Всё ради тебя

— Вам ничего нельзя поручить! — Александр чрезвычайно зол, и Антон, шофёр, смотрит на него исподлобья, явно размышляя про себя, что если бы не столь щедрый оклад, в гробу он видал бы эту чокнутую семейку. — Я ничего не смог узнать, Александр Павлович, — говорит он. — Следовал всем вашим инструкциям: ждал пятнадцать минут, потом позвонил Николаю Павловичу. Потом пошёл его искать. Потом позвонил вам. — Ладно уж. Иди пока. — Александр отшвыривает в сторону нож для бумаг и достает из ящика стола записную книжку. Весьма кстати он не поехал сегодня в офис и остался дома. Строго говоря, он появлялся в компании только тогда, когда требовалось провести совещания акционеров, подписать важные документы. Ну и просто время от времени нужно давать понять подчиненным, что за ними приглядывают, а то расслабятся, и уж тогда точно бед не оберешься. Но дневать и ночевать на работе, как это делал покойный отец, необходимости особой нет. Тем более при наличии такого генерального директора как Алексей Андреевич… Куда же однако мог запропаститься этот маленький мерзавец?! Александр перелистывает записную книжку, отмечая галочками телефонные номера. — Звал, Саш? — Миша осторожно заглядывает в кабинет, отрывая старшего брата от его занятия. — Зайди, — кивает Александр. — Николай тебе ничего не говорил? Ну там, что собирается куда-нибудь пойти сегодня, встретиться с кем-нибудь. Миша пожимает плечами: — Да нет. — Точно? — в упор смотрит на брата Александр. — Не знаю я ничего, — обиженно восклицает Миша. — Он как в университет этот ваш поступил и подружился с новыми своими приятелями, так от него и двух слов добиться — дохлый номер. Раньше не был таким. — Разберёмся, — задумчиво вздыхает Александр. — Иди. Займись лучше делом, нечего даром прохлаждаться. Когда за братом закрывается дверь, Александр вновь принимается за изучение записной книжки, а после начинает методично обзванивать всех однокурсников Коли по списку. Аня трубку не брала, телефон очевидно у неё отключён. Серёжа М. также молчал, Серёжа Т. просил оставить голосовое сообщение, но сам тоже не отзывался. Паша П. три раза сбрасывал входящий звонок. В итоге отозвался один Петя. Он-то и сообщил, что оказывается у Колиной группы не было занятий по французскому, их отпустили с последней пары, и все разошлись по домам. Во всяком случае он, этот самый Петя, уже давным-давно дома. Точнее — в общежитии. — Спасибо, — сухо произносит Александр и кладёт трубку. Ну что ж, всё яснее ясного: последней пары нет, и компания оболтусов на радостях отправилась куда-нибудь в кино или в клуб. То, что ни один поганец не отвечает на звонки — лучшее тому доказательство. Судя по всему им удалось подбить на это и братца, благо его и уговаривать-то не надо. В таком возрасте оно не удивительно, как говорится, не хочу учиться, а хочу жениться. Поэтому-то глаз да глаз нужен за братьями. Потом они непременно спасибо ему скажут, даже если сейчас и мечтают о том, чтобы Александр исчез куда-нибудь из их жизни. Желательно навсегда. Что и говорить, неблагодарность раздражает, но с другой стороны, это все же лучше, чем вырастить из них каких-нибудь проходимцев.

***

— Ты с мальчиком слишком уж строг, тебе не кажется? — заявил ему один раз Милорадович. Коля тогда конечно ничего лучше не придумал, как заявиться просить разрешения пойти в какой-то клуб со своей шайкой. Александр прикрикнул на него, что нечего ему там делать, тем более, что неделю назад он получил неудовлетворительную оценку по истории. А уж вмешиваться в разговор и демонстрировать свое безобразное поведение при посторонних — это совсем никуда не годится. Разумеется, потом брат получил своё. По первое число, так сказать. И раз и навсегда запомнил, что при посторонних входить к Александру и просить о чем бы то ни было — запрещено. — Ты мог бы и отпустить его. Пусть бы отдохнул немного, — стоял на своём Милорадович, что взбесило Александра. Ну вот кто его просит лезть не в своё дело?! Нет, сам по себе-то он неплохой человек, спору нет. Кроме того, не один раз помогал семье Александра, да и Константин, как ни крути, многим ему обязан. С ним ко всему прочему бывает очень интересно поговорить, но вот когда он начинает совать свой нос куда не просят, хочется выставить за дверь и не пускать больше никогда. — Миш, — может быть, это звучало слишком резко, но расставить все точки над i следовало, — у тебя детей своих ведь нет? Ну вот. Если бы они у тебя были, ты понял бы, что воспитывать их не так просто, как тебе, быть может, кажется. — Ну да, — несколько смутился Милорадович, — тебе виднее, конечно…

***

Отец покойный, к примеру, тоже им с Константином спуску не давал в свое время. Младших же, стоит заметить, он наоборот баловал и никогда на них даже голоса не повышал. Но это просто потому, что они были еще слишком малы. Вот доросли бы до школьного возраста… То есть, если бы отец дожил до их школьного возраста, вот тогда хлебнули бы. Александр показался бы им добрейшим волшебником из сказки! Тогда, в те далёкие годы, он страшно злился на отца, а потом, со временем уже, понял: отец во всем был прав. Начиная со своих методов воспитания до отношения к матери. Не раз и не два он ссорился с ней, называя при этом так, что и повторить-то совестно даже в обществе пьяных грузчиков. Ну и что в итоге? В итоге оказалось, что мамаша именно такая и есть. Дрянь. Вместо того, чтобы помочь им с братьями, она видите ли решила «строить свое счастье». Эгоистка несчастная. Вместо того, чтобы подумать, каково сыну придется одному справляться со всеми делами: с компанией, с домом и с братьями, — она решила найти себе нового мужика и усвистать куда глаза глядят, в даль светлую. И после этого еще вздумала заикнуться о том, что, дескать, хорошо бы хоть иногда видеться с мальчиками. Вспомнила! Нет уж, начала новую жизнь, вот пусть и живет. А всё, что осталось в старой — не ее ума дело. Константин конечно тоже хорош: «Она же наша мама! Ей тоже тяжело!» Это ему, Александру, было тяжело с малолетними братьями и семейным предприятием, которые остались у него на руках. Тот же Константин только поначалу распинался, как он во всем брату помогать станет. Сам же ушел в армию, а потом, уже после возвращения, заявил, что страховая компания отца, которую Александр всеми силами пытался восстановить и сделать преуспевающим предприятием, вовсе ему не нужна и не интересна. Отправился преподавать в военное училище за копеечную зарплату. Кретин. Потом правда дела более-менее наладились, но ему вступила в голову новая блажь: отправиться за границу. Из военного своего училища он тогда ушел преподавать в Автодорожный институт в Москве и переехал в столицу. А потом уже ему предложили контракт в Варшаве. Там ему так понравилось, что он решил остаться, и это взбесило Александра до крайности. Хорошо, что времена уже изменились, а то ведь могло бы сложиться так, что у всей семьи были бы крупные неприятности… Год назад брат обрадовал новостью о своей свадьбе (спасибо, хоть сообщил!), а теперь все чаще и чаще заговаривал о том, что они де с женой хотят перебраться в США. По мамаше соскучился, не иначе. Брат не докладывал, но Александр подозревал, что переписывался Константин с ней регулярно. Ну да это его дело. Раз у него гордости никакой, то Александр ему тут не помощник. Пусть делает что хочет.

***

Александр снова взял телефон, собираясь еще раз набрать номер кого-нибудь из одногруппников младшего брата, как вдруг хлопнула входная дверь. — Явился не запылился! — буркнул Александр, отшвыривая от себя телефон. — И где тебя носило на сей раз? — спрашивает он сразу же, как только брат появляется на пороге. Коля вздыхает и опускает глаза в пол. — Я жду ответа на поставленный вопрос. — У нас там… несчастный случай, — тихо, так что его еле слышно, отвечает Коля. — Ане плохо стало, и мы должны были ей помочь. — А с последней пары ты решил уйти тоже поэтому? — спрашивает Александр, придвигая к себе с другого конца стола длинную деревянную линейку. — У нас пары не было, — Коля поднимает на него глаза и тут же, осекаясь под его взглядом, вновь опускает голову. — Значит, — Александр чуть повышает голос, — нужно было сообщить об этом мне! Сколько тебе повторять, бестолочь! Тебя Антон прождал целый час, я тоже вообще-то беспокоился, но тебе, я вижу, абсолютно наплевать на это, да? — Извини меня, пожалуйста, так получилось, — скороговоркой произносит Коля. Александр вздыхает и жестом велит брату подойти к нему. — Твои извинения мне ни к чему. Руки! — Саш, — умоляюще смотрит на него Коля, — послушай, ну я же… — Ты еще и препираться со мной вздумал, негодяй такой! — Александр грубо хватает его за руки, заставляет развернуть их ладонями вверх, размахивается и опускает линейку на ладони брата. Коля вздрагивает и зажмуривается, но когда линейка опускается в третий раз, он вдруг широко распахивает глаза, сжимает правую руку в кулак, а левой перехватывает линейку и с силой вырывает ее у Александра. — Почему ты никогда даже выслушать не хочешь?! — кричит он брату в лицо. — Мне это надоело! Надоело! Александр, потеряв дар речи, в изумлении смотрит на младшего брата.