать эту ступень ресурексиона, надо быть либо невероятно упёртым и живучим, либо крайне сильным… что уже говорило об уровне тварей. Ещё некоторое время бой продолжался без видимого преимущества одной из сторон, но Ичиго наловчился противостоять плодам сумрачного гения Айзена и уничтожил — не без помощи пару раз появившегося Тенсы — семерых противников. Кватро тем временем справился с половиной своих. А потом удача от него отвернулась. Волею случая в пылу сражения аранкар оказался весьма далеко от Куросаки, и тот не сразу понял, что происходит. Каким образом Шиффер пропустил удар, было абсолютно непонятно, но вот то, что и это он обратил себе на пользу, парень видел чётко. Не отпустив после удара противника и закрывшись им от атак оставшейся четвёрки, Улькиора убил двух зайцев одним махом: и от ещё одного врага избавился, и сам избежал смерти. Куросаки не мог постоянно отслеживать, что происходит с аранкаром, и слишком поздно понял, что тот задумал, слишком поздно почувствовал изменения в обычно сухих и пустых эмоциях. Нормальное серо не действовало на этих тварей, а вот они обладали весьма разрушительным набором атак для дальних дистанций. Далеко не всегда была возможность поставить щит и зачастую приходилось просто уворачиваться, особенно Шифферу. Но тот в этот раз поступил иначе… Ланса дель Релампаго светилось достаточно ярко, чтобы даже с такого большого расстояния не перепутать его с более слабой версией. Куросаки по идее был слишком далеко, чтобы различить детали, но он видел всё на удивление чётко, словно глядя в бинокль, разве что противники отвлекали. А Улькиора замер на месте с копьём в руках, которое с каждой секундой как будто ярче светилось. Четвёрка тварей вопреки здравому смыслу и логике не стала окружать его, а, встав одним рядом, одновременно выплюнули что-то типа маленьких и очень насыщенных силой серо в виде небольших шипов. Кватро не сдвинулся с места. Доля секунды, и на его коже появились десятки алых точек, из которых потекла кровь. Нетронутыми остались только голова и копьё — очень в каком-то смысле удачно, иначе был бы взрыв. Ичиго чуть сам не пропустил удар, пребывая в недоумении, почему аранкар даже не попытался защититься — а ведь мог отбить большую часть атак, если не все, крыльями. Однако это было ещё не всё… С хвостов врагов сорвались длинные иглы и, не встретив никакого противодействия, вонзились в Шиффера, который всё так же равнодушно продолжал стоять, напитывая силой копьё. Куросаки, связанный боем — правда уже с двумя противниками, — внезапно понял, что, если оружие аранкара взорвётся, тот окажется практически в эпицентре. При этом Ичиго помнил, что это единственное из арсенала Кватро, что может навредить и ему самому при использовании… Внезапно стало понятно, что он собрался делать. Поэтому парень, сумев выкроить секунду, мысленно позвал Хёринмару, который уже почти до конца восстановил силы после того неудачного столкновения с очередным «экспериментом». Ледяной занпакто материализовался мгновенно. — Закончи здесь, — сейчас было не до вежливых расшаркиваний. Получив кивок Хёринмару, Куросаки проскользнул мимо врагов, больше занятых новым противником, чем им, и ушёл в настолько быстрое сонидо, на которое только был способен. Внутри у парня натянутой струной звенело понимание, что сейчас произойдёт. И действительно: все четверо одновременно выпустили странные, ветвящиеся словно молнии серо. Им на встречу полетело плюющееся яркими зелёными искрами копьё, гудящее от переполняющей его энергии. Ичиго не успевал: атаки были слишком быстрыми, и яркая зелень уже начала смешиваться с ядовито-жёлтым. Парень, конечно, ещё мог выйти из зоны поражения, но… неожиданное, иррациональное желание защитить не так давно чуть не убившего его врага, а ныне подчинённого не давало отступить. Кватро, равнодушно наблюдавший за зарождением взрыва, закрыл глаза, а в следующий миг яркая вспышка с невообразимым жаром стали стремительно распространяться от места столкновения атак. Ичиго прекрасно понимал, что сейчас очень сильно рискует и, если его идея не сработает, вполне может отправиться на перерождение. Но зато если сработает… будет больно. Не снижая скорости, парень стал проделывать то, что получилось за последние несколько тренировок у него только один раз. Видимо боги были в этот момент на его стороне, потому что по коже стремительно заветвился ломаный узор, чуть светящийся голубым… и тут же появилось ощущение, что тело горит — прекращать использовать силу пустого Куросаки и не собирался. Выдохнув сквозь сжатые зубы, он заставил себя не обращать внимание на жжение и продолжил движение. Вокруг долю секунды спустя засияла вспышка взрыва и раскалённый ветер попытался сбить с пути, но только-только освоенная техника защитила парня, пусть и причиняя боль. Ичиго обострившейся до предела чувствительностью ощущал, где находится Улькиора, и остановился перед ним, выставив перед собой левую руку, с которой послушно сошёл узор. Два, три, семь, десять… многослойный барьер отделил небольшое пространство от окружающего мира, защищая от не спешащего утихать буйства энергий. Всё это заняло доли секунды… но Шиффер успел получить такие повреждения, что пребывал без сознания и вполне мог уже больше не прийти в себя. Куросаки прекратил поддерживать технику, которой его обучил Тенса, и под прикрытием барьера опустился на песок рядом с Шиффером. Выглядел тот ужасно, а, каким-то образом очень чётко ощутив его состояние, Ичиго невольно удивился, что тот ещё жив. Впрочем, регенерация Кватро всегда была на совершенно ином уровне, нежели у остальных. Парень заставил себя очистить сознание от лишних мыслей и потянулся к недавно нащупанной ниточке связи с измерением. Раз уж Уэко Мундо когда-то не давало ему нормально сражаться против Улькиоры, то пусть теперь помогает спасать. Непривычная, чуть прохладная сила потекла по телу, смешавшись с личной, яркой, тёплой — измерение было не против выполнить требование выбранного им самим Владыки. Ичиго по наитию протянул руку, почти касаясь Шиффера, и практически не удивился, когда от ладони стало распространяться мягкое бирюзовое свечение. В голову Куросаки пришла дельная мысль, и он, решив попробовать, мысленно сосредоточился на образах двух аранкаров. «Нел, Тия, подготовьте, пожалуйста, место в лазарете. И мне нужна одна из вас здесь… там, где взрыв был. Желательно поскорее» У обеих Трес — что бывшей, что нынешней — после всего произошедшего обнаружились способности к лечению. В особенности хорошо у них получалось ставить на ноги Эспаду… чем и собирался сейчас воспользоваться Куросаки. Из-за сменившегося на миг вектора внимания бирюзовое свечение предупреждающе мигнуло, и парень вновь сосредоточился на своей основной задаче. Да, он не был медиком и способности к этому имел более чем посредственные, но вот удержать, не дать перейти грань вполне мог — проверено на Ичимару. Чем, в принципе, и занимался. Однако быть сосредоточенным на одном и том же ему не дали: сначала Хёринмару вернулся во внутренний мир, отметив, что противников не осталось, а потом почти сразу каналы силы дёрнуло ещё раз, вновь заставив мигнуть свечение, но теперь уже как-то зловеще… Отвлекаться больше не стоило, а то мало ли… — Король, ну вот чего ты так трясёшься за этого летучего мыша? — голос пустого был полон усталого ехидства. — Не мешай, — коротко отозвался, стараясь не терять концентрацию. — Ладно, потом вытрясу из тебя ответ, — согласно хмыкнул Хичиго и протянул, — а барьер-то уже можно снимать. Тихий звон ознаменовал, что слова пустого всё ещё редко расходятся с делом, но парню было совершенно не до этого. Честно говоря, чем больше он думал о произошедшем, тем сильнее с языка рвались сложные конструкции преимущественно нецензурного содержания. Вот какого, кхм, меноса Шиффер решил сейчас умереть?! Его само измерение из пепла возродило, казалось бы, живи да свободно развивайся — без неусыпного контроля от Айзена-то. Но нет, этот… аранкар сознательно полез под удар! Или ему так противно над собой главенство бывшего врага, что и жизнь не мила? Так парень сам бы с удовольствием от этого геморроя избавился! Мысленные ругательства на удивление не сбивали концентрацию, а, когда Куросаки ощутил, что скоро появится Нел, он и вовсе почувствовал, как отпускает тугой узел напряжения внутри. Но яркое непонимание поступка Кватро осталось…

***

Он плыл в непроглядной тьме, не ощущая ничего, кроме того, что существует. Сколько это уже длилось и сколько ещё будет продолжаться, было неизвестно — сложно в пустоте следить за таким явлением, как время… Улькиора прекрасно помнил всё, вплоть до того момента, как его утянуло в это непонятное пространство. И сознательно пропущенные атаки, и яркую вспышку взрыва, и боль, которую не ожидал ощутить. Шиффер прекрасно понимал, что его регенерация слишком сильна, чтобы умереть мгновенно… или хотя бы достаточно быстро, но при этом знал и своё сильно притуплённое ощущение боли. Да ещё и попытался как-то если не отключить, то заметно заглушить природную способность к восстановлению практически всего. И тем неожиданнее была столь сильная боль. Впрочем, она хотя бы давала понять, что Шиффер действительно был жив… чего он не чувствовал с момента, как узнал, что Айзен не просто проиграл, но и был уничтожен. Для того, чтобы понять тогда смысл узнанного, приходя в себя после возрождения, понадобилось совсем немного и одновременно целая бездна времени. Откровенно говоря, Улькиора скучать по Соуске не собирался, но… тот был единственным якорем, удерживающим аранкара в этом мире. Преданность, исполнительность, равнодушие — Шиффер жил исполнением воли Айзена. Ну, кроме одной-единственной области… благо до прямого приказа так и не дошло. И вот, эту верёвку, удерживающую Кватро на краю бездны, перерубило, выбив опору из-под ног. У него больше не было смысла жить дальше. Но, словно насмехаясь, судьба закинула в общество аранкаров того самого рыжего паренька, который ещё совсем недавно был врагом. И именно он встал во главе них всех… как верно отметила Халибел и не только она, этот мальчишка не подходил на роль Владыки. Однако его сила с характерными отголосками говорила сама за себя, да и сам Кватро на своей шкуре прочувствовал её действие… как и ресурексион того, кто всё-таки как-то пытался соответствовать роли. Но не будет ли он таким же как Айзен? Или ещё хуже?.. Если бы мог, Улькиора бы вздрогнул от некоторых всплывших воспоминаний. Да, Соуске действительно дал ему смысл жить, но и требовал взамен многое. А Шиффер был готов сделать практически что угодно… и в итоге заплатил одну из самых высоких цен — лишился жизни в попытке выполнить приказ. Но ему её вернули… не иначе как лишь для того, чтобы Улькиора сам оборвал своё существование. Ведь зачем ему жизнь без цели, без смысла, без желания её продолжать?.. Вот только смерть не спешила забрать его, чуть ослабив свою хватку: слух уловил шелест песчинок, ровное дыхание, тихий, еле различимый гул и очень хорошо знакомые два голоса. Мгновением позже пришло ощущение собственного тела… и обжигающей, ослепительной боли, наполняющей будто бы каждую уцелевшую клеточку. — Король, может всё-таки дашь прогнать мою силу по телу? Чего терпеть-то, — этот голос Улькиора слышал лишь однажды, но забыть бы не смог никогда. — Хичиго, повторюсь, сейчас нельзя прерывать технику, — с мимолётным удивлением Шиффер понял, что в голосе Куросаки слышится сталь и… умение приказывать. — Если прервать, он умрёт. Поэтому нет. «Так прерви! Позволь умереть относительно быстро, а не в долгой агонии!» — хотелось сказать аранкару, но тело его не слушалось. — Куросаки, ну сколько можно?.. Вот чего ты носишься со своим Кватро как с писаной торбой?! — чувствовалось, что ещё немного, и пустой перейдёт на совсем иные выражения. — Не мой он! — чуть ли не зашипел Ичиго. — Король, вот только давай не надо мне пытаться лапши на уши развесить, — ехидство так и сочилось, — Как будто я не знаю, что ты всю Эспаду уже ощущаешь своей. — Хичиго, — ледяного предупреждения не услышал бы только глухой, — хватит. Некоторое время царила тишина, разбавляемая всё тем же шелестом песка, тихим гулом техники, дыханием… и обиженным сопением пустого. Боль чуть отступила — или это Улькиора просто привык к ней — и уже не мешала думать. Аранкар не знал, как реагировать на услышанное. Что имел в виду пустой Куросаки, когда говорил, что тот считает Эспаду «своей»?.. Наверное, лишь то, что она ему принадлежит? Или что-то другое? Хотя вряд ли — они были врагами, так что чувство обладания проигравшей стороной у победителя абсолютно логично. Но что в таком случае может ждать Эспаду?.. Кроме него, конечно — такие повреждения ни его регенерация, ни целительские техники убрать не смогут, так что он всё равно рано или поздно умрёт… и возможно много раньше сойдёт с ума от боли. Интересно, а почему взрыв не обратил его пеплом?.. Размышления Улькиоры были прерваны тихим шорохом сонидо и торопливыми шагами. — Ичиго, что… ох, что тут произошло? — и Неллиэль, а это была она, явно подошла ближе. — Был бой с очередными вылезшими откуда-то тварюшками, и Кватро попал под взрыв от собственной атаки, — почему-то не стал говорить Куросаки ей о том, что Улькиора сделал это специально… хотя может он просто сам не понял?.. — Я не медик, но удержать смог… справишься дальше? — Конечно, — серьёзно ответила, а секунду спустя раздалось восклицание, — Что, во имя Ками, произошло с твоей рукой?.. — Да так, обжёгся немного, пока барьеры ставил, — отмахнулся Куросаки, но… — Немного?! — прозвучало на диво синхронно, но если в интонациях у бывшей Трес звучало оторопелое изумление, то у Хичиго чётко слышалось «сам бы прибил, да только заморачиваться неохота». — Чёрт, Король, хоть бы раз в жизни больше о себе побеспокоился! Раз уж сунулся практически в эпицентр взрыва, то хватит выделываться! — пустой явно был зол. — Ичиго, я займусь Шиффером, — мягко сказала Неллиэль, а на оторопевшего от услышанного аранкара вновь навалилась боль… только ещё более сильная. — Хорошо. Хичиго, делай, что собирался, — в голосе у Куросаки звучало усталое раздражение. Шиффер только и мог, что метаться, запертый внутри собственного тела, когда внезапно боль стала уходить, сменяясь мягкой прохладой. Варианта было лишь два: что Неллиэль смогла начать восстанавливать его, и что Улькиора всё-таки практически умер. Погружаясь в бархатную темноту, аранкар искренне надеялся на второе… хотя надежда раньше не посещала его выстуженную одиночеством и холодом Уэко Мундо душу. Теперь же… возможно он стал чуть более живым, отчаянно желая расстаться с жизнью и пытаясь сделать это.

***

Следующее пробуждение для Улькиоры было куда более комфортным. Вся боль ушла, и, хотя в теле всё ещё ощущалась слабость, аранкар чувствовал себя вполне неплохо. Глаза открывать не хотелось — надежды не оправдались, и Шиффер просто не желал знать, где он сейчас находится. Тишина в голове продлилась недолго, сменившись бесконечным хороводом мыслей. То, что Кватро услышал, причём явно не предназначенное для его ушей, привело его в смятение. Разве мог Куросаки рисковать собой ради него — врага, практически убившего его? Разум говорил уверенное «нет», а вот душа тихо шептала растерянное «да»… И почему он не дал Улькиоре умереть? Почему не остался в стороне, когда понял, что будет взрыв?.. Ведь только сейчас Шиффер вспомнил, что видел боковым зрением метнувшуюся в его сторону тень. Вопросы множились, путались, теснились в голове, так что казалось, она вот-вот лопнет. Ну, по крайней мере постепенно усиливающуюся головную боль Шиффер себе уже точно заработал. Чтобы отвлечься, аранкар всё-таки открыл глаза. Он был в светлой комнате, в которой не сразу узнал одно из помещений внутренней башни — раньше тут было куда менее уютно. Откровенно говоря, очнувшись, Улькиора ожидал, что максимум, где окажется — в лазарете. Но уж точно не в отдельной комнате! Аранкар осторожно сел, невольно приготовившись к новой вспышке боли, но ничего подобного так и не последовало, а на теле не оказалось ни следа от полученных повреждений. Шиффер медленно встал, оделся и задумался: а что дальше?.. Внезапно снаружи послышались голоса на повышенных тонах, и Улькиора выглянул в окно, прислушавшись и прекрасно видя всё до мельчайших деталей. — Да, услышал! И спрошу ещё раз! Что там, менос тебя дери, произошло?! — Гримджоу замер напротив Куросаки и зло на повышенных тонах пытался что-то выяснить. — Я уже сказал. И повторять не стану! — в голосе Ичиго был еле заметный металлический отзвук, что очень хорошо указывало на его раздражение. – Кур-р-росаки, – угрожающе самым натуральным образом зарычал Секста, а Шиффер невольно подумал: «Идиот. Его Владыка по ветру развеет. Хотя… нет, этот так не поступит». И только после этого понял, как именно назвал Куросаки. – Да что ты именно ко мне прицепился-то?! – наконец не выдержал парень. – Нам уже хватило одного синигами во главе Уэко, – заявил Джагерджак. – Так какого ты на мне-то срываешься?! Я не выбирал быть мне или не быть здесь, да ещё и в этой роли! Я синигами лишь на треть и уж тем более не являюсь Айзеном или кем-то ему подобным! Не надо меня сравнивать с ним! Разве моя вина, что он психом был? – Куросаки всё ещё пытался воззвать к разуму Сексты, не желая вбивать в него свою правоту, но… добился несколько иной реакции. – Психом?! – Гримджоу явственно передёрнуло, – Он не психом, а п#@$ром был! – Ты это в прямом или переносном смысле? – вроде как несерьёзно спросил, но отведённый в сторону взгляд и нервно дёрнувшийся глаз Джагерджака вкупе с явственно покрасневшими ушами и опустившейся тишиной заставили Куросаки подавиться воздухом и выдохнуть, – Серьёзно?.. Ну и мерзость! Дальнейший диалог Шиффер уже не имел возможности послушать, потому что рядом появилась реацу Неллиэль, лишь на секунду опередив свою обладательницу. Кватро был вынужден развернуться к ней, приветствуя привычным кивком. Бывшая Трес окинула его внимательным взглядом, явно пытаясь оценить состояние, покосилась на окно, от которого он отвернулся, и откуда всё ещё доносились голоса, правда уже не такие громкие. А потом посмотрела ему в глаза, заглядывая будто в глубь души. Что она там сумела увидеть, Улькиора не знал, но это «что-то» её озадачило. Однако это не помешало Неллиэль начать задавать ему вопросы: — Как вы себя чувствуете, Шиффер-сан? — Хорошо, — односложно ответил, прислушиваясь к себе и игнорируя слабость. — Я же вижу, что сил у вас ещё мало, — осуждающе покачала головой бывшая Трес. — Если бы не Ичиго-сама, вы бы вряд ли сейчас уже были на ногах. Если бы вообще остались в живых. — Как? — вырвалось у аранкара, и, видя непонимание, он спросил иначе, — Как он смог удержать меня? Я ведь уже чувствовал, что… — Хм… вообще Ичиго-сама сказал, что-то типа «то, что измерение когда-то не позволяло мне убить его, сейчас отразилось в помощи спасти». Но я не очень поняла, как это не позволяло, если вы в итоге умерли, — задумчиво вздохнула Нел, не стесняясь показывать свои эмоции и затруднения. — Меня убил его внутренний пустой, — не стал скрывать Улькиора, внезапно осознав, что тогда на куполе Куросаки чуть было не проиграл отнюдь не из-за слабости. — А, тогда понятно, — довольно спокойно отнеслась к такому объяснению. — Что касается того, как вас получилось удержать и исцелить… Вообще вы правильно всё почувствовали: даже ваша регенерация не могла справиться с подобным… если бы не Ичиго-сама. Он отдал немало своей крови, которая поразительно быстро восстановила даже самые сильные повреждения. — Но зачем?.. — Шиффер был потрясён услышанным, поэтому не до конца контролировал себя. — А вот это вы можете спросить только у него, — неожиданно серьёзно сказала Неллиэль, — а теперь вернитесь в лежачее положение. Рано вам ещё разгуливать по Лас Ночас. — Я полностью здоров, — привычным холодным тоном отреагировал аранкар. — Что же, как знаете, — недовольно поджала губы бывшая Трес, — но, если потеряете сознание где-то в коридоре, будете сами виноваты. Учтите, сейчас ваша сила не соответствует уровню хотя бы Диез, не говоря уж о Новене. — Я понял, — спокойно ответил и добавил, — благодарю за беспокойство, Ту Одершванк-сан. Та чуть удивлённо глянула на него, но в следующий миг ушла в сонидо по каким-то своим делам, а Улькиора неспешно покинул комнату и пошёл по хитросплетению одинаковых коридоров. Ему было о чём подумать… Почему как минимум мысленно теперь хочется называть Куросаки Владыкой? Неужели только потому, что тот спас Шиффера? Впрочем, аранкар быстро нашёл объяснение: кровь. Так неужели Куросаки таким образом просто решил подчинить себе Кватро, воспользовавшись подвернувшимся случаем?.. Улькиора просто не мог относиться к нему без подозрительности — слишком уж всё хорошо выглядело. Неужели действительно кто-то стал бы рисковать жизнью, отмахиваться от лечения, договариваться с измерением и отдавать свою кровь просто так? Ради чего? Ведь обязательно должна была быть причина!.. — Улькиора? — прозвучало чуть удивлённо, аранкар поднял взгляд и увидел Куросаки, который явно не ожидал его увидеть, но уже через миг удивление сменилось серьёзностью, — Впрочем, это даже хорошо. Пошли, надо поговорить. Ичиго развернулся и пошёл по коридору, так что Шифферу ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Поговорить действительно надо было… хотя аранкар не был уверен в том, что сейчас, ощущая будто вокруг него сгущаются грозовые тучи, стоит задавать все вопросы прямо. Было непонятно, о чём хочет поговорить с ним Куросаки. Ну не о смене рельефа в пустыне же? А о том, что разговор будет серьёзным, говорило всё, в том числе и вновь проснувшаяся интуиция. Ну, по крайней мере, долго в неведении Улькиора точно не останется — Куросаки толкнул дверь и пропустил вперёд аранкара, зайдя следом и закрыв за собой дверь. Кватро остановился посередине комнаты и перевёл взгляд на парня. Тот был всё так же серьёзен, но Шифферу отчего-то казалось, что в глубине карамельных глаз плескается нечто очень похожее на злость. — Улькиора, ответь мне на один вопрос, — Куросаки скрестил руки на груди, — Почему ты хотел умереть? — У меня не было причин, смысла и желания жить дальше, — спокойно ответил, отмечая, что он всё-таки тогда всё понял. — А найти новый смысл и причину ты не пробовал? — негромко спросил, но от тона захотелось поёжиться. — Измерение вернуло тебя к жизни, дало второй шанс… возможность не быть орудием в чужих руках, а что решил сделать ты? — Айзен был единственной нитью, удерживающей меня здесь, — не видел смысла скрывать это Улькиора. — И что, его смерть стала достойным поводом убиться о его же эксперименты? — во взгляде читалось яркое разочарование. — Найти друзей, соперников или врагов тебе в голову не пришло… зато сбежать на перерождение — очень даже. Впрочем, это не моё дело. Можешь пойти и умереть, если хочешь. — Зачем тогда было меня спасать? — не мог не спросить Шиффер. — Хочешь верь, хочешь нет, но я почему-то чувствую за вас ответственность. За вас всех: Эспаду, нумеросов… и просто не мог наблюдать за твоей гибелью, — устало прикрыл глаза парень. — Так что, если соберёшься на перерождение, делай это не на моих глазах, пожалуйста… и желательно так, чтобы я не успел. Потому что я всё равно почувствую и попытаюсь тебя спасти. — Влад… — на автомате начал было ошарашенный аранкар, но его перебили. — Вот только давай не надо этого обращения. Как будто я не знаю общего отношения ко мне, — невесело усмехнулся Куросаки, — так ещё сегодня просветили, в чём меня подозревали… Я понимаю, что вам нужен не такой глава, а кто-то старше, опытней и не являющийся синигами, но уйти не могу. Измерение не пускает. Кстати, это твоё. Куросаки перекинул растерянному аранкару катану в ножнах и развернулся, чтобы уходить, а Улькиора замер, внезапно понимая, что тот на удивление хорошо чувствовал весь направленный на него спектр эмоций подозрительных и не желающих больше наступить на те же грабли обитателей Лас Ночас. Чувствовал и был вынужден продолжать делать то, что должен просто потому, что не мог уйти из измерения, не мог отказаться. И, помимо этого, Шиффер осознал и то, что больше не ощущает протеста против того, чтобы называть Куросаки Владыкой… Причём не просто не чувствует, но и осознаёт, что вот этот конкретный обладатель силы синигами и пустого не станет пытаться что-то проворачивать за счёт Эспады, не будет подчинять… А ещё сейчас уйдёт, так и не узнав, что своими словами и поступками помог Улькиоре обрести новый якорь… — Куросаки…сама, — еле слышно сказал Шиффер, решаясь на то, на что ещё несколько дней назад ни за что бы не пошёл, и Ичиго, услышав, замер. — Не стоит, Улькиора, — покачал он головой с налётом горечи в голосе. — Не делай того, о чём потом пожалеешь, — и вышел, прежде чем Кватро успел сказать что-либо ещё.