Вишня

      Жон Арк вел неравный бой.       Ужин приближался, и его ожидание сводило его с ума. Пока он напряженно смотрел, как она болтает со своей командой, около семи карандашей было сломано с громким хрустом.       Взгляд на Руби, притворяющуюся невинной. В этой непристойной девчонке нет ничего невинного. Теперь он знал, что скрывается под этой боевой юбкой, и от этого у него спирало дыхание, а джинсы становились тесными. Упругость этих сокрытых холмиков дразнила его, когда она наклонилась, смеясь над какой-то шуткой Янг. Только ее нижнее белье скрывало от него ее розовые лепестки на той фотографии. Фотографии, которую она ему прислала.       Проклятые мягкие бедра и угол съемки!       Кровь приливала к его лицу всякий раз, когда он смотрел на нее. Хрусь! Фух, это всего лишь его карандаш. Дзынь! Дзынь! Дзынь! Ну, хотя бы уроки на сегодня закончились. Время ужинать. Он поднялся, быстро прошел к двери и практически выбежал в коридор, но тут же размытое пятно догнало его и схватило за руку. Опять эта надоедливая кровь. Снова прилившая к лицу от взгляда на его немезиду.       — Привет!       Руби добродушно улыбнулась ему, схватив его для своего ритуального держания за руки. Он нахмурился. Лучше всего было не обращать на нее внимания, только если бы она не поместила его руку в новое положение, от которого его всего затрясло. Прямо к своей груди, в долину дерзости. Мир остановился. Тело горело, сжигаемое пламенем страсти, пока она вела его в столовую на ужин.       Обнимая его изо всех сил, она прятала ухмылку в складках его толстовки, чувствуя, как напряглось его тело от понимания того, что она не носит лифчик. Бедный, запутавшийся Жон, сражающийся в проигранной войне. Было бы намного легче, если бы он сдался и стал ее половинкой. Зачем ссориться, когда заниматься любовью намного лучше? Хи-хи! Может быть, дело в том, что он так упорно сопротивлялся, а может в непристойности, но от поддразниваний над ним она замурчала. Она хотела, чтобы он знал великолепие ее наготы. Она хотела, чтобы он смотрел на фотографию, которую она прислала.       Руби хотела, чтобы Жон хотел ее.       Сейчас же, судя по тому, как участился пульс, его тело уже начало переворот против мозга. Мятеж, как он есть, ей нужно только подливать огня, и рано или поздно он обрушится на нее. И это подводило к вопросу о том, как же дразнить его дальше? Хм? Может быть, еще больше попки? Это было легко, и у нее уже была идеальная идея для их столкновения в библиотеке. Немного подрезать там, немного наклониться здесь, и все может стать горячим. Горячим! Как же восхитительно!       К слову о горячих вещах: ее животик протестующе заурчал.       Пф-ф! Глупый желудок. Только и может думать о еде, не понимая того, какое лакомство почти в ее руках. Если бы только она нашла способ утолить эту жажду, но ее диета состояла из сахара, белка, молока и тому подобного! Так что, если конечно Жон не спрятал от нее какой-нибудь молочный коктейль, им придется зайти в столовую. Не проблема. Благодаря его тщетной попытке сбежать, они оказались там одними из первых и сразу получили свою еду. Она ни на секунду не отпустила его руку, крепко прижимаясь всем телом к мускулам, наслаждаясь этим ощущением.       Ни на секунду на всем пути до их комнаты его румянец не пропал, даже когда они начали есть.       Затем она прижалась к нему всем телом, блаженно вздыхая и прижимаясь щекой к его плечу. Он нарочно отвел взгляд, но она одним движением сняла крошку с его щеки, а затем слизнула ее с пальца, делая долгие чувственные движения языком. Когда раздался громкий «хлюп», он застонал, и, раз этого оказалось недостаточно, она потянулась за бананом и обмакнула его в клубничный крем. Одни раз, два, три, четыре раза, и тогда она начала, вылизывая фрукт начисто, состроив невинный вид и не отпуская его ни на мгновенье.       Сопротивление рухнуло, но упрямство не сдавалось. — … Я не буду твоим мужем.       — Ты такой милашка, когда сопротивляешься.

***

      Боль.       Жону не хотелось признавать, но его тело надеялось, что будет жестоко избито в спарринге с Пиррой.       Ну и что с того, что у него болит челюсть, или протестующе кричат мышцы? В любую минуту размытое пятно лепестков роз унесет его прочь и избавит от боли и страданий. Ему это не нравилось, но его тело снова с нетерпением ожидало предстоящего массажа. Ни минуты покоя, не рядом с примчавшимся вихрем лепестков роз. Который схватил его в алом мареве и сделал своим пленником. Затем прямо перед ним появилась Руби, держа в руках какой-то сомнительный пакет с сомнительным содержимым от сомнительной девушки. Кому-то это могло показаться очаровательным, но только не ему.       — Время массажа!       Она осмотрела его со всех сторон и подтолкнула к их комнате. Его ноги не оказывали никакого сопротивления. Что за дела, тело. Они быстро добрались до спальни, и, пока он присел, она стала рыться в своем пакете. Мысль о побеге заняла его голову, дверь была всего в метре от него, но он вспомнил, как в прошлый раз она преградила ему путь, прежде чем он успел сделать хотя бы три шага. Не то чтобы он хотел бежать. Боли и ушибы были замечательным мотиватором для того, чтобы лишний раз не шевелиться. Не говоря уже о том, что ее волшебные руки знали, как делать свое дело.       Просто дыши.       Руби достала новую бутылочку, закрывая от него этикетку. Пальцы сжали одеяло. Она развернулась на каблуках и жестком указала ему, чтобы он лег на живот, но снять ему рубашку самостоятельно она не позволила. Пальцы сжались сильнее. Ее нежные руки прошлись пальцами по его обнаженной груди, стащили его рубашку через голову, и она, запечатлев увиденное, толкнула его на кровать и медленно, раскованно приблизилась. Ее взгляд похотливо затуманился, когда она оседлала его, жадно облизывая губы.       Эти мускулы. Они все умоляли о помощи. Боль. Так много узлов, но только одна Руби, ничего не поделаешь. Она каждому уделит время. Избавит от страданий. Она открыла и выдавила свой новый лосьон на его спину, воркуя, когда он вздрогнул от холодного прикосновения. Нежные руки начали растирать крем по его гладкой, разгоряченной коже, изучая каждую мышцу, отчего ей снова захотелось потереть бедра. Когда она перешла к косым мышцам, он застонал. Когда она сдавила ему лопатки, он завопил. Однако ничто не сравниться с реакцией на то, когда она пробежалась пальцем по его позвонкам. То, как он стонал, было музыкой для ее похотливых ушей.       — Ой, пальчик соскользнул.       Жон промолчал. Она засмеялась. Упорный, как некоторые особо проблемные узлы, но Руби знала, где надо надавить. Раз-два, раз-два, и напряженные мышцы расслабились под ее чуткими руками. Легкий аромат клубники наполнил комнату. Он проигнорировал, насколько это было в его силах, бедра, прижатые к его бокам. Неосуществимое из-за ее непрестанного желания потереть их, останавливаемого только горой его тела. Прах! Она перешла к плечам, и он почувствовал, как она, наклонившись, сместила свой низ и потерлась о его крестец.       Затем она выгнулась назад, проведя пальцами по его телу, и шлепнула его по ногам. Пора сосредоточиться на цели его тренировок! Руки. Как она наслаждалась, держа его в объятиях, борясь со своим телом, прижатым к концентрированному мужеству. Это заставило ее покраснеть, побочный эффект избытка мужественности. Прикосновения к этой горе плоти только повышали температуру в комнате и их телах, заставляя лосьон кипеть в огненном восторге. Хорошо. Она прижала ладони к шершавой коже, надменно улыбаясь. Хватит прелюдий, она готова к десерту.       Она слезла с него, и только он попытался встать, она сразу же покачала головой и придавила его к кровати.       — Но-но, мы еще не закончили, — прошептала она ему на ухо. — Перевернись.       Комната вспыхнула, обжигая кожу обоих лидеров. Он поперхнулся. Она отказывалась отступать. Не ее вина, что ей пришлось прибегнуть к крайним мерам. Может быть, в следующий раз он примет ее предложение вместо того, чтобы быть упрямо стойким. Ну что ж, он усвоит свой урок о том, стоит ли спорить с ней на определенные темы. Ага! Никаких поблажек. Не после того, как я послала ему эту фотографию, выгибалась над столом и прижималась к нему. Итак, одну обнаженную грудь, пожалуйста! К счастью для нее, он подчинился и перевернулся на спину. Ее дрожащие бедра оседлали его живот.       Ухмыляясь, она простонала. Мокрые руки шлепнули по ее ножкам. Оба моргнули от этого звука. Ой, она пролила немного лосьона на леггинсы. Нехорошо. День стирки только завтра. А испортить и эти она не могла. Молниеносный забег в ворохе лепестков, и она вернулась без них. Он не мог помочь, и только смотрел. Подтянутые ноги, казавшиеся бесконечными, насмехались над ним. Она снова села на него, не давая пошевелиться.       Он чувствовал все.       От мягкости этих гладких бедер до ее горячей кожи и манящего веса, его тело предавало его самым неловким образом. Только один слой влажных трусиков удерживал его пресс от соприкосновения со сладким цветком. Каким-то образом это делало все разы хуже. Она, должно быть, тоже так думала, но упрямо сохраняло спокойствие, покраснев всеми оттенками красного. Ничто из этого не помешало ей нанести лосьон на его грудь и… Прах!       Ее ладони, прижатые к его груди, были совсем другим опытом по сравнению с его спиной. Ее специальный лосьон только помогал втиранию, уровень интимности которого выходил за все мыслимые пределы, и было что-то волшебное в том, как опьянели ее глаза. Без тени сомнения, она должна была чувствовать, как быстро бьется его сердце. Да и как она могла не чувствовать? Она замедлилась, крепко вминаясь в ткани, помогая себе своим весом. Вскоре ее усилия переместились вниз, достигнув пресса. Здесь она остановилась, закусив губу и дернув бровью.       Сначала она взялась за его бока, нежно растирая, прежде чем полностью сосредоточиться на его прессе. Их дыхание участилось, и, когда она сдвинулась, скользя своими голыми бедрами по его разгоряченной коже, кровь решила прилить к другой его мышце. Нет. Нет, нет! Он закрыл глаза, понимая, что произойдет через три, два, один… Ах!       Руби выпрямилась. Голова медленно повернулась к холмику, воткнувшемуся в ее едва прикрытую попку. Осознание пронзило ее. А? А! Она оглянулась на закрывшего глаза Жона, тяжело дыша полной грудью. Дразнящие губы вскоре превратились в ухмылку. Ну вот, не такой реакции она ожидала, но Охотница привыкла распоряжаться имеющимися ресурсами. Как хорошо, что хоть одна часть ее жертвы была честна с ней. Слабость, которую нужно использовать. Чувство самосохранения вылетело в окно, когда она снова брызнула лосьоном на руки. Она наклонилась вперед, вытягивая свой зад, чтобы потереться о его твердыню.       Его глаза распахнулись, когда она начала массировать его дельтовидные мышцы. Тереть! И тереть! Нет! Открыв глаза, он видел ее стиснутые губы, когда она скользнула вверх-вниз по его телу, разминая его плечи и дразня его своей упругой попкой. Так близко, что ее губы были всего в паре сантиметров от него. Никогда прежде его высокий рост не предавал его так сильно, и все же он страстно желал преодолеть этот последнее препятствие и завладеть ее губами в аромате клубники, наполняющим воздух. Руки, его руки, так и потянулись к этому кусочку райского наслаждения.       Жон Арк выдохнул, когда она перешла к ключицам.       Руби Роуз жульничает.       — … Тебе не победить.       Вместо ответа на его глупое заявление она наклонилась вперед, массируя шею и томно дыша в сантиметрах от его чувствительной кожи. И если она специально терлась о его развернутый меч, то ему все равно.       Руби только играла с его прессом, игриво и нежно проводя пальцами по всем изгибам мышц.

***

      Хвать!       Жон Арк избегал всех, как чумы, прячась в углу библиотеки, уткнувшись лицом в первую попавшуюся книгу, которую он стащил с книжной полки. Пробуждение этим утром было необычным опытом. Возможно, это как-то связано с тем сном про некую Руби Роуз. Раздетую, использующую свой ротик вместо как рук, так и лосьона. Бр-р-р! Этот массаж только еще больше расшатал его. Может быть, эта книга снимет его напряжение?       А?       «Сто один способ смотреть, как высыхает краска», автор мистер доктор профессор Мольберт Эсквайр. Чудесно, подойдет. Почти стерся постоянный румянец, украшавший его лицо, но неудача не сводила с него своих змеиных глаз. Когда он изучал тридцать седьмой способ, команда RWBY вошла в библиотеку с новыми планами. Все привычно улыбнулись ему, кроме Руби. Ее глаза были хитрыми и дьявольскими, слишком похожими на глаза ее сестры. Не помогло и то, что она послала ему воздушный поцелуй, пролетевший над головами ее товарищей по команде, занятых своими планами на выходные.       Те же события, те же лица, и ее движения начали также повторяться.       О чем бы они ни говорили, это влетало в одно ухо и вылетало из другого, потому что она наклонилась над столом, бросая на него взгляды, прежде чем начать разговор со своей командой. Сила воли ослабла, он смотрел, как она приподняла юбку, чтобы показать… Ох! А что случилось с верхней половиной ее леггинсов?! Казалось, что кто-то намеренно вырезал их вокруг ее попки лезвием косы. Когда она игриво приподнялась на локтях, его приветствовали только кремовая пышная кожа и крошечный кусочек нижнего белья, такого тонкого и почти прозрачного. Нет. Перестань трястись в стороны. Прекрати это!       Обложка книги выгнулась от силы пальцев.       На другом конце стола Руби сладко улыбалась, пока ее команда разговаривала. Конечно, дразнить его было так весело, что она с трудом подавила румянец при мысли о том, как он пускает слюни на ее обнаженную задницу, но ей нравилось это ощущение. Может быть, в следующий раз она будет смелее? Кто знает? Непристойная девчонка никогда не бывает чистой, только еще грязнее. Ощущение его вчерашнего возбуждения придало ей уверенности в себе. Она не могла дождаться, чтобы лучше использовать все это сдерживаемое разочарование, потому что невозможно удерживать напряжение в бедрах и сохранять сухими трусики рядом с ним.       Трясти задом для него делу не помогало.       Она знала, что должна остановиться, пока не перешла за грань, но вместо этого похоть подавила ее рациональное мышление, и она закончила тем, что раздвинула ноги. Ее облегающее нижнее белье, уже грозившее разорваться по швам, не оставляло места для воображения. Тончайшее, почти прозрачное. Как она и планировала. Хм? Она оглянулась назад, ухмыльнувшись, заметив, что он пристально смотрит только на ее задницу. Даже не пытаясь это скрыть. Прежде чем она остановилась, прежде чем этот тихий голосок в ее голове смог остановить ее от того, чтобы дать ему слишком много удовольствия, она вытянула обе руки и мягко хлопнула себя по ягодицам. От хлопка она вытянулась на пальцах, но услышать его вздох стоило того.       Затем она выгнулась, заставив его следить за движениями ее бедер, продолжая непринужденно болтать с подругами.       Жон схватился за грудь. Почему эти холмики так издеваются над ним? Крепкие, круглые, упругие! Если он скажет «да», то все это будет принадлежать ему. Простое слово, которое свяжет его с судьбоносным событием, слово, которое становилось все труднее игнорировать. Руби сложила руки, похоже, они обсуждают командные планы. Как долго он смотрел на упругое совершенство?       Достаточно долго, чтобы она повернулась и, щелкнув по носу, спросила: — Готов сдаться?       Он захлопнул книгу, встал, возвышаясь над миниатюрной занозой, сузив глаза и напряженно дыша. — Ты можешь дразнить меня сколько угодно, но этого недостаточно.       Арк оставил книгу и вышел из библиотеки, прежде чем она отреагировала. Она осталась позади и закусила губу. Она села на нагретое им место, обдумывая тысячу проносящихся мыслей.       Действительно.       Поддразнивание хорошо работало против него, но чем дольше это продолжалось, тем сильнее становилось его сопротивление, тем лучше он контролировал свои эмоции и все такое прочее. Хф-ф! Исходя из того, что о нем знала Руби, назвать его малодушным она не могла. Возможно, стоит сменить тактику. Да, новый план. Что-то непристойное. Больше нет времени тянуть, уже нет. Ударить быстро и сильно, как Руби Роуз всегда делала, никаких выжидательных стратегий. Зачем давать ему время на выработку иммунитета? Ого! Она почти забыла об этом. Благодаря своему муженьку, она не совершит эту ошибку во второй раз. Остался только один вариант.       Время стать непристойнее!

***

      Пять с минусом?       Жон моргнул, глядя на оценку. Не четверка, или того хуже, а пятерка с минусом? Впервые за этот предмет он получил такую оценку. На самом деле, за любой предмет. Он бы солгал, сказав, что не ждет экстравлажного поцелуя от своей соседки. Эта мысль заставила его спрятать свой результат, не желая оказаться целью патентованной непристойности Руби. Он ненавидел, что ему это нравилось. Он презирал себя за то, что с нетерпением ждал этого момента. Он ненавидел то, что она изводила его так, что не было никакого действенного способа остановить ее. Но больше всего Жон презирал то, что, когда она смотрела на его бланк с блеском в серебряных глазах, он с нетерпением ждал поцелуя в щеку.       Руби не шевелилась.       Она посмотрела на пятерку с минусом, задумчиво покусывая палец. Почему-то мысль о том, чтобы пометить одну из его щек, особо основательно, звучала неубедительно. Нет! Поцелуй в губы? Хм? Слишком банально. Надо добавить непристойности, а не уменьшить ее. Пятерка с минусом заслуживала большего, чем поцелуй. Что-то более запоминающееся, чем трехсекундное наслаждение. Что-то вроде того, когда она потерлась своим милым задом о его торчащий меч. Этот образ занимал все ее мысли. Каково было бы обхватить ее булочкам этот горячий кусок мяса? Без одежды. Лишь кожа к коже? Может быть, тогда он мог бы потерять контроль от малейшего прикосновения… ?!       Прикосновения? Прикосновения к?.. Потеряет контроль?       Руби, бросив на него мимолетный взгляд, опустила глаза. А что, если… Нет! Даже если… Ах! Хотя, может быть, ему это понравится? Кое-что говорило в пользу этого. Ее массаж сработал на ура. Она знала, что он наслаждается ощущениями ее прикосновений. Реакции тела, произвольные или нет, были так восхитительно честны. Смелая идея, конечно. Непристойная, помеченная печатью и нотариально заверенная всеми инстанциями, но ее рука уже медленно двигалась вниз, а пальцы царапали дразнящую ткань. Бедняжка Жон серьезно заблуждается, думая, что пятерка с минусом ограничится только поглаживанием животика.       Не только.       Не его живот, но кое-что все-таки получит ее массаж. Ловкая рука уже расстегнула его брюки, не давая ему помешать этому. Слишком поздно! Она наклонилась и схватила мягкую плоть сквозь его боксеры, гладя рукой непривычный орган. Руби экспериментировала, дергая и дергая, плюнув на осторожность. Медленно, но неотвратимо его горячая кровь предает и собирается внизу, превращая расплавленный металл в закаленную сталь от жгучего предвкушения. У него перехватило дыхание. Щеки покраснели, зрачки сузились. Меч пульсировал от неожиданного контакта, а урок шел своим чередом, пока она игралась со своей добычей.       Руби с пылающим лицом сжала губы.       Тереться о его инструмент через одежду — это одно, но держать его в руках — это совсем другое. В нем заключена способность опылить ее розу. Такой могучий и мощный меч, огромный меч, созданный в горящей кузнице. Горячий клинок в ее нежной руке с широким хватом. Единственным способом проверить его плотность было потереть ладонью о сталь. Так она и сделала, двигаясь вверх-вниз, хватая тверже, когда он дергался. От основания до самого кончика по всей длине, осторожная рука проверяла каждый сантиметр орудия, не забывая возвращаться к некоторым местам. Вверх, вниз, вверх, вниз, ее пальцы терлись без замедления, но они остановились, обнаружив вены в металле.       А?       Слишком сухой. Слишком горячий. Эта проблемная штука нуждалась в смазке, иначе этот металл мог треснуть. Это простая проблема, но которую нужно было решить. Когда Руби отпустил меч и неприлично лизнула ладонь, глаза затуманились от непристойности. Слюни покрывали ее нежную кожу, липкую и влажную. Хорошо! Ее влажная рука снова опустилась вниз, обхватив его оружие дополнительным слоем влаги, чтобы охладить нагретую сталь. Однако, если она не охладит его весь, он сломается. Вернемся к растиранию!       С другой стороны, сохраняя самую сложную улыбку за всю свою жизнь, Жон сжал руки, и по его лицу заструился пот. Он не слышал ничего вокруг. Его сердце громко стучало в ушах, когда Руби двигала своей рукой в бесконечном цикле. Когда она начала тереть его, он только подумал, что может застонать, но, когда она добавила свою слюну, он с силой прикусил язык. Почему она должна быть… такой настойчивой, такой чудесной? Ощущение ее гладкой кожи не позволяло сосредоточиться, а тот факт, что Руби делала это во время урока, усиливало степень непристойности. Кто же знал, что мягкие руки могут так восхитительно ощущаться на его приборе? Она была неумолима в своем истязании, ускоряясь и замедляясь всякий раз, когда ей этого хотелось, сдерживая свое возбуждение. Время шло, а его кульминация все приближалась, и он еле удержался от того, чтобы пискнуть, когда она схватила его за эфес меча.       Затем Руби повернулась к нему, держа себя в руках и лениво положив щеку на ладонь. Его учащенное дыхание и сосредоточенный взгляд выдают все его низменные инстинкты. Его сила воли была впечатляющей, она умилилась его стойкой борьбе, но все подходит к концу, и эта маленькая игра между ними не исключение, что же, Руби Роуз нацелена только побеждать. Дрожь и пульсация его тела заставили ее прикрыть глаза, а невинная улыбка превратилась в дразнящую ухмылку.       — Можешь представить, что будет за пятерку?       О-ох!       Он сдался.       Дзынь! Дзынь! Дзынь!       Зазвеневший звонок спас его от всеобщего позора. Светловолосая голова устало опустилась на парту, а липкая рука разжала свою хватку. Когда он повернул голову, чтобы встретиться с ней взглядом, она помахала ему от двери той самой рукой. У него не осталось сил, чтобы схватить ее, ноги стали ватными, дыхание тяжелым.       «Не могу поверить, что это произошло».       По другую сторону дубовой двери, прислонившись спиной к ней, Руби изо всех сил старалась сдержать бешено колотящееся сердце. Одна рука сжала ее грудь. Никто не обращал на нее внимания, отчаянно желая попасть на следующий урок. Слишком плохо. Если хоть кто-то обернется, то увидит, как ее цвет лица меняется от багрового до светло-розового.       Она расслабленно выдохнула.       Как. Же. Круто!       Играясь с ним, отцом ее будущих детей, под столом, она распалила все свое нутро этой непристойной выходкой до предела. Святые болты и гайки! Мысль пропустить занятия и избавиться от нарастающего напряжения так и подмывала ее. Воспоминание о том, каково это-держать такой крепкий, мускулистый, горячий кусок плоти, заставило ее бедра похотливо потереться друг о друга, мягкие и нежные по сравнению с этой пульсирующей сталью. Каково это ощутить его внутри себя? Проталкивая и заполняя эту ноющую пустоту, нарастающую с каждым новым днем этой непристойной игры.       Стыд!       Розовый снова обернулся красным. Она схватила свое пылающее лицо, представляя, как пар идет из ее ушей, и дернулась от неожиданности. Что это липкое? Посмотрев на руку, она моргнула. Часть его осталась на ее руке, липкая и теплая. Все смешалось со слюной, но она чувствовала это своими пальцами.       Тепло.       Инстинкты пересилили сознание, и она медленно лизнула ладонь. Вязкий, немного соленый вкус очаровал ее вкусовые рецепторы. Совсем не ужасный, как она ожидала. Ее обоняние не могло игнорировать его мощь. Мускусный, сильный, влекущий. Больше этого вязкого и густого, как восхитительный молочный коктейль. Она обожала молочные коктейли, но больше всего ей нравилось высасывать их досуха.       Серебро растворилось в вихре похоти.

***

      Жон прятался в безопасности переполненной столовой.       Сколько бы он ни ковырялся в своей еде, какие бы нелепые сплетни ни слышал, ничто не заставляло его забыть дразнящую ухмылку Руби или ощущение ее руки, играющей с ним. Как это могло случиться? Во время занятия! По всем существующим и предсуществующим определениям, это было, по его собственным словам, возбуждающе. Не совсем точно, но, черт возьми, это заставило его гормоны работать. Непристойности Руби действовали как стихия. Неудержимая. Господствующая. А главное, неостановимая.       Дела становятся хуже.       Если Руби готова зайти так далеко в своей игре, то эту войну он проиграет, как только снова увидит ее. Он сохранял решительность сколько мог, но та начала рассыпаться во мрак, а бодрая задорность проявила себя, и все зависит от ничтожного ответа «да». Обязательства? Да. Одежда? Нет. Кое-что большее? Прах! Он ударился головой о стол, желая только одного, а ее не было рядом, чтобы соблазнить своим манящим телом.       Палец внезапно пробежал по его позвоночнику от крестца к шее. — Угадай кто!       Он вскрикнул и отдернулся от Янг, его сердце вырывалось из груди. Руби уже читала его мысли, не хватало, чтобы и Янг занималась тем же. — Янг, не пугай меня больше!       — Пальчик соскользнул, — Янг беззаботно пожала плечами. Она села рядом с напряженным Арком и ткнула его локтем в ребра. — Чего такой напряженный?       Он вздрогнул от ее вопроса, а не от того, что она украла его сэндвич с бифштексом. Ее непрерывное жевание дало ему время придумать безопасный ответ. Серьезно? Что он должен был сказать Янг? Помоги, твоя сестра пытается соблазнить меня стать ее мужем, а я так близок к тому, чтобы сказать «да»? Если это не закончится ударом кулаком в лицо или заливистым смехом, то он съест свой левый ботинок. А-а-а! Для его же безопасности лучше всего было держать все в секрете. Кроме того, если Янг неожиданно одобрит это предприятие, то все надежды потеряны. Свобода, твое имя не Жон Арк.       Так, оставим выбитые зубы и родственные обнимашки, она эксперт по Руби Роуз. Если кто-то и мог помочь ему справиться с этой ситуацией, так это та особа, что сейчас воровала его шоколадный коктейль, невинно потягивая его через соломинку. Заметив, что он пристально смотрит на нее, она последний раз хлюпнула и медленно отставила напиток в сторону. Затем она также медленно откусила еще один кусочек от его бутерброда, глаза ее напоминали полную луну, а щеки раздулись, как у хомяка.       Проклятье! На этот нет времени.       — Дело в Руби… Она хочет поработать с моим мечом. Кроцеа Морс! — поспешно добавил Жон. — И она не отступает, несмотря на все мои отказы.       Еще один откушенный кусок его бутерброда. Еще глоток его напитка. — А? Так вот почему она виснет на тебе. Хех, куда правдоподобнее, в отличии от безумной идеи Блейк, будто она пытается соблазнить тебя. Мне кажется она немного перечитала этих своих книжек.       Он медленно ей ответил: — Да…именно так. И она беспощадна. Стоп? Ты же жила с ней. Что мне делать? Как мне ее остановить, прежде чем все выйдет из-под контроля?       Он ожидал услышать, может быть, какой-нибудь очередной каламбур, но не того, что она выплюнет его напиток с громким хохотом. Эх, было время, когда он думал, что все ухаживания Руби это всего лишь глупая шутка Янг. Как наивно. Янг только подтвердила ложность этой идеи с шуткой, ударив кулаком по столу, не в силах остановить свой хохот. Почему? Как бы ему хотелось знать! А еще понять, насколько ужасным предупреждением была подобная реакция. Никто не смеется так без причины.       Все же, подавив смех и вытирая слезы, она заговорила: — Остановить ее? Ха-ха-ха! Хорошая идея.       — Я серьезно.       Наконец она успокоилась и ткнула его в грудь. — Я тоже, Тошнотик. Ее не остановить. Руби всегда получает то, что хочет. И не потому, что она избалованная. Она упорно работает над этим. И если ей что-то нравится, она берет это. Она слишком упряма, чтобы отступить.       — Та-а-ак… — может зайти с другой стороны. — Тогда как ее победить? Что-нибудь? Не может быть, чтобы не существовало ни одного способа сопротивляться!       Она вытянула два пальца. — В игру играют двое. Как аукнется, так и откликнется. Я имею ввиду компромисс. Тебе не победить Руби, но ты можешь пойти на компромисс. Так я вела себя с ней в детстве.       Компромисс? Тфу! Это звучит, как еще один способ проиграть. Сделав это, он признает ее победу. Вздох. Он не мог. План Б! Всегда есть план Б!       — Может что-то еще?       — Действуй быстро, ибо если она зайдет достаточно далеко, то шансов договориться не останется.       Она украла еще один кусочек его еды, задумчиво жуя, пока он обдумывал ее совет. Компромисс? Это была не то, что он хотел бы услышать. Должен быть другой способ дать отпор, не уступая ее требованиям. Вот только чем больше он накручивал себя, тряся ногой под столом в нервном тике, тем меньше у него оставалось вариантов. Из того, что Янг сказала ему, Руби всегда получала то, что хотела, независимо от ставок, поэтому ее похотливое поведение только усиливалось, от его бесплодного сопротивления ее непристойному обаянию. В то время как он невольно предвкушал, что еще она может испробовать на нем, мысль о том, что ему не достанется заключительный, запретный плод, не давала ему покоя.       Что если это продолжится и после выпуска?       Выдох! Четыре года подобного? Его сила воли физически заболела от подобной мысли. Нет. Нет, нет! Нельзя позволить продолжить эти поддразнивания. Если все так и продолжится, то он станет мужем Руби уже к концу месяца. Он почти смирился с этим. Приятно думать, что проблема решится сама собой, но ему нужно контролировать свою жизнь, или он может сказать своей мечте стать Охотником «прощай».       Хм? Возможно, Янг, вытирающаяся его рукавом, словно салфеткой, была права. Компромисс. Играют двое. Не один, двое! Пришло время воспользоваться этим преимуществом. То, что эта мысль повлекла за собой, заставило его горло пересохнуть, а кожу покрыться слоем мурашек. А? Игра для двоих? А это значит, что если он хочет бросить Руби вызов в непристойности, то и сам должен стать непристойным. Когда ее ладони прикасаются к нему, его руки должны действовать. Каждый раз, когда она давит на него, он должен сопротивляться. Он больше не будет послушной овечкой! Больше никаких полутонов. Руби хочет горячего мужчину, ну что ж, значит, она его получит       Время ему превратиться в зверя!       — Спасибо, Янг, — Жон искренне улыбнулся. — Это именно то, что мне нужно было услышать.       Она отмахнулась. — Да, да, всегда рада помочь. Бла-бла, ты будешь доедать картошку?       Он рассмеялся и пододвинул к ней тарелку, слишком занятый мысленной подготовкой к трудностям, которые ему предстояло пережить. Сбежать из дома? Легко. Пробраться в Академию Бикон? Детская игра. Пережить инициацию? Ха! Соблазнить Рубс? Теперь это похоже на вызов. Вызов, который он принял. Начнем же игры.       Умный знает, когда наступать. Умный знает, когда соврать. Дурак же идет ва-банк.       Жон Арк оказался дураком.

***

      На этот раз он искал Руби, готовя ловушку.       Он снова забился в угол библиотеки, подальше от любопытных глаз, читая книгу вверх ногами. Глаза блуждали по страницам. Зная Руби, она скоро найдет его и будет дразнить своими аппетитными персиками. Только на этот раз персиковый вор планировал украсть эти фрукты для себя. Хм! А? Перевернув свою книгу, чтобы все выглядело естественно, он понял, что каким-то образом выбрал именно ту, в которой были собраны рецепты блюд из персиков. Хорошо, что он захватил мороженое с клубничным вкусом, прежде чем отправиться сюда, потому что он уже очень проголодался, а эта проклятая книга только усугубила ситуацию, да и метафоры работали против него.       Все равно! Его закуска проскользнула на его территорию, болтая всякую чепуху с ее командой. Нервная дрожь пробежала по внутренней стороне его горла. Он с трудом сглотнул. Дыши, Арк. Успокойся и вспомни, что она делала во время урока. Мусор для одного — сокровище для другого, и ее непристойности легко лишали его всего самообладания, но он ведь Жон Арк! Честь текла по его венам. Он не поддастся ценности своей добычи, пока окончательно не убедится в отсутствии подводных камней. Если это включает в себя осмотр каждого сантиметра каждого изгиба его приза, то так тому и быть. Он быстро доел свое мороженое и ухмыльнулся.       Приступим!       На другом конце библиотеки Руби Роуз быстро ухмыльнулась своей попавшейся жертве, приготовив истинное наслаждение для него. После этого он будет принадлежать ей. Больше никакого сопротивления, только любовь! Сладкая, блаженная, потная любовь. Тогда они смогут вместе планировать свое будущее. Она думала о доме на холмах, вдали от всех главных Королевств. Слишком много дыма, слишком мало свежего воздуха, чтобы растить малышей, но сейчас все это не имело значения. Нет! Перво-наперво надо забить последний гвоздь в гроб его холостяцкой жизни.       Команда RWBY поприветствовали его, три из четырех вздохнули о необходимости проводить свои встречи в библиотеке. Руби подошла к своему месту на столе, широко расставила ноги, выгнув спину дугой, а ее боевая юбка зудела от желания быть задранной. Он, совсем не скрываясь, нетерпеливо ожидал, когда она задерет юбку, согнув пальцами корешок своей книги. Хи-хи! Ага! Победа у нее в руках! Теперь, надо заставить его немного попотеть, прежде чем нанести завершающий удар. Легкое поддразнивание сделает награду только слаще, и она не могла дождаться, когда он вонзит в нее свои зубы.       Сначала она слегка встряхнула задом, затем приподнялась на цыпочки и, наконец, закончила, отведя руки назад, чтобы ухватиться за подол юбки. Хе-хе! Она чувствовала, как его глаза, широко раскрытые от изумления, обжигают ее зад, когда пальцы медленно подбирались к краю. Затем одним махом она задрала юбку, обнажив нежную, пышную, округлую кожу без всяких предметов одежды. Сочные зефирки сжимали между собой намокшую цветущую розу.       Наглость — ее второе имя.       Ой! Неуклюжая она. Она забыла надеть нижнее белье. Так неловко с ее милым задом, отодвинутым назад, когда она прислонилась своим телом к столу. Должно быть, это вылетело у нее из головы, когда она свернула его и бросила обратно в ящик. Ну что ж, она раздвинула ноги в стороны, позволяя ему побольше полюбоваться увиденным. Она практически чувствовала его голодный взгляд на своей попке, неспособный оторваться от ее нераспустившейся нежной розы, нуждающейся в хорошем опылении. Если бы только она знала кого-то, кто сможет осеменить ее.       Увы, девушка могла только… Шлеп!       Янг дернула головой, пропустив момент, когда глаза ее сестры вылезли из орбит. — Что такое?       — Я ничего не слышал? — Жон невинно пожал плечами, проходя рядом с Руби, скрывая одну руку. — Итак. Что вы, девчонки, планируете?       Она тут же ухмыльнулась. — Ночь в городе. Мы сожжем это Королевство.       Руби Роуз не слышала ничего из того, о чем говорила ее сестра, моргая от ощущения грубой руки на ее пострадавшей попке. Рука, потрепавшая ее колышущуюся кожу, собственнически сжала ее холмики, переключаясь между ними. Так агрессивно, что ее бедра задрожали. Кровь быстро прилила к ее лицу, когда еще один шлепок, пусть и более мягкий, но уже не по заднице, коснулся ее мокрых лепестков. Затем палец провел маленькие круги вокруг ее обнаженного бутона, прежде чем погрузиться внутрь, и все связные мысли покинули ее.       Она бесплодно извивалась, пока грубые пальцы исследовали липкую пещеру. Когда-то сильные ноги превратились в желе, а ее тело задрожало. Руби попыталась поднять на него глаза, обнаружив, что ее мысли крутятся вокруг стола, последнего, что удерживало ее, но он проигнорировал ее, продолжая свой разговор. Волшебные пальцы не давали сосредоточиться на разговоре, и она использовала всю свою энергию, чтобы держать свой голос в узде. Затем он проявил к ней милосердие, сжимая ладонью обнаженную кожу вместо того, чтобы растянуть ее. Тем не менее, его рука осталась, крепко сжав ее, прежде чем провести чувственные круги вокруг чувствительных мест. Руби вцепилась зубами в свой плащ, чтобы не застонать. Несколько минут он шел вперед, меняя тактику от касаний до подергиваний, от исследования до проникновения. Время от времени он переключался на ее похожие на желе ноги, чтобы помассировать голодные, мокрые бедра, но потом возвращался обратно.       Пружина в ее животе грозилась лопнуть от его действий.       Так грубо, так собственнически, так хорошо. Жон оставался неумолим, выбирая только нужные места, исследуя каждый укромный уголок, от чего у нее кружилась голова и дрожали ноги. Спасибо Праху за этот стол! Но самое худшее, голова кружится от каждой мысли, он оставался все время невозмутимым. Спокойный, решительный, бесстрашный, он делал вид, что ничего не происходит, вонзив свои пальцы глубоко внутрь. Так почему же она вытянулась до предела своих наполненных наслаждением ног, чтобы дать ему лучший доступ?       Как грязная девчонка!       Наконец, находясь под его контролем, попав в ловушку его немыслимой воли, представляя себя связанной каким-то подобием корсета, с кляпом во рту и завязанными глазами, она сдалась. Большая рука играла с ее нижней частью тела в свое удовольствие, двигая пальцами, потирая основанием ладони взад-вперед по похотливо влажной коже. Дрожащие бедра приветствовали доминирующую силу, раздвигаясь в стороны, так что дразнящее прикосновение могло длиться вечно, пока из нее бесстыдно текло по их разгоряченной коже. Глаза, серебряные глаза, утратили всякий намек на разум. Оставалось только ощущение прикосновения, и он играл с ее телом, пока что не выдавая ее.       Нет! Хватит шлепков! Почему они оставляют после себя приятную боль? Почему ее задница умоляет о еще одном? Еще один палец! Вверх, вниз и вокруг. Лепестки распустились! Перестань дразнить ее бутон! О, Прах! Не все сразу! Она не могла… Ах! Взрыв! Покорные мысли превратились в сливочную кашицу, и, к счастью, никто, кроме Жона, не заметил, как глаза Руби закатились к затылку, пока они обсуждали поездку в Вейл. Пальцы ног скрючились. Гибкое тело неудержимо задрожало, она чуть высунула язык. Еще один легкий шлепок, и Жон вытащил свои пальцы из потерявшей чувства Руби. Они истекали жидкостью, липкие со всех сторон. Вайсс заметила первой.       — Фу-у! Что у тебя на пальцах?       Он ухмыльнулся, играя своими пальцами. — Прости, я, похоже, немного пролил на них мороженого.       Она скрестила руки. — Ты не должен больше приносить сюда еду.       — Да, да. Виноват, — Жон медленно слизывал соки со своих рук, игриво улыбаясь, еще не отошедшей Руби. — М-м-м, клубничное, мое любимое. Это вкус, в который я и правда не прочь впиться зубами.       Как только ее команда ушла, она схватила его за запястье и потащила в их спальню. Как только стала способна ходить на своих ватных ногах.       Он ухмылялся всю дорогу.

***

      Хлоп!       Как только они добрались до своего тайного убежища, она оттолкнула его, чувствуя прилив эмоций. Толчок его даже не покачнул. Все это не имело для нее никакого значения. Затем она протянула руку и схватила его за толстовку, притянув его невероятно близко к своей полутораметровой ярости.       — Что это, во имя всего святого, было?       Он угрожающе зыркнул, но эффект был испорчен покрасневшей переносицей. Тем не менее, он давил на миниатюрную девушку, которая смело встретила его пристальный взгляд, разделяя подобный прилив крови. Такие нежные руки оказались сдавлены его грубыми пальцами. Он каким-то образом наклонился ближе к ней, прижимая каменную грудь к ее мягкой.       — В эту игру могут играть оба.       Ее глаза опасно сузились. — Что ты хочешь этим сказать?       Итак, карты на стол. — Я согласен с твоим требованием, но при условии, что все семейные дела мы начнем после того, как побудем Охотниками.       Ее губы сжались. Почти! Мечта почти стала явью. Почти. Почему Жон выкинул подобное, откровенно проигрывая? Ар-р-р! — Нет! Так не пойдет!       — Я уже изменил условиям сделки. Молись, чтобы я не изменял в дальнейшем.       Хм! Вот как?       Руби развернулась на каблуках и шлепнула по двум идеально округлым зефиркам, задрав при этом юбку. Она прижалась голой намокшей промежностью к его талии. У него перехватило дыхание, когда она потерлась о набухшие джинсы. — Я знаю, что ты хочешь это, но получишь только, если согласишься на мои условия.       Да, он хотел ее. Глядя вниз на прижатый зад Руби, он едва удержал руки от того, чтобы сжать ее бедра. Успокойся! Жону ничего так не хотелось, как обхватить руками эту тонкую талию, подтащить ее к огромной двуспальной кровати и делать ее своей, пока она не забудет свое имя. То, что ее стоны приглушались капюшоном, разбудило его животную сторону, и зверь жаждал услышать эти похотливые крики. Тем более, когда она расстегнула юбку, опустив ее до лодыжек, когда часть его джинсов стала влажной.       Вместо этого он схватил ее за бедра и с силой развернул к себе, крепко держа за предплечья и притягивая ближе. Она не ожидала, что он будет сопротивляться, растерявшись, когда эти руки спустились вниз, чтобы обхватить ее упругие ягодицы. Эти руки двинулись дальше вниз, ее ладони лежали на его груди, глаза медленно наполнялись похотью. Прикусив ее мочку уха, он прошептал:       — Я могу сопротивляться дольше тебя, — Руби дрогнула, когда его пальцы нашли приветливо открытый вход. — Ой, палец соскользнул.       Нечестно! Она потянулась и расстегнула его ремень, освобождая от плена штанов его разгоряченную плоть. Она погладила ее. — Мой тоже!       Они стояли друг перед другом, ухмыляясь, ублажая слабые места друг друга. Медленно, но верно их уверенные улыбки таяли. Жон своим нектаром оросил ее руки, а Руби истекала своими соками. Вскоре сердцевидные зрачки настигли ее, когда он притянул ее ближе, глубоко дыша, пока мягкие руки творили свою магию. Он застонал, она прикусила губу, и оба шагнули к краю освобождающего наслаждения.       Он выставил перед ней свое оружие, подавляя ее своим ростом и прижимая свой прибор к ее животу. — С-сдавайся сейчас же, или я овладею тобой прямо тут.       — Н-никогда! Пока ты не сдашься.       Упругая грудь прижалась к его. Пальцы, наконец, нашли слабое место, но ни один из них не отступал, измученно дыша и не в силах сосредоточиться.       — Тогда начнем.       Оба на мгновение забыли, как их зовут.

***

      Воздух пропитался ветром перемен.       Два растерянных болвана перешли от того, чтобы ходить на цыпочках вокруг друг друга, к тому, чтобы пристально смотреть друг на друга, ожидая, что другой сделает следующий шаг. Даже в классе профессора Порта они не ослабили своей решимости, сидя неподвижно на своих местах, пока их преподаватель бубнил о всякой всячине. Даже на малейшее шевеление одного, другой вздрагивал. Что еще хуже, все, что они хотели сделать — это уступить своим желаниям и выплеснуть накопившиеся разочарования друг на друга.       Затем Жон получил пятерку за свою работу.       Оба моргнули, глядя на оценку. Не на пять с минусом или четверку, на высший балл. Его грудь сдавило, когда показались ее клыки. Первый удар достался ей, поскольку он оставался тренировочным манекеном. Только то, что игра изменилась, не значило, что ее обещания тоже. Нет! Хорошие оценки означали вознаграждение, и она не хотела разочаровывать его. Хм? Ее рука медленно двигалась к пуговицам его брюк, и он был бессилен остановить ее. Да, это наверняка были ее пальцы, расстегивающие молнию на его руке, когда меч вырвался на свободу. Ага, она погладила и обняла этот кусок стали. Надо проверить каждый сантиметр его клинка. Но даже несмотря на его затрудненное дыхание, она нахмурилась.       Что-то было не так.       Но не в той части, где она заставляла его нервничать. Нет! Тут все нормально. Даже больше, чем нормально! Нет, она хотела сделать это подарком. Руби Роуз пообещала Жону подарки в зависимости от получаемых им оценок. Каждой оценке своя награда. И эта заслуживает большего. Ей хотелось дать ему что-нибудь получше. Петтинг не достаточно хорошая награда для пятерки. Не для их нынешнего непристойного положения!       Руби отпустила его прибор, глядя на раскрасневшийся орган с подергивающейся головкой.       Лизнув ладонь, она задумалась. Что если не петтинг? Гр-р-р! Сейчас ей ничего не приходило в голову. Украдкой бросив взгляд на аудиторию, она улыбнулась. Почти все спали или бездельничали на этом скучном уроке.       Идеально.       Никто не заметит, если она исчезнет на несколько минут. А как еще она может решить возникшую проблему? Только Жон дернулся, едва не простонав, когда она прокралась под их стол, чтобы посмотреть на пульсирующую массу лицом к лицу. Он напряженно дышал, когда она устроилась у него между ног, чтобы обхватить его член. Пока она думала, она продолжала поглаживать его, раздражаясь, что ничего не приходило в голову.       Слишком банально.       Ручная работа? Недостаточно пикантно. Нужно больше, гораздо больше, а не просто две руки! Слишком просто, легко. Очень жаль, что она никак не могла сосредоточиться, так плотно прижавшись к нему. Такой неясный запах, от которого у нее кружилась голова, а поглаживания замедлялись. У-у! Бедняжка выглядел невероятно напряженным, в ужасном настроении и с таким огромным накопившимся разочарованием. Если бы только она знала, как его успокоить.       Поцелуй может немного успокоить его.       Немного любви никому не повредит. И пока больше ничего не шло в голову, она поцеловала его прямо в головку.       Чмок!       О-ох!       Ее глаза расширились, а голова откинулась назад, чтобы увидеть, как его меч дернулся от неожиданного поцелуя. Из его кончика брызнули капли жидкости, растекаясь по ее твердым пальцам. Когда она снова услышала его вздох, все встало на свои места. Да? Руби ухмыльнулась, целуя основание и прижимаясь лицом к стволу. Он наслаждался ее поцелуями? Ну тогда, может быть, она даст ему больше? Например, один здесь, или тут, или, возможно, вот сюда?       Больше поцелуев.       И она целовала его. Один между его орешков, другой в напряженный кончик. По всей длине, сверху донизу и со всех сторон, она осыпала ствол цветастой экспозицией поцелуев. Каждая из них заставляла дерево становиться сильнее, пока ее рука деловито поглаживала его. Такой крепкий, такой плотный, такой заслуживающий ее любви и заботы. Она потеряла счет тому, сколько времени она осыпала его поцелуями, когда он дико запульсировал, готовясь лопнуть, но она остановилась в самую последнюю секунду, ухмыляясь и не прекращая работать руками.       Хм-а-а-а!       В прошлый раз он кончил, но на этот раз она помучает его, не давая шанса на облегчение.       Отчаянные времена требовали решительных мер. Один взгляд показал, как сильно она его разозлила. На его лице, бледном, как лед, проступили морщины. Ха! Ей нравилось контролировать его в подобных ситуациях. Она лелеяла то, что он не мог смотреть на нее без того, чтобы не стать красным, как помидор. Может быть, его разум затуманился, когда она протянула руку и в последний раз поцеловала кончик его члена, приоткрыв губы и прикрыв глаза. Если он и видел любовь в этих глазах, то его мозг не мог расшифровать ее из-за недостатка кислорода.       Кровь прилила к ее щекам, но она держала себя в руках.       Быстро выбравшись, она села на своем место, выглядя абсолютно нормально, не показывая ничем свое развратное приключение. Только Жон не выглядел естественно, тяжело дыша, ведь его член остался напряжен и покрыт слюной и клубничной помадой. Она одарила его быстрой улыбкой, сплетая пальцы вместе, пока последние минуты урока тикали, а он тихо стонал.       В конце концов, когда занятие подходило к концу, он погладил ее бедро. Она вздрогнула от прикосновения. Пальцы пошли дальше, мимо ее юбки и вверх. Все перевернулось, когда его пальцы оказались зажатыми между слоем ее тонкого нижнего белья. Дрожащие ноги раздвинулись, предлагая лучший доступ.       — Я отомщу тебе за это.       Теперь ее дыхание стало неровным, она не ожидала, что он отомстит так быстро. Именно тогда, когда она была в настроении, и оставалось всего несколько минут до конца пары, отличный ход. Его указательный палец бездумно щелкнул по обнаженному бугорку, потирая его средним. Бросив быстрый взгляд на часы и оглядев оцепеневшую студентку, он быстро залез под парту и стянул с нее последнюю защиту, смущающе мокрую. Она почувствовала, как он облизывает ее бедра, двигаясь вверх, властными руками раздвигая ее ноги. Бедра подогнулись, когда он придвинулся ближе.       Руби не сопротивлялась, пойманная в ловушку желанием, вызванном дразнящим ее языком. Треснул карандаш. Пружина натянулась. Зубы заменили его пальцы, нежно покусывая пучок нервов, жаждущих большей ласки. Тем временем, руки прошлись по обнаженным ногам, превращая ее мыслительный процесс в кашицу, когда он инстинктивно начал лизать и посасывать ее бутон.       Дзынь! Дзынь! Дзынь!       Руби возненавидела этот звон, совпавший с тем, что его язык вошел в нее.

***

      Бз-з-з-з-з-з!       Жон быстро ретировался в ближайший туалет, чтобы проверить пришедшее сообщение. Как он и предполагал, оно оказалось от Руби. На этот раз три фотографии. Без подписи, но каким-то образом это только больше возбуждало его. Что же она надела на этот раз или, может, вообще ничего? Есть только один приятный способ выяснить это.       Клик!       Он почти сломал свой свиток тем, как сильно сжал его в руках.       Она надела высокие шпильки на платформе и пару черных чулок для служанок, чуть ниже колен, с белыми кружевами на краях. Чулки облегали ее кожу, казались тонкими и мягкими. Добавьте к этому колье и кружевной головной убор, и забудьте обо всем остальном. К камере была повернута ее голая спина, выгнутая дугой, ее руки раздвигали ее мягкие холмы. Он подавился воздухом.       Как я могу служить вам?       На следующем снимке она сидела на коленях, прижав руки к бокам, сдвигая грудь вместе. Слой сливок и молока покрывал ее кожу, и она высунула язык, слизывая белое вещество. Руби казалась послушной, ее задорные холмики с торчащими конфетками предлагали себя ему в качестве лакомства.       О-о-ой! Бестолковая я. Я такая несносная служанка. Кто-то должен научить меня манерам.       Третья и последняя фотка заставила его застонать. Руби положила верхнюю часть тела на кровать, выставив напоказ ягодицы и широко расставив ноги. Эти высокие каблуки подталкивали ее зад вверх. Так открыто, так безупречно. Казалось, она с нетерпением ждала, когда что-то произойдет, слегка наклонив голову, чтобы посмотреть в камеру. Прочитав подпись, он с силой ударил кулаком по ближайшей стене.       Может нужна хорошая порка?       Его брюки стали тесными, а ладонь ныла от желания похлопать по этим манящим изгибам. Как хозяин, он научит ее некоторым манерам и накажет, если это потребуется. От нее ожидалось, что она будет выполнять много странных заданий, чтобы восстановить его веру в свои способности, включая подлизывание под столом. Он будет безжалостен, и она согласится. За хорошее поведение полагается вознаграждение, а за своеволие — наказание. Зная Руби, ее зад будет нагретым, красным от наказания, пока он будет держать ее рот занятым весь день. Никаких оправданий, только слюнявые действия.       Жон закрыл свой свиток нервным щелчком.       Да, действия. Пора двигаться. Он оглядел шкаф и обнаружил на ближайшей полке бутылку моторного масла. Он приступил к исполнению плана. Он выбежал из чулана и вернулся через несколько минут, устало пыхтя и сжимая в руках Кроцеа Морс. Затем он расстегнул его школьную форму, открывая канистру.       В эту игру могут играть оба.

***

      Руби легла на их кровать, все еще одетая в костюм горничной, обдумывая свой следующий наряд, чтобы ослабить его решимость.       Она возилась со своим свитком, листая ассортимент развратных нарядов в сети МКС, нисколько не беспокоясь о том, что он войдет и найдет ее в компрометирующем положении. Во всяком случае, это поможет ей в ее миссии. Ага! Войди прямо сейчас, Жон, и увидишь ее в этом наряде лично. Потеряй контроль и соглашайся на ее условия. Тогда, и только тогда, она будет исполнять все его желания, как послушная служанка. Стон! Она могла представить себя, стоящей на коленях и делающей вещи бо́льшие, чембессмысленныепоцелуиилимедленныепоглаживания. Ее поиски в интернете действительно привели к некоторым интересным идеям. Может, нашла видео или даже два?       Может ей стоит посмотреть что-нибудь еще и получить знания, как стать более развратной?       Может, она не могла дождаться, чтобы посмотреть их все, когда одна ее рука уже скользила вниз по животу, а другая искала видео, категории pet-play.       Бз-з-з-з-з-з!       А? Послание? Ужас! Как раз тогда, когда она собиралась посмотреть обучающее видео. Ее рука уже зависла над болезненной потребностью, ощущая обжигающий жар, а ее чувства притупились. Стон! Может быть, проигнорировать его? О нет, она не могла этого сделать, потому что отправителем был Жон. Ей ничего не мешало открыть сообщение, а потом отдаться гипнотическому видео с поводком и игрой в собачку. Да, идеальный план, чтобы закончить самый лучший день. Ничто не могло сбить с толку ее тонущий ход мыслей, когда она кликнула на сообщение.       Ничто, кроме почти голого Жона Арка с Кроцеа Морс, закинутым на плечо.       Ее зрачки взорвались, а легкие сжались. Масло разбрызгалось по щекам и всему телу, капая с кончиков волос. Он прислонился к стене, выставив грудь на всеобщее обозрение вместе со всем остальным, ухмыляясь в камеру с таким видом уверенности, что все его предыдущие попытки были посрамлены. О, Прах, ее глаза путешествовали вниз по этому мускулистому телу, двигаясь мимо его груди, живота и пресса к его… О-оу!       О, да, у него было два меча, один в руке, другой обнажен, он стоял по стойке смирно, готовый нанести ей удар. Внезапно ее парящая рука погрузилась в ожидающую ее жажду, двигая пальцами внутрь и наружу, когда она читала подпись с каждым движением, прерывисто дыша.       Здравствуйте, мисс Роуз, ремонт вашего оружия завершен. Как вы будете платить за мои услуги?       Пальцы двигались все глубже, постепенно набирая ошеломляющий темп, а она сходила с ума от влечения. Платить? Ну, она подыграет ему, зная, что правильным ответом будет сказать, что денег у нее нет. Поэтому, прежде чем она задумалась над своим следующим шагом, она подняла свиток над своей дрожащей фигурой, а ее ноги сжались вместе, согнув пальцы ног в невозможной для контроля реакции. Вспышка, пересланная фотография, и Руби, откинувшись на подушки, ждет ответ.       Он тоже ответил фотографией, где пролил еще больше масла на свое тело, прекрасно зная, что она любит все механическое и масляное. На этот раз его оружие, оба, было покрыто маслянистой пленкой, и ей ничего так не хотелось, как стереть всю эту грязь с его тела, не используя свои руки. Только, м-м-м, язычком, начиная от груди и вниз, опускаясь при этом на колени. Руки так и чесались погладить эту обнаженную кожу.       Мы что-нибудь придумаем.       Хоть горничная Руби любила убирать грязь, для начала ей надо позаботиться об испачканной ей кровати.

***

      И снова в «Отвлекающую Ерунду».       Руби с нескрываемым интересом посмотрела на настенные часы. Десять минут до ужина? Достаточно времени для закуски. Ее губы облизнулись от этого намека, пальцы играли в паху с трудом улыбающегося Жона, отчаянно пытавшегося не пискнуть. Так мило, ее ненасытный аппетит позволил бы съесть его, но вместо того, чтобы засыпать страстными поцелуями очаровательное лицо Жона, голодные губы дрожали, желая осыпать поцелуями что-то более честное. Что-то, что ее пальцы дразнили большую часть пары через очень тесную ткань.       Даже если он получил всего лишь пятерку с минусом на последнем экзамене, о вознаграждении за выдающиеся успехи говорить не приходилось. Кроме того, если быть честной, она наслаждалась тем, как вздымалась его грудь, а ноги напрягались в тот раз, когда она награждала его за пятерку. Назовите это милым. Назовите это неприличным. И то и другое неправильно.       Назовите это непристойным.       — Ой, какая я неловкая.       Ее карандаш упал со стола, когда она случайно щелкнула им, словно недотепа, которой и являлась. Оба уставились на него, оба моргнули, но только она наклонилась, чтобы достать его. Руби шлепнула его по руке, когда он наклонился, отгоняя его сосиски, пока ее пальцы возились с его пуговицами, мигом забыв о карандаше. Он напрягся во всех смыслах. Когда ее приз вырвался на свободу, ожидая своего бонуса за получение таких хороших оценок, она сморщила губы, потирая ладонью вверх-вниз его длинный ствол. Хм!       Немного дерзкий подход, но обычные методы не сработали на ее будущем муженьке. Так что непристойная девчонка вынуждена была пойти на компромисс. Вините во всем его, а не ее. Крайние меры, понимаете? Единственный способ выиграть эту их игру состоял в том, чтобы играть на ее сильных сторонах, что включало в себя оставлять его на грани, заставлять думать только о ней. Коварно? Да, но именно она стояла на коленях под их столом, в то время как их профессор заставлял всех скучать, готовая доставлять ему удовольствие до тех пор, пока он не сойдет с ума. Никаких жалоб. Наслаждайся наградой!       Как раз в тот момент, когда ее губы двинулись вниз, ее взгляд упал на его работу, упавшую на пол. Она протянула руку, не отпуская свое угощение, из-за охватившего ее любопытства. Интересно, где Жон ошибся? Невинное желание, разбившие ее высокомерие в пыль. Чего? Нет, серьезно, чего?       Как? Пять с плюсом? не просто пять или пять с минусом?       И не просто пять с плюсом, а идеальный балл на их промежуточном экзамене? Что? Как же так! Притормозите хоть на секунду! Почему он скрыл это от нее? Будто он не хотел лучшей награды, чем банальный петтинг… А? А. Глаза расширились, прежде чем превратиться в извращенные щелочки. А! Кто-то боялся получить еще один приз. Вероятно, он жаждал какого-то контакта, но боялся того, каким он мог оказаться. Вполне справедливо, в конце концов, не каждый получил пятерку с плюсом. Самый высокий балл из всех возможных. Даже ее партнер не заработала такой оценки на экзамене, так как ранее ворчала по поводу девяноста восьми баллов, а ее будущий муж заработал. Хи-хи! Какой умный мальчик! Он, несомненно, заслуживал большей награды, чем несколько быстрых поцелуев.       Гораздо, гораздо большей.       Но какой?       Ее рука не переставала поглаживать его, а губы прижимались, пока она думала. Поцелуи были недостаточно хороши, а Жон заслуживал лучшего, чем ее руки. И то и другое? Нет! Все еще слишком мало. Ее губы обхватили его, и, задумавшись, она рассеянно скользнула и поглотила часть его. Мужской дрожащий вздох полностью нарисовал испорченную картину для Руби, обхватившей его головку своим ртом и поглаживающую ее язычком. Глаза посмотрели вверх, видя, как крепко он сжал челюсть, а тело его дрожит. Какой бы контроль он ни поддерживал, он был на грани. Затем она испытывающе опустилась немного ниже, вбирая в себя больше его, мгновенно влюбляясь в его честную реакцию.       Глоть!       Впечатляющие губы расслабились, ее разум забегал быстрее, чем ее Проявление, и его меч завибрировал. Затем он опустил глаза, самоконтроль дал слабину, и Руби увидела свой шанс покончить с этой игрой раз и навсегда. Поцелуи? Нет! Петтинг? Ерунда! Заглотить? Ну, учитывая, что он не смог разорвать зрительный контакт, она прижалась лицом к его единственному слабому месту, бросая вызов своими действиям его чувствам. Значит, он хочет, чтобы она сосала, глотала, облизывала, пока он не забудет свое имя? Даже если он говорил «нет» на каждый вопрос, его тело и мимика выдавали его. Теперь она точно знала, как вознаградить его. Заглотить!       А лучше всего то, что он не мог сбежать.       Разорвав зрительный контакт, Руби склонилась над своей едой и пролила немного слюны на свою толстую и пульсирующую закуску, чтобы легче было ее проглотить. Все казалось инстинктивным. Из того, что она помнила, липкая слизь выливалась из этого лакомства, когда ему давали достаточно любви. Малыш, до краев наполненный вкусным молоком. Готовый взорваться в любой момент. Ну, она обхватила нижнюю половину, проводя неуклюжим языком вверх по стволу с обеих сторон, хорошо, что она любит молоко. Просто сиди и расслабься, Жон, предоставь ей всю эту грязную работу.       Неопытность была лишь поводом для экспериментов и практики. Так что Руби исследовала, проводя нетерпеливым языком вверх-вниз и вокруг дергающейся массы, как казалось ей естественным. Она не пропустила ни одного участочка, осыпая каждый сантиметр обнаженной кожи слюной. Вскоре весь прибор покрылся тонким слоем слюны, а ее еда затвердела до состояния стали. Хм? Если она облизывает свое лакомство, то что будет, если она снова обхватит его своими губами? Хи-хи! Есть только один способ выяснить это. Нежный рот двинулся вверх, дьявольски медленно скользя языком, и нежно проглотил еду.       О-ох!       Когда у него перехватило дыхание, она ухмыльнулась и поняла, что нашла его слабое место. С этого момента все сводилось к тому, чтобы воспользоваться этой уязвимостью и выдоить его досуха. Вверх, вниз! Вверх, вниз! Каждый раз ей удавалось проглотить еще немного. От кончика до середины, ее рот наполнился слюной, что значительно облегчило глотание. Рано или поздно она заглотит его весь, но до тех пор? Вверх, вниз! Вверх, вниз!       Глубже. Глубже! Жадный рот обрабатывал ее игрушку, а руки отправились вниз, чтобы удовлетворить еще одну влажную потребность. Такой мощный, ошеломляюще неотразимый мускус, что Руби глубоко вдыхала его при каждом движении. Стон! Ее руки скользнули под мокрые трусики. Каждый дразнящий палец все глубже втягивал ее в это действо. Дрогнувшие ноги еще глубже погрузили ее в его колени. Когда она сжала свой бутон и раскрыла лепестки, ее энтузиазм возрос. Все, что она делала, доставляя ему удовольствие, доставляло удовольствие и ей, и она послушно обслуживала языком меч своего любовника.       Глоть! Глоть! Хлюп!       В течение следующих нескольких минут, во время монотонной и утомительной лекции, в комнате, полной тренированных бойцов, Руби Роуз не сводила глаз с Жона Арка, когда она обслуживала его оружие в столь необходимой замене масла, под их общим столом, впиваясь пальцами в нижнее белье, стянутое до самых лодыжек. Под этими деловитыми руками постепенно образовалась неловкая лужица. Все это не имело для него никакого значения. Он изо всех сил старался оставаться нормальным, держа рот на замке, когда теплое, скользкое место заманивало его дружка в ловушку наслаждения. Какие бы мысли ни приходили ему в голову, они тут же исчезли, сменившись сдавленным ворчанием.       Он ничего так не хотел, как запрокинуть голову назад, но смог только протянуть руку и положить ее на качающуюся голову. Достаточно хорошо для нее! Ее темп удвоился, его пальцы собственнически сжали ее волосы, а другая рука жестко впилась в край стола. Похоже, никто не заметил, что Руби уронила карандаш почти десять минут назад. Ни один человек не слышал ни малейших звуков сосания и чавканья из верхнего ряда, поскольку гулкий голос их профессора заглушал любой другой шум. Даже команда RWBY не обратила внимания на отсутствие своего лидера, пропуская, как горло Руби расширилось во время ее оральной тренировки. Вайсс делала подробные записи, пока ее партнер старательно трудилась над своими нижними губами. Блейк читала своего «Ниндзя любви», читая грязную сцену, которую ее лидер воспроизводила в нескольких метрах от нее, и Янг не обращала внимания на суматоху, которую она создала своей вдохновляющей речью для искавшего помощи Жона.       Однако это все не имело значения для нее сейчас. Она полностью сосредоточилась на том, чтобы выдоить его досуха.       А? Глаза Руби грязно сузились, глядя на синеву его испуганных глаз, а ее движения полностью прекратились. Восхитительная закуска. Немного молока пролилось на ее пересохший язык. М-м-м… Вкусно. Немного солоноватый, но очень приятный вкус. Это напомнило ей о том, когда она слизывала это с ладони. А теперь самое время приступить к главному блюду. Руби Роуз нужно было показать своему будущему мужу, какой взрослой она может быть, если будет пить молоко! Вкусное, густое, вязкое молоко. Прямо из пульсирующего источника. Каждое утро. На завтрак, обед и ужин. Все, что нужно было сделать глупому Жону — это согласиться на ее требования. Как это может быть трудным? Хи-хи! Судя по тому, как сильно ее источник был раскален и дергался, совсем не трудно. Тем больше у него причин перестать упрямиться.       Ей нужен ежедневный белковый концентрат.       Может быть, он и станет его новым источником? Судя по вызывающему привыкание вкусу, общей структуре и происхождению, к этому она быстро привыкнет за несколько дней, высасывая его сущность, утопая в липкой непристойности. Как телом, так и разумом? Можно было сказать только одно, но он не сдавался, сдерживаясь и впиваясь пальцами в край их стола. Хе-хе! Такая выдержка. Хи-хи! Впечатляюще, но бесполезно. Только не против ее рта! Если не глубиной, то скоростью! Конечно же, это не помогло ему бороться с ней рукой, лежащей на ее голове, старавшейся отстранить ее.       Дзынь! Дзынь! Дзынь!       Ее хлюпанье прекратилось, и она закрыла один глаз. Звонок? Пора обедать. Вместо того, чтобы отпустить его, она ухмыльнулась и просунула язык под него, наслаждаясь тем, как давит его головка. А зачем уходить? Почему бы не подождать? Ее еда уже здесь. Горячая и готовая. Все, что ей нужно было сделать — это заплатить курьеру. Очень жаль, что она забыла свой кошелек в другой боевой юбке. Ну что ж, тогда другого выхода нет, придется отработать. Надо же как-то расплатиться с долгом. Было бы стыдно не насладиться ее едой после того, как она готовила ее в течение последних нескольких минут.       Хлюп! Гхм-м! Глоть! Ак-хм!       Никто не обращал на Жона никакого внимания, все они спешили на обед, даже его команда. Голод пробудил спокойного зверя. Дыши! Он не мог быть счастливее за место на отшибе. В тот момент, когда последний ученик ушел, все его тело обмякло, так как Руби не проявила милосердия, намеренно громко хлюпая, когда дверь захлопнулась. Рука, державшая ее волосы, отступила, вместе с ее ограничениями. Одни, в пустом классе, у них обоих щелкнули выключатели. Все остальное в этом мире сейчас не имело значения. Только теплые губы Руби привлекали его внимание.       Какое бы самообладание он ни сохранял, его рука потянулась оттащить ее, но силы быстро иссякли. Он должен действовать быстро, иначе потеряет себя в нарастающем наслаждении, которым была Руби Роуз. Он ненавидел себя больше, чем любой Гримм, способный остановить ее. Даже она моргнула от этого жеста, выглядя невинно с его напряженной головкой, все еще зажатой между идеальными губами. Она медленно освободила его из своего плена, стараясь при этом не упасть.       — Я не… ?! — Жон прикусил язык, ударив кулаком по столу, когда она очаровательно высунула свой язычок. — Я хочу исследовать Ремнант, когда мы выпустимся. Путь Охотника — этой мой шанс быть свободным.       Руби дружелюбно улыбнулась, сверкая глазами. Какое жалкое оправдание. Безуспешно, но ему уже не хватало сил, чтобы сопротивляться.       — Видишь, Жон, ты неправ. Мы будем слишком заняты, воспитывая детей и путешествуя с ними по свету. Просто представь это… — поцелуи после каждого слова. — Каждым утром в течение всей жизни.       — Я не хочу обременений. Я жил в большой семье всю жизнь. Мне нужна свобода.       Еще один чмок! — Все, что тебе нужно, это перестать упрямиться и давать мне мое молоко. Хорошие мужья заботятся о потребностях своих жен, и одно из моих — это жажда.       — Я не хочу обременений. Я жил в большой семье всю жизнь. Мне нужна свобода.       Снова? Руби ухмыльнулась, посылая поцелуи вверх и вниз по дергающемуся позвоночнику своего лакомства. Малыш, должно быть, не получает достаточно кислорода в мозг. Должно быть, перегорели все бэкапы? Как это неприятно для него, но прекрасно для нее. Пришло время избавиться от всех этих бесполезных разочарований. Пора доить молоко. Его. Досуха. Лизь! Дерг! Хи-хи! Она нырнула между его коленей, набирая темп, но не прерывая зрительного контакта. Вверх, вниз, вверх, вниз, глубже! Выигрышная комбинация, если его затрудненное дыхание вызвано именно этим.       Как только его рука упала с ее головы, она поняла, что победа лишь вопрос времени. Да, сил на борьбу не осталось. Посмотри, как мило он сопротивлялся. Она предупреждала его о непристойной Руби, но разве он слушал? Нет! Ну, в итоге все получилось. Еще день или два и эта борьба закончится навсегда. А до тех пор ее пальцы и соки оставляли беспорядок на полу, пока ее рот полировал слабость между его ног. Шах и мат!..       Скрип!       Когда дверь в класс открылась, Жон сразу же выпрямился. Копна знакомых светлых волос вошла в класс, оглядываясь внутри и останавливая свой взгляд на нем. Янг мгновенно ухмыльнулась, подходя к вытянувшемуся Арку, во многих смыслах, и ускорила его бешено бьющееся сердце и пульсирующую промежность своей улыбкой. Руби поняла, кто это был, только когда ее сестра задала вопрос:       — Жон?       Он тут же запаниковал при мысли о том, что Янг поймает их, и подскочил, вдавливая что-то опьяняющее глубже в ее влажное горло. Он уткнулся в край ее горла. Это действие заставило его слабо улыбнуться смущенной улыбающейся Янг, сопровождаемое изгибом высасывающих губ, перенаправившим всю кровь прочь от его лица.       Цикл начался заново, но Руби набрала темп, услышав голос сестры. Что-то в Янг, находящейся в нескольких метрах от нее, пока она под столом, ртом обхватив его меч, заставляло ее тело дрожать во многих смыслах. А что, если ее поймают за такой непристойностью? Такой сценарий заставлял ее работать еще усерднее. Благословение и проклятие для Жона, который не показывал вида, почти на пределе своих возможностей.       — Привет… Янг.       — Что ты до сих пор здесь делаешь?       — А! — просипел Жон. Отмазки, где же вы? Записи на столе привлекли его внимание, и он подхватил свой карандаш. — Просто пишу конспекты на следующую неделю сразу, до экзамена. А ты?       Под записями он имел ввиду кривые линии.       — Ищу Руби. Она куда-то пропала.       — О-о? — Жон нервно глянул на влюбленные глаза, качающиеся вверх-вниз на его скользком члене. — … Она, кх-м, где-то рядом.       Янг нахмурилась. — Ты в порядке?       — Как… никогда…       Она пожала плечами, прежде чем плюхнуть свою задницу на стол. — Послушай, теперь, когда мы встретились, я должна извиниться. Раньше я была несправедлива. Я знаю, как трудно иметь дело с Руби, когда она что-то задумала, и желание сделать что-то с твоим мечом должно быть самым настырным. Я практически загнала тебя в логово голодных волков. И… — Янг не уходила.       Он кивал, когда это было уместно.       Пока что это срабатывало. Спасибо Праху за такие маленькие чудеса, ведь кроме своего гулкого сердца он ничего не слышал.       Руби же, напротив, остановилась, наслаждаясь соленым вкусом своей закуски перед главным блюдом, и прислушалась к тому, что говорила ее сестра. Так вот откуда у него появилась идея дать отпор? Подлый Жон, бегавший к Янг за советом. Ну, посмотри, чем это кончилось, прямо в ее ладони, или, э-э, в губы. Да это и не важно! Какая бы решимость у него ни оставалась, она вот-вот высушит его благодаря своей сестре. Один балл семье Арк-Роуз!       Спасибо, Янг.       Возвращаясь к невежественному Арку, который молил всех существующих богов, чтобы Янг удержалась от того, чтобы попросить его встать. Ее присутствие только добавило прыти Руби, которая внезапно стала еще более хищной. Он застрял между стулом и чем-то теплым, скользким и мокрым. Его предало даже зрение. С другой стороны, Янг не останавливалась, продолжая говорить о вещах, которые его мозг едва ли заботили, но с другой стороны, полуприкрытые глаза Руби прекращали всякую работу мозга, когда она подпрыгивала вверх-вниз, исследуя языком мир закаленной плоти. Контролировать свое учащенное дыхание становилось самой трудной вещью, которую ему когда-либо приходилось делать с момента катапультирования в лес, полный Гримм.       Это ничто в сравнение с этими пытками.       Язык прокрутился, рот наполнился слюной, и Жон запаниковал, пока Янг продолжала говорить не пойми о чем. Персики! Пожалуйста, пусть это будет что-то простое, как персики! Нет! Стоп! Только не персики! Это заставило его задуматься о той фотографии, которую она прислала со своими пышными… тьфу! Каким-то образом он стал невероятно твердым, заставив даже Руби приостановить свое чавканье, чтобы освободить его член, запоминая его, увеличившегося прямо на глазах. Жадная рука погладила тугую плоть. Горячее дыхание опалило. Она поставила единственный поцелуй на его кончике, втягивая в себя смесь слюны и его соков. Какой толстый, злой меч! Более чем готов приручить ее умоляющие бедра. Просто. Скажи. Да!       Признай ее. Приручи ее. Что угодно! Просто подави этот жар, сжигающий ее тело до сорока градусов. Зачем же ждать? Действуй немедленно! Как только Янг выйдет из комнаты, брось ее спиной на этот извращенный стол. Гр-р-р! Она покрыла его инструмент еще одним слоем слюны, наклонив голову, чтобы обхватить изгиб. Может быть, ему нужно было больше мотивации? Да, еще мотивация, еще одна причина для того, чтобы он сдался, и она точно знает, как заставить его взреветь.       Глоть! Глоть! Глоть!       Она только глубже погружалась с каждым движением, принимая все больше и больше его за глоток. Практика приводила к совершенству. Ее голова в конце концов достигла его паха, ударившись задней частью глотки, она тихо захрипела, с трудом дыша. Заполнена. Единственное слово, которое могло бы описать ощущение того, что все его мясо было у нее во рту и в горле, и когда его тело задрожало от проходящей через него дрожи, она мягко подняла голову, чтобы освободить свою игрушку с выразительным хлюпом, посылая еще больше поцелуев на приятный орган. Руби только покрутила языком, смакуя вкус своей закуски, и тут же захотела еще.       Продолжай говорить Янг, держи его пойманным, пока она доит его.       Ее следующий заглот был намеренно медленным, с играющимся языком, пробующим на вкус каждый сантиметр пульсирующей кожи на пути вниз. Еще больше лакомства выплеснулось на ее губы, запачкав их. То, как он пролил капельки ее молока, предвещало его грядущую расплату. Нервные ноги помогли. Просто еще немного движений языком должны были уничтожить все его тщетное сопротивление. Только еще немного. Еще немного. Еще! Гм-м! Глоть, глоть, глоть! М-м-м!       Над ней, не обращая внимания на свою язык-на-коже сестру, Янг размахивала руками. — Что я пытаюсь сказать, ты должен взорвать ее.       Он услышал только одно слово: — Взорвать!       — Да, слушай, раздави ее.       — Раздавить?       — Ага! Только на один раз я разрешаю тебе сделать это. Хорошо? Не сдерживайся! — Янг подошла к дверям, оставляя его с записями, в попытке найти свою сестру. — Выплесни на нее все накопившееся разочарование! Выпусти все это!       Хлоп!       Ак-хм!       Жон громко застонал, откинув голову назад и обмякнув всем телом. Предел достигнут! Обе его руки потянулись вниз, схватили Руби за голову и притянули ее ближе, когда он выпустил поток своего семени в ее голодный рот. Молоко быстро наполнило ее щеки, удивив маленькую полировщицу мечей, закрывшую глаза, чтобы сосредоточиться на пиршестве. Вся ее тяжелая работа окупилась, и она наслаждалась плодами своего труда, поглощая каждый всплеск со слепым энтузиазмом.       Но лучше всего было то, что ее пальцы ублажали ее саму, высвобождая облегчение, раскачивая ее тело, а пол под дрожащими бедрами пропитывался ее возбуждением. Такое сочетание оборвало все функции мозга, сделав их разум пустым, когда наслаждение достигло пика. Руби пролила немного своего лакомства, как самая непристойная девчонка, и высасывала как можно больше, капая на свое лицо и его инструмент.       Нет! Нет!       Только не в ее смену! Она с жадностью проглотила свою еду и дернулась обратно слизать пролитые капли. Все ее усилия были напрасны. Еще много просочилось сквозь ее покрытые клубничной помадой губы, показывая, как много практики ей нужно. Проклятье, по этой досадной причине, она переключила свое внимание на то, чтобы выпить как можно больше. Практика придет позже. Может быть, в их спальне, после того как он согласиться на ее условия, без одежды, одни в четырех стенах. Прах! Ноги подогнулись, по бедрам текло. Представив себе, как он берет все под свой контроль, она завелась и удвоила свои усилия.       Хлюп! Хлюп! Экстражирное. Именно так, как ей нравилось. И теплое. Идеально подходит для ее животика. Все собралось очень легко. Даже окрасило губы сочным белым оттенком. Затем Руби ухватилась за его слабое место, отпуская из своего воздухонепроницаемого захвата с громким хлопком, прежде чем усыпать россыпью легких, как перышко, поцелуев вновь твердеющую кожу. Старательный язычок забирал остатки, двигаясь вверх-вниз долгими, томными движениями, не оставляя после себя ни грамма липкого белка. Только слюну.       Когда она собрала каждую каплю, обследовав каждую набухшую вену своим голодным языком, то сделала два медленных глотка, затем она посмотрела на его широко раскрытые глаза, открыла рот, чтобы показать остатки молока, и свернула язык, прежде чем проглотить лакомство целиком. Отчетливый глоток, сопровождаемый удовлетворенным вздохом, заставил всю кровь хлынуть назад для второго раунда, но Руби выползла из-под стола и облизала свои чистые губы.       — Спасибо за угощение.       Жон ничего не ответил, слишком опустошенный, чтобы произнести хоть слово. Ни одной мысли не осталось в его голове, покинув его вместе с силой воли. Она озорно улыбнулась, прежде чем повернуться и с важным видом двинуть бедрами к двери, нарочно задрав юбку, чтобы показать гладкие округлые округлости прямо перед тем, как натянуть прозрачное нижнее белье и уйти. Как только она ушла, он вспомнил, как дышать, и безжизненно откинулся на спинку стула. Словно суккуб, Руби ворвалась в комнату и высосала из него все жизненные силы. Только Аура поддерживала его жизнь.       Он закашлялся. Готовый рвать на себе волосы. Сколько бы сил он ни собрал, это только позволило ему застегнуть штаны. Теплая слюна сама по себе не беспокоила его, но потрясла до глубины души. И что теперь? Нет, серьезно, что теперь? С его ослабленной точки зрения, у него не оставалось других вариантов. Во всяком случае, никаких разумных вариантов. Не тогда, когда он хотел бы снова ощутить ее божественный рот на своем приборе, не после того, как она пообещала ему еще, каждый день, если он скажет «да». У мужчин есть пределы, и его она высосала несколько мгновений назад.       Его бой окончен.       — Сдаешься так быстро?       Он повернул голову к знакомо звучащему голосу, слабо моргая на свою Гримм-версию, стоящую на его плече с неодобрительно нахмуренным лицом. Мех прилипал к частям его кожи, радужка была красной, а склеры черными. Тьма покрывала его лицо, а пальцы щеголяли когтями.       — Арк никогда не сдается.       Еще один поворот головы. На другом плече он увидел впечатляющую версию себя-Охотника, щеголявшего вечерней щетиной и державшего на плече Кроцеа Морс. От удивления Жон моргнул. В отличие от него, этот человек излучал уверенность, купаясь в пурпурных отблесках заката, освещающих комнату.       — Кто вы такие? Я схожу с ума?       Охотник Жон ткнул его в щеку. — Мы твое подсознание, бестолочь. Я твоя хорошая половина.       Гримм-Жон прорычал: — И да, ты сходишь с ума. Желая сдаться. А, и я твоя мерзкая половина.       — … Почему вы здесь?       Он-Гримм ударил его по щеке. — Чтобы образумить тебя, бесхребетный слизняк. Почему ты не соберешься и не овладеешь Руби? Что тебя останавливает?!       Жон пожал плечами, соглашаясь спорить с самим собой. — Она хочет, чтобы мы поженились.       — И? И! Я должно быть оглох, потому что не слышу препятствий?       Жон-Охотник одобрительно кивнул. — Слушай Гримм-Жона. Он говорит мудро.       — Ты же должен давать мне добрые советы.       — Я и даю.       Гримм версия вздохнула, потирая нос. — Я не могу… Я не могу поверить, что мы вообще ведем этот разговор! Зачем ты все усложняешь? Все просто. Скажи 'да'!       Словно силы наполнили его иссушенное тело. Он зыркнул в ответ. — Я не хочу заводить семью сразу после академии. Хорошо? Я хочу исследовать мир и быть свободным. Я только что сбежал из большого семейства. Вы знаете, о чем я говорю, ты был там, как и ты!       Гримм-Жон с умным видом кивнул, издеваясь над ним. — Ага! Ага! Я понимаю, о чем ты говоришь, правда понимаю, но ты, кажется, забыл, что она только что сделала для тебя? Своим ртом? Под твоим столом? На ее коленях?       — … Нет.       — И тебе понравилось?       Жон нахмурился, глядя на свою охотничью версию. Что это за нелепый вопрос? Ему это очень понравилось! Совершенно все в только что произошедшем ему очень понравилось. Гримм! Как только его ноги обретут силу, он вернется в библиотеку и будет заниматься, пока не иссякнут силы. К счастью для них, будучи одним и тем же человеком, каждый из них прочитал его мысли, и Гримм версия его самого вызывающе рассмеялась.       — Прими это, парень, ты облажался. Измучен, избит, она побеждает, но ты мог бы извернуться, в лучшем смысле этого слова, и наслаждаться поражением.       — Она не побеждает!       Охотник-Жон усмехнулся. — Мы отражения твоего подсознания. Поверь нам. Она побеждает.       К счастью, это была чистая правда. Картина того, как Руби прижимает его к кровати и показывает, как создать семью, превращала его чресла в ад. Он просто хотел немного свободы, прежде чем устроить в семейную жизнь. Попробовать вкус приключений. Все, что угодно! Увы, Госпожа Удача одурачила его и предложила невозможное испытание. Скинь карты, брось игру и получи свой приз под столом, или играйте честно и справедливо и откажись от верной награды. Кроме того, мысль о том, что кто-то еще пытается ухаживать за Руби, вызывала у него жгучую зависть.       Охотник и Гримм-Жон уставились друг на друга, читая мысли хозяина. Ладно, пора менять тактику. К тому же, он понимал, что проигрывает. Никаких плюсов не было в том, чтобы отказываться. Так что теперь, когда с этим покончено, они могут сосредоточиться на изменении условий сделки. Руби жаждала семейной жизни? Отлично! Для Арка — это не проблема. Однако, как бы они ни унижали Жона за то, что он не поддался искушению, даже эти двое жаждали единственного в своем роде вкуса свободы. Они были там, они помнили семейную жизнь, и это вызывало коллективную дрожь по их позвоночникам. Оставался только один жизнеспособный вариант.       В эту игру могут играть оба.       Охотник-Жон вздохнул и подошел к его лицу, облокотился на его щеку, излучая уверенность, как солнце. — Ты охотник или Охотник?       Жон замялся. — … Что?       Гримм-Жон заставил его посмотреть на пол. — Ты только посмотри! Это не пот и не слюни. Вспомни, что сказала Янг: куй пока горячо! Ну что ж, нутро Руби горит! Ты хочешь изменить условия сделки, и мы хотим, чтобы ты это сделал! Это идеальное время для контратаки! Мы же Арки! Мы же воины! Мы воздадим десятикратно!       — Сейчас… — Охотник-Жон заставил своего Короля посмотреть на него. — Я хочу спросить тебя снова. Ты охотник или Охотник?!       Губы сжались. Он наконец понял, что они хотят сказать, собирая свои силы. Мышцы напряглись, дыхание выровнялось. Спина выпрямилась, огонь разгорелся в груди. Храбрость большая, чем он когда-либо испытывал, напитала его сущность.       — Я Охотник!       — Да. Да! — возликовал Гримм-Жон. — Иди за ней! Покажи ей, почему нельзя дразнить Арка!       Оба его маленьких отражения фыркнули, когда он встал и выбежал из комнаты, нервы его снова натянулись. Ничто его не останавливало. Хищник двинулся на охоту, выслеживая свою добычу, пока она беспомощно шла по коридорам одна, повернувшись спиной к растущей тени. Вот она уже протянула руку к ручке двери в столовую, с трудом скрывая испачканные леггинсы. Большинство не заметило бы этого, особенно в переполненной комнате, но его прищуренный взгляд увидел восхитительный созревший нектар, испачкавший ее леггинсы, и прежде чем она открыла дверь, его рука схватила ее запястье.       Руби ахнула, глядя на подавляющую ее крохотную фигурку тень.       Животная уверенность, излучаемая Жоном, превратила ее ноги в кисель, когда он обхватил ее тонкую талию и прижал маленькую спинку к своей широкой груди. Почти как большой злой Волк, поймавший маленькую Красную Шапочку. Он двинулся вперед и подхватил ее на руки, увлекая в сторону их спальни, когда крошечные ручки обхватили внушительный торс. Непонимающие глаза увеличились в размерах, когда он толкнул дверь в логово и пинком захлопнул ее.       Звух захлопнувшейся двери дрожью отдался в ее позвоночнике.       Все накалилось до предела. Он осторожно положил ее на кровать, на подушки, прежде чем грубо сорвать восхитительно влажные трусики, жадно слизывая ее соки с компрометирующей ткани. Руби тяжело дышала в его альфа-присутствии, восхищаясь тем, как он сжимал ее неприличные вещи зубами, как он срывал ее внезапно слишком тесную одежду. Одна за другой, он снимал их, а она пускала слюни при виде того, как он поглощает каждую частичку ее обнаженного тела. Глаза блуждали по горящей коже. Единственное, что сохраняло приличия, это ее футболка, прикрывавшая ее грудь. Не то чтобы это имело значение, не тогда, когда он начал целовать ее вздымающуюся грудную клетку.       Все мысли растеклись, как желе.       Он бесконечно осыпал ее потное тело нежными поцелуями, которые постепенно становились все интенсивнее. Нигде не было безопасно. Он поцеловал ее ключицы, спустился вниз по животу, лизнул пупок и опустился прямо между ее ватными ногами с чрезмерно влажными бедрами, испускавшими приятный и смущающий аромат. Острый хищный взгляд, который он бросил в ее долину, невыносимо закрытый рот, дыхание, отмечающее его цель голодом, никогда прежде не виданным в нем, заставили ее подчиниться его величественному присутствию и задохнуться, когда его язык нашел ее сладкое местечко и предательский бугорок.       — В эту игру могут играть оба.